Текст книги "Подросток. Трудности взросления"

Автор книги: Валентина Казанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Поведение, отклоняющееся от принятых в обществе норм, не появляется у подростка вдруг, спонтанно. Этому могут предшествовать детские шалости, ложь, обман, воровство. Но если при этом возникает раскаяние, стыд, пробуждается совесть, то можно надеяться, что ребенок исправится. Конечно, коррекционная работа с таким ребенком должна быть постоянной.

В одном из наших исследований студенты должны были вспомнить, в каком возрасте и по какому случаю, будучи детьми или подростками, они могли поступить нечестно, солгать, обмануть или взять чужое. Обнаружились поразительные вещи: из 100 опрошенных заочников в возрасте от 19 до 50 лет только пятая часть не написала о требуемом. У остальных в той или иной степени в разные периоды жизни были обманы, ложь и т. п. Вот что пишут об этом респонденты.

Обманы, связанные со страхом наказания

В первом или втором классе папа бил меня ремнем за плохие оценки, так что оставались большие красные следы. Но перед этим на меня очень сильно ругалась мама. Я думаю, что папа брал в руки ремень только для того, чтобы угодить маме. В его глазах было что–то очень и очень злое. Затем это вылилось в то, что я стала врать или прятать дневник для того, чтобы меня не ругали. Это продолжалось до тех пор, пока я в ответ не подняла руку сама. Но врать не перестала и когда училась в старших классах… (Здесь и далее сохранен стиль авторов.)

Этот пример говорит о неправильном поведении взрослых по отношению к сложностям главной деятельности ученицы – учебной.

Вместо того чтобы оказать помощь, ее сильно наказывали. Это стало точкой отсчета будущих страданий школьницы, которые она сама осмыслила спустя годы.

Стыд как пробуждение совести

Мама с папой копили деньги на стиральную машину. Мне двенадцатый год. Я взяла деньги, отнесла их в школу. Что–то сдала на обеды, остальное потратила на себя и друзей. Когда обнаружилось, то со мной родители так поговорили, что мне было ужасно стыдно… И даже сейчас мне очень нехорошо и стыдно…

Очевидно, у девочки не было определенных семейных обязанностей. С ней не обсуждали необходимость покупки вещей, их стоимость. Она не понимала важность их приобретения. Ее потребностями, похоже, тоже мало интересовались. Но после кражи разговор с родителями подействовал сильнее, чем физическое наказание.

Роль взрослых в осознании проступка

В моей жизни происходило слишком много всяких нехороших вещей. Напишу о маленьком открытии в себе самой. Я закончила детский сад и уехала на каникулы в деревню к бабушке. Родители в то время разводились. Они никогда не давали мне карманных денег и не покупали сладостей. Поэтому я делала бог знает что. Дедушка приходил с работы, вешал пиджак на вешалку. Звон монет в карманах меня будоражил. Я постоянно выгребала эту мелочь из карманов. Я ее не тратила, а собирала. Сам факт ее присутствия вызывал у меня чувство безграничного достоинства. Мне нравилось, что никто не замечает этой шалости. Но уже через неделю или две я поняла, что бабушка и дедушка прекрасно знают, что я таскаю мелочь. Мне стало обидно и стыдно. Но еще сильнее я переживала из–за того, что меня не наказали. Я спросила, хорошо или плохо я сделала. Мне ответили: «А как ты думаешь?» И я поняла, что поступила очень плохо.

С тех пор я знаю, что я имею право делать, а что – нет. И все решаю сама, не ищу поддержки, стараюсь помочь другим. Но я умею разговаривать с детьми, которые воруют.

Девочка в дошкольном возрасте испытала стыд от своего поступка. Осознав его, она поняла, насколько комфортно жить, никого не обманывая. Осознание беды, которая творится своими руками, становится мощным нравственным критерием самовоспитания.

Вот как важна совесть, когда подросток совершает проступок, порицаемый другими.

Когда я училась еще в школе, я устроилась подрабатывать на рынок. Я вязала пучки укропа и петрушки. Меня поставили их продавать. За работу мне платили пять рублей в день. Это была моя первая работа и первая зарплата. Но еще брала из кассы пять рублей каждый день. Потом начался учебный год, я пошла учиться. С хозяйкой этой точки я общалась, но мне было стыдно смотреть ей в глаза. Я рассказала маме. Мама посоветовала пойти на рынок и во всем признаться. Я так и сделала. Она извинила. Но этот поступок помню до сих пор и не понимаю, как я могла его совершить. Сейчас я не смею и пальцем тронуть чужое.

Дружба и взаимопонимание с матерью создали основу осознания этого проступка, что в дальнейшем способствовало формированию нравственных ориентиров личности. Помочь детям и подросткам справиться с соблазнами могут не только взрослые, но и они сами, если до этого вся их жизнь была нравственно ориентирована.

Мне было примерно 10 лет с небольшим. В то время мы жили бедно: отец пил, мама работала на трех работах, нас – трое девочек. Игрушек не было, и хотелось часто есть.

Я мечтала о немецкой кукле, которую я увидела в магазине. После школы я обязательно заходила в него и долго смотрела на эту куклу. Помню ее красивое розовое платье, бант, ручки с ноготками. Но я знала, что мне ее никогда не купят. Я взяла 10 рублей у родной тетки, то есть вытащила из кошелька, и купила эту куклу. Дома родителям я сказала, что куклу мне купила тетя, а тете – что купили родители. Я не знаю, поверили ли мне, но я боялась быть дома, когда тетя и родители были вместе. Ужас шел за мной по пятам, и я себе сказала, что лучше быть без куклы. Я до сих пор это вспоминаю.

Из этого примера видно, какой дискомфорт испытывала девочка. Он напоминает феномен «горькой конфеты», описанный А. Н. Леонтьевым. Только в нашем случае факт приобретения желанной игрушки оказался еще горше. (В эксперименте, описанном А. Н. Леонтьевым, дошкольнику надо было выполнить одно экспериментальное задание, за которое он потом мог получить конфету. Но экспериментатор вышел из комнаты. Конфета лежала на столе. За ребенком наблюдали. Он взял эту конфету, не выполнив задание, а потом горько плакал.)

Первые нравственные дилеммы ребенка становятся важными моральными ориентирами на более поздних этапах развития. Л. Кольберг специально изучал нравственную аргументацию поступков ребенка. Отметим самые общие черты теории морального развития по Л. Кольбергу. С точки зрения ученого, существует три уровня морального развития. Первый – доконвенциальная мораль с ориентацией на наказание и послушание и наивным гедонизмом, второй – конвенциальная мораль с ориентацией на хороших мальчика и девочку. На этом уровне личность обращает внимание на обобщенные потребности других: волю общества, выраженную в законе. Правильно то, что соответствует нормам узаконенной власти. Третий уровень характеризуется постконвенциальной моралью. Здесь человек определяет верное или неверное поведение на основе принципов справедливости. Поэтому возникают индивидуальная совесть и ориентация на социальное соглашение. Мораль индивидуальной совести – это идеальный вариант моральной аргументации.

Рассмотренные выше примеры позволяют подтвердить значимость морального переживания проступков. У одних это переживание может выработать индивидуальную совесть, когда не очень богатый человек не будет ни воровать, ни обманывать, он будет вполне удовлетворен своей жизнью и деятельностью. И наоборот, человек с большим достатком, имеющий большие возможности для удовлетворения духовных потребностей, будет испытывать страдания, поскольку не знает, куда и зачем стремится, и не принимает самого себя. В связи с этим напомним, что эмигрировавшие от фашизма в Америку выдающиеся психологи–классики, в числе которых был М. Вертгеймер, нисколько не страдали от нищеты, были счастливы проводить многочисленные исследования и обсуждать их друг с другом.[34]34
  Об этом можно прочитать в книге: Маслоу А. Г. Дальние пределы человеческой психики. СПб., 1997.


[Закрыть]

Все выше сказанное, а также анализ литературы[35]35
  Корнилова Т. В., Григоренко Е. Л., Смирнов С. Д. Подростки групп риска. СПб.: Питер, 2005; Шеффер Д. Дети и подростки. Психология развития. 6–е изд. СПб.: Питер, 2003; Психология подростка. Полное руководство / Под ред. А. А. Реана. СПб.: ПРАЙМ–ЕВРОЗНАК, 2003 и др.


[Закрыть] позволяет выделить основные факторы, определяющие психологическое неблагополучие и нарушения поведения подростков, в результате чего они попадают в так называемую группу риска. К таким факторам относятся:

♦ отношение подростка к учебе и школе;

♦ отношения со сверстниками;

♦ отношения в семье;

♦ факты приводов в милицию (правонарушения подростков);

♦ алкоголизация в семье (пьет кто–то один или все члены семьи);

♦ количество детей в семье;

♦ образование и работа матери и отца.[36]36
  См.: Подростки групп риска. СПб.: Питер, 2005. С. 80.


[Закрыть]

Авторы считают, что семейное неблагополучие, школьная дезадаптация, такие травматические события, как смерть одного из родителей, жестокое обращение с ребенком и др. приводят к нарушению «социальной экологии». Криминализация подростков рассматривается в связи с факторами неполной семьи и аддикциями, имеющими место в такой или полной, но неблагополучной семье. Проявления криминализации сравнивались в трех группах подростков: с нормальным развитием, отклоняющимся и стоящих на учете у врача по поводу своего психического здоровья. Были получены следующие данные. Больше всего краж совершали подростки, которые стояли на учете у психиатра или детского невропатолога (64 %); бродяжничали подростки из группы с отклоняющимся развитием, т. е. из группы риска (59,1 %); были токсикоманами подростки, стоящие на учете у врача (56,3 %); привлекались к уголовной ответственности за общественно опасные действия подростки с отклоняющимся поведением (62,5 %); совершили убийство подростки с медицинскими показаниями (66,7 %). Все подростки из группы неблагополучных дрались, хулиганили, а девочки занимались проституцией.

Однако обратим внимание на подростков с нормальным развитием: 1/4 часть всех обследованных совершила хулиганство, а 12,5 % привлекались к уголовной ответственности. В целом самая удручающая картина – в группе с отклоняющимся поведением: 1/3 часть подростков совершила убийство, другие криминальные отклонения разного вида совершили от 30 до 100 % подростков. Последние данные очень симптоматичны, потому что показывают, насколько подростки психологически неблагополучны и несостоятельны или предоставлены сами себе. А ведь они не имеют психиатрических показаний и медицинских отклонений.

Ученые выяснили значение в появлении детей групп риска дефицита внимания и гиперактивности. Характерно, что в международной классификации болезней это нарушение именуется как неуточненное психическое расстройство детского возраста. Оно проявляется в неспособности удержать внимание длительное время на одном объекте, в двигательной, речевой и поведенческой активности, «прилипчивости» и привязанности в межличностных отношениях. Такие подростки легко перескакивают на незначимые предметы в диалогах, они эмоционально неустойчивы и лабильны, у них быстро возникают перепады настроения, а отсюда – обиды, оппозиция, пересмотры мотивации деятельности. Эмоциональная неустойчивость сочетается с дезорганизованностью и рискованностью совершаемых поступков. В самом общем виде нарушения поведения у ребят с дефицитом внимания и гиперактивностью состоят в следующем:

♦ подростки с трудом сосредоточиваются при выполнении заданий, направленных на сопоставление;

♦ не слушают, не могут выполнять данные инструкции;

♦ теряют вещи, легко отвлекаются;

♦ непоседливы, с трудом сидят на месте или дожидаются своей очереди;

♦ мешают другим, прерывая их;

♦ переключаются с одного на другое достаточно быстро;

♦ очень много говорят;

♦ совершают опасные поступки.

Рассмотрев природу психологического неблагополучия, обратим внимание на подростка, воспитывающегося в неполных семьях или в детском доме. Всегда ли неполная семья становится бедствием для полноценного взросления, предстоит выяснить дальше.

Подросток в неполной семье и детском доме

Изменения половой морали в конце прошедшего и начале нового века поставили перед наукой и практикой много новых проблем. Нарушается ли психологическая комфортность подростка, если его воспитывает одна бабушка, мама или, наоборот, один отец? Как происходит взросление подростка в однополых семьях? Нужно ли лишать родительских прав граждан и каким образом это сказывается на детях? Всегда ли им тяжело, если они не общаются со своими родителями? Вопросов, по–видимому, столько, сколько судеб подростков, уникальных и неповторимых. Попробуем свести воедино наиболее общие характерные особенности подростков, воспитывающихся вне родного дома или без влияния отца и матери. Но сначала – история, рассказанная Л. Н. З., обратившейся за помощью.

Она развелась с мужем, оставшись с сыном 3 лет. От алиментов отказалась, отец изредка помогал сыну, но никогда не приходил и инициативы не проявлял. Мать работала инженером на ткацкой фабрике. Мальчик рос шустрым, непоседливым. Когда ему исполнилось 13 лет, она не стала больше скрывать, что отец оставил их и женился на другой женщине, тоже с ребенком. До этого времени она сочиняла какие–то истории о доблестях бывшего мужа, считая, что в любом случае сын должен иметь хорошего отца, хотя бы номинально. Сын стал просить мать устроить встречу с отцом. На день рождения сына, на его четырнадцатилетие, к ним домой пришел мужчина с подарком. Это был П. П. М., тоже инженер, отец Жени. Во время чаепития он сказал мальчику: «А ты знаешь, кто я? Я твой отец». Женя был ошарашен, потому что ожидал увидеть высокого, физически крепкого человека, каким рисовала его мать. Отец был другим. Сначала разговор не складывался: кроме как об учебе и любимых предметах говорить было не о чем. Но через некоторое время мальчик вновь захотел увидеться с отцом, теперь у него дома. Пришел оттуда с пакетами, в которых были одежда и гостинцы. Спустя полгода Женя захотел жить в семье отца. Мать уговаривала его остаться дома, но он сделал по–своему. Он стал жить с отцом. Когда мать спрашивала Женю по телефону, как он живет, тот отвечал: «Нормально. Меня никто не обманывает. Я ем то, что хочу, и нам неплохо с Вадиком (сводным братом). Он мой друг».

Мать спрашивала психолога, почему сын так поступил, почему предал ее, «чего ему не хватало?» В настоящее время Женя служит на Северном флоте, пишет матери добрые письма.

Действительно, мальчику необходим был дома отец. Очевидно, он придумывал его себе, мечтал с ним встретиться. Потянули его к отцу мужские качества. Мать сама сформировала у Жени положительное отношение к отцу. И это правильно, потому что она не вырастила в его душе гроздья гнева. А мать останется с Женей навсегда, он будет ей бесконечно благодарен. Родителей не выбирают, не предают, они наше начало… К несчастью, иногда это делают взрослые по отношению к детям. Результаты бывают очень плохими.

Бурные изменения политической, экономической, социальной жизни в России дезорганизовали жизнь многих людей, разрушили многие устои, деформировали понятия о дружбе, любви, семье и браке. Изменились и представления о структуре семье. Раньше отсутствие кого–то из взрослых в семье считалось признаком отклонения, полной считалась семья, состоящая из разных поколений. Однако социалистическое прошлое нашей страны, затем Великая Отечественная война внесли свои коррективы в представления о мужских и женских ролях в семье. Многое легло на плечи женщин, мужчины стали на вес золота, воспитание в семьях постепенно становилось женским: эмоциональным, непредсказуемым, хаотичным, с неустойчивыми взглядами на многие явления. Так, вечные представления о женской скромности и верности стали разрушаться, вместо установки на твердый брак появилось семейное «экспериментирование». Все бы ничего, если бы не дети, рождения которых никто не ждал, от аддиктивных родителей, следовательно с будущим табакокурением, употреблением пива или крепких напитков. Последнее подтверждается исследованиями американских ученых: у курящей во время беременности матери рождаются неспокойные и нервные дети, которые начинают рано курить и употреблять спиртное. (Об этом говорилось в главе 1, посвященной соотношению созревания и психического развития.)

Если раньше о семье из двух человек говорили как о неблагополучной, то сейчас появилась тенденция рассматривать такую семью почти как типичную. Некоторые исследователи считают, что между детьми, растущими в полной и неполной семьях, нет отличий. Однако почти половина всех правонарушений совершается подростками из неполных семей. Среди девиантных подростков из неполных семей 40 % имеют алкогольную или наркотическую зависимость, а 53 % занимаются проституцией. В неполных семьях чаще проявляются безнадзорность и педагогическая запущенность. По данным Е. Б. Агафоновой, только в Приморье за десять лет расторгнуто почти 100 тысяч семей, вследствие чего без одного из родителей остались почти 80 тысяч детей.[37]37
  Агафонова Е. Б. Особенности образа будущего у подростков из неполных семей различного типа: Автореф. дис. психол. наук. Красноярск, 2004. С. 104.


[Закрыть]

Семьи, в которых родители развелись, умерли, никогда не вступали в брак или не могут заботиться о своих детях, называются особыми. Если ребенка воспитывает один из родителей, то семья называется неполной, а если создается новая с приемными (усыновленными) детьми – смешанной.

К неполным семьям предъявляются особые требования, как, впрочем, и к другим, потому что появляются трудности из–за новых условий жизни, ломки прежних привычек и стереотипов. Подростку из неполной семьи трудно адаптироваться к требованиям, предъявляемым родителем. Создать у него целостное представление о мужских и женских ролях достаточно сложно. Неполная семья может быть трех типов:

1) один из родителей ушел, а оставшийся не вступил в новый брак;

2) одинокий человек официально усыновил ребенка;

3) незамужняя женщина (неженатый мужчина) воспитывает сына или дочь.

Как правило, семьи с одним родителем – материнские. На старшего, чаще всего подростка, взваливается ответственность, которая лежала на муже. Это лишает подростка сыновней позиции. Иногда его излишне опекают: его как брошенного жалеет не только мать, но и ее родственники. Поэтому подросток становится инфантильным. За него все выполняют мать или бабушка, что приводит к требованию больших благ для себя, а не к заботе о других.

Есть и такой тип неполной семьи, где отец – единственный родитель. В дом приглашаются гувернантка, няня, домработница. Однако они вряд ли удовлетворят потребности подростка в ласке, любви и чуткости так, как это сделала бы мать. Такое положение может стать для подростка источником фрустрации, и тогда он начнет фантазировать, представляя себе особые, доверительные отношения с матерью, которых на самом деле и не было из–за ее алкоголизма или асоциального образа жизни.

Мальчики–подростки в неполных семьях оказываются перед серьезной проблемой. Воспитанные матерью, они представляют мужчин как неких существ, недостойных уважения, стремятся оберегать ее, отказываясь от собственной личной жизни. Другой вариант: подростки начинают чувствовать дефицит мужского внимания. Значимыми для них становятся мнение и поступки мужчин сильных, напористых, способных постоять за себя, дать сдачи. Если таковых рядом нет, их заменяют более старшие ребята из дворовых компаний, иногда – с делинквентными наклонностями. Мальчики, не испытывающие положительного мужского влияния, оказываются перед выбором собственного сценария жизни. По какому типу он будет выстраиваться? По материнскому, когда мать становится единственным значимым лицом, а сын остается с ней или же, восстав против нее, считает, что все женщины сами виноваты в разрушении семьи. Уходя из дома и устраивая свою жизнь по собственному разумению, он обращается со всеми женщинами как с исчадиями ада или же поклоняется всем женщинам, не умея справиться с чувством вины.

У девочки–подростка, живущей в неполной семье, также складывается искаженное представление о будущей семейной жизни. Девочка в этом случае или готова на роль прислуги (дает все, ничего не получая), или делает все совершенно самостоятельно, не принимая помощи от других, в том числе и от мужчин. Так вырастает независимая, категоричная женщина, которая все берет на себя и за все отвечает сама. Но возникает вопрос: а нужно ли это ее будущим детям?

Подобные ситуации непросты, но возникающие проблемы разрешимы. Женщине, как и мужчине, в неполной семье необходимо терпение и умение принимать помощь со стороны близких или сослуживцев. Помощник в семье ведет хозяйство; подросток–мальчик прибивает ручки и плинтуса, подросток–девочка готовит обед, следит за порядком в доме.

Еще один тип семьи, где подростку плохо, – ее иллюзия. Вроде бы есть отец, который дает деньги, но у него своя жизнь и на подростка он не обращает внимания.

В психологическую консультацию обратилась молодая, красивая, хорошо одетая женщина с просьбой помочь ей в семейной жизни. Ее муж – крупный бизнесмен, дает жене столько денег, сколько та захочет. У них двое детей: девочка детсадовского возраста и мальчик 11 лет, подросток. Детей в детсад и школу отвозит шофер. Она сама не работает, так как нет специальности. В доме есть прислуга. Муж ни на жену, ни на детей внимания не обращает. Но на каникулах отправляет сына и жену или на море, в Египет, или в Швейцарию кататься на лыжах. С семьей отец бывает редко, только тогда, когда нужно ехать за границу с супругой.

Подобных ситуаций (за исключением большого материального достатка) сейчас много. Взрослые живут своей жизнью, дети – своей. Способствует ли такая семья формированию правильной жизненной ориентации? Скорее всего, нет. Если же кто–то из родителей дебоширит, пьет, унижает жену, бьет детей, то такая семья тоже ничего хорошего детям не даст. Об этом уже было сказано.

В смешанных семьях объединены части семей, существовавших ранее отдельно. Таких семей три типа: 1) женщина с детьми выходит замуж за мужчину, у которого их нет; 2) мужчина с детьми женится на женщине без детей; 3) и мужчина, и женщина имеют детей от прежних браков.

В первом случае семья состоит из жены, детей жены, мужа и бывшего мужа. Во втором состав семьи несколько меняется: муж, дети мужа, бывшая жена. Третий вариант: жена, дети жены, бывший муж, муж, дети мужа и бывшая жена. Все они так или иначе в жизни подростка имеют значение и оказывают на него влияние.

Смешанная семья развивается благополучно, если каждый из членов семьи положительно воздействует на других. Это прежде всего касается подростка, который сильно переживает развод родителей. Несмотря на это, и мать и отец присутствуют в жизни детей так же, как и вновь обретенные родители. Если родители не скрывают враждебного отношения друг к другу, то подросток выбирает чью–то сторону и в результате страдает еще больше.

Более сложные ситуации возникают в неполных семьях, в которых родители развелись. Но сначала рассмотрим все типы неполных семей и жизнь подростка в таких семьях. Так, Е. Б. Агафонова выделила семьи с разведенными родителями, семьи с матерью–одиночкой (материнская семья) и семьи, потерявшие отца (смерть после болезни или гибель). Она обнаружила, что подростки в этих семьях нерешительны, несамостоятельны, некоммуникабельны, чувствительны, ранимы и инфантильны. У них наблюдаются повышенная тревожность и изменения гендерной идентификации. Кроме того, у таких подростков нарушается гармоническое развитие интеллектуальной сферы, отсутствует чувство защищенности, проявляется неумение противостоять жизненным трудностям. У ребят из неполных семей – низкий уровень социальной активности, они не доверяют окружающим, подозрительны, склонны к отстраненности, изоляции. У них нарушается адаптация, формируется внутриличностный конфликт. Жесткое обращение или попустительство со стороны кого–то из родителей рождают новые переживания своей несостоятельности.

Все исследователи подчеркивают, что неполная семья оказывает негативное влияние на подростка в целом, а в частности – формирует у него определенные представления о своем будущем.

Были выделены самые значимые характеристики образа будущего в чувствах, страхах, целях и ценностях. Чувства, связанные с будущим – неуверенность, растерянность, пессимизм, грусть, – в большей степени характерны для подростков из разведенных семей (28,6 %). Смерти, старости, болезней и увечья больше всего боялись подростки, потерявшие отца (60 %). В материнских семьях такие же чувства испытывали 50 % подростков, а в разведенных – более 51 %.

Образ будущего подростки из неполных семей разных типов также представляли по–разному. Стать алкоголиками, наркоманами, попасть в тюрьму боялись более 1/3 подростков, потерявших отца. Тревогу и беспокойство испытывала 1/4 часть подростков из разведенных семей и семей матерей–одиночек, а 1/3 и 1/5 часть опрошенных из этих семей (соответственно) боялась ничего не добиться в жизни.

Подростки, чьи родители развелись, испытывали больше страхов, связанных с возможными ситуациями насилия или агрессии, в том числе страх убить кого–либо и попасть в тюрьму. Вместе с тем у них выявлено стремление к переменам, но при этом они не хотели отделяться от кого–то из родителей. Они не стремились в будущем к самосовершенствованию и личностному росту, сомневались, что у них будет когда–нибудь своя семья.

Подростки, которых воспитывали матери–одиночки, воспринимали будущее как нечто труднодостижимое, не опасались болезней и смерти, несправедливости и непонимания окружающих. Однако они не стремились к личностному росту и обретению самостоятельности.

Отмечено, что подростки, потерявшие отца, испытывают меньше страхов и тревог. Они хотели материальных благ вместо духовных.

Все подростки этих групп не хотели в будущем попасть в тюрьму, приобрести нежелательные привычки (пить, принимать наркотики), быть дерзкими, грубыми, плохими родителями. Таким образом, подросткам из неполных семей более всего свойственны следующие деформации образа будущего: негативность, множественность и амбивалентность (для подростков из разведенных семей), нереалистичность и несформированность (семьи матерей–одиночек), негативность и несформированность (семьи, потерявшие отца).[38]38
  Агафонова Е. Б. Особенности образа будущего у подростков из неполных семей различного типа. Автореф. дис. канд. психол. наук. Красноярск, 2004.


[Закрыть]

В проведенном Л. А. Кунгуровой исследовании представлений о будущем у подростков–сирот с интеллектуальной недостаточностью выяснилось, что их представления не сформированы и фрагментарны. Самыми желаемыми достижениями для них были хорошая работа и хорошая семья. Поэтому через пять лет почти все из них хотели завести свою семью. Некоторые девочки–подростки видели себя замужем за богатым человеком, желали много денег, еды и развлечений. Но с помощью проективных методов было обнаружено, что будущее, нарисованное подростками, далеко от настоящего. Установлен интересный факт: склонность к отрицательному образу будущего наблюдается у подростков с возбудимой и гипертимной акцентуацией характера, а к нереалистическому – с демонстративной и экзальтированной. («Через пять лет я выйду замуж за банкира и буду жить богато, чтобы у меня не было нищей жизни», «Через пять лет я буду учиться в институте и работать».)[39]39
  Кунгурова Л. А. Представление о будущем у подростков с интеллектуальной недостаточностью. Дипломная работа, выполненная под нашим руководством. СПб.: ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2004.


[Закрыть] Заметим, что подростки обучались по программе вспомогательной школы, по окончании которой их образование не считалось неполным средним. Поэтому они не могли поступить учиться в техникум, колледж и тем более институт.

Отмеченное выше свидетельствует о том, что подросток из неполной семьи обладает качествами, которые отличают его от сверстников, воспитывающихся в полных благополучных семьях. Подчеркиваем, что полная семья не равнозначна благополучной. Как было показано ранее, психологическое неблагополучие не обязательно характерно для неполной семьи. Мы видели, как страдала девочка, жившая с отцом и матерью, когда поняла, что не разделяет их взгляды на жизнь.

Поскольку в нашем постсоциалистическом обществе увеличилось количество детских домов и приютов, где в основном живут социальные сироты, у подростков появились некоторые новые качества. Работая психологом в детском доме–интернате, где воспитываются дети с умственной недостаточностью, я обратила внимание на потребность подростков ходить в гости «на ту, другую сторону», побывать у кого–то дома, посидеть в кресле, посмотреть телевизор, поесть домашнего. Недозированные множественные контакты увеличивают потребность в одиночестве и более тесном общении с педагогами, к которым подростки более расположены. С моей точки зрения, жизнь подростка в детском доме полна парадоксов. С одной стороны, они окружены такой заботой, которой не видели дома от отца и матери, лишенных родительских прав, с другой – именно к таким родителям многие из них испытывают любовь, сострадание, жалость. и ненависть.

Вика М., 13 лет, живет в детском доме уже четыре года. Отца она не видела. К матери привязана сильно. В детский дом согласилась пойти на время. Мать нигде не работает, собирает бутылки и околачивается возле метро. Если появляются деньги, пропивает их. Вика очень ждет мать, откладывает для нее гостинцы (печенье, фрукты и конфеты, полученные на полдник). Жалеет ее, считает, что во всем виноват отец. Мать любила его, а он «не считал ее даже человеком».

Обследование девочки показало, что ее эмоционально–волевая сфера нарушена: она несдержанна, импульсивна, конфликтна, сильно напряжена, со средней социальной интеграцией и общительностью, интеллектуальные показатели невысокие. У нее высокий уровень фрустрации, причем сильны обвинительные реакции окружающих, которые она решает неконструктивно, все разрешает с помощью кулака, дерется даже со старшими мальчиками–подростками. Время от времени ее обследует детский психиатр (драки и нарушения эмоций – плач без видимой причины). В детском доме был объявлен карантин по болезни Боткина. Все дети находились в своих комнатах. Дежурный увидел, что мать Вики стоит у окна и зовет Вику. Когда девочке сообщили о том, что пришла мать, она растолкала всех и побежала к выходу, втащила в вестибюль едва державшуюся на ногах женщину. Потом принесла ей гостинцы. Вика пыталась что–то рассказать матери, а в ответ – причитания, слезы… Администрация выставила женщину на улицу. Вика, плача, ходила от одного окна к другому. Вечером она разбила окно и убежала домой. Милиция доставила ее в детскую неврологическую клинику, так как у Вики начался приступ. Для Вики тема матери – запретная тема. Но девочка всегда говорит о женщинах и детях проникновенно. Наверное, это любовь ребенка, не вполне здорового, к женщине оступившейся, но не имеющей в жизни ничего хорошего, кроме этой несчастной девочки.

Эта история не единична. Дети хотят иметь родителей, оправдывают и защищают их. Возникают вопросы: а нужно ли лишать родителей их прав? Имеет ли государство на это право? И можно ли лечить непутевых родителей, чтобы не лишать детей надежды? Чем руководствуются в других странах, юридически не лишая родителей их детей?

Еще одна история, случившаяся в одном из детских домов Ленинградской области.

Отец, возвращающийся из заключения, решил навестить сына. Мать мальчика умерла «из–за ненормального отца», как говорил Д. Сотрудники детдома рассказывали, что Д. действительно винил отца в смерти матери и поклялся отомстить ему. Мальчик, узнав, что его вызывает отец, взял с собой нож и ударил отца.

Как видим, в одном случае подросток полон любви и сострадания к матери, лишенной родительских прав, в другом им руководят обида и горе, разрушившее семью.