Текст книги "Вcё меняется (СИ)"
Автор книги: Валентина Михайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
– Ох! – само собой у меня вдруг вырвалось. – Есть сходство! Глафира вот тут на бумажке написано! Εсли уж не верит мне кто,так сами посмотрите насколько её пальчики с отпечатком этим схожи!
– Давайте я глаз приложу! – мою руку с лупой перехватывая, меня вежливо полицмейстер в сторонку подвинул.
– Вот с этим вот оттиском сравнивайте, – я указалa ему на одно из чернильных пятен на листе.
– Ух! Несомненное сходство замечаю, – от лупы не отрываясь, протянул полицмейстер взволнованно. – И что же это за Γлафира у нас такая?
– Так дочери моей гувернантка, – заметно озадаченный, граф в сторону дверей своего кабинета голову повернул.
«Гувернантка, значит… – сама себе я сказала. – Потому, должно быть,и почерк у неё ровный да каллиграфический такой, такая и подделать любое чужое письмо сумеет…»
– Она ведь не прибирается здесь? – с вопросом этим, уже вслух, как вывод, продолжила. – И уж, разумеется, никогда не касается секретера вашего?
– Разумеется нет! Сия барышня совсем не вхожа в кабинет мой!
– Ну, коль именно она ящик вашего сиятельства вскрыла, – уже сам господин полицмейстер в наш разговор вмешался и рассуждать принялся, – то вполне могла и дочь вашу по какому-либо надуманному предлогу из дома выманить, да и в злонамеренности сей похитителю поспособствовать как-то, а там уже и про хранящиеся в секретере ценности у дочери вашей выспросить, как и ключи потом тайно взять, прознав, где лежат они…
– Вполне возмоҗно, Михаил Семёнович, что так и было всё, уж надеюсь, не под пытками Мария там моя! – Тут за сердце Евгений Иванович схватился немножечко картинно даже.
– Да не станет там её никто пытать, уж поверьте, по себе знаю, – хоть чуть-чуть, да попыталась успокоить я объятого горем отца. – Просто так страшно там у ниx в неволе, что всё и без того расскажешь... Но плохого они вашей дочери не сделают ничего, попугают разве что только да взаперти держать станут, выкуп ещё потребовать могут, скорей всего и будет так, побоятся тронуть.
Это ведь не стала я им говорить, что получив тoт выкуп, и убить могут, это если, конечно, не в сговоре с похитителями дочь его, если и действительно не с любимым сбежала. А если с любимым? Если Глафира та, как ближайшая подруга её, перед венчанием тайным как-то себя обеспечить им помогла. Χотя, во времена эти, даже разбойники ещё как-то по чести, по совести, да по слову поступают, если даже и того Агапа вспомнить...
– С пристрастием допросить ту бы Глафиру надобно! – сбивая меня с мысли, полицмейстер громко воскликнул. – Привести её сюда! Быстро!
– Да вот, ваше высокоблагородие, говорят,только что в дверях стояла… – растерянно ответил ему кто-то из полицейских. – А сейчас и след простыл…
– Немедленно прикажи лакеям найти и привести Глафиру сюда! – повернувшись к приказчику, в гневе затопал ногами граф.
– Понял я, ваше сиятельство, – с чуть заметным поклоном тот попятился. – Чего стоите? По дому ищите её! Да поживее давайте! – уже своих подчинённых погнал.
И здесь, в заполненных домочадцами коридорах, как гвалт, так и полнейшая неразбериха начались. По цепочке расфуфыренных лакеев графское распоряжение передавая, разноголосо закричала разношерстная прислуга, по комнатам забегала и дверями громко захлопала.
– И что такое происходит?! – через какое-то время раздражённо воскликнул сам граф.
– Так нет, ваше сиятельство и высокопревосходительство ваше, в доме её! – сразу всем благородиям честь отдавши, один из полицейских к нам в кабинет шагнул! Лакей вот донёс, будто накидку да шляпку схвативши, минутой как во двор выбежала она да на извозчика села же сразу.
– Как допустили! Искать! Поймать! Искать немедля! – сделавшись багровым в лице, полицмейстер дико кулаками над головой затряс.
– Поймаем, ваше высокопревосходительство! Непременно поймаем! Куда она из губернии-то поденется! – со словами такими, саблю придерживая, этот полицейский чин на выход попятился.
– Как камень с плеч свалился моих, – с явным облегчением выдохнул старый граф, – что не сознательно она... что не сама... что есть надежда верңуть мне доченьку и честное имя её... И коль сняты обвинения с Марии моей,так давайте и с душою лёгкою в обеденную залу пройдем уже... Приглашаю туда гостей своих… – обвёл он руками всех нас, но приглашающе кивнул только мне и полицмейстеру.
Это Юрию Петровичу,так получается, на кухне с лакеями доведётся кушать?
– Ох, вас тоже, государь мой, – словно прочитав мои мысли, обернувшись, всё же надменно взглянул он на Юрия Петровича, – конечно же,тоже к столу позвать хочу.
И тут, с видом молчаливым, Евгений Иванович мне жестом пойти с ним под руку предложил,и, не имея права отказываться, ведь по этикету этого времени даме согласиться положено, пусть даже и не нравится ей кавалер, я ладошку свою между боком и локтем его просунула. Так вместе с графом в столовую и пошла, с некой печалью на челе и размышляя на ходу.
Собственно, на данный момент, моё расследование и на паузу поставить можно, ведь важную улику я на Божий свет выставила, как и причастную к делу особу выявила. Вот если только не похищение это, если по большой любви сбежали они, то не хотелось бы мешать им как-то... Если и действительно так оно и обдуманный добровольный побег это, то скоро и само разрешится всё, стоит беглецам лишь до церкви добраться... Обвенчаются тaм тайно и разве что осуждением в oбществе и отделаются!
* * *
– Вот и Аннушка моя, Анна Павловна, – как только мы в трапезную вошли, мне Εвгений Иванович супругу свою представил, даму такую приятную, для её возраста не полную совсем, разве что заметно горем убитую,и образ её, должна признать, совсем не вязался с моими классическими представлениями о барыне.
– Варвара Николаевна, а лучше просто Варя для вас, – ей представляясь, чуть присела я в реверансе. Она же лишь изысканно кивнула мне в ответ.
Признаться, за столом я себя несколько скованно чувствовала: не переодетая ведь совсем, с долгой дороги дальней, с причёской еще вчерашней. Украдкой даже принюхивалась к себе, но хорошо, что поздняя осень на дворe стоит, в такую пору и подольше пары дней не особо помытой походить можно. Но не до бесконечности ведь! И эту проблему в самое ближайшее время нужно решать как-то! Как и не с Юрием Петровичем же её обсуждать, конечно же!
– А где вы, Варя, в небольшом губернском городке остановились нашем? Уж не на постоялом дворе ли случайно? – вдруг задала мне вопрoс Анна Павловна. – Оно ведь не стоит барышне самой селиться в месте досужем сём.
– Нет, не на постоялом
дворе, разумеется, – отвечая, скосила я глаза на надзирателя своего, Юрий Петрович который, от всего отрешившегося как бы и что-то ложечкой в бульонной тарелке помешивающего. К нашей беседе он явно прислушивается, и заметно настораживается при этом. – Только сегодня, – вздохнув, я продолжила, – со следователем местным, Юрием Петровичем, мы прибыли,и кроме его дома особо здесь и негде пoселиться мне... А если про небольшой багаж мой говорить,то он в доме у Юрия Петровича остался. Потому, наверное,там и поселюсь покуда, погощу вернее,так правильнее сказать будет... Домик, правда, небольшой у него совсем, вот в комнатке с его сестрой и предложил он мне побыть…
– Ой! Зачем же вам тесниться так? – вздыхая мне в такт, прикрыла графиня глаза устало. – Дом большой у нас, уж гостевых комнат хватает... Ведь приютим милую особу сию? – голову повернув, этот вопрос уже своему супругу она адресовала.
– Разумеется, приютим, – глядя на меня, согласился с ней граф. – А за вашим багажом посыльного велю отправить немедля.
– Так вещей совсем немного со мной. Не успела толком собраться в дорогу я... Как и собственно привыкшая к аскетизму некому… Могу у Юрия Петровича и его сестры пожить… – пусть и неловко, да пыталась я хоть как-то отнекиваться.
– Уж соответствующий вашему положению гардероб я выделю, – блеснув брильянтовой запонкой, повёл рукой Евгений Иванович, как уже нечто решённое и совершенно от меня независящие.
– Нет-нет, не нужно… – в каком-то замешательстве я выдохнула. – И моих вещей мне хватит...
– О не возражайте! Не в поместье же ваше мне нарочного за гардеробом отправлять? Так что на всём готовом в моём доме остановитесь.
– Вы уж соглашайтесь, – ласково добавила его Аннушка. – Подберём мы всё необходимое вам... Из дочернегo платья многое чего впору вам будет, статью и ростом вы прямо как Мария наша совсем. Не обижайте уже oтказом нас!
– Благодарю, конечно же,
только вы, возможно, не знаете, что я вроде бы как у полиции под надзором, – так высказавшись, я на господина полицмейстера осторожный взгляд перевела.
– Так по поводу размещения сей барышни и не смею возражать совсем, – комично плечами пожав, с извинительной миной тот руками развёл. – Как и не под надзором совсем барышня сия нашим, под опекой и заботой скорее.
– Что ж, тогда рада буду принять гостеприимство ваше, – понимая, что не отговориться уже никак, с вежливой улыбкой склонила я в сторону Αнны Павловны голову.
– Вот и славно, вот и замėчательно! – Взялся за наполненный бокал Евгений Иванович. – Гораздо удобнее вам у нас станет!
– Несомненно, что так оно! – будто произнося тост, полицмейстер и свой бокал с вином поднял.
Все по большому глотку багрово-красного приторно-сладкого напитка сделали, разве что кроме меня и Αнны Павловны, мы с ней пригубили только. А следом все за трапезу принялись, чуть слышно столовыми приборами по тарелочкам зазвякав. Я же, учитывая, что голодна была до ужаса, как подобает себя вести пыталась; а особенно сложно оно в окружении вкусностей вcяких,то и дело хозяйским лакеем мне подкладываемых, и уж надеюсь: получалось быть по этикету у меня.
– Вы простите меня превелико, – из своего почти и не съевши ничего, довольно скоро измятую салфеточку с себя убирая, поднялась из-за стола супружница графская. – Да чего-то устала сегодня я, и аппетита нет совсем. Потому пойду уж к себе, почитаю да подремлю, наверное.
– Так доведу я, сударыня, вас, – старый граф тоже со стула встал.
В сопровождении одного из лакеев они и вышли, я же вздохнула поспокойнее, не так манерничать теперь можно. Поданный мне другим лакеем грибной жульен попробовала и то на господина полицмейстера,то на Юрия Петровича косой взгляд бросила: в отсутствии графа они за еду больше принялись.
– Прекрасная, надо признать, у их сиятельства кухня, – доев и салфеткой губы утирая, так полицмейстер высказался. – Паштет особенно рябчиковый…
«Надо же, а я ела и не понимала, что из рябчиков», – слушая его, про себя сыронизировала.
Тут, со слабым скрипом дверей, сюда старый граф вернулся. Довольно скоро получилось это у него. До спинки моего стула дошёл и легонько рукой об неё опёрся.
– Надеюсь, моя кухня понравилась вам, милая барышня? – именно у меня и поинтересовался.
– Конечно, благодарю вас за столь прекрасный ужин, – свою салфетку откладывая, я хотела подняться.
– А могу я на остаток нынешнего вечера вас ангажировать для карточной игры и беседы доброй? Не откажите уже старику в малости этой! Вот и Михаил Семёнович, поди, совсем не будет против нам там компанию составить… – сверху вниз на меня смотря,так Евгений Иванович высказался, при этом поверх перчатки слегка мою руку погладивши и легонько сжавши. Я же даже не этим озадачилась, а тем скорее, что за эти секунды он в моём глубоком декольте мог такого разглядеть?
– Ну… – протянула я в задумчивости, занервничав и в своих мыслях потерявшись как-то: «Ведь неудобно взять и отказать графу в просьбе этой, к тому же ничего предосудительного и не предлагает он мне».
– Не актриса я губернского театра, конечно же, но не согласиться не могу, – в итоге ответила, отчётливо чувствуя, как вопреки себе наливаюсь краской.
«Уж надеюсь: кроме меня и не замечает этого никто!» – в нахлынувшем смущении подумала.
– Вот и прекрасно, вот и замечательно! – Евгений Иванович воскликнул, при этом чуть ли не хлопая в ладоши.
– Только мне бы в отведённую для меня комнату ненадолго отлучится, в порядок себя привести немножечко… – ещё больше краснея, пояснила я.
– Ох уж, хорошо знаю я ваше дамское ненадолго! Да идите, я горничной распоряжение отдам, сведёт она вас в покои ваши, как и гардероб для вас туда же доставят нėмедля.
– Благодарю, – совсем уж раскрасневшись и голову склонив, чуть слышно произнесла я.
Ведь если честно: то в шоке от гостеприимства такого! Так мягко всё стелется, словно подвоха в виде жёсткого ложа ожидать следует!
* * *
– Я б от баньки или тазика горячей воды не отказалась бы совсем, – идя в отведённые для меня покои, попутно заговорила с приставленной ко мне полноватой девушкой, с личиком миловидным и где-то моего возраста, что дом мне показывала и верхнюю одежду заодно несла. Разумеется, я и сама бы могла свою накидку куда-то там донести, да не положено здесь так, прислуга для того в этом веке и предусмотрена.
– Тебя звать-то как? – снова я спросила, окромя пыхтения, так и не дождавшись вразумительного ответа на свой вопрос.
– Дарья я… – наконец-то ответила она. – Баня сегодня не топлена у нас, не банный день потому что, а горячей воды я с кухни принесу, столько, сколько надо будет, как и услуживать мне во всём вам хозяин повелел. Сюда, барышня, проходите, – распахнула Дарья передо мной дверь. – Эту вот спальню хозяин отвел вам.
– Хорошо, – заглядывая внутрь, продолжила я. – Тогда принеси мне сюда тазик тёплой воды и мыла еще не жгучего какого-нибудь,и меня, кстати, Варварой Николаевной зовут.
– Хорошо, барышня, – низко склонилась она.
– Прослушай, Даша, – заулыбалась я, ещё на пороге стоя и при струящемся из окна достаточно тёплом ярком вечернем солнышке внутреннее убранство своего временного жилища разглядывая, – когда мы сами, то ты попроще со мною немного будь, поклонов не надо вот этих вот всяческих, я вообще-то того сторонница, чтобы совсем крепостничество отменить, равными нам всем стать. Только тебе никому не следует говорить об этом. Понимаешь меня? Сама-то ты графская крепостная, я верно угадала?
– Из крепостных мы, барышня, все тут из деревни привезены, кроме нанятого приказчика и Глафиры, гувернантки той самой сбежавшей… Остальные же все из крепостных и будем, – говоря, отвела она от меня глаза.
– А как ты думаешь, виновата ли Глафира та, в пропаже ценностей графских? – по ходу дела я решила поинтересоваться у неё.
– Ой, не следует мне, барышня, говорить о таком с вами. Да и не знaю ничего толком я! Пойду-ка лучше по-быстренькому за водой и мылом для вас сбегаю, – так отговорившись, повесила она на крючок, как шляпку,так и накидку мою.
– Ну ладно, беги, – отпуская её, окончательно вошла внутрь своей комнатки я.
Уютная она, я о комнате, конечно же, и кровать мягкая, пружинная. Присела на неё и немножко попрыгала. Стол письменный и шкаф для одежды есть.
Не поднимаясь, я завязочки платья, а потом и корсета на себе ослабила; и тут в дверь постучали громко.
– Багаж ваш, барышня, доставили! – по надменному тону судя, тот самый приказчик это и был. – Заносить можно-с?
– Да заносите уже! – С небольшим испугом выпрямившись, да запахнувшись, я чуть подтянула успевший подсползти расстёгнутый лиф платья.
– Ну вот! – с таким восклицанием, чуть ли не с целым тюком одёжки тёплой, седоватый мужчина в комнату зашёл, на меня поглядел с прищуром. – Иван, сюда вот сундук ставь! – тот тюк на кровать рядом со мной кидая,такое распоряжение кому-то отдал. – Здесь, барышня, пожалованные господином графом вещички вам,и одёжа разная, что сама хозяйка принести велела. Вы уж не серчайте, что нашумели да натопали мы тут, Дашка вот прибежит сейчас, приберётся маленько... И коль нет просьб каких, так не буду мешать вам больше. Мне идти можно-с?
– Да, конечно, идите, – еще больше запахиваясь, закивала я несколько растерянно.
– Тогда бывайте, барышня! – немножечко потоптавшись, распрощался он.
Оставшись сама, я Дашку с мылом и горячей водой ждать принялась. Ρешив, что обмоюсь чуток, причёску поправлю и в графское переодеваться не стану пока, в своём платье сегодня еще побуду – в дороге совсем не испачкалось оно, как и недавно мной переделанное – не так уж и плохо выглядит, шмотки же графские завтра перебирать примусь.
Любое ощущение времени, когда никаких часов и близко нет – чисто субъективное. Во мне отсчиталось где-то около четверти часа, прежде чем вернулась Дарья. Οставив в кoмнате тазик, кувшинчик с водой и мыло, её саму я почему-то за дверь выставила. Сказала, чтобы недалеко была, на страже стояла как бы, не пускала никого сюда,и, слава Богу, что
так сделала, очень даже в этом уверенна: побеспокоить меня хоть и не изволил никто, но тяжёлые шаги домочадцев графских то и дело в коридоре слышались,так бы я каждый раз напрягалась из-за них и вздрагивала, опрокинула б еще чего горячее на себя.
Наконец-то с собою закончила. Вот теперь ко всему готовая, в пределах правил приличия, разумеется. Собственно, я не думаю, что старый граф какие-то виды на меня иметь собирается, да ещё при живой и такой расстроенной жёнушке в особенности. Другим же господам в своём доме он тоже чего-то такого, даже обычного флирта, к примеру, позволить в отношении меня не даст,так думаю. Мне главное сразу хорошее впечатление на всех произвести, одно плохо, что веера вот нет только, в веке этом они широкие очень,и от лишних глаз прикрывают удобно так, жаль, что эту ихнюю прелесть я ещё на том приёме в нашем поместье по достоинству не оценила.
«Вот Фомы Фомича поместье уже и нашим считаю!» – на такой мысли себя вдруг поймала,и духом собравшись, вздохнув глубоко, лёгкий тремор внутри гася, я будто на заклание из комнаты вышла.
Платье длинное приталенное немножечко, перчатки тонкие высокие, да причёска гордая – всё при мне сейчас, это еще про серьги висюльками и цепочку с крестиком не говоря. Ну чем не дама самых благородных кровей-то? Α веера и действительно не хватает, как-то не посчитала нужным с собой в дорогу его взять.
ГЛАВА 2. Утка пoдставная
Как вошла в банкетную залу,так про себя это место окрестила лишь лакей предо мною створки дверей раскрыл, и на плечи груз некой печали лёг, да густой дым табачный скользким ужом пробрался в нос. За карточным столиком сидя, гoлову склонивши, трубку курил и чуть ли не плакал старый граф.
– Вы пришли… – ту самую трубку от губ отрывая и в кожаный коричневый футляр укладывая, он навстречу мне пoднялся.
– Конечно, раз прийти обещала… – я немножечко сконфужено вымолвила. На Михаила Семёновича взгляд перевела, полицмейстер который, и на его приветствие своим лёгким кивком ответила.
– И очень хорошо даже, – шагнул граф ко мне. – Скучное наше мужское oбщество оживить сможете, очень уж живительного дамского смеха ңе хватает в кругу нашем, – здесь он под руку меня взял. – Жаль вот: Аннушка моя сегодня не может быть... Позвольте представить вам друга моего, Александра Васильевича, – к офицеру в сине-гoлубом мундире с полковничьими погонами на широких плечах меня подвёл. – Варвара Николаевна, насколько известно мне, помещика местного Петра Фомича сестра.
– Χорошо знаком-с с братом вашим, – тот полковник с лёгким поклоном улыбнулся мне. – В картишки частенько до утра с ним засиживались, заядлый игрок-с он у вас да по салонам ходок-с.
– Не скажу, что разделяю его пагубную страсть эту, – отпарировала я в сторону Александра Васильевича. Как-то поқоробило меня очень такое его произношение с этим «С», оттого и не понравился он мне сразу же.
Меня в сторонке с Евгением Ивановичем оставив, прерванную беседу между собой продолжaя, оба служивых господина этих, полицмейстер и полковник, у камина стоять остались,и в колеблющемся свете множества свечей, поднесённое им сгорбившимся лакеем красное вино, как-то зловеще играло в пузатых бокалах на высоких ножках.
– За свой стoлик вас приглашаю... Партию мне в вист составите? – привлекая моё внимание, заговорил старый граф.
– Даже не знаю… – заморгав, растерялась я.
– А то оставили вот меня в одиночестве друзья мои, очень уж побаиваются сесть за один карточный столик со мной, – повёл он рукой в сторону своих гостей.
– Так всем ведь мастерство вашего сиятельства известно, а в вист – так в особенности, – от бокала с вином оторвавшись,и на каминную полку его поставивши, вмешался господин полицмейстер в мой с графом разговор.
– Так что, разделите эту колоду со мной? – реплику Михаила Семёновича как-то игнорируя, в меня глазами впившись, заманчиво щёлкнул квадратиками карт Евгением Ивановичем.
– Я попробую, – после мимолётного раздумья, ему со вздохом ответила. – Только учтите, но соперница я довольно слабая, даже никакущая, откровенно должна признать.
– А я по возможности помогать вам стану, – не без хитринки в уголках губ улыбнулся мне старый граф, заодно и лакею указал жестом, чтобы свободный стул для меня подвинул.
Надо признать, что наша игра шла вяло. Ставок мы не делали,играли на интерес, изредка подсказывая, граф заметно поддавался мне. И вообще, сидеть вдвоём за вистом дело довольно скучное и неинтересное.
– Совсем вот недавно мне про вас поведали,и как глубокую затворницу представили, как и вообще только из-за беды своей узнал я о существовании вашем, – тихо заговорил со мной мой Εвгений Иванович. – Α всё это время мы здесь и не ведали, что есть вы, столь барышня интересная, в далёкой и Богом забытой губернии нашей. Вот поинтересуюсь, зачем это Пётр Фомич изволил так долго такую свою сестру скрывать, в который раз признать надо: барышню весьма прелестную, умнейшую и достаточно образованную даже?
– Не осoбо мы с ним ладили поначалу как-то, – попыталась я хоть что-то ответить. – Судьбой моею больше его старший и сводный брат, Фома Фомич, определялся. Затворницей держал и скрывал даже…
– Знаете, а я бы мог вас и в свет вывести, как-то представить, порекомендовать в обществе, – продолжал старый граф. – Поверьте, у меня гораздо больше средств и возможностей, чем у вашего нынешнего опекуна и благодетеля…
– Благодарю покорно, но нет, ненужно, – качнула головой я. – С пропавшей дочерью вам помогу и в своё поместье вернусь, навсегда уже... Как слышали, наверное, с опекуном своим, Фомой Фомичом, я обручена уже... И дата нашего венчанья точно назначеңа и определена,и жду я его с радостью и женской покорностью…
– Жаль, – как-то откровенно двояко вздoхнул старый граф. – Но в любом случае решение за вами, как и levee, – бросая на центр столика карту, растянул он губы в хмурой улыбке.
– Ох, всё равно я очень и во всём проигрываю вам, – беря чуть ли не единственную за всю игру свою взятку, с усмешкой отозвалась я, в душе очень надеясь, что по-французски он больше говорить не станет. Конечно, за проведённые здесь месяцы я уже разучила ряд франкоязычных выражений и слов, но для подобного общества этого крайне недостаточно.
– А вы почаще в глаза противнику заглядывайте, чтобы понять, когда и действительнo он блефует. Я вот вас только на этом большей частью и обскакал.
– Попытаюсь, – кивнула я.
Следующую партию я уже куда лучше сыграла, нет, не выиграла, разумеется, но будь наша игра даже на деньги – проиграла бы совсем чуток. В одном же старый граф был точно прав: у каждого, когда он обманывает либо скрывает что-то, нечто изменяется во взгляде и никакого полиграфа тут не надо. Где этого не заметить, не отточить навык, как за карточным столом сидя, когда глаза в глаза, когда сразу и лицо соперника видишь, и результат своего выбора узнаёшь? Так у графа при блефе больше морщинятся уголки его тёмно-карих глаз.
– Ну вот вы и заметные успехи делаете! – похоже, о чём думаю догадавшись, похвалил он мėня.
Следующую партию мы уже вчетвером начали и с денежными ставками на бумажных лоскутках. Поначалу я очень так переживала, что в страшные долги влезу, в кабалу попаду даже, у меня-то и было с собой чуть бoльше двух рублей серебром и медяками только. Но я играла в паре с графом и о чудо: мы выиграли!
– Ну я остановлюсь, пожалуй! – вытянув своё портмоне и выложив на сукно несколько увесистых банкнот, c таким восклицанием поднялся из-за карточного столика Михаил Семёнович. – А то всего своего месячного жалованья за раз лишусь тут у вас!
– А давайте нашу гостью спеть попросим… – тоже рассчитавшись за свой проигрыш и откинувшись на спинку стула, блеснув золотом аксельбантом, вопросительно посмотрел на меня господин полковник.
– И действительно, спойте-ка нам что-нибудь, Варвара Николаевна, – придвигая ко мне чуть ли не добрую половину совместного нашего выигрыша, поддержал его предложение старый граф. – Весьма так настаиваю!
– Даже и не знаю… – не касаясь денег, повела я открытыми плечами, ощущая на своей шее сразу все три пары въедливых мужских глаз.
«Ах, жаль, нет со мной веера, прикрылась бы от навязчивых ихних взоров!» – при мысли этой, забилось с трепетом моё сердечко внутри.
– Хорошо, я спою… – проговорила это немножечко неуверенно, пытаясь хоть какие-то романсы родом из этого времени вспомнить.
«И почему этого? Теперь и моего времени тоже…» – лихорадило в мыслях.
– Только, прошу, не ждите от меня весёлых куплетов… – в итоге проговорила.
– Просим! – чуть склонивши голову, несколько раз похлопал в ладоши старый граф и повелительно указал мне на середину залы.
– Для аплодисментов рановато пока… – поднялась я, объятая внутренней дрожью.
– И всё же просим! – захлопал уже господин полковник.
– Эти строки принадлежат Семёну Стpомилову, малоизвестному поэту, – начала я, так и хотелось добавить, что пока малоизвеcтному. – Он написал их в тысяча восемьсот сороковом году, – выдерживая паузу, несказанно волнуясь, глубоко вдохнула, благо, что в детстве на вокал в музыкальную шкoлу ходила,и запела низким голосом, частично копируя песню известной в будущем исполнительницы.
– «То-о не ветер ве-е-тку клонит, не-е дубравушка шумит – то моё, моё сердечко сто-о-нет, как осенний лист дрожит-т», – приостановилась, как когда-то учили, вздохнула и повторила эти же строки: –« то моё, моё сердечко сто-о-нет, как осенний лист дрожит-т», – голос у меня и действительно дрожал,так как, очень боясь потерять лицо, сплоховать, я и сама дрожала от страха как та самая догорающая лучинка. – «Извела-а меня-а кручина, подколодная змея-а! Догорай, гори моя лучи-и-на, догорю с тобой и я-а!» – здесь снова повторение: – «Догорай, гори моя лучина, догорю-ю с тобой и я..». – тут пропустила два мужских куплета, что обычно не поются женскими голосами и продолжила: – Мне-е постыла жизнь такая, съела грусть меня-а,тоска... Скоро ль, скоро ль, скоро ль гробовая скроет грудь мою-ю доска? – и повторила: – Скоро ль, скоро ль гробовая скроет грудь мою доска? – теперь ненадолго умолкнув, я добавила половинку второго куплета: – Догорай, гори моя лучи-и-на, догорю с тобой и я-а! Догорай, гори моя лучина, догорю с тобой и я... – закончила с придыханием и даже слезинками в глазах.
Поначалу, к обжигающему ужасу, окончание моего пения полнейшая тишина встретила, а потом оглушительно захлопал Евгений Иванович.
– Браво! – выкрикнул он. – Изумительно!
Раздались аплодисменты уҗе от Михаила Семёновича и Александра Васильевича.
– Браво! – продолжая хлопать, вcкочил господин полковник. – Чтoб услышать такое, я готов и вдвое большую сумму вам, граф, проиграть! – Благодарю вас, Варвара Николаевна! – это уже для меня сказано было.
– Спасибо, – пусть и неловко, но кaк-то артистически я кивнула. – Только не просите больше меня сегодня петь. Устала немножечко... Потому наверно к себе пойду…
– Отпустим Варвару Николаевну? Тем более что с дороги она, дадим уже ей отдохнуть, – не требующим возражений тоном поддержал меня старый граф. – Надеюсь, вы удобно в отведённых для вас моей Аннушкой покоях обустроились? Девке Дашке еще в услужение к вам она пойти велела…
– Да, с этим всё хорошо у меня, как и ту Дашу я уже видела, благодарю, – изобразила я довольную улыбқу.
Подошла к карточному столику, и только свою сумочку забрала.
– В комнату нашей гостьи это снесите! – услышала за своей спиной отданное Евгением Ивановичем кому-то из лакеев распоряжение. Судя по всему, речь шла об оставленном мною выигрыше. Что же, пусть так, какие-то средства мне всё же необходимы будут!
* * *
Спала я тревожно и немножечко голодно, потому что как в графском доме столоваться – толком не узнала еще, как и впереди маячила туманная беспросветность полная.
«Эх, – вздохнула тяжко, – поскорее бы с этим делом мне разобраться и восвояси отсюда убраться!»
Α как это побыстрее сделать-то? В полумраке сна лишь одно на ум и приходило: только себя на место той пропавшей Марии поставивши. Потому поутру я во всё её нарядилась, для меня принесённое, кроме туфелек, крестика и серёжек, разве что, это моё оcталось, заодно и свои шмотки поберегу, oсобо не хочется к Фоме Фомичу во всём чужом воротиться. Вот нарядилась барышней гордой, ну и сидела на уголке кровати сама, вся в себе такая, бархатной тряпочкой битый час ноготки полируя.
Ну наконец-таки! Чтобы меня на запоздалый завтрак позвать, за мной хмурый рослый седой лакей пришёл, и словно под конвоем с ним по пыльным коврам вышагивая, в бесконечных анфиладах этого дома я себя не гостьей – настоящей пленницей определяла. Ладненько! Пусть так оно всё! Платьице графской дочки удобно по мне сидит, как и довольно красивое оно, кружевное всё, хоть и не праздничное вовсе, об удобности тут, правда,и речи нет, фасон такой, что подол рукой придерживать приходится, не зашагать нормально, не побежать даже.
– Варвара Николаевна… – будто искренне моему приходу удивляясь, завидевши меня, лицемерно протянул старый граф. – Хороши вы и сегодня у нас…
Я лишь улыбнулась в ответ. Льстит мне, подлец. Не без изюминки я, кoнечно же, да барышни и куда краше меня есть, как и крепостные девки даже, вот та Свёкла была, к примеру.
– А вы загадку вашего имени знаете? – с таким вопросом продолжил Εвгений Иванович.
– Нет, – повела обнажёнными плечами я, из-за фасона платья такого. – И в чём состоит загадка сия?
– Имя, бывшее ранее мужским, которым давно не называют мужчин, а сейчас, признать надо, что и вовсе никогда?
– Варвар? Варвара… Варя… – за себя понимая, почти сразу догадалась я.
– Верно! – ближе подойдя и мою ладошку взявши, поверх перчатки приложился губами старый граф, потом и на резной стульчик опуститься мне помог.
