Текст книги "Сын палача"

Автор книги: Вадим Сухачевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9
Сов. секретно (Продолжение)

Старик Вяземский, вернувшись с балета «Красный мак» с несравненной Екатериной Гельцер в главной роли, уселся писать аналитическую записку:

Народному комиссару НКВД СССР

(Сов. секретно, в 1 экз.)

…а также подвергнув анализу все случаи смерти крупных работников НКВД за минувший год, я пришел к неожиданному выводу…

Писать было лень: перед глазами все еще танцевала китаяночка Тао Хоа в исполнении бесподобной Екатерины Васильевны. Отложив ручку, Вяземский задумался.

А ведь мог бы при желании и в больших чинах нынче ходить, уж никак не ниже какого-нибудь старшего майора, а то и комиссара. При его-то нужности ведомству, в котором служил все тем же аналитиком еще со времен Феликса Эдмундовича! А до того – тем же аналитиком – в царской охранке, в самом Третьем отделении собственной Его Императорского Величества канцелярии.

Но и при Советах никто этого ему не ставил в вину, потому что без хорошего аналитика любое подобное ведомство слепо и глухо.

Да и чины-то предлагали, очень даже предлагали. Но он упорно отказывался. Вон сколько их, всяких чинов, перестреляли и при Менжинском, и при Ягоде, и при Ежове, и при нынешнем мегреле, а он, Вяземский, жив-здоров, несмотря на свои восемьдесят, да еще с каким изрядным хвостищем!

Правда, сегодня слегка позавидовал, когда один старший майор, всех растолкав, прошагал с букетиком в грим-уборную к Екатерине Васильевне и оставался там, сукин сын, довольно долго. А ведь он, Вяземский, при желании мог бы уже и ромбы комиссара 3-го ранга в петлицах иметь, а то, глядишь, и 2-го, – ну-ка, обойди его тогда какой-то майоришка, пускай даже старший!

Но это было так, минутное. Да и не тот возраст уже! О здоровье больше думать надо.

Вот опять засосало. Он знал – это диабет начинающийся, надо съесть что-нибудь сладкое, да только, вот беда, вовремя не позаботился, теперь в доме ничего такого нет…

«Ан есть!» – вспомнил он. Сегодня в театральном буфете какой-то юный хлыщ угостил пирожным, а он тогда сладкого не хотел, завернул пирожное, положил в карман. Вот оно! Сейчас-то и пригодится.

Старик Вяземский откусил от пирожного небольшой кусочек (больше было нельзя), остальное спрятал до другого раза и принялся за дело, уже не отвлекаясь. Ему даже не надо было заглядывать в соответствующие справки – все подробности держал в памяти. Несмотря на возраст, память его никогда еще не подводила.

Итак:

Тем или иным путем ушли из жизни все, кто хоть в какой-то мере занимался делом т. н. Тайного Суда, притом причины этих смертей совершенно различны и выглядят случайными. Так:

– капитан госбезопасности Сабонеев – застрелился якобы из-за несчастной любви;

– комиссар 3-го ранга Палисадников внезапно ослеп. С горя в тот же день застрелился;

– майор Похмельных – убит сосулькой, упавшей с крыши;

– старший майор Недопашный – растерзан собственным взбесившимся псом;

– лейтенант Ройзман – отравился грибами;

– лейтенант Пуринш – убит электрическим током при вкручивании электролампочки;

– майор Гомельский – погиб при пожаре своей дачи;

– старший лейтенант Грамматикопполо – скончался от укуса самки скорпиона во время командировки в Туркмению;

– старший майор Мурманидзе – укушен домашней кошкой, в результате чего – мучительная смерть от бешенства;

– майор Любомудров – смерть от перегрева в бане у себя на даче;

– старший майор Висляков – умер, сорвавшись с крыши, на которую взобрался в припадке сомнамбулизма (как выяснилось, свойственного ему с детства);

– наконец, капитан Жумайло скончался от прямого попадания шаровой молнии (!!!).

Этот печальный мартиролог можно было бы и продолжить. Но главное то, что за смертью каждого просматривается некая длинная цепь. Прослеживание этих цепочек дает основание думать, что каждая смерть вовсе не была случайной.

Хочу упомянуть еще об одном обстоятельстве: все вышеперечисленные сотрудники НКВД были так или иначе связаны с проектом «Невидимка», нынче закрытым. Впрочем, вполне допускаю, что тут мы имеем дело лишь с совпадением, других объяснений лично я не нахожу.

Добавлю: при учете всего, что нам известно, ни троцкисты, ни замаскированные белогвардейцы, ни зарубежная разведка тут ни при чем.

Смею высказать предположение…

Диабетическое сосание под ложечкой после того, как укусил пирожное, прошло, но теперь боль вдруг началась сразу во многих местах – и в селезенке, и в почках, и в мошонке, и в печени. И ноги начали стынуть от колен до мизинцев, он уже их почти не чувствовал.

Может, и не стоило есть это пирожное? Беда с ними, с этими пирожными! Вон, Менжинский Вячеслав Рудольфович, какое-то пирожное съев, вскорости в иной мир и отошел (ну, тут ясно: Генриха Ягоды[10]10
  Г. Г. Ягода сменил В. Р. Менжинского на посту начальника ОГПУ.


[Закрыть] проделки), и Надежда Крупская напрасно торт, присланный из Кремля, кушала на своих именинах, не говоря уж о профессоре Бехтереве, тоже в театре пирожное отведавшем. Ну, тут уж вообще все ясно, если вспомнить, что и о ком этот профессор болтал[11]11
  Размышления старика Вяземского основано на слухах, упорно ходивших по Москве. Факт отравления Менжинского – только его предположение.
  Н. К. Крупская умерла в день своего семидесятилетия; известно, что в тот день она получила из Кремля торт лично от Сталина. Вероятнее всего, впрочем, что умерла своей смертью, хотя у аналитика Вяземского на сей счет явно свое мнение.
  Выдающийся психиатр профессор В. М. Бехтерев, видимо, действительно был отравлен пирожным в театре, так как, накануне осмотрев И. В. Сталина, затем сказал одному из знакомых, что «нынче осматривал одного выдающегося параноика».


[Закрыть].

Вспомнил он наконец и того, кто его этим пирожным в театральном буфете угостил. С виду пацан пацаном, хотя с манерами. «Милостивый государь, позвольте вам предложить… Вам, вижу, сейчас для здоровья надо». Неужто откуда-то знал про его диабет?

Откуда?

Почему тогда не насторожился?

А потому, видимо, что поддался на эти манеры, давно «милостивым государем» никто не величал.

А может, все это лишь пустая подозрительность – уж в таком ведомстве служишь, что каждого начинаешь подозревать. Да и боль вроде бы начинает униматься…

Только вот ноги, ноги… Настолько бесчувственные, что будто их вовсе нет. И пальцы от них будто отвалились…

Надо бы в постель лечь. Только вот записку эту аналитическую закончить – и лечь.

На чем бишь там остановился?..

Вот! «Смею высказать предположение…»

И в печенку опять стало отдавать, да и сердчишко что-то запрыгало, ох как запрыгало!..

«Предположение…» Гм, а какое, собственно, предположение?..

Ах да…

…что в стране действует некая сила, неизвестная нам. Неизвестны также и ее конечные цели. Некая изощренная, хорошо законспирированная орга…

На этом месте рука почти полностью отнялась, и после букв «орга» перо само по себе поползло по бумаге куда-то вбок.

Последняя мысль старика Вяземского перед тем, как он, бездыханный, свалился со стула на пол, была: «Какая глупость, и надо же было есть это пиро…»

* * *

Народному комиссару НКВД СССР

(Сов. секретно, в 1 экз.)

…сообщить, что выслеживаемый нашей группой объект, судя по многим признакам, действительно является сыном погибшего при странных обстоятельствах Викентия Непомнящего, причастного к некоему Тайному Суду, ныне ликвидированному.

До вчерашнего дня объект (17,5 лет от роду) ночевал на сеновале заброшенного дома. Когда же я дал приказ его брать, он, проявив неожиданную ловкость и свалив двух сержантов (один до сих пор лежит в больнице в бессознательном состоянии), ушел.

Его нынешнее местонахождение пока неизвестно, но на поиски брошены мои лучшие силы, и я уверен, что в ближайшее же время…

Ст. лейтенант госбезопасности Шепотков

– Уверен он! – Надвигавшееся на Шепоткова лицо в пенсне искажала лютая злоба, и это казалось старшему лейтенанту самым страшным из всего, что сейчас над ним творили. – Он, понимаешь ли, гад, – уверен!..

Опять из каких-то неведомых бездн выплывал этот чертов Тайный Суд, с которым, казалось, было навсегда покончено; это приводило народного комиссара в особое неистовство. Тут еще и старика Вяземского кто-то убрал, при вскрытии нашли яд. И последняя фраза его: «…изощренная, хорошо законспирированная орга…»

Уж наверно изощренная, если у них семнадцатилетний пацан выделывает эдакое!

Лаврентий Павлович, как и покойный Вяземский, слыл большим любителем балета, и эти двое, что крушили сейчас ногами ребра Шепоткову, тоже, видать, когда-то танцевали в балете, больно ноги у них были сноровистые и крепкие. И так и сяк извивался Шепотков под ударами этих ног, но ускользнуть от них все равно не мог и получал то в печень, то в селезенку, то в самое что ни на есть причинное место. И когда мир померк в глазах, он, уже больше не изворачиваясь от балерунов, ибо не имел на то сил, снова услышал:

– А то – уверен, понимаете ли, он…

Один из ногастых пнул напоследок уже не шевелившееся тело, бывшее недавно старшим лейтенантом государственной безопасности Шепотковым, и спросил:

– Куда его?

Ответ народного комиссара принес даже некоторое облегчение, ибо Шепотков понял, что бить его, во всяком случае, больше не будут.

Поскольку ответ этот был:

– В расход.

* * *

Два сержанта госбезопасности сидели за столом и вели беседу.

– Нет, ты как хочешь, Сундуков, а что-то нечистое в воздухе. Не считая старшего майора Недопашного, еще двоих из нашего подотдела за одну неделю похоронили.

– Ты мне давай-ка, Ухов, без этих настроений! За что пьем? За Ленинский коммунистический субботник. Вот за него еще раз и выпьем. А все, о чем говоришь, – так сам знаешь: несчастные случаи.

– Да ладно, Сундуков! Мы же с тобой сейчас только вдвоем; так вот, скажу я тебе: знаю я эти «несчастные»…

– А что? С Сугубовым все чисто: самовозгорание. И с Матюговым ясно: шаровая молния – научно изученный феномен природы. Наши до такого ни шиша бы не додумались – кишка тонка. А Висляков – так он с детства лунатиком был, вот во время лунатизма с крыши и сверзился. Ну а капитана Чеснокова мы же сами с тобой проследили, что он с этой француженкой несанкционированно путался, вот он себе пулю в лоб и пустил, когда все узналось. Да и многие бы пустили на его месте.

– Оно пожалуй… Но Чесноков – опытный разведчик, так бы его и проследили с этой француженкой, если б ты наколку не получил. От кого, интересно?

– От Невидимки.

– От кого?!

– Ну, он так себя назвал: Невидимка я, говорит. Наколочку по телефону дал, и все, положил трубку.

– Видишь – получается, кто-то подстроил. И с Висляковым – уж не знаю как, – но душой чую: тоже кем-то подстроено. И с Недопашным. Такая лютая смерть. От собственной собаки! Просто мор какой-то на наш подотдел. И все с тех пор, как мы занялись тем пацаненком.

– М-да, пацаненок тот еще! Хрен знает, кто его такому научил, но ловкий как дьяволенок!

– Слушай, а может, он?..

– Что?..

– Ну, он самый Невидимка и есть?

– Может, и он… Только не нашего это ума, лучше в ту сторону не лезть. Вон, лейтенант Шепотков полез – и где он теперь, лейтенант Шепотков?

– Известно где. В расходе.

– То-то!.. Ты лучше вон на горячее налегай, а то, смотрю, мы уже по третьей, а ты ни х… не закусываешь.

– Горячее – это можно… Только хочешь верь, хочешь не верь, а нечистое что-то творится, точно леший поблизости колобродит.

– Ну-ну! Ты мне эти поповские штучки брось! Ишь, лешие с чертями ему уже мерещатся! Давай-ка мы с тобой лучше… Твое здоровье, друг Сундуков!

– И твое, друже Ухов!.. Грибочки, грибочки, вон еще. И селедочка… Пасха, кстати, недавно… Закусывай, закусывай, все лучше, чем всякую …ню пороть…

* * *

И.о. начальника 5-го подотдела

Капитану госбезопасности Огурцову

(Сов. секретно)

…что по Вашему заданию сразу после Ленинского коммунистического субботника вступил в разговор с сержантом Сундуковым на предмет установления его возможной причастности к смертям, постигшим подотдел.

Однако сержант Сундуков к разговору видимого интереса не проявил, хотя вполне допускаю, что просто умело маскировал свою заинтересованность.

Помимо сказанного сообщаю, что тот же сержант Сундуков неизвестно из каких средств приобрел себе дачу на Пахре, записав ее на имя двоюродной сестры, а также, имея законную жену, на прошлой неделе, используя служебное положение, вступал в интимные отношения с подавальщицей из 2-й спецстоловой НКВД Перепелкиной, о чем хвастался неоднократно среди сослуживцев.

А также в день Ленинского коммунистического субботника крестился, поминал чертей и пил за религиозную Пасху.

Сержант Ухов

И.о. начальника 5-го подотдела

Капитану госбезопасности Огурцову

(Сов. секретно)

…что в застольной беседе, происходившей вчера у меня на дому, сержантом Уховым высказывались всякие странные предположения и намеки в связи с недавней гибелью сотрудников нашего подотдела. Диктофонную запись разговора прилагаю. (Прошу простить за некоторые нецензурные выражения, использованные мной в целях конспирации.)

Не могу также не сообщить, что сержант Ухов дважды оставался на ночь у машинистки из 6-го управления Дарьи Водостоковой и один раз у машинистки из того же управления Феклы Щур.

(«А что еще и с тещей, кажись, сожительствует – это уж мы для следующего раза прибережем».)

…а третьего дня в ответ на заданный мною впрямую вопрос, скоро ли, по его мнению, наступит мировой коммунизм, будучи в сильно нетрезвом виде, сказал: “… с ним, все равно мы с тобой не доживем”.

Сержант Сундуков

* * *

По телефону спецсвязи.

– Товарищ народный комиссар!

– А, Огурцов? Ну, что тебе? Не ори только.

– Товарищ народный комиссар, я про этого, про Невидимку. Что, если создать спецгруппу по розыску?

– (После молчания.) Занимайся своими делами, Огурцов, для других дел тут другие найдутся.

– Понял, товарищ народный… – Но в трубке уже раздавались гудки.

«Еще чего! Невидимку ему, вишь, подавай! – подумал народный комиссар, положив трубку. – Невидимка не тебе одному, дураку, нужен. Эх, знать бы только, где этот Невидимка сейчас!..»

А про капитана Огурцова подумал: «Ну вот, и этот спекся. А все почему? Лезет не в свои дела. Говорили же ему, дуболому: меньше знаешь – дольше живешь. Теперь и с ним надо решать. Ну да ладно, это дело нетрудное…»

* * *

По телефону спецсвязи.

– Слушаю! Капитан Огурцов!

– Вольно, капитан.

– Молоды вы еще, чтобы так со мной! Кто вас допустил до спецсвязи?

– Не рычите так, капитан, я этого не люблю. И давайте-ка без лишних вопросов. Предлагаю перейти к делу.

– А с кем, собственно, имею честь?

– Честь ты имеешь, капитан, – с тем, про кого только что говорил с наркомом госбезопасности.

(«Откуда он знает?!»)

– Гм… Товарищ… товарищ Невидимка?..

– Догадливый – это хорошо. Плохо только, что не сразу догадливый.

(«Однако же, у этого Невидимки и манеры!»)

– (Осторожно.) Все-таки молоды вы, по-моему, чтобы вот так вот со мной. Я, между прочим, капитан государственной безопасности.

– (Насмешливо.) Тогда за нашу госбезопасность можно не волноваться, когда у нее такие капитаны… Или все-таки помощь нужна?

– Какого рода помощь вы, собственно, имеете в виду?

– Мало ли… Вы вон, например, звание майора получить желаете. А тут прибывает один хмырь из-за границы. Нелегально, между прочим, прибывает. Люцифером зовут. Схватите – вот вам и ромбик майорский в петлицу.

– Вам известны какие-то подробности?

– Глупые вопросы изволите задавать, капитан.

– (С трудом проглотив.) Гм… Как будем поддерживать связь?

– Это вы, капитан Огурцов, лучше с Эльвирой Семеновной связь поддерживайте, да поаккуратнее.

(«Вот же черт! Про все-то этот засранец знает! Даже, оказывается, про его, Огурцова, интимную связь с женой старшего майора Бубихина, с Эльвирой, о чем и на самых верхах едва ли ведали!»)

– Гм… Однако вы как-нибудь отчитываться думаете?

– Это перед кем, перед вами-то?

– Ну… я ведь тоже должен быть в курсе… Тоже отчитываюсь перед вышестоящими…

– Не торопитесь, Огурцов, успеете еще, отчитаетесь. Перед очень вышестоящим.

– Вы имеете в виду – перед Петром Евгеньичем?

– Низко берете. Перед Петром – да только, боюсь, перед другим. Уж перед ним-то – хе-хе! – с отчетом не оплошайте!

Отбой.

…Потом уже, схваченный за несанкционированную связь с врагом и прошедший через многие муки, стоя перед изрытой пулями стеной в ожидании, когда эта стена выпустит сквозь себя и его простреленную душу, он, бывший капитан государственной безопасности, а нынче – теперь уже ненадолго – просто з/к Огурцов, вспомнит тот недавний разговор по телефону и тогда поймет про самого высокостоящего, про небесного привратника Петра, перед которым, похоже, очень скоро ему держать отчет и который тогда взвесит все его грехи, ведомые и неведомые…

* * *

Майор Н. Н. Николаев возвращался с рыбалки, погруженный в свои мысли.

Собственно, никакой рыбалки и не было, просто возникла острая необходимость поговорить с майором А. А. Антоновым и старшим майором П. П. Петровым вне лубянского здания, где, как и в их квартирах, каждый закуток прослушивался. Ну а рыбы на всю троицу наловил секретный сотрудник П. П. Петрова, мастер и любитель этого дела, так что все возвращались домой не без улова, и сейчас, сидя в машине, он, Н. Н. Николаев, еще и еще раз мысленно возвращался к тому пасьянсу, который они втроем вроде бы кое-как сложили.

Итак, Викентий, сын палача, похитил у Кати и Васильцева какую-то девчушку, дочь раскулаченных, которую они привезли с собой из-за Урала, и теперь, шантажируя их, навязал какое-то жесткое состязание. Жертвами именно этого состязания и стали комиссар 3-го ранга Палисадников и старший майор Недопашный, причем расправился с обоими, судя по всему, именно этот недоросль, палачонок.

Да как умело, с каким блеском все провернул!

Вот эта его умелость и была той дыркой в сложенном вроде бы пасьянсе, которая сейчас заботила майора Н. Н. Николаева: где мог получить такие навыки этот юнец? Работа подлинного профессионала! Пожалуй, даже им троим, собравшимся на эту рыбалку, не уступал в профессионализме.

Уж на что асы Антонов с Петровым! Это Антонов придумал и провернул в одиночку то устранение капитана Жумайло при помощи шаровой молнии. Тоже, конечно, работа настоящего мастера.

Но, пардон, Антонов шесть лет под крылом у самого Судоплатова[12]12
  Судоплатов П. А. (1907–1996) – советский разведчик. С 1934 по 1940 г. главной задачей его отдела было устранение Л. Троцкого.


[Закрыть] работал, так что, можно сказать, прошел все мыслимые академии.

И Петров ловко тогда придумал: и с самкой скорпиона, и с бешеной кошкой все вышло настолько естественно, что никто даже расследования не начинал. Не говоря уж о «самовозгорании». Тут не только опыт, тут еще и остроумие: мол, сам сгорел, поганец. Считайте, кара небесная.

Но Петров – вообще человек-легенда, у него столько всякого за плечами!.. Не зря на груди два ордена Красного Знамени – один за устранение в Париже японского военного атташе, другой за мадридские дела. А если все его подвиги посчитать, так мог бы всю грудь этими орденами завесить.

Да он и сам, Н. Н. Николаев, не лыком шит, через многое довелось пройти…

Но чтобы какой-то желторотый юнец так чисто сработал!.. Нет, что-то тут было явно не так…

Вдруг он подумал: а что, если этот юнец – из тех «невидимок»?..

Слухи о том, что якобы кто-то уцелевший из «невидимок» и сейчас колобродит где-то около, нет-нет да и передавались на Лубянке тихим шепотом из уст в уста, но майор до сей поры считал все эти слухи беспочвенными. Он знал, что после закрытия того проекта всех «невидимок» ликвидировали, как и всех тех, кто этот проект вел.

Или, может, палач Викентий-старший, наставник этого палачонка, был причастен к тому проекту и чему-то обучил своего сынка?..

Нет, не могло такого быть! Проект был сверхсекретным, вели его люди сверхпроверенные, никакой Викентий Непомнящий просочиться туда не смог бы…

Вот эта самая дыра в пасьянсе и не давала покоя всю дорогу до дома майору Н. Н. Николаеву.

Впрочем, уже на подъезде к своему дому он, Н. Н. Николаев, эти мысли оставил, потому что надо было решать задачу более близкого плана, а ее решение вся троица поручила именно ему.

В Москву то ли уже прибыл, то ли должен был прибыть со дня на день сам Люцифер, террорист и убийца международного уровня, так что и Васильцеву, и этому Викентию в ближайшее время предстоит нешуточная схватка. Люцифер – это вам не комиссар Палисадников и не старший майор Недопашный. Совсем другой уровень!

Самому отследить и устранить Люцифера?..

Нет, не пойдет. Для отслеживания этого дьявола придется задействовать своих людей, и нет никаких гарантий, что кто-нибудь из них не доложит обо всем лично наркому Берия. Даже наверняка кто-то доложит. И тогда у наркома сразу возникнут вопросы – откуда, мол, майору Н. Н. Николаеву известна информация, переданная ему, и только ему, народному комиссару, лично?

Максимум, на что можно было пойти, это предупредить Васильцева о появлении Люцифера – пускай уж дальше действует сам.

Неплохо изучив Васильцева, он, Н. Н. Николаев, верил, что тому удастся сладить с этим сатаной. Пусть Васильцеву ангел с небес нашепчет, усмехнувшись, подумал майор. Благо, и Васильцев, и Катя с некоторых пор знают, что у них имеется свой собственный ангел-хранитель.

Ангел Митенька![13]13
  См. в романе В. Сухачевского «Тайный Суд».


[Закрыть]

– Рыбку-то, рыбку забыли, товарищ майор! – крикнул водитель, когда он уже выходил из машины.

«Забывчивость – признак старости, – подумал Н. Н. Николаев, забирая у него садок с рыбой. – Ну да ничего, глядишь, повоюем еще!»