Текст книги "Бенефис чертовой бабушки"

Автор книги: Валентина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Это возмутительно! – пылала искренним негодованием нянюшка. – Кто-то выкинул мою раскладушку вместе со спальными принадлежностями со второго этажа!

– Может, вам просто неловко признаться, что вы спали на свежем воздухе? Так признавайтесь спокойно. Есть последователь. Только он вас обскакал. Муж Натальи Николаевны вообще ночует в палатке на другом берегу реки.

– Ну что ты такое говоришь, Ира! Треск был такой, словно стадо слонов на дереве угнездилось. Я сама, лично, снимала одеяло с веток. А подушка – вот посмотри! – Анна Петровна нагнулась и ловко поставила подушку на бок. – Видишь, вся в грязи. И раскладушка мокрая. Говорю же тебе – выкинули все! Если желают моего отъезда, пожалуйста!

– Да не волнуйтесь вы так, Анна Петровна. Скорее всего, это… кот хулиганит. Очередной раз валерьянки нахлебался. Так и не пойму, где у него заначка. И давайте, наконец, сдвинемся с мертвой точки противостояния здравому смыслу. Я просто обязана уснуть хоть на часок. Да и вам не мешало бы. Кота будем судить днем. Показательным судом. Чтобы другим неповадно было.

Я сочла излишним делиться своими знаниями с нянюшкой. Если она так близко приняла к сердцу летающую раскладушку, неизвестно, как отреагирует на то, что Ксения никуда не пропала, спит на своем месте. Если, конечно, не притворяется. Или если не обманывает сама нянюшка.

6

Наташка тарабанила в дверь так, словно длительное время была безработной ударницей, с целью выживания спустившей ударные инструменты своего музыкального коллектива. Руки стосковались без дела. При этом далеко не мелодичным голосом требовала сообщить, имеется ли у нас совесть. Не выдержав ответного молчания, влетела в комнату и разразилась гневной тирадой по теме: «Сколько можно дрыхнуть?»

– Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по… – смазав зевком окончание, пробормотал Димка из-под подушки, которую положил на голову.

– Не надо пугать меня расчлененкой! – окончательно рассердилась Наташка. – Время половина первого! Надо что-то решать. Все уже давно сидят за столом, завтракают, но ничего не решают. Борис требует немедленного отъезда. Маринка просит забрать ее из больницы. Светлана настаивает на бессменном карауле у койки обоих сыновей, ссылаясь на то, что Маринка специально пробралась в больницу, чтобы ее придушить или отравить. – Наташка выдохлась и присела на стул. – Может, и правда уедем, а? – И, вглядевшись в мою измученную «отдыхом» физиономию, торопливо добавила: – Ну не прямо сейчас. Например, через полчасика, час… Куда нам торопиться?

– Уезжайте. – Димка откинул на меня подушку и скрипнул зубами. – У меня правая нога отказывает. Перелома нет, но есть сильный ушиб. Не смогу вести машину. Кстати, надо бы посмотреть, куда я чуть не улетел ночью.

– Никуда! Я уже посмотрела, – торжественно объявила Наташка. – Нельзя сказать, что это место сравняли с землей, поскольку там красуется альпийская горка.

Сонное состояние схлынуло с меня как с гуся вода.

– Не может быть! Откуда она там взялась?

– Коллективное творчество. Данька с Антоном натаскали земли, приволокли с речки камней, а Юлька под чутким Ксюшиным наблюдением повытаскивала из разных мест цветочки и натыркала их между камнями, где душа пожелала.

– А колодец?

– Меня обсмеяли! Юлька сказала, что никакого колодца там не было. Просто перекопанный Антоном участок земли. Не люблю, когда меня выставляют маразматичкой.

– Не может быть! Ты не там смотрела.

– Да я везде смотрела! И не один раз. Даже через забор к соседям заглядывала. И потом там, где мы с тобой торчали, ты оставила на суку памятный сувенир – какой-то цветастый клок. Он так на яблоне и висит, напоминая: «Здесь была Ира». А может, клок и не твой. Пожалуй, я на тебе шмотки подобной расцветки не видела. Проверь свою и Димкину одежду. Заметь, я не исключаю, что лоскут не ваш. Хирург Ефимов вполне мог действовать по своему закону: как выскочил, как выпрыгнул из колодца, пошли клочки… по всему саду-огороду. Чужие. Интересно, кто клок оставил? Ладно, хватит болтать. Ефимов, это, в первую очередь, к тебе относится. Поднимайтесь. Вдруг у Дмитрия Николаевича нога расходится? И не мешало бы ему скатать в больницу вместе с Юркой. Ногу проверит, а заодно и Маринкино состояние. Надо спасать Мару от свекрови. Честно говоря, я ее не понимаю. Сердце у бедняжки прихватило не тогда, когда выяснилось, что Светлана жива, а тогда, когда она преставилась… Вроде как. Слушайте, а почему у вас так валерьянкой несет?

– Наталья, ты дашь мне спокойно одеться?

По Димкиному тону стало ясно, он не желает окончательно просыпаться.

– Забирай Ирину, и идите… Короче, идите куда-нибудь. Я… – Димка зевнул, промычав что-то нечленораздельное.

Наташка удивленно пожала плечами и с осуждением отметила полную незаинтересованность человека в решении вопроса увековечивания места его ночной вылазки из адской шахты. В знак солидарности я тоже пожала плечами и, не отвлекаясь на дальнейшие разговоры, быстро оделась. По договоренности с подругой, вышла через пять минут после того как она ушла.

На кухне вообще никого не было, чему я очень обрадовалась. Ни с кем не хотелось общаться. Прихваченное с собой на случай расспросов полотенце, подтверждающее мое стремление выкупаться в реке, повесила на шею и, наскоро выпив чашку остывшего кофе, решилась, наконец, взглянуть на себя в зеркало. Надо же! Со вчерашнего вечера почти не изменилась.

С крыльца сходила с достоинством, не торопясь, зато обратное восхождение проделала с максимальной скоростью. Неожиданное появление в поле зрения Бориса Ивановича, на ходу сматывающего удочки, заставило… Ну что нового я ему могла сказать после Натальи? Разумеется, следует немедленно уехать, но ведь обстоятельства!

В сад я вылезла проторенным путем – через окно. Димка даже не пошевелился. Оглядевшись вокруг, убедилась, что оправдываться не перед кем, и уверенно направилась к месту ночного события, отметив, что начало уборки территории от разного хлама положено. То тут, то там виднелись кучки собранного мусора. Никаких клочков на деревьях не висело. Ни по дороге, ни рядом с новым дизайнерским изыском.

Альпийская горка радовала глаз новизной и отсутствием сорняков. Правда, анютины глазки немного «прижмурились» – результат пересадки. Не вызывало сомнения, что горка маскирует бывший колодец. При взгляде на сухой сук яблони, до которого не дошли руки у Брусиловых, тот самый, за который мы с Наташкой зацепились, у меня заныло плечо. Я обнаружила следы ночного Димкиного залегания для кратковременного отдыха. Трава так и осталась примятой, а кое-где была вырвана с корнем. Дмитрий Николаевич рвал и метал. Исключительно из-под себя.

Рождались очень неприятные эскизы к окончательной картине ночного события. Первый – достаточно простой. Допустим, Антон копал, копал и наткнулся на непробиваемый участок земли. Да тот же лист какого-нибудь железа. Желательно кровельного, из нержавейки. Сдвинув его, обнаружил не засыпанный колодец, который и предъявил для обозрения Юльке. Посовещавшись, оба решили оставить все как есть до утра, чтобы обследовать нарытое. Чем это обернулось, им известно. В таком случае, именно Антон играл роль нашего теневого спасателя. А маскировался юноша только потому, что боялся обвинений в халатности и непредусмотрительности. По сути, он здесь на птичьих правах, мог и вылететь из брусиловского гнезда. Если колодец был недостаточно глубоким, утром ребятки его просто засыпали. Если наоборот – вернули железяку на место и вместо запланированной ранее клумбы возвели на железке горку. В любом случае, не разрушать же альпийскую красоту для того, чтобы доказать существование черной дыры. Тем более, гости слишком уж загостились. Можно обвинить их в небольшом помешательстве и быстренько спровадить. Наташка права – не хочется выглядеть маразматиками.

Второй вариант намного сложнее, хотя до него и дурак бы додумался: черная дыра намеренно скрыта от людских глаз, поскольку является хранилищем неких ценностей. Едва ли во времена принадлежности участка Пилипенковым листовое железо валялось где ни попадя. Скорее всего, крыши крыли дранкой. Но колодец вполне могли вырыть именно Пилипенковы. И по необходимости прикрыть абы чем. Или не прикрывать. С тех времен сменилось много хозяев. Кто-то из них впоследствии колодец железякой и закрыл, замаскировав «крышу» землей. Любопытным соседям вполне хватило бы объяснения, что колодец себя не оправдывает. Следовательно, то, чем он богат, по-прежнему в нем и хранится. Мало того, за этим началась охота. Не исключено, что некие ценности в свое время были спрятаны именно Пилипенковыми. Люди пришлые. Аж из самой Белоруссии, если, конечно, не соврали. Война – страшная мельница, беспощадно перемоловшая столько жизней и судеб, дала шанс замести следы многим темным личностям. Нет, с Пилипенковыми я, пожалуй, погорячилась. Дурная слава, если есть для нее основания, приклеивается к людям намертво, через годы не отмыться. Но ничего плохого в людской памяти о них, похоже, не сохранилось. С другой стороны, зачем Пилипенковы выбрали место для строительства дома на отшибе? Причем в самой низине. Вывод однозначен – сторонились соседей, да и путей бегства из дома в случае чего было два: на тот берег реки или в лес. Лес!!! Газонокосильщик!.. Нет, ерунда получается. Так долго не живут. Тем более, после того как похоронили. А похоронили Василия Пилипенкова на местном погосте. С другой стороны, за последние годы жители деревни не один раз видели Газонокосильщика, которого окрестили Лешаком. Веруня рассказывала, что при первом появлении в Кулябках самому младшему из Пилипенковых исполнилось семь лет. Значит, сейчас ему где-то за семьдесят. Газонокосильщик показался намного моложе. Хотя… Короче, не знаю. Жизнь в лесу, на свежем воздухе… Господи, с моей точки зрения – это ежедневная борьба за выживание.

– Ну как вам этот живописный уголок? – раздался над ухом веселый Юлькин голос, заставивший меня шарахнуться в сторону. К знакомому суку. – Ой, извините, я вас, кажется, напугала. Какие-то вы с теть Наташей нервные. Кстати, она требовала вернуть назад колодец, который спрятали под цветником. Вы за ней присматривайте. Похоже, на нее перекинулось бабулино помешательство. А главное, уверяла, что в этот колодец дядя Дима загремел. Я к вам утром постучала, мне не ответили, в дверь заглянула, он спит. Решила Наталью Николавну успокоить – говорят, с помешанными нельзя спорить, и посоветовала ей угомониться. Прежде чем зарыть колодец, мы вытащили из него Дмитрия Николаевича. Целого и невредимого. А она почему-то обиделась.

– Положим, не совсем невредимого, – внесла я поправку. – У него повреждена одна нога и один подбородок. Впрочем, второй у Дмитрия Николаевича еще не вырос.

У Юльки вытянулось лицо. Откинув назад густые, стриженные лесенкой белокурые волосы, она недоверчиво улыбнулась. Не могла разобраться, шучу я или нет. Так и не пойму, на кого она больше похожа? Кажется, на Маринку. Обе хорошенькие.

Не давая девушке опомниться, я спросила:

– А как вообще родилась идея заняться возведением альпийской горки именно здесь, да еще на ночь глядя? Место выбрали, прямо скажем, неприглядное.

Юлькина физиономия приняла нормальное, насмешливое выражение. Девица решила, что я все-таки пошутила и довольно глупо.

– Так у племянничка Анны Петровны после разборок с Ксюшкой руки чесались заняться работой. В порядке благодарности за приют. Вообще собирался все свободные от деревьев участки перелопатить. Затем часть старых яблонь и вишен спилить, выкорчевать, землю перепахать. Если погуляете по территории и внимательно посмотрите, он, как крот, везде, где получалось, ям нарыл. Я его только успевала гонять. С одного места турну, он уже в другом роет. Ну и решила, если у человека дурь так и прет, надо хотя бы направить ее в безопасное русло. Где более просторно. А тут еще Борис Иванович подошел, он-то и предложил сделать здесь альпийскую горку. – Носком шлепанца Юлька указала направление. – Камней на речке навалом. Потом показал на две засохшие груши и сказал, что из их корней можно сделать офигенные опоры для лавочки, а если подобрать еще одно никчемное дерево и спилить, на его корень можно приляпать столешницу. Обалдеть!

– Ну и на каком этапе работ вы вчера остановились?

– На разговорном. Уже темнеть стало. Антон успел набить на одной руке две трудовые мозоли. Слишком много распылялся в ненужных местах, а земля здесь прочно травой поросла. С трудом лопате поддается. Пока Антоша отдыхал, я немного покопала. Пришел Данька, вырвал у меня лопату, тоже немного покопал. У него же нога больная. Просто он передо мной и Антоном выпендривался. Потом приплелись папа с дядь Сашей. Пока отнимали друг у друга лопату, оба упали на перекопанное. Тут как раз Борис Иванович вернулся. Я его никогда таким злым не видела. Ну и силищи у него! Никогда бы не подумала. Ни разу не видела, как воду на коромыслах носят, но после того как дядь Боря папулю с дядюшкой за шивороты над землей одним рывком приподнял, принцип усвоила. Какая уж тут перекопка, когда он потащил их на речку, вымачивать. Сзади Антон страховал – на случай, если выпадут из рук.

Сначала мне показалось, что Борис Иванович решил обоих утопить. Тогда сами отмокнут. Ой, теть Ира-а-а… Дядя Боря так на них ругался! Мне кажется, он не совсем прав. Ну как они могли чьей-то дурьей башкой пробить маленькую дыру в лодке? Если бы и пробили, то большую. Да и голова в ней бы застряла. Затычкой.

– И когда же вы успели все перекопать и горку соорудить?

– Данька рано встал, а потом к нему Антоша присоединился. У них соревнование, кто кого переплюнет в количестве добрых дел. Я пришла к готовому полуфабрикату – гора земли, две кучи камней рядом, а неподалеку валяются два результата непосильного физического труда. Готовых!

– А где они сейчас?

– Антон отсыпается. А Данька опять за грибами ушел. Вместе с Денькой. У них с ней полное взаимопонимание. Она с ним за компанию даже соленый огурец слопала. Да! У нас дядя Саша пропал. В летнем домике, где он с Данькой ночью залег, его нет. Ксюшка обыскалась. Ну я пойду, теть Ир? Увидите Наталью Николавну, постарайтесь убедить, что сон и реальность совершенно разные вещи.

– Она лучше меня это знает. И я посоветовала бы тебе не скрывать от Даньки, что вы с Антоном давно знакомы. Если он узнает это случайно, тебе будет трудно объяснить причину молчания. Впрочем, извини. У тебя своя голова на плечах.

Юлька сразу сникла. Немного повозила шлепанцем по траве, внимательно наблюдая за результатом. Я медленно направилась к дому, пытаясь угадать, где сегодняшней ночью мог прятаться спасатель. Хотелось пройти по его невидимым следам.

– Тетя Ира?

Голосок Юльки казался слабеньким и беззащитным. Я остановилась, терпеливо поджидая Маринкин «аленький цветочек». До чего же приятная девица. Не все сейчас умеют краснеть. И главное, я права. Всего-навсего вспомнила особое внимание, которым Антон отметил Юльку при встрече. Помнится, Юлька собиралась торчать в деревне не более двух дней. Юноша не рассчитывал застать здесь в первую очередь именно ее. Остальные его просто не знали. Это наводит на определенные мысли…

– Тетя Ира. Вы не подумайте ничего плохого. Я даже и не знала, что Антон – племянник Анны Петровны. – Юлька еще больше покраснела. – Мы действительно знакомы где-то полгода, ну или чуть меньше. У нас, конечно, много общего, но… Словом, у меня с ним просто дружеские отношения, не более того. Можно сказать, братские. И других быть не может.

– А с Данькой вы сколько знакомы?

– С Данькой? Пять месяцев и восемнадцать дней. Я вас очень прошу, никому не говорите… ну, про Антона. Особенно маме с папой.

Отметив, что девушка боится реакции мамы с папой больше, чем Данькиной, я вздохнула. Плохи у парня дела. Или… дела плохи у Юльки?

7

В доме шел ожесточенный спор о том: кому ехать за Маринкой. Отекшее от долгих возлияний лицо и трясущиеся конечности ее законного мужа не вызывали сомнения, что по закону подлости на дороге его уже поджидает автоинспектор. И у него в данный момент наверняка чешется та рука, которую Юрке при встрече с ним следует «позолотить» баснословной суммой. За «ошибки» инспектора, подкрепленные угрозой лишения водительских прав, надо платить. Для того чтобы он признал свою «ошибку». Кроме того, существовало опасение, что состояние здоровья Маринки после свидания с мужем резко ухудшится. Какой смысл, в таком разе, вообще ехать?

Наташка категорически отказывалась скатать в город, поскольку «не рыжая». Подруга и на самом деле имела редкий – пепельный цвет волос, что в сочетании с молодым ухоженным лицом, вечно покрытым нежным румянцем, давало потрясающий эффект. На нее обычно засматривались, что очень помогало в спорах. Особенно в перепалке, когда противная сторона забывала собственные контрдоводы. Женская половина задумывалась над естественностью Натальиного «окраса», мужская – над противоречивостью внешнего ангельского вида и того напора, который свойственен только героям боевиков.

Борис после ночевки в палатке для сравнения спал в цивилизованных условиях дома. Про него как-то забыли. Брусилов-старший так и не объявился. Данька еще не вернулся с грибной охоты. Антон, обряженный в защитного цвета спецовку, занимался разборкой строительного мусора. Что касается меня, то я бы села за руль только в экстремальной ситуации. Когда из двух зол надлежит выбрать меньшее. Не факт, что я окажусь меньшим. Ксюшка с Юлькой имели исключительно пассажирский статус, а Димка ехать просто не мог, и в качестве оправдания продемонстрировал поврежденное колено. Оно и в самом деле распухло. Я сразу ощутила себя бессердечной эгоисткой. В прежние годы, доведись случиться подобному, чувствовала бы себя еще хуже, чем он. Очевидно, признаки раскаяния в достаточной степени проявились на моей физиономии, поскольку я неожиданно стала главным объектом, приковавшим к себе внимание присутствующих. Спор прекратился, все принялись уговаривать меня не волноваться за судьбу Димкиной ноги. Доводы были железные: во-первых, у него имеется в запасе еще одна, а во-вторых, Светлана Никитична оставила дома свой костыль. Но тут, на счастье, объявился Брусилов-старший. Причем в лучшем виде. Братья-близнецы разительно отличались друг от друга. Принц и нищий. Духом.

– «Чижик-пыжик, где ты был?» – с возмущением поинтересовалась я.

– Спал… Закаляясь. В лодке.

– «Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка», – промурлыкала мне на ухо Наташка. – В умении пить – особенно. – И громко обратилась к Александру Сергеевичу: – Ну сколько можно тебя ждать?! Мать настоятельно просила приехать. Попутно заберешь домой Марину.

Брусилов-старший расцвел. Тут же окончательно завял Юрка, но быстро ожил и безапелляционно заявил, что брата одного не пустит. Мало ли чего опять случится с мамой.

– Хорошо, Юрик поедет с тобой на заднем сиденье. Желательно не показывать его жене до выписки… Ой-й-й… – сморщилась подруга, взглянув на физиономию анестезиолога, и отвернулась. – Пожалуй, не стоит показывать и после выписки. Ефимов, а ты не пробовал демонстрировать вот такую морду Юрия Сергеевича больному перед операцией? Отключится без всякого наркоза. Стопудово! А если еще дыхнет… Нет, последнее, пожалуй, лишнее. Явная передозировка. Чадру бы Юрику на голову. Или пластиковое ведро…

Наташка хлопнула глазами и замолчала. Наверное, вспомнила «головной убор» Газонокосильщика. Я вопросительно взглянула на мужа. Он в спутники к Брусиловым не навязывался. Это обстоятельство больше всех удивило Ксюшу. Не единожды напомнив Дмитрию Николаевичу о том, что он опытный врач, настырно привязалась к нему с просьбой проинспектировать ход лечения милой Светланы Никитичны. А заодно проконсультироваться у больничных специалистов по поводу своей коленной чашечки.

– Моему подопытному колену опытного врача не нужны советы других специалистов. Я с его удовлетворительным состоянием знаком лучше, чем кто-либо, – отрезал Димка.

– А вот тебе, Ксения, не мешало бы поехать вместе с Сашей. «Милая» Светлана Никитична будет очень счастлива такому проявлению заботы с твоей стороны…

Пользуясь тесным соседством с Ксюшей, Наташка кое-что нашептала ей на ушко. Не иначе как рекомендацию не оставлять Сашеньку наедине с Мариной. Девушка округлила глаза и выдала такое же круглое, как глаза «О-о-о-о…».

Спокойные пререкания быстро переросли в гвалт. А тут еще в общую компанию влилась Анна Петровна со своим сольным номером. Пытаясь уяснить отношение присутствующих к рассольнику (а чтобы оставшиеся после праздника без рассола соленые огурцы не пропадали), поочередно приставала к каждому. Смысла ее вопроса никто не понимал – не могли уловить связь с основной темой. И на всякий случай, не соглашались. А зря. В ход пошло новое предложение – пустить огурцы в солянку.

– Да при чем тут огурцы?! Пусть плавают, где угодно! – рявкнул Брусилов-старший. Кажется, она обрадовалась.

К моменту окончания словесной потасовки машина Брусилова-старшего уже не вмещала всех желающих ехать в больницу. Начался искусственный отбор претендентов. Александр Сергеевич пользовался преимущественным правом водителя и в жеребьевке не участвовал. Первым отсеяли хромого Димку. За непрофессионализм. Он же не кардиолог. Затем меня, Наташку и Юльку. Меня – за бесполезность, Наташку – за горлопанство, а Юльку – за просто так. Вдруг чем-нибудь бабулю расстроит! Светлане Никитичне определенно не нравится увлечение внучки Данькой. И никто из добровольцев (кроме меня, разумеется) не заметил, что у открытой двери балкона со стороны веранды весь базар тайно прослушивается племянником Анны Петровны. Тайно! Иначе зачем же ему сидеть на корточках? В какой-то момент у парня очевидно устали ноги, он решил изменить положение, но был недостаточно ловок. Я случайно стала свидетелем того, как знакомые мне очки юноши ни с того ни с сего вспорхнули вверх и, падая, были подхвачены рукой в знакомом спецовочном рукаве. Надо полагать, рука Антона действовала без отрыва от головы и тела.

Разинув рот, я отметила звук мягкой посадки Антоши на землю, удовлетворенно кивнула и влезла в самую гущу спора.

Через полчаса близнецы-братья и иже с ними Ксения отправились в путь. А еще через пятнадцать минут мы с Наташкой были застигнуты врасплох в спальне Александра и Ксении. Не следовало нам слишком громко обсуждать, почему они спят порознь. Ксюшка – на кровати, Брусилов – на диванчике, а то и в садовом домике. У Наташки на это имелся готовый ответ: «Она что, дура?!» И пока я подыскивала подходящие слова, вмещающие в себя определение «дура, но умная», подруга пояснила:

– Пьяный мужик – ухудшенный аналог вонючего козла. Лично ты согласилась бы спать с ухудшенным аналогом?

– Нет. Я даже не согласилась бы и с улучшенным. И вообще, мы не затем сюда заглянули. Жаль, что поздновато, время упущено.

– А зачем вы сюда заглянули? – раздался от двери ехидный голос Бориса.

Мы с Наташкой быстро переглянулись. Сказать правду, что прибыли уточнить, был ли здесь несанкционированный обыск, так не поверит.

– Просто ошиблись дверью, – ляпнула я, в то время как Наташка ляпнула что-то про наш интерес к отделке помещения. Оба объяснения не влезали ни в какие разумные ворота. Для того чтобы ошибиться дверью, следовало прежде перепутать свой первый этаж со вторым. А что касается отделки комнаты, так она была запланирована только на следующий год.

Борис согласно кивнул, приняв оба объяснения, и дал команду немедленно выкатываться на улицу. Время поджимает.

– Фигня! Вот у меня новые туфли поджимают, – проявила норов Наташка. – Мы что, уезжаем? Тайный драп?

– Неудобно как-то, – поддержала я подругу. – А Димке с его коленом особенно.

– Он уже за рулем, – спускаясь вниз, пояснил Борис. – Анна Петровна, мы ненадолго отъедем. Хочется другие места для рыбалки наметить.

– А вы разве решили еще погостить?

Голос Анны Петровны был полон испуга и разочарования.

– Вот в ходе этой поездки и определимся.

– Не понимаю! – пожала плечами Наташка. – Вам-то что по этому поводу беспокоиться? Сосисок – гора. Можно подумать, это мы рассол у огурцов выпили.

– Да какая тут рыбалка! – гнула свою линию нянюшка. – Эту мелочь, что вы наловили, и рыбой-то назвать нельзя.

– Оставьте карасей в покое, Наталья сама их почистит, – обиделся Борис.

– Вот так всегда! – пожаловалась мне подруга.

– Ну, скоро там? – прогремел от двери призывный Димкин голос, и я одним махом преодолела оставшиеся три ступеньки. До меня дошло, почему Борис не озвучил свои старые требования о немедленном отъезде из деревни, а равно куда мы в данный момент собираемся.

– Ирина, переоденься в спортивный костюм и кроссовки. Наталье бы тоже рекомендовал, но по ее виду понятно, что она ищет повод оспорить мое предложение.

– Наталья ищет повод, по которому ей следует переодеться.

– Не ищи. Его до тебя нашли.

Плавным жестом я выдвинула правую руку вперед, намеренно шлепнув подругу по затылку (толчок мозгам), и с чувством продекламировала:

– «Ох, лето красное! Любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи» – классика! Откровение искусанного и измученного дорожной пылью и зноем Пушкина. Пыли и зноя нет только в лесу. Следуй подсказке и останешься в целости и сохранности.

Отметив полное недоумение в глазах подруги, с легким раздражением пояснила дальше, по-своему:

– «Ах, лето, сколько ж круглых дураков, готовых не по форме одеваться. Всем кровососам стол всегда готов. Одна опасность – можно обожраться».

– Я никуда не поеду! – возмущенно всколыхнулась Наташка. – Лучше рыбу почищу.

– Обязана! – твердо заявил Борис, а Димка потребовал прекратить лирические отступления и немедленно собраться.

Наташка упрямо торчала на месте, гипнотизируя взглядом карасей в ведре. Может, надеялась, что подрастут? Или выскочат из собственной чешуи.

– Оставайся, – вздохнула я. – Только потом не жалуйся, что из-за своей упертости и непонятливости осталась одна. С карасями, если тебе так будет легче.

– Так вы все-таки решили уехать? – с надеждой на положительный ответ поинтересовалась Анна Петровна.

– Решили, решили.

Мне не хотелось расстраивать нянюшку.

– Еще чего! – буркнула Наташка и потребовала от меня полной ясности.

Возмущенно фыркнув, я покрутила пальцем у виска, внося несколько иную ясность. Не долго думая, подруга сообщила, что я сама такая и поплелась следом за мной, намеренно шаркая шлепанцами. Через три минуты сборов я забежала за ней и отметила, что она всего-навсего успела только присесть на кровать.

Уже не опасаясь чужих ушей, я заявила:

– Мы едем по следам Газонокосильщика, а ты тормозишь своими лаптями весь процесс. – И тут же об этом пожалела – забыла про открытое окно. Подойдя к нему на цыпочках, резво высунулась по пояс. И наткнулась на согнутую спецовочную спину Антона. Когда только успел сложиться пополам?

– Ну и что ты там нашел? – с иронией, прямо намекающей на то, что он застукан при подслушивании, поинтересовалась я.

– По-моему, неразорвавшуюся мину.

Антоша с готовностью протянул мне проржавевшую банку из-под селедки со вдавленной внутрь крышкой.

– Да-а-а? А мне показалось, что ты ее специально сюда притащил. Порадовать, так сказать, нас взрывом.

К моему великому изумлению, подруга еще не вскочила, не забегала по комнате в поисках необходимых шмоток… Впрочем, они у нее всегда лежат на положенном месте.

– Не будите лихо, пока оно спит, – зевнув, заметила она, поболтала ногой и только потом заорала: – Что?! Что ты сказала?!

Отметив про себя реальный прогресс в поведении Наташки, я, ни слова не говоря, развернулась и не торопясь направилась к выходу. Наташка обошла меня на крыльце и скатилась вниз с такой скоростью, что у меня дух захватило. Влетев в машину, она первым делом заявила Борису:

– Ага-а-а! Дошло, наконец, что я всегда в своем уме и говорю только чистую правду!

Димка издевательски хохотнул и высказал точку зрения о том, что человек, говорящий только чистую правду, не может всегда находиться в своем уме. Бывают случаи, когда эту правду лучше держать при себе. Проверено веками.

– Ир, я совсем не хочу разрушать твою семейную жизнь, – прошипела подруга, – но ты, на всякий случай, внимательнее приглядись к своему мужу.

Я пригляделась. И ничего плохого не заметила. Муж как муж. Давно его знаю. А что касается вопроса правдивости, так я по части утаивания ряда моментов и изворотливости далеко впереди. У него же нет такого гуру, как у меня Наталья.

На этом вступительная часть нашей загрузки в машину кончилась, и мы тронулись с места. Наташка принялась было отмечать преимущество своей иномарки перед нашей «Нивой», но я это быстро пресекла. Зачем мне всплески Димкиной ярости?

Есть мнение, что на чужой роток не накинешь платок. Платок, может, и не накинешь, а вот пакет из-под сахара для такого дела замечательно подошел. Будучи накинутым подруге на голову, он заставил ее умолкнуть. Стянув его с себя и старательно расправив, Наташка тут же вернула пакет обратно. Только с промежуточной остановкой на моей голове.

– Насколько я понимаю, въезд в этот лес на машине только один?

Димка сосредоточенно изучал дорогу.

– И выезд тоже, – пробормотала Наташка, озираясь по сторонам.

– Может, тебе стоит сесть впереди? – заботливо поинтересовался у нее Борис.

– Не, я лучше здесь посижу. Дима, сейчас нам все прямо и прямо. До развилки. Там три березы стволами объединились. Только не гони. Ир, смотри, какой лес замечательный. Ночью он выглядел значительно хуже.

– Наталья, будь, пожалуйста, повнимательней – эти березы?

Димка стал притормаживать.

– Кажется, эти… Только мы что-то очень быстро до них добрались. – Наташка посмотрела на дорогу и, сокрушенно покачав головой, отметила: – Иришка, одно из двух: либо мы одним разом укатали Димке дорогу, либо… – Она помедлила и тяжело вздохнула: – Скорее всего, последнее «либо». Мы с тобой вели машину трудным путем – по колдобинам обочины. А березы – точно, развилочные. Ир, помнишь, ты здесь правого петуха с левым перепутала? Направо нам нельзя, Газонокосильщик не велел. Ну что вы все повыскакивали? Даже Ефимов одной ногой на дороге отметился. Нам еще, между прочим, как минимум полкилометра ехать.

Борис наклонился ко мне и тихо поинтересовался, куда я петухов дела.

– Никуда… – также тихо ответила я. – И здесь только один голосил – левый. Просто я, как всегда перепутала.

– Газонокосильщик обоим свернул шеи. И правому, и левому, – сердито высказался Димка. – Честное слово, чувствую себя полным идиотом.

– На мой взгляд, никакой ты не полный. Юрка Брусилов намного полнее тебя. – Наташка нетерпеливо переступила ногами. – Ну мы в конце концов тронемся с места?