Текст книги "Лейтенант Магу"

Автор книги: Вадим Полищук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Господин лейтенант, тревога! Нападение на Владодар!

Алекс мгновенно подскочил, сна как не бывало. Владодар – большое село в двух десятках верст от Текуля, и стоит оно не на самом условно пограничном Темерюке, а на одном из его притоков в глубине руоссийской территории. И сегодня там должна была начаться новогодняя ярмарка, кто-то из беев решил сорвать большой куш.

Парадный мундир и шаровары – долой, хозяйка поспешно выскочила из комнаты. Привычный белый полевой мундир, портупея с надежной тяжестью «гранда» на правом боку, саблю, на кой черт она нужна, прицепить, фуражку напялить – готов.

Посыльный едва поспевал за рысящим впереди лейтенантом. Улицы Текуля были пусты, как в полуденную июльскую жару, а недалеко от полка навстречу попался патруль из незнакомого унтера и троих солдат. Лица всех четверых были хмурые и сосредоточенные, видимо дело обстояло совсем плохо. По дороге в штаб Алекс заскочил в расположение своей команды, чтобы убедиться в том, что Грушило и оба унтера свое скромное жалование от императора получают не зря.

Чтобы не томить солдат долгим стоянием на плацу, фельдфебель разрешил всем сидеть, но солдаты уже были при оружии и в полной экипировке, готовые выступить в любой момент.

– «Гартинг» готов?

– Сей секунд лошадей приведут, и будет готов.

Одна лошадь предназначалась для картечницы, вторая для патронов и треноги-лафета.

– Хорошо, – кивнул Алекс, – ждите. Я – в штаб, разведаю обстановку.

Обстановка была намного хуже, чем можно было предположить. Едва Алекс сунул нос в кабинет, как тут же был замечен полковником.

– А вот и наш охотник появился! Где вы ходите, лейтенант?

Алекс открыл рот в попытке оправдаться, но Вернов его слушать не стал.

– Идите сюда, быстрее.

На столе была разложена карта.

– Конная разведка доложила, что в банде до трехсот бандитов. Дело свое они сделали, и сейчас будут уходить. Ваша команда хоть и небольшая, но самая мобильная и лучше всех вооруженная. Вот здесь, – карандаш полковника уперся в карту, – у них лодки. Остальные роты не успевают, хоть и будут идти следом, а у вас есть шанс их перехватить. Вопросы?

– Нет вопросов, господин полковник!

– Тогда выполняйте!

– Есть!

Уже на пороге Алекс был остановлен Верновым.

– Лейтенант, не дай им уйти безнаказанно!

– Не дам, господин полковник!

За три часа ускоренного марша команда охотников преодолела больше пятнадцати верст. Лейтенант гнал бы солдат и быстрее, но в конце марша им предстоял бой, где в конец загнанные и задыхающиеся бойцы были ни к чему. Оставалось пройти не более версты, когда головной дозор остановился, навстречу из плавней выскочили двое, судя по белым мундирам – солдаты.

– К бою!

За этими двоими выбежала погоня из десятка бандитов. Заметив на дороге солдат, кинулись обратно в заросли камыша.

– Огонь!

Уйти удалось едва ли двоим-троим, остальных догнали пули. Преследовать уцелевших и разбираться с трупами было некогда. Двое спасенных оказались своими же из полусотни конной разведки. Первый, крепенький кривоногий ефрейтор доложил.

– Господин лейтенант, банда только что вышла к переправе, уходят сволочи.

– Сколько их?

– Сотни две-три, точнее не сказать, они с собой прорву народу пригнали.

– Что-нибудь еще?

– За спасение спасибо, господин лейтенант!

– Сочтемся.

План предстоящего боя уже сложился.

– Фелонов!

– Я, господин лейтенант!

– Возьми десяток стрелков, подберись, как можно ближе к переправе. Выбивай гребцов, не давай им уйти и постарайся разозлить их как сильнее, а когда клюнут, отходи сюда. Понял?

– Так точно!

Сам лейтенант с остальными солдатами и картечницей поднялся на небольшой холмик, откуда обзор был заметно лучше. Оптика дорогого бинокля давала возможность рассмотреть детали даже с такого расстояния. Народу было с полтысячи, но добрая половина – пленники. Если бы бандиты бросили их, то налегке ушли без проблем, жадность помешала. Со стороны бандитов вспухли облачка порохового дыма, но даже свиста пуль никто не услышал, далеко. Им просто показали, что бдят и к переправе им лучше не соваться. Видя малочисленность солдат, бандиты их абсолютно не опасались, им даже в голову не пришло, что на них рискнут напасть.

Фелонов мудро выждал, пока первая партия добычи была выгружена на правый берег, затем лодки вернулись за второй. И только когда перегруженная флотилия двинулась во второй рейс, из камыша застучали выстрелы «шапсо». Вот уже одну лодку понесло течением вниз, за ней вторую, третья едва проскочила, потеряв троих гребцов, четвертая также отправилась в плавание по воле течения. Остальные даже не рискнули отойти от берега. Со стороны казалось, будто в плавнях сидит не десяток, а целая полурота. Малочисленность стрелков компенсировалась скорострельностью винтовок мануфактуры «Шапельро».

Озверев от такой наглости, в плавни кинулось не менее сотни бандитов с намерением найти и покарать наглецов. Судя по тому, что горцы действовали стихийно и несколькими группами разной численности, единого командира у них не было, тот такого бардака не допустил бы. Видимо несколько беев договорились о совместном налете на большое село, а теперь каждый сам спасал свою добычу.

Фелонов – молодец, атаку бандитов не проспал. Стрельба тут же прекратилась. Судя по шевелению камыша, охотники вот-вот должны были выйти из плавней. Лейтенант сам взялся за рукоятку «гартинга». «Только бы не заклинило, как в прошлый раз, тогда вполне могут смять». Воспользовавшись моментом, лодки рванули к правому берегу, но сейчас было не до них. Влад – дважды орел, выбравшись из плавней, сообразил, что нельзя бежать к своим товарищам, подставляя спины под бандитские пули, и увел своих стрелков в сторону, открывая сектор для стрельбы. Едва среди камыша замелькали фигурки бандитов, как лейтенант скомандовал.

– Огонь!

И сам нажал на рукоятку картечницы. На этот раз повезло, не заклинило. Или везение здесь не при чем, просто Наваскин за механизмом как следует следил и вовремя смазывал. Так или иначе, бандиты отступили обратно в плавни, оставив только на виду не меньше десятка убитых. Лейтенант надеялся, что еще не меньше валяется в плавнях. Ивасов торопливо набивал опустевший бункер новыми патронами. Первый раунд этой драмы охотники выиграли вчистую. А что будет дальше?

Лейтенант рассчитывал, что опасаясь подхода новых сил из Текуля, бандиты уйдут за реку, бросив пленников, но недооценил их жадность. Никуда они не ушли. Отогнав охотников от места переправы, бандиты продолжили перевозить добычу, только в лодки теперь сажали еще и пленников на случай, если охотники все-таки попытаются их достать. Время шло, а решения так и не находилось. Мало их, очень мало, и скорострельные винтовки ничем помочь не могут, там заложников больше, чем бандитов, а с такого расстояния еще и хрен разберешь кто где. Идти в атаку по открытому месту нельзя, перестреляют, как куропаток. Играть в прятки с бандитами в плавнях тоже не дело, просто массой задавят и никакие «шапсо» не помогут. Короче, тупик.

Подошел Фелонов.

– Потери есть?

– Двое. Одного серьезно зацепило, второго – слегка, но из строя выбыл.

– Тяжелого грузите на лошадь и в лазарет.

– Есть!

Алекс буквально чувствовал на себе взгляды сотен глаз. Он прекрасно понимал отчаяние угоняемых в рабство людей – вроде и земля еще своя, и солдатики-спасители недалеко, а сделать ничего нельзя. А спасители эти на месте стоят и сами себя охраняют. Еще несколько минут он наблюдал за лихорадочно-торопливой переправой бандитов, но способа помешать им так и не придумал. Вот если бы была возможность подойти ближе… А почему собственно нужно идти? А если ползти? Потери, конечно, тоже будут большими, но местность тут кочковатая, какие-то укрытия не только от бандитского глаза, но и от пули будут.

– Фелонов, Превин, слушайте задачу. Сейчас разворачиваемся в цепь, сближаемся на пятьсот шагов, дальше – ползком. Как только дистанция позволит, открываем прицельный огонь.

– Так нас же всех перестреляют, – предположил Фелонов.

– Ты мне тут панику не наводи, – налетел на него Алекс, – всех не перестреляют! Выполнять!

– Есть, – хмуро отозвались оба унтера.

– Ивасов!

– Я!

– Остаешься при «гартинге». Если бандиты вылезут…

– Не извольте сомневаться, господин лейтенант!

– И прицел смотри низко не опускай, кому-нибудь из наших в жопу попадешь.

А дальше Алекс сделал то, чего от себя никак не ожидал – выхватил саблю и картинно взмахнул ее, скомандовал «Вперед!» и первым шагнул навстречу своей судьбе.

Первая, самая безопасная сотня шагов пролетела быстро. Не ожидавшие безумной атаки руоссийцев бандиты открыли огонь, только когда солдатские сапоги разменяли вторую сотню. Среди пленников появились пороховые дымки, засвистели первые пули, пока еще мимо. Стараясь быстрее сблизиться с врагами, Алекс побежал. Сзади топали солдатские сапоги. Вторая сотня шагов подходила к концу, лейтенант почти физически ощущал, как подходит к концу его удача. Он уже наметил взглядом место, где упадет и укроется за большой кочкой. Осталось буквально полдюжины шагов…

В грудь будто кувалдой ударили, небо качнулось в глазах, блеснула выпавшая из руки сабля и мягкая трава бережно приняла тело лейтенанта в свои объятия. Еще до того, как сознание его померкло, Алекс успел услышать чей-то истошный крик.

– Лейтенанта убили!

«Меня не убили, я еще жив», но с губ сорвался только едва слышный стон. А потом все закончилось, и боль ушла.

Глава 6

Сильно болела грудь, скованная каким-то жестким корсетом. Пахло хлоркой и еще какой-то гадостью. Каждый вдох отдавался болью. Поэтому шевелиться совсем не хотелось, но глаза открылись нормально. Судя по проникавшему в окно солнечному свету, сейчас был день. Взгляд уперся в грязноватый давно не беленый потолок. В этом помещении Алекс еще ни разу не был, но мгновенно догадался, что это полковой лазарет. А корсет, стало быть, гипсовый. Если его не дорезали бандиты, а доставили сюда, значит, бой все-таки был выигран. Интересно, как и какой ценой?

Мучиться неизвестностью пришлось довольно долго. Наконец, дверь скрипнула, и в поле зрения попал седоусый мужик в грязноватом, некогда белом халате – санитар из инвалидов. Увидев открытые глаза лейтенанта, тут же исчез и через несколько минут вернулся уже с полковым лепилой.

Старший полковой лекарь с двойной фамилией Золич-Феоб – добродушный кругленький дядька лет сорока, казалось, лучился энтузиазмом, только глаза у него были какие-то уставшие. Поэтому Алекс разом пресек излияния лекарской радости по поводу возвращения в сознание столь дорогого пациента.

– Чем закончился бой?

Золич сразу потух.

– Побили бандитов, только подробностей я, уж простите, не знаю. Не до того было.

– Раненых было много? – догадался лейтенант.

– Шестьдесят семь. Из ваших охотников – одиннадцать. Унтер с ранением в живот, думаю, сегодня-завтра отмучается, еще трое под вопросом, остальные выживут.

– Фамилия?

– Что, простите?

– Фамилия унтера?

– Превин, кажется.

Фелонову опять повезло, а Превина жалко, хороший был мужик, надежный. И судя по количеству раненых, помощь все-таки подошла, хоть он и не рассчитывал на нее.

– А вы, простите, грудь, чем прикрыли? – поинтересовался лекарь.

Алекс не сразу понял, о чем его спрашивают.

– Грудь? Да ничем не прикрывал.

И тут до него дошло.

– Бинокль!

Отличная вейсовская оптика, выписанная из-за границы за немалые деньги, похоже, спасла ему жизнь.

– Вам, господин лейтенант, дважды повезло, – пояснил лекарь. – Во-первых, пуля в бинокль попала. Во-вторых, пуля ружейная, а не штуцерная. Была бы штуцерная, сломанными ребрами не отделались. А так через пару-тройку месяцев будете, как новенький.

Три месяца – это очень много. И два тоже.

– Позовите ко мне кого-нибудь из моей команды, – попросил Алекс.

Золич только руками замахал.

– Лежите, лежите. С командой вашей и без вас разберутся, а ваше дело – выздоравливать.

Алекс хотел было возразить, набрал в грудь воздуха, но глубокий вдох вызвал приступ боли, заставивший его поморщиться. Лекарь заметил гримасу пациента.

– Вот видите! Может вам морфию кольнуть?

– К черту эту гадость.

– Тогда так лежите, а меня другие раненые ждут.

Так и лежал весь день, как бревно, лишний раз шевельнуться боялся, и дышать старался через раз. Санитар кормил его с ложечки какой-то пресной размазней. Алекс с сожалением вспомнил домашние ужины Аврелии Архиловны. Была мысль отправить санитара в ресторан за нормальной едой, но карманов на лейтенантских кальсонах не было, а где находится его мундир, он не знал, хотя там, в карманах должна была быть какая-то сумма. Так промучившись весь день, Алекс, наконец, уснул.

На следующий день, узнав, что лейтенант пришел в себя, повалили посетители. Первыми, сразу после завтрака, ввалились Вернов, Кавелин, Золич-Феоб в своем белом халате и еще несколько офицеров из штабных, все даже не поместились. На этот раз даже морда полковника показалась не такой противной, а вот вид начальника штаба вызвал омерзение при одной только мысли, что не далее, как сегодня ночью он будет лапать свою законную жену.

– Как ваше самочувствие, лейтенант?

– Благодарю, господин полковник, но пока не очень. Только и могу, что говорить. Очень хотелось бы узнать, чем все закончилось?

– Только благодаря вам, все это не закончилось величайшим позором. Ваши охотники задержали переправу, и бандиты не успели уйти.

Понятно, уйди бандиты за реку безнаказанно, кое с кого погоны бы сняли наверняка, а так все вроде и ничего, есть чем прикрыться от неудобных вопросов. А если грамотно дело повернуть, то все можно представить как разгром крупной банды.

– Мне бы хотелось узнать подробности, господин полковник.

– Узнаете в свое время, лейтенант. А сейчас вам волноваться ни к чему. Не так ли, господин лекарь?

– Да, да, ни к чему, – торопливо подтвердил Золич.

– Так что выздоравливайте, лейтенант, ваша охотничья команда будет ждать вас. Пойдемте, господа офицеры, не будем мешать лечению.

Распрощавшись, офицеры ушли, оставив массу вопросов без ответов. Отбыли, что называется, номер, навестили раненого товарища. Алекс начал думать, как бы ему добиться посещения кого-нибудь из оставшихся охотников, они-то от него ничего скрывать не будут, но тут в коридоре послышался какой-то шум, потом дверь распахнулась, а там…

Небольшая палата моментально наполнилась шорохом женских юбок и запахом духов, сквозь завесу которого ноздри лейтенанта уловили аромат чего-то мясного и должно быть невероятно вкусного. Рот мгновенно наполнился слюной. Возглавляла делегацию офицерских жен сама госпожа полковница. Среди посетительниц, Алекс с немалым удивлением, обнаружил и Аврелию Архиловну. Дурманящий мясной запах исходил именно от ее сумки.

Больше смущения Алекс еще не испытывал в своей жизни, под ахи и охи «Ах, господин лейтенант, вы – наш герой» его попытались тут же накормить с ложечки. Алекс попытался призвать на помощь лекаря, но эта лазаретная крыса позорно сбежала, пришлось все бабские атаки отбивать самому. Все-таки справился, несмотря на неподвижность рук и проснувшийся в пустом желудке зверский аппетит. Перед их уходом, «Желаем скорейшего выздоровления, господин лейтенант», вся палата была заставлена банками домашнего варенья, корзинками с печеньем, какими-то горшочками и букетами цветов.

Когда последние дамы покидали офицерскую палату, Алекс перехватил на себе взгляд темных глаз из-под коричневой шляпки. Алисия Кавелина. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Жаль, что ее мама не навестила раненого героя, эту женщину он бы сразу заметил, да и не стала бы она скрываться за другими юбками.

Выждав пока дамы уйдут, Алекс позвал санитара, а тот уже вызвал лекаря.

– Заберите отсюда все это и отнесите другим раненым.

– Дамы обидятся, – заметил Золич.

– А вы им не говорите, они и не узнают. К тому же одному мне все это за неделю не съесть.

Спустя несколько минут палата опустела, остались только цветы.

– Стой!

Алекс остановил санитара, вознамерившегося утащить горшочки со стряпней Аврелии Архиловны.

– Поставь на место. И ложку неси, а то я сейчас слюной захлебнусь.

Уже под вечер из коридора донеслись звуки шагов двух осторожно крадущихся бегемотов. Первым бочком протиснулся в дверь фельдфебель Грушило, за ним так же осторожно пробрался Фелонов, аккуратно притворивший дверь. Судя по не свойственной обоим осторожности и стремлению к бесшумности, в лазарет оба проникли нелегально. От их присутствия в палате сразу стало тесновато.

– Здравия желаем.

Алекс осторожно повернул голову.

– И вам не хворать. Рассказывайте.

– Чего говорить-то?

– Как бой дальше шел и чем закончился.

На первый план вышел непосредственный участник событий Фелонов.

– Только вы упали, так почти сразу и Превин пулю в живот получил. Я кричу «Ложись!», а почитай все уже и так лежат. Потом перестреливаться начали.

Унтер сделал паузу.

– Дальше говори, – потребовал лейтенант.

– А что дальше? Пока мы стреляли, с другой стороны подошла рота второго батальона из Рослава. Бандиты не ожидали, на нас отвлеклись. Наши ударили в штыки. Если кто и ушел из бандитов, то ему крупно повезло. Потом еще на правый берег переправились, но те все утечь успели, только все добро и пленников бросили.

– Из наших кто убит?

– Игнасов, Карагоев…

Унтер назвал семь фамилий. И это только убитые. Плюс одиннадцать раненых, из которых еще трое-четверо могут не выжить, а остальные выбыли из строя на разные сроки. Фактически охотничью команду нужно формировать заново.

– У раненых были?

– Хотели, да лекарь не пустил, ну так мы вид сделали что уходим, а сами сюда.

– Понятно. Как настроение у солдат?

– Пьют, – признался унтер, – а я и не препятствую, после такого боя им нужно.

Фельдфебель сопением поддержал приятеля. Вообще в последнее время эта парочка здорово спелась, несмотря на разницу в возрасте.

– Ну и правильно, – согласился лейтенант. – Что по оружию?

– Тут не извольте беспокоиться, – влез Грушило, – ничего не пропало. Все собрали, до последней винтовочки, последнего тесачка. Трофеев тоже прихватили изрядно. И вот тут еще это.

Воровато оглянувшись, фельдфебель извлек из бездонного кармана своих шаровар лейтенантский «Гранд и Стетсон». В громадной лапе ветерана револьвер выглядел детской игрушкой.

– Пусть тут полежит.

Грушило осторожно просунул «гранд» под подушку.

– А сабельку вашу и портупею я тоже прибрал, сохраню в лучшем виде. Только бинокля того…

– Ну и черт с ним, новый выпишу. Штатских много погибло?

– Много, – насупился Фелонов, – сотни полторы, а может, и две. Кто их считал.

Действительно, чего их считать? Были люди и не стало. Может, и к лучшему, что его ранили, а то пришлось бы весь этот ужас своими глазами увидеть. Заметив изменившееся настроение лейтенанта, оба унтера засобирались.

– Мы, пожалуй, того… Пойдем, а то лекарь увидит, ругаться будет.

– Ступайте.

– До скорого, господин лейтенант.

Алекс выждал несколько минут, давая нелегалам возможность покинуть лазарет незамеченными, после чего, превозмогая боль, набрал воздуха и заорал.

– Санитар! Санитар!

В палату влетел перепуганный седоусый дядька.

– Что случилось?

– Лекаря позови.

Санитар побурчал, но ослушаться не посмел. Через несколько минут в палату вкатился спешно вызванный Золич-Феоб. Лекарь рта не успел раскрыть.

– Мне нужен писарь, – решительно потребовал Алекс.

– Вы капризничаете, как барышня, лейтенант, пока я…

– Мне нужен писарь, – повторил лейтенант, добавив в голос фирменные нотки семейства Магу, – немедленно.

Лекарь, видя решительный настрой офицера, спросил только.

– Зачем?

– Я буду диктовать, он – записывать. Содержание вас не касается.

– Хорошо, – сдался Золич, – я попробую кого-нибудь найти.

До обеда следующего дня Алекса никто не беспокоил. Он уже гадал, пришлют ему добрые женщины еще что-нибудь вкусненькое или опять придется довольствоваться пресной размазней, как его отвлек шум множества шагов в коридоре. Дверь распахнулась.

– А вот и наш герой!

Те же и генерал-майор Быстраго. «Те же» – это Вернов, Кавелин и штабные офицеры, выполняли роль массовки, солировал начальник дивизии.

– А ведь вы были против, полковник, а я оказался прав. Прав! Трижды прав! Где бы мы все были сейчас, если бы не лейтенант Магу и его охотники? Первым догнал, задержал, обеспечил, ранение получил, в конце концов. Это – «Владислав» с мечами! И слышать ничего не желаю, полковник! Подполковник Кавелин, готовьте представление.

Странно, еще полгода назад лейтенант и мечтать не мог о такой высокой награде, да еще и с мечами, а сейчас он лежал и испытывал только одно желание – чтобы генерал, наконец-то, заткнулся. Дождавшись паузы в излияниях начальника дивизии, лейтенант вклинился.

– Господин генерал-майор, разрешите обратиться.

Быстраго повернулся к раненому и озарился благожелательной гримасой.

– Разрешаю!

– Как командир охотничьей команды, могу я ходатайствовать о награждении нижних чинов, участвовавших в бою.

– Да, да, конечно, – спохватился генерал, – солдатиков забывать не следует. Кавелин составьте списки…

Алекс выбрал момент, и пока генерал набирал воздух для очередной тирады, успел вставить.

– По охотничьей команде все представления уже подготовлены, и вчера были переданы в канцелярию.

– Вот, – обрадовался генерал, – учитесь господа офицеры! Лейтенант Магу едва в сознание пришел после ранения, рукой шевельнуть еще не может, а представления подчиненных к наградам уже готовы!

Быстраго повернулся к начальнику штаба.

– Немедленно пошлите кого-нибудь за списками. Надеюсь, вы успели их завизировать?

– Прошу прощения, господин генерал-майор, но я еще не…

Вообще-то подставлять Кавелина под начальственный гнев Алекс не планировал. С писарем они закончили вчера поздно, и тот, уходя домой, отнес списки в канцелярию полка, где уже никого не было. А утром приехал Быстраго. Неудивительно, что Кавелин эти представления в глаза не видел. Да и непонятно, зачем начальнику дивизии эти бумаги потребовались немедленно. Тем не менее, получилось неплохо. Генерал облил подполковника ледяным взглядом.

– Я был о вас лучшего мнения, подполковник. У вас есть час, чтобы все оформить, как следует. Я должен увезти бумаги с собой.

Кавелин налился красным, как спелый помидор, вид его рожи просто ласкал взгляд лейтенанта, но в планы Быстраго не входило долго развлекать Алекса.

– Ступайте, подполковник.

– Есть!

Кавелин развернулся, брякнув саблей, сделал всего два шага и уже был почти в дверях, когда начальник дивизии бросил ему в спину.

– И о представлении лейтенанта Магу ненароком не забудьте.

Начальник штаба вздрогнул, но с шага не сбился. Алекс поздравил себя с обретением нового врага. Генерал уедет, а Кавелин останется. Надо будет держать ухо востро.

Через несколько минут распрощался и генерал. Пожелал скорейшего выздоровления, не забыл передать привет отцу и был таков. Следом палату покинула свита, забрав с собой запах ваксы, мужского пота и разнообразных дешевых одеколонов. Алекс устроил голову на подушке, закрыл глаза и приготовился к одиночеству до обеда. Ему вдруг захотелось в общую палату к солдатам и унтерам, там хоть малость повеселее, но потом он вспомнил, что где-то там сейчас умирает унтер-офицер Превин. И не он один. А может, он уже умер. Сменить палату сразу же расхотелось.

Осторожно скрипнула открывающаяся дверь. Алекс открыл глаза и осторожно повернул голову.

– Наваскин, вот уж не ожидал!

Мастеровой просочился в палату и прикрыл дверь.

– Я тут, господин лейтенант, короче, вот…

Из-за отворота тужурки был извлечен сверток дюймов двадцать длиной. Наваскин бережно развернул материю, и Алекс не удержался от изумленного возгласа.

– Ты зачем его никелем покрыл?!

– Так ведь красиво же.

– И клинок тоже?

– А как же!

Наваскин извлек кинжал из кожаных ножен с таким же блестящим, никелированным прибором. Клинок был не только никелирован, но и украшен протравленным рисунком. Винтовочные стволы с примкнутыми штыками на фоне знамен. Действительно, очень красиво, но Алекс хотел получить боевое оружие, а не парадную висюльку. Впрочем, несмотря на никель, рукоятка была полностью штыковая – кольцо на гарде, паз в головке рукоятки и защелка в правой щечке.

– Он хоть на винтовку встает?

– Не извольте беспокоиться, – заверил Наваскин, – как влитой. Защелка надежно держит, я проверял.

– Бой покажет, – остудил пыл мастерового лейтенант. Слушай задание, сделаешь еще два таких же, но чтобы никакого никеля, только дерево и сталь. Понял?

– Чего тут не понять? Сделаем. Только зачем два?

– Один деду пошлю в подарок.

Видя, что Наваскин хочет что-то спросить, но не решается, Алекс догадался сам.

– Деньги нужны?

– Хорошо бы.

Алекс вспомнил, что сейчас денег у него нет. Послать Наваскина к Аврелии Архиловне? Но ведь в карманах мундира что-то было. И вряд ли охотники допустили, чтобы кто-нибудь обшарил карманы их командира. Значит, вся наличность должна быть где-то в лазарете.

– Ну-ка позови сюда лекаря. Зови, зови, чего мнешься.

Через несколько минут заявились оба. Золич хоть и был недоволен, тем, что его оторвали от дел, но догадки лейтенанта подтвердил.

– Все, что в карманах было, принято, описано и хранится у каптерщика, как и сам мундир, сапоги и фуражка.

– Надеюсь, там пара червонцев наберется?

– Точно не знаю, это у каптерщика надо спросить.

– Вы уж спросите, будьте любезны, а то мне с человеком рассчитаться надо.

Наваскин только руками замахал.

– Да это я вам в подарок, мне для следующих штыков материал кое какой прикупить надо.

– Вот это да!

Лекарь цапнул лежавший на тумбочке штык. До половины вытащил клинок из ножен.

– Красота-то какая! А мне такой же сделать можно? Только с нормальной ручкой.

Кто бы мог подумать, что добродушный лекарь окажется падким на блестящие ножики. Мастеровой бросил взгляд на лейтенанта.

– Оно, конечно, можно, только господин лейтенант кроме этого еще две штуки заказали. Раньше, чем их не сделаю, за другие не возьмусь.

– Так мне и не к спеху, – успокоил Наваскина лекарь. – Пойдемте, пойдемте, договоримся обо всем, и деньги каптерщик вам выдаст.

Золич увел мастерового, похоже, скоро финансовое положение Наваскина заметно улучшиться, и лекарь не единственный будущий заказчик.

На следующий день умер Превин. Алексу ничего не сказали, он сам случайно подслушал разговор двух санитаров, пожилые дядьки обсуждали подробности предстоящих похорон. Тех, кто был убит на переправе, похоронили там же, на кладбище ближайшей деревеньки в братской могиле. Умерших от ран в полковом лазарете, по традиции, закапывали на городском кладбище, где у полка был свой участок. Там и предстояло упокоиться старшему унтер-офицеру охотничьей команды.

Лейтенант потребовал к себе каптерщика.

– Сколько денег у меня еще осталось?

– Еще червонец с мелочью.

– Купишь на них гроб. Дубовый. Самый лучший. Хватит на гроб?

Каптерщик, инвалид-ефрейтор, глянул на лейтенанта и внес другое предложение.

– Вы на счет гроба не беспокойтесь, господин лейтенант, из полковой казны денег дали, ребята еще скинулись, кто, сколько мог, все будет сделано, как у людей. А что останется, решили его родственникам отправить. Так я и ваши туда добавлю, если вы не против. Живым они нужнее будут.

– Хорошо, – согласился Алекс, – добавь.

Ночью выпал снег, первый за всю зиму. К полудню поднявшийся ветерок разогнал облака и сквозь них пробились лучики солнца. Один из них заглянул в окно палаты, расплескавшись светлым пятном на давно не крашеной стене. А потом сквозь законопаченное окно донеслись звуки похоронного марша. Они становились все тише и тише, а потом и вовсе пропали. По щеке скатилась непрошенная слеза.

Она появилась на четвертый день, и появление ее Алекс банально проспал. Обед от Аврелии Архиловны был таким вкусным, а набитый желудок и тишина располагали ко сну, что лейтенант и сам не заметил, как оказался в царстве морфея. Когда он проснулся, то сразу ощутил запах знакомых духов. А может, он и проснулся, потому что их почуял. Осталось только открыть глаза и убедиться, что это, действительно, она.

– Мама!

Вряд ли кто-то из допущенных в высший свет мог предположить, что высокомерная, хоть и подувядшая в последнее время, но все еще общепризнанная красавица Ирен Магу способна на такие чувства. Увидев, что сын открыл глаза, она упала к нему на грудь и разрыдалась. Если предположить, что телеграмма о ранении сына была отправлена сразу после поступления Алекса в лазарет, то и в этом случае скорость прибытия матери из столицы сделала честь даже фельдъегерю.

– Мама, мама, успокойся, я жив, лекарь сказал – через месяц все срастется.

Однако попытки успокоить мать возымели действие только минут через десять. Ирен вспомнила, что она не только мать, но и дама высшего света которой не пристало так откровенно проявлять свои эмоции. Еще минут десять было потрачено на приведение облика в исходное состояние. Алекс удивился, какое количество косметики вмещает изящная сумочка госпожи Магу. Убедившись, что даже самая придирчивая салонная злопыхательница не найдет малейшего изъяна Ирен приступила исполнению родительских обязанностей.

– Алекс, сынок, я должна серьезно поговорить с тобой.

Лейтенант мысленно застонал и нанес упреждающий удар.

– Мама, несмотря ни на что, я тоже очень рад тебя видеть. Ты надолго сюда?

Не на ту нарвался, тонкий намек на ограничение сроков пребывания в Текуле мамаша Магу просто проигнорировала.

– На столько, пока ты полностью не выздоровеешь.

– Но что тебе здесь делать целый месяц? Судно из-под меня выносить? Ты же видишь, со мной все в порядке.

– Если надо будет, – вспыхнула Ирен, – то буду выносить! Если ты помнишь, то я это уже делала однажды!

– Мне тогда было пять лет, – запротестовал Алекс.

– Тебе было шесть, – поправила сына мать, – тогда ты чуть не умер. И ты представить себе не можешь, что я пережила тогда и сейчас, когда узнала про ранение.

– Прости, мама, я не хотел.

– Хорошо, Алекс. Но тебе не кажется, что в этот раз ты сильно заигрался? Тебе пора возвращаться домой.

Алекс посмотрел на мать и грустно улыбнулся.

– У меня под подушкой лежит одна вещь, достань ее, пожалуйста.

Слегка удивленная Ирен извлекла на свет вороненый «гранд».

– И что это значит?

– Это значит, мама, что я офицер сто четырнадцатого пехотного полка. Это – мой револьвер. А мы сейчас находимся в полковом лазарете. И я не могу просто бросить все и уехать…

– Но отец мог бы…

– Да, он может. Только я этого не хочу. Я уже большой мальчик, и сам могу выбирать свою судьбу. Это не игры, мама, это – моя жизнь, и она мне нравится. Я очень люблю тебя и отца, но не собираюсь возвращаться в столицу.

Взгляды матери и сына встретились, как две шпаги. После недолгой борьбы женщина отвела глаза.