Текст книги "Секретарь палача"

Автор книги: Валентина Савенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

С запиской было более-менее понятно. Лисбет Скари вполне могла оказаться слабой провидицей. У них дар обычно не проявляется, поэтому другие маги силы в них не чувствуют. Исключение – ситуации, когда провидцу грозит смертельная опасность. Их будто озаряет, но просчитать изменения или предотвратить гибель либо покушение на убийство они не могут. Жутко жить, зная, что, возможно, умрешь. Следы таких вспышек может засечь разве только архимаг или ахивамиир. Озарения, как правило, однократны, их магия слабая и быстро рассеивается.

Получается, что девушка увидела свою смерть и решила оставить мне знак. Зачем? Чтобы указать на убийцу?

Теперь я не могу сделать вид, что меня это не касается. Если предположения верны, то месс Лисбет Скари мертва. Она пыталась сбежать, изменить будущее и не смогла.

Видения слабых провидцев слишком неустойчивы, размыты, порою смешаны с будущим после трагедии (скорее всего, так девушка узнала обо мне) и воспоминаниями. Они слишком похожи на навеянные дурным настроением кошмары. Увы, слабые прорицатели никогда не видят классических видений, только вещие сны, которые могут оказаться обычными кошмарами. И даже если вспышка слабого провидца правдива, всегда есть вероятность, что опасности удастся избежать.

Может, Лисбет Скари живет где-то и думать забыла о записке, оставленной легковерному завхозу.

Выходило, что в ее доме я смогу найти что-то, указывающее на личность ее вероятного убийцы или место, куда уехала вполне живая Лисбет. Чем быстрее я туда попаду, тем больше услышу.

Осталось найти способ избавиться от Рикарда. Его мне обязательно навяжут в сопровождающие, стоит заикнуться, что я хочу вечером прогуляться по городу. Что-нибудь придумаю.

Я немного волновалась по поводу поездки с Иденом. Куда мы с ним поедем, как именно я буду выполнять свои новые обязанности? Слушать эхо прошлого в каком-то определенном месте? Реган сказал, что поездка касается работы палача. Стоило об этом вспомнить, как воображение сразу начало рисовать разные ужасы. Мрачные тюремные подземелья, где пытают узников… Брр!

Сварив кофе, я пообещала себе при удобном случае заглянуть в чайную лавку и купить-таки ромашкового чая. Не помешало бы еще найти недорогое кафе поблизости от мэрии – есть хотелось жутко. Вчера я слишком нервничала, сегодня обвыклась, и организм решил, что ему мало завтрака и ужина, хочется пообедать. Идею брать еду из дома отмела сразу. Статус накладывает определенные ограничения. Трисс может потягивать кофе, а перекусывать ей надлежит в месте более подходящем.

Размышления о еде отвлекли от мыслей о поездке. Когда у мэрии остановился черный экипаж без гербов с плотно зашторенными окнами и из него вышел Иден, я почти не волновалась. Хотелось поскорее вернуться и отправиться на поиски ближайшего кафе. Пока палач поднимался в кабинет, я успела одеться и с нетерпением ждала его у двери.

Иден оценил мое внезапно проснувшееся служебное рвение насмешливой улыбкой; кивком указав на письма на моем столе, зашел в кабинет. Пару минут мы потратили на документы. Иден просмотрел адреса, сложил бумаги в папку, спрятал в ящик стола и запер на ключ. Последний, к моему удивлению, исчез прямо из пальцев Регана.

Его стол оказался сейфом с магической составляющей, настроенной на хозяина. Теперь понятно, почему он спокойно оставляет здесь документы, не боясь кражи.

Спорю на перо из хвоста, что тут все шкафы с таким сюрпризом! Если не весь кабинет с приемной. Попробуй вынести что-нибудь без разрешения начальства, мигом узнаешь, насколько больная фантазия у некоторых магов, специализирующихся на защите. Сложно представить, что кому-то могут понадобиться бумаги палача.

Сделав шаг вперед, я остановилась от неожиданного рывка. Реган, под руку с которым я чинно спускалась, замер на месте, глядя куда-то вниз.

У лестницы толпились какие-то люди. Присмотревшись, я поняла, что удивило Идена. Мэрию решили посетить послы Хайрана – светловолосые, одетые в мрачные темно-синие цвета правящей Гильдии, с надменными и холодными лицами. Они взирали на суетящегося мэра и вежливо-приветливого Густава Кьелла, старающегося сгладить впечатление от постной физиономии ненаследного принца, зачем-то отправившегося с послами. Картину завершали стражники, обеспечивающие безопасность гостей.

Я сбежала бы обратно в кабинет, но нас уже заметили. Мэр расплылся в радостной улыбке и начал, посматривая на Регана, о чем-то взахлеб рассказывать одному из послов.

Крепче вцепившись в локоть Идена, я, скромно потупив глазки, шагнула вниз, ведомая твердой рукой. Успокаивая себя тем, что проверку архивампиром и архимагом моя маскировка прошла, а сил у посла Хайрана не больше, чем у брата императора и двух глав Гильдии Магов, я старалась не замечать, как тихо и испуганно курлычет моя птица.

Представление высоким гостям прошло без эксцессов.

Для послов страны, где люди-маги считаются высшей расой, а остальные низшими, я не представляла никакого интереса. Гости, согласно этикету, вежливо улыбнулись и забыли о моем существовании.

Интересно, что они тут хотят увидеть? Кроме огромного количества чиновников высшего звена, здесь ничего примечательного нет. Здание никакой архитектурной ценности не представляет, полотен известных художников не водится, статуй резца великих скульпторов нет.

И в это время кто-то попытался незаметно прощупать мою ауру. Это малоприятно, словно по коже бегут крохотные паучьи лапки. Лучше бы они действовали открыто, как Иден в тюрьме. А так гадай теперь, кто из них такой осторожный.

Провожая взглядом из-под ресниц удаляющуюся делегацию, я пыталась уловить эхо, но мужчин было много и находились они близко друг к другу. Отголоски прошлого путались, переплетались, а магическая защита, которая стояла на послах, сложная, многослойная, плюс несколько дополнительных артефактов, превращала прошлое в невразумительную мешанину из отдельных звуков.

Проще услышать экипаж ессира Зосли посреди оживленной улицы. Сомневалась, что диверсант себя как-то выдал. Разберусь дома, в спокойной обстановке.

Иден открыл дверь и пропустил меня вперед. Я вдохнула полной грудью морозный воздух и чуть не поперхнулась – мне приветливо улыбался Эмиль. Встретить второй раз за день кошмар из своего прошлого явно плохая примета!

Я шла с Реганом, а моя фальшивая аура кричала, как я его люблю.

Цепляясь за локоть Идена и старательно изображая щенячий восторг, слушала комплименты, расточаемые Эмилем, и тихо злилась. Почему архимаг такой упертый?

Иден смотрел на Эмиля, как старший брат на младшего, первый раз пытающегося заговорить с симпатичной месс. И именно это раззадоривало архимага, а вовсе не моя особа. Его интерес был сугубо спортивным. Не удивлюсь, если первый раз Эмиль вовсе не случайно зашел раньше назначенного времени.

Если это просто попытка обставить Идена, все намного проще. Надо дать понять Эмилю, что слухи верны, и он переключится на другой объект «охоты». Чужих любовниц в высшем свете не отбивают, а ждут, когда те освободятся или выйдут замуж.

Осталось придумать, как это сделать и не заслужить клеймо падшей женщины. Хотя о чем это я? Я и так практически официальная любовница лэра Регана, живущая в его доме и приемной.

Подходящий момент подвернулся почти сразу. С Эмилем мы раскланялись и подошли к карете. Я подвернула ногу, от падения спас Иден, ловко схватив за локоть. Развернувшись, чтобы поблагодарить, и отметив, что стою неприлично близко к палачу, в глазах которого пляшут смешинки, увидела Эмиля, с интересом наблюдающего за нами со ступенек мэрии. И я решилась. Обняв палача за шею, коснулась легким поцелуем прохладных губ с привкусом мороза и глинтвейна. Этого оказалось достаточно, чтобы архимаг быстро ушел.

– Какая оригинальная благодарность. – Иден демонстративно поправил воротник моей шубки. – Решили соответствовать ауре? – шепнул на ухо, подсаживая в карету.

Мне оставалось лишь пожать плечами, устроиться на сиденье и сделать вид, что ничего особенного не случилось. Раздражало, что он все прекрасно понял и подыграл, изобразив пресыщенную сдержанность. Только в карете поняла, что не видела выражение лица Идена, когда его целовала. Наверное, оно было унылым и слегка раздраженным. Я наблюдала не раз такое терпеливое выражение у других мужчин, когда не слишком умные юные месс старались показать окружающим, чьими любовницами они являются. Немного обидно, ведь в глубине души я хотела, чтобы Иден ответил на мой поцелуй.

ГЛАВА 5

Карета плавно тронулась, бодро застучали копыта лошадей по мостовой. Иден молчал, но, казалось, сонно прикрывший глаза палач незаметно за мной наблюдает, мысленно потешаясь над моей нервозностью. Лучше бы сказал, куда мы едем!

Я отодвинула шторку на окне, покосилась на Регана, но никакой реакции не последовало. Палач дремал или прикидывался спящим. Ну и ладно, заснеженные улицы Тариса тоже весьма занимательное зрелище. Пока доедем до пригорода, о котором упоминал Иден, от души насмотрюсь.

Пригород столицы – понятие растяжимое.

Мы с родителями жили в пригороде, в небольшом домике, на тихой зеленой улице, где вокруг домов росли напоминающие джунгли сады. А в них сочные вишни, хрустящие яблоки, ароматные груши. Хозяева были стеснены в средствах, так что фруктовые деревья им нравились гораздо больше, чем красивые и бесполезные азалии и рододендроны. Никто из проживавших там трисс и лэров даже под пытками не признался бы, что на небольших огородах они трудятся вместе с немногочисленными слугами.

У нас тоже был такой участок в глубине сада. Мы с мамой и сторожем-лакеем-камердинером Полем часто там работали. Отец пропадал в особняке Эмиля. Иногда с ним уходила мама. Возвращаясь, она сразу запиралась в комнате. Однажды эхо прошлого сказало мне, что она плакала. Я пыталась ей помочь, но она стала затирать прошлое магией, а мне обещала, что скоро все закончится. Потом ее не стало. Она умерла и не захотела вернуться.

Бессмертный феникс может сам решить, что ему пора отправляться к предкам и прервать череду возрождений. Несчастный случай – и она не возродилась. Мама всегда была нежной и ранимой. Она верила в сказки, считала, что даже в самом жестоком сердце можно найти частичку добра. Жизнь оказалась намного страшней.

Настроение испортилось, не помог даже чудесный заснеженный пейзаж за окном. Пасторальные домики за невысокими оградами в белых шапках, укутанные снегом деревья, очищенная магией дорога и сугробы по ее краям.

Один из домов, промелькнувших мимо, показался мне подозрительно знакомым. Стараясь не обнаруживать своего волнения, я, повернувшись к дремлющему палачу, громко кашлянула. Дождавшись, когда вздрогнувший от неожиданности Иден откроет глаза, светло улыбнулась.

– А куда мы едем?

– Осматривать мою новую собственность. – Реган потянулся, насколько позволял низкий потолок экипажа. – Приобрел по случаю. – Задумчиво помассировал висок, прикрыл глаза, вспоминая. – Улица Белого Заката, дом три.

– Вам для этого нужен маг эха прошлого? – спросила просто потому, что нужно было что-то сказать, иначе бы палач заметил, как у меня мелко задрожала нижняя челюсть. Сдержаться и не стиснуть озябшие пальцы было сложнее, пришлось отодвинуть якобы мешающую обзору шторку. Птица притихла. Она, как и я, растерялась. Совпадение было чудовищным. Мы ехали в дом моих родителей!

Значит, Эмиль все же признал, что я не просто пропала без вести, а погибла. Иначе он бы не смог продать дом моих родителей.

Поедем по работе, да? Иден снова мне солгал. Хотя никакой надобности в этом не было. Я бы все равно поехала. Видимо, для него это нормально.

– Вы думаете, я стал бы искать мага эха из-за одного дома?

Несколько секунд палач с прищуром наблюдал за тем, как я, все еще растерянная, соображаю, потом добавил:

– Этот дом достался мне месяц назад. Мага эха я ищу гораздо дольше.

То есть Иден купил дом моих родителей до того, как нашел меня. Не то, чтобы мне сильно полегчало, совпадение выглядело подозрительно, но я взяла себя в руки.

– Для чего вам маг прошлого?

Сейчас гораздо важнее не то, что меня в очередной раз просчитали и подвели к определенным выводам. Да, я сижу посреди паучьей сети. В этой самой сети каждый день появляются новые нити, и я увязаю все больше в липких тенетах.

– Скажем так, – вторгся в мои мысли Иден, – после скандала, о котором вы, естественно, слышали, – палач раздраженно поморщился, – широкой общественности стала известна моя профессия и место, которое я занимаю в иерархии палачей. Спустя некоторое время мне стали поступать предложения определенного свойства. Вначале отказывался, а потом решил – никому не повредит, если окажу кому-нибудь пару мелких услуг.

Значит, за сходную цену, из денег, оплаченных за Миссу, он вытащил меня из тюрьмы по просьбе вампиров. А мои способности просто пришлись ко двору. Иден – обычный чиновник с титулом, не отказывающий себе в маленьких слабостях и небольших вознаграждениях за услуги, выходящие за пределы его непосредственных обязанностей.

В душе остался неприятный осадок. Наверное, воспоминания о маме разбудили во мне маленькую Лину, которая верила Эмилю и ждала, когда мама вернется.

– Спустя некоторое время я понял, что мне нужен не только Рикард, но и маг эха. Достаточно сильный, опытный и умеющий держать язык за зубами.

Я кивала в такт его словам, разглядывая дом, к которому мы подъезжали. А внутри испуганно билась птица, рвалась на свободу и хотела улететь отсюда подальше. Нет, не только отсюда, из столицы. Туда, где нам не будет больно. Торопливо убирая прорывающиеся сквозь внутреннюю фальшивую ауру огненного феникса всполохи серебра, я уговаривала ее – и себя – прекратить панику.

Ведь это всего лишь дом. Я не могла допустить оборот – он уничтожит всю маскировку. Одного доверия к палачу, основанного, скорее всего, на зверином чутье, мало, чтобы показать ему мою настоящую ауру. Если обернусь птицей – далеко не улечу, но окажусь слабой и беспомощной. Только старые, опытные и сильные фениксы могут долго находиться в облике птицы. Я к ним не отношусь.

– Прошу! – Карета остановилась, Иден ловко выпрыгнул наружу и подал мне руку.

Пришлось вылезать и идти по знакомой неширокой, выложенной камнем дорожке, мимо заснеженных кустов роз к тонкому кружеву ворот. Пока палач возился с проржавевшим замком и снимал нехитрые охранные чары, я разглядывала постаревший, но такой родной дом.

Всего два этажа, восемь комнат. По два окна на каждую. Сейчас они смотрят на меня мутными стеклами. Ровный белый камень кладки посерел, кое-где оброс мхом. Перила на крыльце больше не блестят лаком, они прогнили, обнажив железную основу. На ступеньках кое-где отвалились куски облицовочной мраморной плитки.

Старичок.

Глаза щипало, горло перехватывало. Нельзя позволить себе расплакаться. Я ведь не знаю, кто тут жил, и что с ними случилось.

– Я навел справки. – Иден выбросил в сугроб сломанный замок, открыть его палач так и не смог и просто распилил заклинанием. – Здесь когда-то жила семья обедневших дворян. Фениксов. Если правильно помню, белых.

Правильно.

Как же тяжело с наигранным интересом слушать о своей семье и равнодушно взирать на родной дом! Кажется, предки вспомнили обо мне и решили устроить испытание на прочность.

– Может, слышали, лет двадцать назад газеты писали о пропаже их дочери?

Равнодушно пожала плечами. Никаких мыслей не осталось, страха тоже, лишь апатия, усталость и зверский голод. Слишком много совпадений, чтобы это было простой случайностью. Но ведь и случайности бывают такими, что только диву даешься, как такое возможно.

Иден понял, кто я, и сдаст меня Эмилю? Использует в своих целях? Или я зря себя накручиваю? Палач считает меня огненным фениксом, а рассказывает это, чтобы оправдать свои действия. Дескать, без мага эха никак…

– Мутная история, – продолжал Иден, открывая ворота и протягивая мне руку. – Отец девочки умер, не захотел возвращаться.

– Какой ужас! – прошептала я непослушными губами.

– Девочка сбежала в день его смерти, опекун ее так и не нашел.

Я почти повисла на руке Идена, но смотрела в сторону, делая вид, что любуюсь заснеженными деревьями. Нельзя выдать себя! Не сейчас! Не ради себя, а ради отца, жертва которого будет бесполезной, если я раскроюсь.

– Хотя, как знать, может, он думал о чем-то подобном, раз подготовил бумаги и выбрал опекуна своему ребенку за полгода до смерти.

Не думал, его вынудили.

Я стиснула зубы, наклонилась к заснеженной ветке, будто решила поближе разглядеть созданную зимой красоту.

– Мать девочки тоже умерла. – Иден говорил сухо и безучастно. Наверное, привычка, – постоянно сталкиваясь со смертью, он перестал считать ее чем-то из ряда вон выходящим.

– Все это так ужасно! – заставила себя пролепетать в ответ, прекрасно понимая, что мое молчание вызовет ненужные подозрения.

– Что с вами? Вам нехорошо? – Иден развернул меня к себе и обеспокоенно вгляделся в мое лицо.

– Нет, ничего, просто есть хочу, – призналась я, поспешно опуская глаза и пряча выступившие слезы.

– Почему не сказали сразу?

Я удивленно посмотрела на палача. Реган выглядел несколько растерянным и смущенным. Казалось, ему даже в голову не пришло, что юные трисс не питаются воздухом, а хотят кушать минимум три раза в день.

– В двух кварталах отсюда есть вполне приличная таверна. – Иден вытащил из кармана часы, открыл крышку, недовольно поморщился. – Не хочется лицезреть ваш голодный обморок, поэтому мы сейчас едем туда, а потом я отвезу вас обратно в мэрию. Сюда вернемся позже.

Согласно закивала в ответ. Если сегодня меня заставят войти в дом, где я выросла, обязательно разревусь и выдам себя. Вряд ли Иден поверит, что я расчувствовалась, уловив отголоски эха прошлого двадцатилетней давности. У меня будет время морально подготовиться.

Обратно в карету меня вели крепко, но осторожно ухватив за локоть. Палач действительно решил, что вот-вот упаду в обморок. Причин для этого у него было предостаточно. Мои губы дрожали, ноги подкашивались, невероятное нервное напряжение давало о себе знать. И когда Иден процедил сквозь зубы, что ему не нужен труп секретарши, и обхватил меня рукой за талию и подсадил в карету, была ему искренне благодарна. Я прикрыла глаза и потерла непослушными заледеневшими пальцами виски.

Меня так не трясло со дня побега.

Я вспомнила, как тихо нашептывал мне на ухо отец последние наставления, заверяя, что скоро меня найдет, как предательски шуршали листья под ногами, когда я кралась через сад… Как незадолго до этого кричало эхо прошлого, донося до меня искаженные обрывки фраз, заставляя вздрагивать от недовольства в голосе архимага, приехавшего за мной. Тогда я больше всего боялась, что Эмиль раньше времени заподозрит неладное. Верила отцу, думала, ему ничего не грозит. Ведь он был очень убедителен.

Помнила и скрип колес экипажа, и обеспокоенный голос Поля, когда я, хлюпая носом, уговаривала его поступить не так, как ему сказал отец, потому что поняла: папа погибнет. И старый слуга согласился. Именно тогда я познакомилась с «прелестями» Портовой слободы. Вся затея со спасением отца была невероятной глупостью, я не понимала, как рискую. Чудо, что Эмиль не отправился за мной сам или не послал магов. За мной отрядили наемников со специально обученными псами – архимаг был уверен, что после последнего визита в его особняк во мне нет ни капли сил. Так и было. Почти всю мою фальшивую ауру огненного феникса делал отец. В искусстве создания подделок ему не было равных.

За мной гнались, как за дичью. Несколько дней слились в сплошную мешанину из обрывков звуков, моего шумного дыхания и стука бешено колотящегося сердца.

Я не сразу уехала из столицы, как хотел отец. Прячась от преследователей, каждое утро исправно покупала за медяшку газету, с замиранием сердца просматривала колонку некрологов. И когда уже обрадовалась, что Эмиль поверил, что я сбежала сама, без помощи отца, – нашла запоздавший некролог о смерти отца, погибшего вечером того дня, когда я ушла.

В тот день я чуть не попалась. Брела по улице, не разбирая дороги и рыдая в голос. Спас вампир. Под капюшоном плаща не видно, кем он был. По вспыхивающим алым искрам в глазах я и вычислила расу спасителя. Чары вампира на короткое время отвели глаза наемникам и их псам…

– Возьмите. – Вздрогнув от неожиданности, я растерянно посмотрела на флакон, который Иден вложил в мои пальцы. – Вы дрожите, – заметил Иден, стягивая перчатки и осторожно массируя большими пальцами тыльные стороны моих кистей.

Неспешные прикосновения даже сквозь плотную замшу перчаток несли тепло. Лицо склонившегося ко мне Идена было сосредоточенным, словно он не руки мне растирал, а проводил сложнейший расчет. При этом он выглядел таким домашним, что ли, – никакой язвительности, никакой прячущейся в глазах насмешки.

Опешив от своего открытия, я робко улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд, полный беспокойства.

– Выпейте-выпейте, сразу станет лучше. – Он выпустил мои кисти из своих рук и кивнул на пузырек.

Небольшая склянка темного стекла, оплетенная черненым серебром, плотно закручивалась крышкой и была похожа на ту, которую Реган не дал мне понюхать в своей спальне.

– А я не усну? – осторожно открывая крышку и нюхая содержимое, спросила я. В прошлый раз палач от этого эликсира вырубился, а мне надо добраться в особняк в полном сознании.

– От пары глотков – нет, – хмыкнул палач, а я поняла, он снова стал собой – язвительным насмешником.

Очевидно, я перестала напоминать полуобморочную девицу, и Иден посчитал миссию по спасению моей бледной особы выполненной. Жаль, мне понравился другой Иден. На меня снова смотрел прежний Реган, палач и лэр. Ждал, когда я наконец выпью эликсир, и от нетерпения легонько постукивал пальцами по колену.

Ах да, он куда-то опаздывает…

Отхлебнув густой, пахнущей травами жидкости, я вернула склянку палачу. Иден торопливо спрятал ее в карман, стукнул кучеру, и карета тронулась.

Откинувшись на мягкую спинку сиденья, я прикрыла глаза. Эликсир помог, но не совсем так, как я себе представляла. Слабость прошла, я перестала чувствовать себя испуганным птенцом, успокоилась. Поездка в дом родителей и воспоминания перестали меня волновать. Даже смогла здраво оценить свое поведение и пришла к выводу, что вела себя не как девица, готовая грохнуться в обморок, а как истеричка. То, что Иден списал мое поведение на последствия голода, просто отлично.

Не до конца понимая природу добавленной в эликсир магии, я открыла глаза и вопросительно посмотрела на палача. Иден с интересом следил за мной. Изучал, как на меня действует его настойка. Он ведь наверняка знал, что со мной происходит, ведь он пил ее как минимум один раз.

– Что за магия в эликсире? – Я должна была злиться – из меня сделали подопытную мышку, но мне, наоборот, казалось все вполне логичным. Палач решил напоить меня своей настойкой, чтобы спокойно довезти до дома без обмороков и голодных истерик. Он ведь опаздывает.

– Немного чар вампиров.

Тоже вполне предсказуемо. Вампиры ведь пользовались услугами Регана, а он – их силой. Взаимовыгодное сотрудничество.

– А зачем вам притупляющий чувства эффект? – Надо же, как хорошо я соображаю, когда не мешают эмоции. Вот вспомнила, что подобными чарами пользуются молодые оборотни в определенные дни месяца, и вампиры – иногда. Да, это точная формулировка из какого-то справочника по расам. За время работы в библиотеке я их много прочитала.

Иден покрутил на пальце перстень и уклончиво ответил:

– В некоторых ситуациях мне необходим дополнительный контроль над эмоциями.

– Побочный эффект перстня? Как черные глаза? – Я подавила зевок. Кажется, я слишком много отпила.

– Побочный… эффект… перстня… – медленно, выделяя каждое слово, подтвердил палач. И бодро сообщил: – Приехали!

Подпрыгнув на месте, я сердито покосилась на насмешливо улыбающегося палача.

– Простите, нехорошо, если вы уснете лицом в салате.

Теперь точно не усну – напугал. Лэр, а ведет себя как мальчишка!

Сдержав рвущееся с языка ехидное замечание, выбралась из кареты, опираясь на предложенную руку. Я все еще воспринимала мир отстраненно, но чувство реальности быстро возвращалось. Надо поторопиться сбежать в особняк, пока Реган не заметил, что у меня снова глаза на мокром месте и трясутся руки.

Уже в своей спальне я, проследив из окна за отъезжающим экипажем Регана, позволила себе разреветься. Это были тихие, беспомощные слезы. Слезы того, кто понимает, что ничего не может сделать. Собственное бессилие убивает. С тех пор как стала месс-мышью, я не позволяла себе слабости. Слезы копились и выплеснулись наружу, оставляя пустоту, странное умиротворение и уверенность, что я обязательно найду способ отомстить Эмилю за родителей и свое испоганенное отрочество.

Почувствовав себя намного лучше, я умылась, вызвала экономку и потребовала плотный обед. Уточнение про «плотный» удивило женщину, мне тут же намекнули, что юным трисс надлежит быть стройной. Конечно же! А не юным и не трисс не надо! После коротких препирательств с упитанной экономкой мне принесли жаркое с гарниром из овощей, круассаны, вишневый мусс и яблочный сок.

Пока я ела, экономка приводила в порядок брошенную в угол шубу. Отводя глаза и всячески показывая, что ей не нравится сплетничать о хозяине, но вынуждена, ибо я девушка хорошая, хоть и не совсем приличная, она сообщила любопытную новость. После которой мне захотелось немедленно спуститься вниз и послушать эхо.

К Идену приходила бывшая любовница. Мириться. Мелани не знала, помирились они или нет, видела лишь, что девица ушла несколько недовольная. Похоже, женщина искренне беспокоилась обо мне. Опасалась, как бы я не стала второй любовницей лэра или не вылетела на улицу без гроша в кармане.

Возмутилась наглости соперницы я почти искренне и, выпроводив экономку, задумалась: что, если она права? Положим, оказаться на улице мне не грозит – я нужна Идену для его услуг по знакомству. То, что он, возможно, помирился с любовницей, раздражало, но я прекрасно понимала природу наших с ним отношений: расчет и влечение. Как Реган будет объяснять любовнице мое присутствие в доме – его проблемы. А мои возникнут чуть позже, когда его спутница начнет ревновать. Вот тогда мне не только люстра может на голову упасть!

Значит, надо этот вопрос выяснить. Не представляю, как говорить с мужчиной о его любовнице, но откладывать не стоит. Пока я окончательно не уснула, надо сходить в кабинет Идена и послушать эхо. Возможно, и спрашивать ничего у палача не нужно будет.

На лестнице услышала любопытное эхо прошлого: экономка встретилась со своим любовником. Домашний шпион был крайне недоволен, что она ушла от него посреди ночи. Каков наглец! Использует женщину, чтобы отвести от себя подозрения, а она еще виновата. Слушать скандал до конца я не стала, парочка в пылу ссоры начала предъявлять друг другу претензии в той части отношений двоих, куда третьему соваться не следует.

Впрочем, именно в эти личные отношения я собиралась сунуться. Чувствовала себя при этом отвратительно. Одно дело, когда случайно подслушаешь эхо прошлого, другое – когда знаешь, что услышишь то, что тебя не касается. Но другого выхода не было.

Поговорить с Иденом о его отношениях с бывшей любовницей?

Даже мысленно это звучало верхом бестактности. Тема была слишком уж щекотливой, интимной, чтобы надеяться на ответ. В лучшем случае палач отшутится, в худшем – меня заподозрят в шпионаже и все же вынудят дать клятву в мэрии. И что-то мне подсказывает, клятвой не ограничатся. К ней приложат один из артефактов-ограничителей, не дающих сказать то, что неудобно его хозяину.

Если бы не сонливость и заторможенность от эликсира, развернулась и ушла бы еще в коридоре – в нескольких шагах от двери эхо начало нашептывать много весьма личных вещей, касающихся Идена и его спутницы. К моему счастью, прошлое успело исказиться, так что часть звуков я с чистой душой отбросила, но остального хватило, чтобы понять две вещи.

Во-первых, Оливия, так звали бывшую любовницу Регана, пришла вовсе не мириться, а предъявить счет за оказанные ею эскорт-услуги. Как благородной трисс могло прийти в голову потребовать подобное с Регана, я не понимала. Подобного рода услуги оказывают дамы полусвета. Идена выставленный счет удивил. Он миролюбиво предложил обсудить все подробнее. Оливия обрадовалась и бодро простучала каблучками в кабинет. Я насторожилась – эхо усилило голос Идена, он был ласковым до приторности и настолько вежливым, что начинало скулы сводить.

Второе, что я поняла, возвращать Идена она не собиралась, потому что у нее кто-то появился. Очевидно, их знакомство не настолько близкое, чтобы девица могла стребовать с лэра деньги на свое содержание.

Заходя в кабинет Регана, я ждала всего, чего угодно, но не того, что сделал Иден.

Шорох платья Оливии, скрип обивки дивана… стук ножек кресла Идена, шелест листа бумаги и скрип пера… Нетерпеливое постукивание ноготков по подлокотнику кресла. И возмущенное шипение девицы, когда Реган начал читать список, набросанный буквально за пару минут.

Эхо съело часть слов, исказило, затерло посторонними звуками. Но я отлично поняла, что палач не просто зачитал список вещей, которые Оливия приобрела на его деньги, он еще и примерную стоимость прикинул. Выходило, что трисс, решившая заработать на своем бывшем любовнике таким недостойным способом, ему осталась должна. Реган был бы не Реганом, если бы не спросил, когда Оливия собирается вернуть ему переплату. Не думаю, что палач на самом деле собирался стребовать с девицы деньги, но способ избавиться от шантажистки выбрал действенный. Трисс пробкой вылетела из дома, совсем не благородно осыпая его ругательствами и проклиная месяцы жизни, потраченные на такого скрягу, как Иден.

Усмехнувшись тому, насколько ее понимание жадности отличается от моего, я вернулась к себе. Зевая, дошла до кровати и, вытряхнув себя из платья, забралась под одеяло. Засыпая, подумала, что экономка не могла не понять, что Оливия окончательно рассорилась с Иденом. Зачем тогда женщина намекнула мне, что они могли помириться?

Мысли путались, в памяти всплыло эхо послов и их сопровождения, которое я запомнила, но так и не разобрала на шорохи и скрипы. Вдруг бы мне повезло и я смогла понять, кому моя фальшивая аура показалась подозрительной?

Нет, не так.

Гораздо важнее, почему она показалась подозрительной! Созданная Иденом фальшивка была практически идеальной и гораздо лучше той, которую я создала по расчетам отца и в которой проходила двадцать лет. Тем не менее кто-то из послов пытался проверить ее подлинность. Хотя почему из послов? В фойе мэрии было много людей и нелюдей, один из них вполне мог воспользоваться суетой, чтобы подтвердить свою догадку… или опровергнуть ее.