Текст книги "Современная языковая ситуация и речевая культура: учебное пособие"

Автор книги: Валентина Черняк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Зоны выбора и зоны риска в лексиконе современной языковой личности

Очевидное для всех снижение уровня речевой культуры с неизбежностью вызывает разного рода коммуникативные неудачи (неосуществление или неполное осуществление коммуникативных намерений говорящего, полное или частичное непонимание, нежелательный эмоциональный эффект) (Русский язык в его функционировании 1993: 31).

Коммуникативные сбои, естественно, могут быть связаны с использованием языковых единиц разных уровней. Проблема соотношения узуса и нормы является одной из наиболее актуальных при исследовании речевых аспектов современной коммуникации. Динамика нормы — причина культурно-речевых конфликтов в обществе: речевые новации могут приниматься одними носителями языка и вызывать яростное сопротивление у других. Частые конфликты между узусом (массовым, распространенным употреблением) и нормой, особенно заметные в средствах массовой информации, игровая стихия современной речи предполагают особую значимость эталона, своеобразного речевого ориентира.

Представляется актуальным разграничение ошибок, в которых обнаруживается отклонение от эталонного, образцового речевого поведения (например, с брелком вместо с брелоком, ми’зерный вместо мизе’рный) и которые не могут повредить речевому портрету говорящего, и ошибок репутационного характера. Последние связаны с грубыми нарушениями нормы. Существует ряд слов, произношение, акцентологическое оформление, формообразование которых служат своеобразным индикатором речевой компетентности личности. Некоторые речевые нарушения могут нанести вред репутации говорящего. Приведем лишь один выразительный пример. Оглашая результаты работы счетной комиссии, ее председатель объявил: «Было роздано 58 бюллетней». Грубая речевая ошибка вызвала бурную реакцию аудитории. Ошибки такого рода являются яркой приметой речевого портрета и, безусловно, вносят нежелательные штрихи в речевой образ говорящего.

Приведем примеры весьма распространенных в современной коммуникации нарушений нормы: гражданство вместо гражданство', намерение вместо намерение', средства, средствам вместо средства, средствам', договоренность вместо договорённость', экспертный вместо экспертный', украинский вместо украинский', украинцы вместо украинцы', жалюзи вместо жалюзи, каталог вместо каталог', факсимиле вместо факсимиле', ск[ур]пулёзный вместо скрупулёзный, беспреце[н]дёнтный вместо беспрецедентный, а[н]бициозный вместо амбициозный; компе[тэ]нтность вместо компетентность', [те]сты вместо [тэрты; компью[те]р вместо компью[тэ]р включит, включат, включенный, включен, включена вместо включит, включат, включённый, включён, включена', подключится, подключатся вместо подключится, подключатся; оговоренный вместо оговорённый. Этот список легко продолжить.

Коммуникативные неудачи, вызванные неуместным, некорректным или неэффективным использованием языковых единиц на лексическом уровне, проявляются как в форме традиционно выделяемых лексических ошибок, так и в виде коммуникативных сбоев, причиной которых являются параметры слова как единицы лексической системы (синтагматические, парадигматические, ассоциативно-деривационные), не учтенные говорящим и пишущим, место слова в индивидуальном лексиконе личности. В современной речи можно наблюдать и явные лексические ошибки, и неудачный лексический или стилистический выбор, вызывающий у адресата чувство коммуникативного дискомфорта, и более или менее успешные по своим коммуникативным последствиям языковые игры.

Современные исследования речевой способности, ассоциативно-вербального уровня языковой личности в сочетании с лексико-системными исследованиями дают основания для лексической интерпретации весьма пестрого «отрицательного» материала, извлеченного из разнообразных речевых произведений наших современников. Анализ этого материала, попытка классифицировать разнообразные коммуникативные неудачи, возникающие как в устной речи, так и в письменных речевых произведениях (газетные и журнальные публикации, реклама, переводы массовой литературы, письменные работы школьников и студентов), позволяют предположить, что в лексиконе человека имеются зоны свободного выбора и зоны риска.

Если корректное и коммуникативно эффективное использование лексических средств зон риска (паронимов и парономазов, агнонимов, словообразовательных омонимов, недостаточно освоенных иноязычных заимствований) предполагает необходимую языковую и общекультурную компетенцию говорящего, его умение включать механизмы речевого контроля, то оперирование лексическими средствами «зон выбора» (синонимами, вариантами слов, гипонимами, членами одной лексико-семантической группы) позволяет выразить свои речевые предпочтения, представить в речи параметры своей личности (возраст, пол, профессию, социальный статус и т. п.), с наибольшей полнотой реализовать свои интенции, в конечном счете – воплотить в речевом произведении свое видение мира. Выбор вербального означающего – это реализация не только семантической компетенции, которая отвечает за соотнесенность знака и действительности, но и прагматической компетенции. Последняя характеризуется осведомленностью говорящего о положении дел, о которых идет речь, – об участниках коммуникативного события и их ролях, об их социально-ролевом статусе. В понятие прагматической компетенции входит ориентация коммуникантов в ценностной картине мира. Прагматическая компетенция – это и владение говорящим языковой картиной мира, а также образно-ассоциативным узусом употребления слов и выражений (Человеческий фактор в языке… 1991: 17–18).

Социальную и эстетическую значимость осуществленного в речи выбора хорошо иллюстрирует фрагмент из «Воспоминаний» Д.С. Лихачева:

Появились профессора «красные» и просто профессоры. Впрочем, профессоров вообще не было – звание это, как и ученые степени, было отменено. Защиты докторских диссертаций совершались условно. Оппоненты заключали свое выступление так: «Если бы это была защита, я бы голосовал за присуждение<…>«Защита называлась диспутом. <…> Так же условно было деление «условной профессуры» на «красных» и «старых» по признаку – кто как к нам обращался: «товарищи» или «коллеги». «Красные» знали меньше, но обращались к студентам «товарищи»; старые профессоры знали больше, но говорили студентам «коллеги»(Лихачев 1995: 109).

При осуществляемом выборе в процессе коммуникации говорящий подчеркивает св

ои языковые предпочтения, интуитивно исходя из того, что «речевое поведение предстает как визитная карточка человека в обществе, отражающая регулярное взаимодействие лингвистических и экстралингвистических факторов» (Винокур 1993: 29).

Чрезвычайно ценный материал для изучения лексикона современной языковой личности дает «Русский ассоциативный словарь» (РАС), отразивший результаты широкого ассоциативного эксперимента и являющийся «моделью речевых знаний носителей русского языка, представленных в виде ассоциативновербальной сети, позволяющей объяснить феномен владения языком» (РАС 1994: 6). В послесловии к первому тому словаря Ю.Н. Караулов отмечает, что отклонения от нормы в индивидуальной речевой деятельности связаны с автоматизированным воспроизведением узуальных ненормативных моделей словоупотребления. «Ассоциативно-вербальная сеть, отражающая предречевую готовность усредненной языковой личности, естественным образом вбирает в себя также и ненормативные образования, ускользающие от контроля языкового сознания испытуемых» (там же: 204).

Обратившись к ассоциативным полям слов-стимулов, можно «в зародыше» увидеть будущие речевые ошибки, как правило, достаточно характерные для речевого поведения усредненной языковой личности. Наряду с незнанием точных форм слов, неправильным словообразованием, в реакциях (главным образом синтагматического типа) зафиксированы нарушения лексической сочетаемости: преследовать – свои планы, застенчивый – поступок, стеснительный – бюстгальтер, становиться – в амбицию, зеркало – сломанное, повод – предоставился, предоставлять – себе что-л., труд – благотворительный, принимать – купаться в ванной, земля – заляпана дождем, долг – заплачен, сжатый – шелк, поднять – тост. Во многих случаях отраженное в реакциях нарушение лексической сочетаемости связано с неправильным выбором из группы паронимов. Потенциальная ошибка паронимического типа кроется в реакциях снять – одеть, будничный – воскресный. Вообще те участки лексикона, где представлены паронимы и парономазы, являются зоной особого риска для говорящего и пишущего, требуют особого контроля, который нередко и наблюдается в устной речи в виде самокоррекции. Отсутствие контроля и недостаточная языковая компетентность вызывают многочисленные ошибки. Неудачный выбор слова в письменном тексте создает коммуникативные помехи, требующие дополнительных усилий адресата при восприятии. Приведем несколько типичных ошибок из средств массовой информации:

Что мы знаем о Невзорове? Живет на даче, практически ни с кем не общается, до умопомрачения любит собак и конский спорт (Московский комсомолец. 24.07.2002).

ИМПЭКС-банк – доходчивый банк (реклама).

В нашей студии все сделано для того, чтобы вы могли чувствовать себя комфортабельно (СТС. 23.02.2003).

Сэм Ритч оставил своему сыну огромное наследие в пять миллиардов долларов (ТВ. «Невский канал». 17.06.2002).

Петербуржцы – очень чувственные, отзывчивые и доброжелательные люди (РТР, Новости. 14.02.2002).

Купили кухонный комбайнер, который через неделю сломался, и теперь не знаю, как его починить (НТВ, Впрок. Апрель 2002).

Причастие – одна из семи основных христианских тайн (ТРК «Петербург». 27.04.2003).

Приятно сознавать, что есть еще рискованные люди на свете (НТВ, телеигра «О, счастливчик!». 13.10.2000).

Арендатору выдается под роспись инструкция, в которой оговорены основные правила проекта и его действия при наступлении страхового случая (газета «Метро». 03.03.2003).

Неправильный выбор из ряда паронимов может явиться причиной коммуникативных сбоев, обычно преодолеваемых в диалогическом общении. Показателен диалог преподавателя и студента на экзамене по зарубежной литературе: – Почему Мильтон признавал догмат об индивидуальном истолковании Библии? – Потому что он был пуристом. – Вы хотели сказать пуританином? (ср.: пурист – «сторонник пуризма; пуризм – чрезмерность требований к сохранению строгости нравов, к чистоте языка, консервативное ограждение его от всего нового»; пуританин — «1. Одно из направлений протестантизма в Англии <…>; 2. Человек, в своих религиозных взглядах придерживающийся такого направления»). Если при непосредственном контакте в процессе общения коммуникативная неудача быстро устранима, то в спонтанной речи неудачный выбор теле– и радиожурналистов из «паронимической зоны риска», воспринятый миллионной аудиторией, может расцениваться как выразительный показатель небрежности речевого облика говорящего.

Причиной возникновения коммуникативных неудач может быть, с одной стороны, низкий уровень языковой компетенции адресанта, который эксплицируется в ненормативном употреблении языковой единицы, с другой стороны, неудачное использование языковых единиц при создании языковой игры, «что обусловлено специальной прагматической установкой речевого акта и индивидуальными возможностями говорящих в реализации потенциала языковых единиц» (Гридина 1996: 3).

Неудачный выбор слова в письменном тексте создает коммуникативные помехи, требующие дополнительных усилий адресата при восприятии. Такие усилия должны быть приложены, например, при восприятии следующего фрагмента газетной заметки:

Посмотрев на расписание и оглядев стенку вокруг него в поисках белого листка с корректурой, я пошел на платформу. Моя электричка должна была отправиться через 15 минут (Калейдоскоп. 1995. № 38).

Здесь наблюдается грубое смешение паронимов корректура («исправление ошибок на оттиске типографского набора, а также самый оттиск») и корректив («частичное исправление, поправка»), причем последнее слово в силу своей книжной стилистической окраски в данном контексте также неуместно. Приведенный пример, впрочем, можно интерпретировать не только как неверный лексический выбор, но и как неудачный результат словообразовательных усилий автора.

Е.А. Земская подчеркивает, что язык конца XX – начала XXI в. характеризуется небывалым расцветом неузуального словообразования, которое служит и для заполнения семантических лакун (т. е. является средством создания номинаций для «дырок» в семантической системе), и для реализации эстетической, игровой функции (Земская 2006: 223).

Попытки окказионального словообразования, несомненно, осуществляются в «зоне риска». В результате словопроизводства в речи возникают уродливые образования, с неизбежностью вызывающие отрицательную реакцию у обладающего языковым чутьем и вкусом адресата.

Ср.:

Сейчас важно определить механизм взаимных притираний при решении вопроса о Крыме (ТВ. «Петербург—5-й канал». 25.03.1995).

Мы сейчас оконтуриваем себя границами России (ТВ. «Клуб путешественников». 23.04.1995).

Может быть, мы окошмариваем эпоху Сталина? (С. Сорокина. ТВ. 1-й канал. 15.04.2005).

Услышав где-нибудь в Афинах соотечественную речь, он постарается сделать каменное лицо и поскорее миновать обладателя великого и могучего (Огонек. 1997. № 24).

Все очаги пожара окараулены (Руководитель пожарной службы. РТР. 14.05.02)

Нередко отсутствие необходимого контроля в процессе словообразования и недостаточная языковая компетентность ведут как в устной, так и в письменной речи к возникновению нежелательной омонимии и связанным с ней коммуникативным помехам. Ср.:

Каждый из игроков команды «Звезды России» имеет что-то свое, индивидуальное, что и привлекло селекционеров из НХЛ (ТВ «Останкино». 04.09.1994).

Попытка окказионального образования существительного со значением ‘тот, кто проводит отбор (селекцию) спортсменов’ оказалась неудачной в связи с тем, что в словаре уже есть слово селекционер со значением ‘специалист по селекции’ («селекция – 1. Наука о методах выведения сортов и гибридов растений, пород животных и культур микроорганизмов. 2. Улучшение сортов растений или пород животных и выведение новых сортов и пород путем искусственного отбора»). Нежелательная омонимия вызывает двусмысленность и, как следствие, коммуникативную помеху Показательна также попытка снятия в устной речи коммуникативной помехи, возникшей в результате неудачного словопроизводства:

– А сейчас мы поставим девизионную песню, – Не от слова «дивизия», а от слова «девиз», правда? (радио «Модерн». Программа «Хит-модерн». 10.12.1995).

Особое место среди «участков повышенной опасности» занимают отглагольные существительные, создаваемые говорящим в процессе речевой деятельности, часто без учета уже существующих лексических единиц:

Бог доступен любому человеку при соответствующей подготовке, исключая, конечно, алкоголизацию и объедение (ТВ. Спортивное обозрение. 05.05.96).

Я поздравляю с Новым годом человека, пришествия которого в наш эфир мы ждали с утра (радио «Эхо Москвы». 01.01.2003).

Эта дверь обладает потрясающе красивым окрасом (радио «Эхо Москвы». 03.01.2005).

Насколько вы довольны прокатом Жени Плющенко в Питере? (радио «Эхо Москвы». 10.01.05).

Общий налёт авиационного учебного центра сократился в три раза (радио «Эхо Москвы». 18.02.05).

Череповецкая «Северсталь» не оставляет надежд на попадание в первую восьмерку (радио «Эхо Москвы». 18.02.05).

У меня были ситуации расхода с любимыми мужчинами (Актриса А. Яковлева. РТР. 12.04.05).

У вашей песни были проблемы с проходимостью в течение двух лет (радио «Свобода». 15.04.05).

Не пытаются ли на тебя организовать так называемые словесные сливы (радио «Эхо Москвы». 12.06.05).

Богатый отрицательный языковой материал убеждает в том, что очень часто ошибки возникают на слабых участках языка (ср.: на метро, троллейбус, поезд мы садимся, а такси берем) и на развивающихся участках системы.

Исследование лексических характеристик, в значительной степени определяющих речевой портрет нашего современника, заставляет обратиться к проблеме выбора из лексических парадигм разного типа. «Выбор слов – одна из центральных, ключевых проблем грамматики говорящего, и в глубине этой проблемы лежат общие принципы организации словаря (лексикона) в сознании человека» (Норман 1994: 19). Материалы «Русского ассоциативного словаря» свидетельствуют о большом месте реакций парадигматического типа в ассоциативном поле слова. Так, реакции на слово врач (в порядке убывания частотности) формируют достаточно широкую парадигму и демонстрируют обширную зону выбора в лексиконе: терапевт, хирург, доктор, стоматолог, педиатр, гинеколог, окулист, психиатр, медсестра, специалист, исцелитель, лекарь, ветеринар, дантист, медик, невропатолог, онколог, психолог, психотерапевт, ухо-горло-нос, анестезиолог, дежурант, дерматолог, кардиолог, логопед, лор, люди в белых халатах, ортопед, эпидемиолог. В эту же парадигму могут быть включены и субстантиваты: зубной, лечащий, детский, участковый и т. п.

Известно, что вокруг понятий, связанных с жизнью и здоровьем человека, формируются особенно широкие зоны выбора эмоционально-оценочной лексики. Это подтверждается и составом ассоциативного поля слова врач. В нем представлены парадигмы слов-экспрессивов: дурак, идиот, кретин, взяточник, вор, лгун, рвач, хапуга, мясник, негодяй, палач, убийца, садист, сволочь, трепач и т. п. Используя лексические средства «зон свободного выбора», говорящий может наиболее полно реализовать свои интенции.

Нередко процесс лексического выбора эксплицируется в тексте. Так, экспликация с помощью синонимов языковой рефлексии в процессе общения отражена, например, в интервью Б. Стругацкого:

– Вас не коробит сама постановка вопроса: умолять власть о чем-то? Даровать ли свободу или нет, бомбить территорию собственной страны или смилостивиться…

– Слова умоляем в наших телеграммах не было, было слово требуем, но, по сути, мы именно умоляли – просили, заклинали, взывали к разуму и гуманности. Так уж у нас повелось: когда интеллигент обращается к власти, любое требование его есть не более чем покорнейшая просьба (газета «Невское время». 18.02.1995).

В спонтанной речи говорящий в соответствии со своими коммуникативными намерениями пытается расширить арсенал имеющихся в его распоряжении лексических средств за счет включения в парадигму заимствований, жаргонизмов, за счет окказионального словообразования. Ср., например:

Рынок сотовой связи был не просто разогрет – он был доведен до кипящего состояния. Сотовая связь, еще недавно услаждавшая не слишком широкий круг праздных толстосумов и трудоголических топ-менеджеров, оказалось, вполне тянет и на студенческих, и наработных, и даже на пенсионерских доходах (Город. 13.01.2003).

«Блуждание вокруг денотата» (так обозначила лексические поиски говорящего или пишущего М.В. Ляпон – Ляпон 1995), достаточно ярко характеризующее социальные и профессиональные черты говорящего, представлено в высказывании директора фирмы, торгующей подержанными автомобилями:

Мы очень не любим говорить про такие автомобили second hand или, еще хуже, бэушный. Говоря так, сразу возникает образ некоего транспортного средства, отслужившего несколько своих гарантийных сроков, накатавшего за сотню тысяч километров, с грязным замасленным двигателем, выступившей кое-где на кузове ржавчиной. Для внутреннего пользования мы ввели термин юзанный автомобиль – от английского used саг – переводится примерно как «пользованный автомобиль». Вроде бы то же самое значение, но… (журнал «Автопилот». 1995. Август).

Коммуникативно значимой может оказаться актуализация различий между ближайшими членами парадигмы. Так, в приводимом ниже фрагменте публицистического текста столкновение слов соглашение и сговор («соглашение в результате переговоров (обычно неодобр.)») демонстрирует не только разные точки зрения на один и тот же исторический факт, но и в лаконичной цитации воскрешает идеологический штамп советской публицистики:

С его [Картера. – В.К., В.Ч.] именем были связаны события огромной значимости – первым в их ряду стоит подписание в загородной резиденции президента в Кемп-Дэвиде мирного соглашения между Израилем и Египтом. Этот сговор, как его тогда называли в советской прессе, позволил перейти <…> к нормальному в конечном итоге диалогу и взаимному признанию (Огонек. 1995. № 11).

Поиск адекватного замыслу лексического средства в узком круге семантически сходных лексических единиц чреват неточностями, сбоями, связанными с переносом слова в чужеродную стилистическую среду, а также весьма характерной для современной речи избыточностью, претенциозным акцентированием квазиразличий у очень близких по значению слов:

Зима не думает отступать. Нас опять ожидают холода и морозы (радио «Эхо Москвы». 31.01.03).

Василий Антонович пришел в тот трудный, сложный, непростой момент, когда факультет переживал реорганизацию (устная речь).

Встречаем наших прославленных спортсменов! Елена Бережная и Антон Сихарулидзе! Овации и аплодисменты! (ведущая шоу «Звезды на льду». Ледовый дворец. 28. 05.2004).

Большой и глобальной задачей является создание агробиологической станции (устная речь).

Территориальные образования в недавнем прошлом не просто игнорировались, а вообще не принимались во внимание (Вестник «Единой России». 2003. № 16).

Использование двух совпадающих по значению слов и словосочетаний лишено в приведенных примерах семантического основания.

Выбор из более широких парадигм (синонимических, гипонимических, лексико-семантических групп и полей), с одной стороны, дает большую свободу говорящему, а с другой – может сопровождаться разнообразными коммуникативными сбоями. Косвенным показателем недостаточной свободы в использовании ресурсов лексических парадигм является чрезвычайно распространившееся сегодня в спонтанной речи использование выражения «и так далее, и тому подобное», следующее после одного или (в лучшем случае) двух членов потенциального однородного ряда.

Оценивая современное состояние речевой культуры, уместно вспомнить, что операции по выбору наименования связаны с особенностями речемыслительных механизмов левого и правого полушарий головного мозга. Для правого полушария характерны выбор наименования из ядра ассоциативного поля на основе грубых дифференциальных признаков, тенденция к выбору гиперонимического наименования. Левое полушарие отвечает за точность наименований. Овладение тонкими механизмами левого полушария «связано с длительным обучением, повышением уровня интеллектуальной деятельности, культурой речи, редактированием и т. д. Но все это наслаивается на “грубые” базисные механизмы правого полушария» (Сахарный 1994: 18–19).

Проблема лексического выбора становится, таким образом, ключевой при анализе речевых произведений как в устной, так и в письменной речи. В осуществленном выборе воплощаются индивидуальные модификации семантики слова, связанные как с ассоциативно-вербальной сетью языковой личности, так и с параметрами коммуникативной ситуации, с индивидуальными способами концептуализации действительности.

По точному замечанию Ю.Д. Апресяна, «проблема моделирования понимания и порождения текстов имеет стержневую идею – “идею синонимии в широком смысле слова”: синонимия языковых выражений возникает не только за счет лексических синонимов в собственном смысле слова, но и за счет других средств языка» (Апресян 1974:37). Речевые тактики говорящего, направленные на открытое обнаружение речевых предпочтений и запретов, воплощаются в различных метаязыковых комментариях, которые особенно часто сопровождают нестандартный лексический выбор. Метаязыковая рефлексия, с одной стороны, выступает как показатель коммуникативного и когнитивного напряжения в речемыслительной деятельности индивида, с другой стороны, служит маркером речевого толерантного взаимодействия, речевой координации говорящего и слушающего (Вепрева 2002: 101). Основным фактором, побуждающим индивида к эксплицированной метаязыковой деятельности, является, по мнению И.Т. Вепревой, ненормативное употребление языкового знака, при котором он не может быть адекватно и единообразно понят коммуникативным партнером. Ненорма выступает основанием для выделения критериев напряжения: динамического, стилистического, деривационного, личностного (Вепрева 2002: 127). О.А. Лаптева подчеркивает: «Неточный выбор слова в речи из-за своей широчайшей распространенности обернулся чуть ли не правилом» (Лаптева 2002: 351).

Установка на максимальную точность самовыражения, сформированные навыки контроля за эффективностью сообщения, способность к языковой рефлексии свидетельствуют о высоком уровне речевой компетенции личности. Нестандартный лексический выбор может быть оправдан лишь в том случае, если говорящий четко соотносит его со своими речевыми интенциями и осознает его коммуникативные последствия. Говорящий должен осознавать, что неверно осуществленный лексический выбор ведет к «коммуникативному дискомфорту» или к речевому конфликту (Нещименко 2001:106). Следует подчеркнуть, что там, где существует выбор, существует и возможность нарушений. Единицы, находящиеся в отношениях «или», принадлежат к одной парадигме и обладают общей частью. Они с психологической точки зрения являются близкими. Поэтому здесь велика вероятность всплывания в сознании прототипического, сильного представителя парадигмы или варианта, а также смешения, интерференции значений и означающих разных членов парадигмы.

Коммуникативные неудачи, невыполнение или частичное выполнение коммуникативных обязательств («найти общий язык» – значит прийти к оптимальному взаимопониманию) обусловлены несовпадением стилистического задания и произведенного эффекта при восприятии высказывания. Причиной многих коммуникативных сбоев является использование современным адресантом средств из пограничных сфер (просторечножаргонных, профессионально-обиходных) (Винокур 1993: 52).

Итак, обобщая «привязанность» основных лексико-семантических связей к «зонам выбора» или «зонам риска», можно отметить, что выбор паронимов при достаточно высоком уровне речевой компетенции предполагает усиление механизмов контроля; выбор одного из двух вариантов слова определяется индивидуальными вкусовыми предпочтениями говорящего. Выбор синонимов или гипонимов связан с установкой на максимальную точность самовыражения, на своеобразную словесную самопрезентацию; в ряде случаев лексический выбор может служить и средством создания речевой маски (последнее особенно заметно в ситуациях языковой игры). Нами отмечены лишь некоторые «зоны риска» в лексиконе современной языковой личности. Фундаментом языковой способности человека, основой вербальной коммуникации является словарный запас языковой личности.