Текст книги "Гучок"

Автор книги: Валентин Гноевой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Его надо перевязать, – решительно сказал лягушонок. – Только нечем. Дракоша поднял потрёпанную и разорванную тряпичную куклу.

– Ты нам сейчас очень нужна, – шепнул он и принялся её разматывать.

Простомаша всё поняла, и не возражала. Гоша связал лоскуты ткани и перевязал рыны. Тем временем Кеша сделал вожаку подушку из травы, а потом сбегал к озеру и принёс в крыльях воды, чтобы напоить раненого. Другие олени легли вокруг вожака и стали согревать его своим теплом.

Борьба за жизнь продолжалась. Только теперь противник был другой. И победить его можно было вниманием и заботой. Каждую минуту. И днём и ночью.

Неслучайный встречный

Гучок проснулся от громкого гусиного гоготания, которое доносилось откуда-то из-за холма. Заглянув за холм, он увидел толпу гусей, махавших крыльями и громко обсуждавших что-то. Подойдя поближе, мальчик увидел, что они стоят вокруг гуся, голова которого застряла под камнем. Один из гусей, с непонятно откуда взявшимся здесь галстуком на шее, словно председатель, руководил этим собранием, стоя на том самом камне.

– …Га-га-господа! Надо принять решение по этому вопросу! Какие будут предложения? – обратился «галстук» ко всем остальным. – Пожалуйста, стая белых гу-гу-гусей!

Только сейчас Гучок заметил, что толпа гусей стоит не просто так, а организованно, разделившись на три группы.

– Мы предлагаем…, – важно начал большой белый гусь, оглянувшись на стоявших сзади него, – … предложение!

Все белые гуси, стоявшие за ним, одобрительно загоготали и захлопали крыльями. Тот, который был под камнем, что-то промычал и попытался высвободиться.

– Спасибо, – важно сказал «галстук» и, наклонившись вниз, недовольно пробурчал. – Уважаемый, вы мешаете проводить заседание. Мы здесь, между прочим, обсуждаем ваш вопрос! Пожалуйста, стая серых гу-гу-гусей!

– Мы предлагаем вернуться назад, в прошлое! – стукнув себя крылом в грудь, выкрикнул серый гусь с красно-розовым клювом. – Когда наш товарищ был ещё с нами, а не под га-га-гнётом этого камня!

– Спасибо, – проговорил председатель, наморщив лоб. – Пожалуйста, гу-гу-гусь пискулька, га-га-говорите!

Из толпы на камень запрыгнул самый крикливый гусь-пискулька и стал рядом с «галстуком».

– Затоптать и заклевать камень однозначно! – категорично заявил он, размахивая крыльями. – Клювами и лапами! Всё! Нет, не всё! И вымыть и то и другое в Северном Деловитом океане. Всё!

Все гуси громко загоготали, живо обсуждая интересные предложения выступавших.

– Спасибо, – сказал «галстук» и, перекрикивая гоготание собравшихся, объявил. – Ставлю на га-га-голосование проект резолюции по поводу утверждения решения о принятии предложения вернуться в прошлое, растоптать камень и помыть его в Северном Деловитом океане. Кто «га», прошу поднять крылья.

Зажатый под камнем гусь снова что-то промычал и попытался самостоятельно вытащить голову, скользя лапами по земле. Гучок подошёл к камню, приподнял его и освободил пленника. «Галстук» с криком возмущения свалился вниз, не досчитав поднятые крылья. На какое-то мгновенье гуси прекратили шуметь и уставились на мальчика. Первым пришёл в себя председатель.

– Вопрос решён! – торжественно объявил он, снова запрыгивая на камень. – Благодарю всех за плодотворную работу! Объявляю завтрак!

Все три группы гусей, перемешавшись друг с другом, гогоча и хлопая крыльями, набросились на зелёную траву и ягоды.

Мальчик вернулся к месту ночлега. Игорёк продолжал сладко спать. Гучок повернулся к своему рюкзаку, чтобы достать мешок с припасами и оторопел. Мешок лежал на траве пустой. Оглядевшись, Гучок увидел недалеко от себя цепочку из знакомых продуктов: сушёной рыбы, мешка с орехами, яблок, сухарей и банок сгущёнки. Эта странная пищевая цепочка ползла по траве в неизвестном направлении на глазах у изумлённого мальчика.

– Игорёк, вставай! – крикнул он спящему другу. – Наши продукты уходят!

– Куда уходят? – зевая и потягиваясь, непонимающе спросил сонный Игорёк. – Мозет, ани и нас с табой захватят? Мы их всю далогу несли. Пускай тепель ани нас панесут. Так будит па-цеснаму.

– По-честному, мы сейчас голодными останемся, если их не догоним. Догоняй! – крикнул Гучок и, подхватив пустой мешок, бросился вдогонку за уползающими продуктами.

Он добежал до крайней ползущей банки сгущёнки и поднял её. Под сгущёнкой оказались двое пушистых зверьков, похожие на хомяков, которые, увидев Гучка, бросились в разные стороны.

– Ты видел?! – возмущённо крикнул он подбежавшему Игорьку. – Эти хомяки приделали ноги к нашим продуктам!

– Это не хомяки, – послышался вдруг чей-то тонкий скрипучий голос. – Это лемминги.

Ребята обернулись. Позади них на небольшом камешке грелся на солнце, подложив передние лапы под голову и закинув одна на другую задние, небольшой рыжеватый зверёк, похожий на суслика. Вид у него был самый разбойничий: повязка на глазу, на животе вместо пояса компас с кожаным ремешком, один сломанный передний зуб и несколько непокрытых шерстью шрамов на боку и спине. Всю эту картину дополнял обломок ножа, вызывающе поблёскивающий из-за пояса.

– А ты кто, звелёк, похозий на суслика, – поинтересовался Игорёк.

– Неужели так похож? – иронично заметил зверёк. – Обычно меня путают с леопардом. Но сегодня я согласен быть сусликом. Догоняйте свои манатки, а то эта братва их быстро в желудки спрячет.

Друзья помчались за леммингами, подбирая на ходу свои продукты. Продукты бросились врассыпную. Мало того. Эти родственники хомяков додумались перебрасывать друг другу яблоки и сухари. Со стороны всё это напоминало игру регби между командами мальчишек и леммингов. Лемминги совершали блестящие проходы и делали точные передачи. Мальчики отчаянно бросались за летящими сухарями и яблоками, сталкиваясь в воздухе с каким-нибудь пушистым комком. Не всегда ловили, но зато всегда мягко приземлялись на кого-нибудь из соперников, расплющивая их до неузнаваемости.

Кстати, после этой игры в тундре появилась новая порода леммингов – приплюснутый лемминг или приплюшка. Приплюшки уже не могли пролезать в старые норы. И поэтому им приходилось рыть для себя новые. Самые смелые из них позже даже научились летать и охотиться на полярных сов. Одним словом, тундра надолго запомнила приезд двух мальчиков по имени Гучок и Игорёк.

Отобрав у леммингов свои продукты, мальчики возвращались на свою стоянку. Суслик лежал на том же месте.

– Какая-то ваша таранка уплыла вон за тот камень, – сказал он и показал лапой в сторону.

Игорёк заглянул за камень и увидел уползавшую в нору рыбу. Он схватил её и поднял. Вслед за ней из норы потянулась цепочка леммингов, уцепившихся один за другого. Они ни за что не хотели отпускать добычу и потянули рыбу на себя.

– Это у нас, здесь, такой вид спорта, – объяснил суслик. – Перетягивание продуктов, называется. Побеждает самый упёртый.

Игорёк, кряхтя и упираясь ногами в землю, тянул рыбу на себя. Верёвка из леммингов кряхтела и упиралась не меньше. Соперники оказались равными по упёртости. Тогда Гучок подошёл к первому из леммингов, намертво вцепившемуся всеми зубами и когтями в добычу, и пощекотал его за бока. Натянутая, как струна, пушистая верёвка, пискнув, мгновенно влетела в нору. Игорёк, перекувыркнувшись вместе с рыбой три раза, сел на камень, на котором лежал суслик.

– Побеждает самый умный, – сказал Гучок. – А самый упёртый сидит в норке без рыбы. Кстати, ты на суслика сел.

Игорёк привстал и посмотрел на камень. Но суслика там не было. Он уже лежал на соседнем камне, взад-вперёд болтая лапой, и ковырялся в зубах соломинкой. Так что, порода приплюснутых сусликов на этот раз в тундре не появилась.

– Если бы я ждал, пока на меня кто-то сядет, то уже давно был бы в попе, – заявил суслик. – А так, я на вершине естественного отбора. Осталось, только, леммингов отсюда выгнать.

– Ани у тибя тозе лыбу уклали? – полюбопытствовал Игорёк.

– Я тебя без смеха слушать не могу, – рассмеялся суслик. – Ты на каком языке разговариваешь?

– На каком, на каком. На цилавецеском, – обиженно ответил мальчик и пригрозил. – А будис смияца, я букву «с» пилистану выгаваливать!

– Пожалуйста, – насмешливо сказал суслик. – Я буквами «с» не питаюсь.

– Халасо. Тада я буду называть тибя фуфликом.

Лемминги, вылезшие из норы и с любопытством слушавшие разговор, дружно закатились писклявым смехом и стали падать на спину, дрыгая при этом лапками. Суслик недовольно на них посмотрел и шикнул. Зверьков как корова языком слизала.

– Ладно, договорились, – примирительно сказал он.

– Так, почему ты с леммингами не дружишь? – повторил вопрос друга Гучок.

– С этой бандой газонокосилок?! – возмутился суслик. – Они, когда всей семейкой садятся обедать, то после них – хоть от голода умирай. Ни одной травинки не остаётся! Угораздило же меня с ними в одной столовой родиться!

– Так переселись в другую столовую, – предложил Гучок.

– Куда?! Они здесь везде! Кто их тут только не ест: и волк, и полярная сова, и песец, и куница, и горностай, а их как была тьма тьмущая, так и осталась тьмущая тьма. Хотя…, – суслик сделал многозначительную паузу, как будто размышляя, стоит ли выдавать такой секрет, – приезжали тут недавно… учёные-леммингологи. Я у них проводником был… Выяснили, что из-за глобального потепления этих грызунов меньше становится. Вот, только не сказали, где!?

– А кто тибе компас падалил? – поинтересовался Игорёк.

– Какой компас? – не понял суслик. – Это пояс! Я его отобрал у банды леммингов, которые чуть раньше стащили его у учёных, которые приехали их изучать, чтобы их не стало меньше. Вот это был естественный отбор! Вся тундра собралась посмотреть. Так что, пускай сами переселяются в другое место!

– А ты тундру хорошо знаешь? – снова спросил Гучок.

– Как свои четыре лапы! – без тени хвастовства заявил суслик.

– Проведи нас, пожалуйста, к Деду Морозу.

Суслик присвистнул от удивления.

– Как раз у белых медведей консервы из полярников закончились, – насмешливо произнёс он. – Не знаю, как Дед Мороз, а они вам точно обрадуются!

– Мы узе с калицневым мидведем лазоблались, – отозвался Игорёк. – Лазбилёмся и с белым, и с зилёным, и в палоску. Паказес нам далогу?

Суслик задумался и почесал свой живот, потом голову, а потом правую пятку. Игорёк почесал ему спину.

– Ладно, – ответил он, оценив почёсывание Игорька. – Всё равно здесь есть уже нечего.

Лемминги, услышав эту новость, аж запрыгали от радости и стали танцевать какой-то леммингский танец.

– Да и волки здесь скоро появятся! – громко, чтобы услышали танцоры, сказал суслик. – Тут еды для них слишком много развелось!

«Еда» от одного только упоминания о волке в один момент исчезла в норах.

– Только, договариваемся так, – повернулся суслик к мальчикам. – Я веду вас до большой воды. А дальше сами. У меня здесь ещё дела есть. Да и нечего мне делать у Деда! Всё, что мне надо, у меня и так есть. На Деда надейся, а зубами не щелкай!

– А что такое, большая вода? – не понял Гучок.

– Это такое большое озеро, у которого нет берегов.

– Я ни понял, – недоумённо произнёс Игорёк. – Так, полуцяица, нам исё нузна какое-то моле пилеплывать, стобы к Деду папасть?

– Моле, не моле, а переплывать надо, если хотите к Деду, – заметил суслик. – Далековато вам ещё шлёпать. А зачем он вам нужен? Игрушек должен?

– Новых ладителей он нам долзен, – серьёзно проговорил Игорёк. – Давайти ехать, а то зима сколо наступит, а мы тут балтаим.

Они перекусили отвоёванными у леммингов продуктами, сели на велосипеды и поехали. Местность была заболоченная, и передвигаться по ней было тяжело. Озёра кишели беззаботной и никем не пуганой рыбой. Игорёк всё никак не мог успокоиться по этому поводу и при каждом удобном случае доставал котелок, наливал в него из пластиковой бутылки компот и вылавливал несколько рыбин.

По пути им часто встречалась старая брошенная людьми строительная техника и ржавеющие грузовики. Возле встречавшихся по дороге нефтяных вышек расплывались огромные маслянисто-чёрные озёра.

– А в этих цёлных азёлах тозе лыба есть? – поинтересовался Игорёк.

– Рыбы в них нет, – рассмеялся суслик. – Это нефть. Люди научились доставать её из земли и разливать по тундре. А ту, которая не разлилась, они качают куда-то по трубам и делают из неё недвижимость, машины и всякие побрякушки для своих самок.

– А сто такое нидвизимость? – снова спросил Игорёк.

– Это такие стильные норы для людей. В модном и престижном районе.

Они продолжали двигаться, встречая то тут, то там полузарытые кучи всякого мусора.

– Почему здесь так много мусора? – удивился Гучок.

– В тундре мусор не растёт, – ответил суслик. – Его сюда люди привозят.

– А им лазве некуда ево выбласить? – удивился Игорёк.

– Вот сюда они его и выбрасывают, – горько усмехнулся суслик. – Там, где люди, там и мусор. Даже, если его закопать в яму, через несколько зим он снова будет наверху. Его вечная мерзлота выдавливает. А перегнить мусор не успевает, потому что лето короткое и тепла мало. Так что, тундра потихоньку превращается в холодильник для хранения мусора.

Мальчики молча переваривали услышанное.

– А кто такая вечная мерзлота? – снова заговорил Гучок.

– Она похожа на огромный камень и живёт в земле. Летом поглубже, а зимой поднимается повыше. И выталкивает зарытый в землю мусор. А обратно он уже не опускается.

Пока они шли, стало холоднее. Начал дуть северный ветер, небо нахмурилось и закрылось сердитыми серыми тучами. Вдруг пошёл снег.

– Это снег! – закричали хором мальчики.

– Вы разве снега никогда не видели? – удивился суслик.

– Так, ведь, сейчас лето! – недоумевали ребята.

– А вы, что, в солярий шли? Это тундра. Такое здесь частенько бывает.

Они спрятались от снега и ветра под большим, нависшим над землёй валуном. Гучок стал вытряхивать из рюкзака теплые вещи. Вместе с вещами из рюкзака неожиданно вывалилась знакомая троица: Бардак, Шиворот Навыворот и Задом Наперёд.

– Вот так новости! – проговорил ошеломлённый Гучок. – А вы что здесь делаете?

– Мы всегда с тобой, – обнадёживающе заявил Бардак, выглядывая из-под шапки.

– Как же мы оставим нашего друга, – высунулся из тёплых штанов Шиворот Навыворот и полез обниматься с растерявшимся Гучком.

Игорёк с подозрением смотрел на эту неожиданную встречу и стал вытряхивать свой рюкзак. Оттуда выпали точно такие же другие человечки, самым невероятным образом похожие на первых.

– И у миня такой зе иглавой набол, – проговорил он, глядя на друга.

Под валуном стало невообразимо шумно и тесно. Обе троицы бросились обниматься друг с другом, как старинные закадычные друзья, не видевшиеся лет триста. Гучок и Игорёк недоумённо переглядывались.

– Мы за дровами, – сказали они и вылезли наружу.

– Ты их знаешь? – первым спросил Гучок.

– Спласиваес! – пыхнул Игорёк. – Семь килагламов лазломаных иглусек, пять лазбитых талелок и тли цяски! А есё восемь цясов стояния в углу. Есё бы не помнить! Хатя… с ними было весело!

– Что за крендели? – вынырнув из-под валуна, поинтересовался суслик.

– Друзья детства, – ёжась, ответил Гучок.

– А чего их по-двое?

– Похоже, у каждого мальчика есть свои бардаки, шивороты и наперёды, – рассудил Гучок. – Ума не приложу, что с ними делать? Они нам тут нужны, как ёжику расчёска.

– Это мы, палуцяеца, тасили этих пасазиров на себе от самава дома?! – осенило Игорька.

– Ну, да! – подтвердил Гучок. – Только дальше я их тащить не хочу!

– Я тозе! Их нада дамóй атплавить!

– А дома они нам зачем?

– Пазалуй, нéзацем, – немного подумав, согласился Игорёк. – Тада их нада атплавить куда-нибудь!

– Я знаю такое местечко, – отозвался суслик. – Могу организовать.

Снег точно так же неожиданно закончился, как и начался. Снова засветило солнце. Спрятавшись за камнем, мальчики наблюдали, как суслик привёл к валуну шестерых гусей и, что-то им шепнув, подполз к мальчикам. Гуси, по очереди нырнув под валун, подхватили всех шестерых человечков и взлетели. Человечки вопили что-то вроде «Положь, где взял!», но гуси ничего не могли им ответить, потому что клювы у них были заняты. Очень скоро они вместе со своими пассажирами превратились в маленькие точки на горизонте.

– Гусиный экспресс! – провожая их взглядом, сообщил суслик голосом из рекламного ролика. – Вы хотите куда-нибудь? Тогда нам по пути!

– Здóлово ты плидумал! – похвалил суслика Игорёк. – А мозна тоцьно так зе с гусями атплавить куда-нибудь маё сепелявливание?

Суслик внимательно посмотрел на мальчика.

– Пожалуй, только вместе с тобой.

– Ла-а-дно, – протянул Игорёк. – Будим искать лагапеда. Ани тут у вас слуцяйно не водятца?

– Не-е. Здесь только геологопеды водятся.

Одевшись, они погрузили вещи на велосипеды и поехали дальше на север по припорошенной снегом тундре. Но по мокрой траве и земле теперь ехать стало намного тяжелей.

– А тут зимой очень холодно бывает? – кряхтя, спросил Гучок.

– «Очень холодно» – это тепло сказано! Земля промерзает так, что норку не выроешь. Даже летом только до вечной мерзлоты можно дорыть, а дальше – камень. Поэтому звери стараются рыть себе недвижимость летом. Или там, где земля промерзает меньше. Наши норы переходят по наследству. Им по нескольку сотен лет. Иногда это целые подземные города.

– Я бы на тваём месте папласил бы у Деда Малоса какой-нибудь более плестизный лайон для нидвизимости, – устало выдохнув, сказал Игорёк.

Суслик замолчал. Его мордочка приняла серьёзный и решительный вид.

– Никто из нас не выбирает место своего рождения и родителей, – произнёс он. – И Дед Мороз здесь вряд ли чем-то поможет. Если я родился здесь, значит, мне нужно побороть все трудности, которые есть в тундре. Значит, мне нужно победить и волка, и сову, пройти через голод и холод и стать сильнее всех трудностей. И, если я испугаюсь, буду плакать и звать маму, это ещё не страшно. Самое плохое, что можно сделать, это отказаться от этих испытаний.

Он снова замолчал, явно что-то обдумывая.

– Можно выпрашивать у Деда Мороза всякие крутые районы для жизни и бегать с места на место. Но всюду будут те же проблемы и трудности. В конце концов, ты поймешь, что всю жизнь бегаешь от себя, а не от трудностей. Вот, только, тогда уже не будет времени их преодолевать. Ты поймешь, что потерял шанс стать сильным!

Мальчики ехали молча, словно оглушённые такой речью своего нового друга. Они не поняли, а, скорее, почувствовали, что он хотел сказать. Ведь, их поход это тоже большое испытание! Они тоже каждый день борются за себя, а не отказываются от борьбы. И с каждым днём они приближаются к цели, которую поставили перед собой. Значит, они ещё могут стать сильными! Из этих размышлений их вырвал скрипучий голос суслика.

– И, ко всему прочему, мне этот район нравится! – заявил он. – Иногда, конечно, многовато надокучливых эмигрантов из Леммингии, но, зато, здесь вообще нет организованной ядовитости.

– Какой ещё организованной ядовитости? – не понял Гучок.

– В тундре нет змей и других ядовитых тварей, – объяснил зверёк. – А ещё нет ядовитых растений. Всё, что есть, можно есть! Если оно, конечно, вкусное.

Некоторое время Игорёк внимательно изучал всё, что растёт под ногами. Настолько внимательно, что не заметил перед собой камень и, стукнувшись об него колесом, загремел с велосипеда на землю, укрытую мягким мхом. Перед его носом оказалось какое-то растение. Он оторвал его листик и пожевал.

– Витамин цэ, – сообщил он попутчикам. – Нада налвать есё.

Они остановились на привал. Мальчики стали рвать вокруг разные растения, мыть их в ближайшем озерце и пробовать их на вкус. Несколько растений они вырвали с корнем. Оказалось, что под землей у некоторых растений есть клубни.

– Ха! На калтоску пахозе! – обрадовался Игорёк, надкусив один из них. – Скока лет, скока зим! Вецелом свалим или испицём.

Ребята успели соскучиться по свежей зелени и с удовольствием её жевали.

– А здесь, оказывается много еды, – пережёвывая какие-то листики, сказал Гучок.

– Катлет, тока, нету, – заявил Игорёк.

– Это летом здесь много еды, – сказал суслик. – Зимой всё наоборот. Снег до неба, и мороз до луны. Мы только под снегом ползаем. Пищу искать тяжело. Снаружи морозилка. Если нос покажешь, то вмиг замороженным пельменем станешь. На радость какому-нибудь песцу или сове. Так что, зимой здесь, как в холодильнике у неженатого холостяка: мороз и лампочка не светит.

Игорёк попытался представить себе холодильник неженатого холостяка. Получилась большая гудящая морозилка, в которой под слоем снега ползали замороженные пельмени. Рядом с морозилкой сидел тот самый холостяк и радостно проглатывал какой-нибудь пельмень, вылезший наружу.

– Мы медленно идём, – сообщил суслик. – С такой скоростью вы к Деду на Новый год попадёте. Получится, что он к вам домой, а вы к нему. Так и будете ходить друг за другом.

– Быстлее мы не мозем, – устало выдохнул Игорёк, остановившись. – Мы зе не алени. У нас ноги с калёсами, а не лапы с капытами.

– О! – поднял вверх коготок суслик, которого осенила какая-то мысль. – Олени! Сидите здесь, я скоро приду.

С этими словами он убежал в сторону ближайшего холма. Пробежав немного, суслик остановился и дальше пошёл гуляющей походкой.

Неожиданно сверху на него упала какая-то тень. Большая серая птица стрелой рухнула на суслика и, схватив его когтями, оторвала от земли. Друзья ринулись с места на помощь, но было поздно. Сокол, широко взмахивая крыльями, понёс суслика в небо.

– Стой! Сто-о-ой! – закричали ребята. – Отдай суслика! Отда-а-ай!!!

Но сокол с добычей был уже далеко. Мальчики какое-то время ещё бежали за ним, но вскоре потеряли его из виду. Ошеломлённые случившимся, они остановились, не зная, что делать.

– Вот тебе и вершина естественного отбора, – проговорил удручённый Гучок, тяжело дыша.

Ребята стояли, напряжённо вглядываясь вдаль.

– Ждать нечего, – мрачно сказал Гучок. – Его уже не вернуть.

Они побрели обратно к месту привала. Всё произошло настолько быстро, что мальчики никак не могли поверить в случившееся. Их новый друг казался им настолько умным и ловким, что представить его в когтях у какой-то птицы они никак не могли. И, тем не менее, рядом с ними его уже не было.

– Да-а, – вздохнул Игорёк. – Если хисьники есть, то им тозе надо сто-то есть. А бабуски, католая болсь гатовить умеет, у них нет. И магазинов с калбасой у них тозе нет. А зубы и кохти есть. Вот и едят ани… сусликов.

– Это всё понятно. Только, почему именно его? Кругом, ведь, полно леммингов!

– Да он савсем не плятался! – разгорячёно заговорил Игорёк. – Хамяки сплятались, а он… луки в блюки и как по палку влазвалку.

Всё произошедшее было непонятным, нелогичным, неправильным и всяким другим «не». А ещё оно не укладывалось в головы ребят. На языках у них было куча «почему» и «зачем». Но ответить на всю эту кучу мог только тот, кому сейчас вряд ли было до вопросов и ответов.