Текст книги "Алексей Косыгин. «Второй» среди «первых», «первый» среди «вторых»"

Автор книги: Вадим Телицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

На крейсере «Молотов»

Алексей Николаевич работал, что называется, «на износ». Кроме разработки денежной реформы, он продолжал руководить отраслевым Бюро Совета министров по торговле и легкой промышленности, исполнял обязанности заместителя председателя Совета министров СССР и кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

В августе 1947-го ему с семьей все же удалось вырваться на отдых в Мухалатку под Ялтой. Первый отпуск за восемь лет. Однако и там, на государственной даче у моря, государственные дела не оставляли.

В Ялте тогда отдыхал и сам Сталин. В Ливадийском дворце он занимал три комнаты: спальню, кабинет и гостиную на первом этаже в восточном крыле, обращенном к морю.

В один из августовских дней на даче у Косыгиных раздался телефонный звонок:

– Здравствуйте, товарищ Косыгин, это Сталин… Как ваши дела?

– Здравствуйте, товарищ Сталин, спасибо, отдыхаем всей семьей.

– Хорошо… Хочу предложить вам всей семьей подъехать ко мне, в Ливадию… Надеюсь, супруга ваша, если не путаю, Клавдия Андреевна, составит нам компанию… И детей тоже жду…

Косыгин не успел ничего ответить и переспросить о времени прибытия, как Сталин повесил трубку. Оставалось собраться и ждать.

Дочь Алексея Николаевича Л. А. Гвишиани-Косыгина вспоминала:

«…приехал небольшой полноватый человек в военной форме – генерал Власик, начальник личной охраны Сталина, и сказал, что Иосиф Виссарионович ждет Алексея Николаевича с семьей к себе в Ливадийский дворец.

Папа, конечно, принял приглашение, и мы поехали все вместе – с нами были родственники, два мальчика лет по 10–11, а мне тогда было 18. В Ливадию приехали уже вечером, часов в 6–7. Нас поместили в две большие смежные комнаты, идеально убранные, но пустоватые, с кроватями, на которых были красивые, легкие покрывала.

Через некоторое время маму и папу пригласили поужинать к И. В. Сталину»[277]277
  Премьер известный и неизвестный. С. 177.


[Закрыть].

У Клавдии Андреевны это была первая и, скорее всего, единственная встреча со Сталиным.

Стол был накрыт на открытой веранде, с моря веял легкий ветерок, вокруг дачи – парк, тишина и пустота…

Хозяин Ливадийского дворца рассказывал гостям о своем побеге из Туруханской ссылки, а Клавдия Андреевна и Алексей Николаевич – о своей жизни в Сибири (в Новосибирске и Киренске) в 1924–1930 годах.

Сталин еще раз побывал в Сибири в самом конце 1920-х годов. Беседуя с Косыгиными, он, вполне возможно, вспоминал «вехи» этого «вояжа»: и Новосибирск, и Омск, и Барнаул, и Красноярск, и Рубцовск…[278]278
  Поездка по Сибири Сталина продолжалась с 15 января по 6 февраля 1928 г. В советской прессе о ней ничего не было, но о том, что Сталин в Сибири, местному населению было известно. Вечером 17 января 1928-го сталинский поезд прибыл в Новосибирск, вечером 21 января лидер большевистской партии выехал на Алтай, 23 января Сталин был уже в Рубцовске, а 27–28 января провел в Омске, 30-го его поезд был уже в Красноярске. 4 февраля из Омска он двинулся обратно в Москву. В ходе своего сибирского «вояжа» Сталин стремился понять причины кризиса хлебозаготовок (виноватыми он в конце концов счел «зажиточных крестьян-кулаков» и настаивал на использовании в борьбе за хлеб методов как социально-экономического, так и политического характера).


[Закрыть]

Беседа легко переходила от одной темы к другой, и Сталин спросил Клавдию Андреевну, как она представляет себе роль жены, ее место в семье.

Клавдия Андреевна прекрасно понимала, кто ее собеседник, была очень дипломатична:

– Товарищ Сталин, у меня, конечно, есть собственное представление на этот счет, но я была бы Вам весьма признательна, если бы Вы первым высказались по этому вопросу.

Сталин улыбнулся, ему, по-видимому, понравилось это замечание:

– Жена – это товарищ, подруга, любовница, хозяйка дома, воспитательница детей.

Клавдия Андреевна и не пыталась что-то противопоставить, но заметила:

– Я ни в какой мере не отрицаю важности всех этих характеристик. И все же да будет мне позволено не согласиться с тем, что полагать главным в характеристике жены. Ведь главное состоит в том, что жена – это судьба[279]279
  Андриянов В. И. Косыгин. С. 119.


[Закрыть].

Сталин, попыхивая трубкой:

– Товарищ Косыгин, а что если нам совершить морскую прогулку? И Клавдия Андреевна с нами.

Косыгин, конечно, не знал, что еще 18 августа Сталин звонил из Ливадии главнокомандующему Черноморским флотом адмиралу Ф. С. Октябрьскому[280]280
  Октябрьский Филипп Сергеевич (1899–1969) – советский военно-морской деятель.


[Закрыть]:

– Ну, здравствуй, хозяин.

Ф. С. Октябрьский, находясь за несколько десятков километров, вытянулся в струнку, крепко сжимая телефонную трубку левой рукой:

– Здравствуйте, товарищ Сталин!

– Когда сможете прибыть за мной в Ялту?

– Утром 19 августа, как мне приказано предварительно.

– А на чем вы думаете доставить меня в Сочи?

– На крейсере «Молотов», товарищ Сталин.

– Сколько всего будет кораблей?

– Два, товарищ Сталин.

– Хорошо. А какой скоростью думаете идти?

– 24–26 узлов, товарищ Сталин.

– Прошу вас: приходите к 4.00, не торопитесь с ходом, я никуда не спешу, я в отпуске. Пойдем потише. Все. До встречи.

То есть переход из Ялты в Сочи планировался заранее, но для Косыгиных он должен был выглядеть сюрпризом.

В 4.30 утра Октябрьский был в Ливадии. Сталин встретил его на балконе за сервированным столом. В левой руке он держал бокал с вином. На противоположном конце стола сидели Косыгин и его жена. Сталин обратился к Октябрьскому:

– Товарищ Октябрьский, можно ли взять на Ваш корабль женщину с нами в поход? Я говорю: «можно» и приглашаю ее, а мой «главком» [то есть личный помощник Сталина Поскребышев. – В. Т.] говорит, что нельзя, что это противоречит морским традициям.

Октябрьский не заставил себя ждать с ответом:

– По старым морским традициям действительно не положено, но я считаю, что можно взять.

Выйдя на улицу, все минут пять ждали, пока выйдет Сталин. Он появился «во френче, в брюках навыпуск и в плаще генералиссимуса» и сел в одну машину с Косыгиными.

На «Молотове» их встречал командир корабля, капитан второго ранга Б. Ф. Петров[281]281
  Петров Борис Федорович (1914–1984) – советский военачальник; в 1946–1949 годах – командир крейсера «Молотов».


[Закрыть]. Сталина и Косыгиных проводили до салона, и крейсер двинулся в сторону Сочи.

В салоне Сталин пробыл недолго, вместе с Косыгиным прошелся по палубе, осмотрел корабль и отправился отдохнуть. Часов через шесть он вернулся в салон, где вел беседы с Косыгиным и Октябрьским. Обсуждали вопрос материально-технического снабжения флота.

Сталин вопрошал, что называется, «в лоб»:

– Товарищ Октябрьский, чем живет, чем дышит Черноморский флот? Какие проблемы для вас сегодня?

Октябрьский, набрав воздуха в легкие, выдохнул, решив выложить все, о чем хотел, но не решался сказать:

– Торговля в Севастополе – главный вопрос: продовольственных и промышленных товаров, обеспечивающих флотских, не хватает; проблема со свежими овощами и молоком, и то, и другое приходится покупать на рынках, а там цены!.. Самому флоту не хватает медико-санитарных материалов и оборудования; слишком мало мебели для казарм и домов офицеров, недостаточно выделяется шкиперского и гидрографического имущества, трансформаторов, электромоторов, инструмента, кухонной и столовой посуды, противопожарного оборудования, средств связи, смазочных материалов…

Сталин поморщился:

– В общем и в целом, всего… Давайте попросим заняться этим вопросом товарища Косыгина. Не возражаете? Нет? Договорились…

В Сочи их встречал В. М. Молотов[282]282
  Октябрьская Р. И. В. Сталин на крейсере «Молотов» и в Севастополе, 1947 г. // Тайны истории. Онлайн архив. URL: https://secrethistory.su/782-iv-stalin-na-kreysere-molotov-i-v-sevastopole-1947-g.html


[Закрыть].

Почему именно Косыгин составил компанию Сталину, чем объяснить такое явное благоволение? Уже в 1950-е годы Хрущев в разговоре с главой Китайской Народной Республики Мао Цзэдуном проговорился о том, что Сталин видел в Косыгине возможного председателя правительства. Буквально за день-два до поездки в Ялту Сталин встречался со Ждановым, разговор шел за закрытыми дверями, причем – не в кабинете генсека, а на «ближней даче». В тот период Жданов укреплял свои позиции в противостоянии с «московскими» (Маленков, Молотов) и продвигал наверх «своих» людей, «ленинградских». Естественно, Косыгина он числил среди них и рекомендовал его Сталину. Впрочем, тот и сам был прекрасно осведомлен о его способностях.

Сталин был откровенен со Ждановым, которому многое доверял, вызывая тем недовольство Л. П. Берии, считавшего себя «фаворитом».

– Товарищ Жданов, я помню Ваши характеристики Косыгина. Вы были правы: он действительно специалист – и в широких экономических, и в более узких, финансовых, вопросах. И память, и умение считать – быстро и точно… Я даже иногда зову его «арифмометром»…

Жданов улыбнулся:

– Товарищ Сталин, я думаю, что сегодняшняя должность для Косыгина не «потолочная».

Сталин удивленно взглянул на Жданова:

– И я так считаю.

Жданов осторожно, рассчитывая скрыть свой интерес:

– И кем Вы его… видите в дальнейшем…

Здесь уже пришло время улыбаться самому Сталину:

– Давайте не будем торопиться, товарищ Жданов.

Торопиться действительно не стоило, и Жданов молча «проглотил» последнюю реплику.

* * *

…Чета Косыгиных вернулась в Мухалатку, к дочери, через два дня. Алексею Николаевичу тот памятный «круиз» добавил новых забот – по снабжению Черноморского флота. 8 октября 1947 года он представил председателю Совмина записку о предпринятых мерах «по оказанию помощи морякам Черноморского флота», в которой сообщал об улучшении торговли в Севастополе, о выделении и завозе продовольственных и промышленных товаров, обеспечивающих «нормальную торговлю по коммерческим ценам во всех магазинах города»; о завозе овощей, что позволило снизить цены на рынках города; о выделении флоту медико-санитарных материалов и оборудования; о размещении заказа на изготовление мебели для кораблей флота и на приведение «в порядок казарм и домов офицеров»; о выделении шкиперского имущества (парусина, сукно приборное, ткани, концы, тросы, сурик, кислота аккумуляторная, кожа, бумага, тетради, карандаши и другие товары), трансформатора и электромоторов; вещевого имущества, инструмента, кухонной и столовой посуды, весов, гвоздей, клея, мыла, противопожарного оборудования, черного и цветного металла, строительного материала, средств связи, гидрографического имущества, смазочных масел для пополнения ремонтных мастерских флота; электрических лампочек и обтирочных концов; оборудования для строящегося в Севастополе хлебозавода[283]283
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 39. Л. 157, 158.


[Закрыть].

Вопросы, которыми должны были заниматься на уровне городского или областного руководства, в крайнем случае на уровне Министерства обороны, решал заместитель председателя Совета министров СССР… Но никакого недовольства Косыгин, естественно не проявил: это был личный приказ Сталина.

^{Докладная записка А. Н. Косыгина И. В. Сталину о выполнении поручения, данного на крейсере «Молотов» 19 августа 1947 года, по оказанию помощи морякам Черноморского флота. 8 октября 1947. [ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 39. Л. 157, 158]}

* * *

…Весь ноябрь 1947-го продолжалась подготовка денежной реформы. Все главные действующие лица: Сталин, Вознесенский, Косыгин, Любимов, Зверев, Голев, Микоян – встречались в сталинском кабинете многократно[284]284
  На приеме у Сталина. С. 493.


[Закрыть].

1 декабря Косыгин подал на имя Сталина докладную записку, в которой обобщил состояние торговли промышленными товарами в коммерческих магазинах за ноябрь 1947 года. В частности, Алексей Николаевич отмечал, что «резко увеличился спрос населения на все промышленные товары в коммерческих магазинах Москвы, Ленинграда и других городов»[285]285
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 40. Л. 79.


[Закрыть].

Особенно вырос спрос на хлопчатобумажные, шерстяные, шелковые, льняные ткани, швейные изделия, обувь, трикотажные изделия, меха, изделия из серебра и золота, хрусталь, фарфор, швейные машинки, велосипеды, мотоциклы, ковры: «во всех магазинах, торгующих промышленными товарами, покупают в последние дни дорогостоящие вещи, большинство которых целыми месяцами не имели спроса»[286]286
  Там же.


[Закрыть].

Особое внимание Косыгин акцентировал на нескольких эпизодах:

«1. За 29 ноября 1947 г. в Центральном универмаге г. Москвы продано 150 патефонов стоимостью 1500 рублей каждый, раньше этих патефонов продавали не более одного в день.

2. В Ленинском универмаге г. Москвы за последний год не было продано ни одного пианино, 29 ноября в этом магазине было продано 11 пианино стоимостью 12 000 рублей каждое.

3. В Центральном универмаге г. Москвы в среднем в день продавали 1 мотоцикл стоимостью 3500 рублей, 29 ноября в этом магазине продано 16 мотоциклов.

4. В Ленинском универмаге г. Москвы в среднем за неделю продавали 1 мотоцикл стоимостью в 5000 рублей, 29 ноября было продано 10 мотоциклов»[287]287
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 40. Л. 78, 79.


[Закрыть].

Население стремительно избавлялось от дензнаков, опасаясь потерять их при реформе, в наступлении которой мало кто уже сомневался, – подвел черту Косыгин.

И вновь – ночные бдения в сталинском кабинете, где согласовывались последние детали[288]288
  На приеме у Сталина. С. 495.


[Закрыть]. Косыгин держался в тени, но тщательно обдумывал и обобщал все, что говорилось коллегами:

^{Докладная записка А. Н. Косыгина И. В. Сталину о торговле промышленными товарами в коммерческих магазинах за период 26–29 ноября 1947 года. 1947. [ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 40. Л. 78, 79]}

В. М. Молотов – за реформу и предложенные меры по ее осуществлению, но с оговорками, не принципиальными, скорее – для того, чтобы его «вклад не забыли».

Жданов, Микоян – безоговорочно «за».

Берия и Круглов – вообще отмежевались от обсуждения.

Зверев – поддерживает те мероприятия, которые сам и предлагает, и резко критикует то, что идет от других.

Любимов – «за», но с оговорками, последние, правда, только из-за его осторожности – как бы самому себе не навредить.

Маленков – «играет в молчанку»…

Таков был «высший расклад».

Слово оставалось за Сталиным.

13 декабря 1947 года Сталин подписал протокол заседания Политбюро, на котором в окончательном варианте были приняты:

постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары»;

постановление Совета министров СССР «О порядке обмена денег дипломатическими представительствами в СССР в связи с проводимой денежной реформой и отменой карточной системы» (не для печати);

решение о трансляции постановления о денежной реформе 14 декабря в 6 часов вечера по радио. В центральных газетах его опубликуют 15 декабря вместе с приказом министра торговли о новых единых государственных розничных ценах на продовольственные и промышленные товары и инструкцией Министерства финансов о порядке проведения реформы.

Кроме того, созданной комиссии в составе Косыгина (председатель), Попова, Двинского, Власова (Госплан), Любимова, Фомина, Невского поручалось (Сталин вписал собственноручно прямо в проект) «рассмотреть вопрос о дополнительном выделении из государственного резерва сахара, животных жиров, жмыхов и сена для продажи после отмены карточек в крупных городах, обеспечив в первую очередь Москву, Ленинград, а также Московскую и Ленинградскую области»[289]289
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1067. Л. 2–3; Денежная реформа в СССР 1947 года. С. 328–329.


[Закрыть].

^{Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об утверждении проекта постановления Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) „О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары“». 13 декабря 1947. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1506. Л. 3–3 об.]}

Постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) за № 4004 «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары» было принято 14 декабря 1947 года Алексею Николаевичу вместе с Вознесенским пришлось еще немало потрудиться над текстом.

Во время последней правки проекта Косыгин предложил:

– А знаете что, Николай Алексеевич, предлагаю внести в преамбулу еще один абзац – «сокращение государственной и кооперативной торговли предметами широкого потребления и увеличение спроса населения на колхозных рынках привели к резкому повышению рыночных цен, которые в отдельные периоды были выше довоенных цен в 10–15 раз».

Вознесенский, что было удивительно, не возражал:

– Согласен. Эти цифры, с одной стороны, отражают действительное положение дел, с другой – вселяют надежду на то, что реформа вернет цены к прежнему уровню. Но предлагаю:

– Во-первых. Обмен ныне обращающихся на руках наличных денег на новые деньги производить с ограничением, предложенным Сталиным: десять рублей в старых деньгах на один рубль в новых деньгах.

Косыгин согласился.

– Во-вторых. Денежные вклады в сберегательных кассах и государственном банке переоценивать на более льготных условиях, чем обмен наличных денег. Например, вклады до трех тысяч рублей переоценивать рубль за рубль. Это позволит сохранить в прежнем объеме вклады, принадлежащие подавляющему большинству вкладчиков.

И это предложение Алексей Николаевич оспаривать не стал.

– В-третьих. Необходимо провести конверсию всех ранее выпущенных государственных займов, за исключением займа 1947 года, объединив их в единый заем. Обмен производить по соотношению три рубля в облигациях прежних займов на один рубль в облигациях нового единого займа.

Косыгин задумался:

– Не готов сейчас что-то ответить, дай время.

Вознесенский, согласно кивнув, продолжил:

– В-четвертых. Заработная плата рабочих и служащих, а также доходы колхозников, получаемые за счет государственных заготовок, и другие трудовые доходы всех слоев населения не затрагиваются реформой и будут выплачиваться в новых деньгах в прежних размерах.

По этому пункту Косыгин не возражал и «не впадал в задумчивость».

^{Постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) № 4004 «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары». 14 декабря 1947. [ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 1. Д. 318. Л. 62–72]}

* * *

Конфискационный характер реформы был совершенно очевиден, и в постановлении это признавалось: «При проведении денежной реформы требуются известные жертвы. Большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более что это будет последняя жертва».

На словах «последняя жертва» настоял Сталин, и вряд ли кто осмелился ему противоречить. Хотя все, и Косыгин в том числе, понимали: жертва – отнюдь не последняя.

Горькую пилюлю денежной реформы подсластили отменой карточной системы, но, даже по официальным данным (а других не было), цены должны были снизиться всего на 10–12 %. С учетом изъятых «излишков» денежной массы у населения – совсем немного. И совершенно несопоставимо с 10–15-кратной инфляцией, которую обозначил Косыгин.

^{Заместитель председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгин с женой Клавдией Андреевной в домашней обстановке. Москва. 1947. [РГАКФД. Ед. хр. 34643]}

На обмен дензнаков выделялась всего неделя: «Деньги старого образца, не предъявленные к обмену в установленный срок, аннулируются и теряют свою платежную силу».

Денежная реформа стартовала 16 декабря 1947 года (то есть почти на два месяца позже запланированных сроков).

С первых дней ее проведения А. Н. Косыгин тщательно отслеживал ситуацию в розничной торговле. В сводке по Москве сообщалось:

«Общие замечания:

1. Во всех магазинах уменьшились очереди.

2. Покупатели ведут себя спокойно, не чувствуется нервозности. Чувствуется уважение к новому советскому рублю. В магазине № 6 кассирша недодала 10 копеек, покупательница заявила: „Вы мне недодали 10 копеек, деньги теперь дорогие, их надо беречь“.

3. Покупатели часто спрашивают, почему нет в продаже муки?

4. Совершенно нет в продаже гречневой крупы и папирос высших сортов.

5. В каждом магазине имеется картофель, но его не покупают. Большим спросом пользуются соленые овощи»[290]290
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 49. Д. 4606. Л. 137.


[Закрыть].

Но это – показатели одного-двух-трех магазинов. Общую картину в советской торговле Косыгин получил от министра торговли Любимова. За первые пять дней торговли без карточек (16–20 декабря) в целом по стране лимит продаж не был перекрыт, объемы продаж по средним показателям за пять дней предыдущего месяца были выполнены.

Иными словами, платежный баланс был рассчитан в целом верно. Однако Косыгин, разумеется, не довольствовался «средней температурой по больнице». Важно было найти точный баланс цен между товарными группами и внутри этих групп, а также, ориентируясь на свободный спрос, направлять средства на их производство. Например, продажа черного хлеба во всех крупных городах и промышленных центрах проходила бесперебойно и, как правило, без очередей; с другой стороны, спрос на белый хлеб не удовлетворялся, за ним выстраивались очереди. Выделенные на вторую половину декабря фонды сортовой муки составляли 11 % к общему фонду муки, тогда как, например, в 1940 году удельный вес сортовой муки достигал 39 %. В небольших городах и в сельской местности продажа хлеба населению осуществлялась с очередями и неполный день.

Отмечался повышенный спрос на крупу, макароны, сахар, дешевые конфеты, печенье, дешевые сорта рыбы, растительное масло, за которыми во многих городах выстраивались очереди.

Большое напряжение в торговле продовольственными товарами наблюдалось в городах, население которых до отмены карточек не находилось на гарантированном снабжении.

Продажа водки, водочных изделий и виноградных вин по сравнению с реализацией в среднем за пятидневку в октябре сократилась в 10–13 раз, а спрос на шампанское совершенно отсутствовал.

Значительно сократилась продажа табачных изделий, а также «товаров длительного пользования» – патефонов, пианино, фототоваров, велосипедов, мотоциклов. Так, например, в московских универмагах за четвертую пятидневку декабря было продано только 6 велосипедов, 1 мотоцикл, 18 патефонов и ни одного пианино, а в Ленинграде за этот период не было продано ни одного мотоцикла, велосипеда и пианино. Впрочем, это легко объяснялось тем, что буквально накануне реформы в магазинах «сметали» все самое дорогое – те же пианино, мотоциклы, патефоны…

^{А. Н. Косыгин в кругу семьи. Москва. 1947. [РГАКФД. Ед. хр. 34644]}

Резко снизился спрос на ювелирные, золотые и серебряные изделия[291]291
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 49. Д. 4607. Л. 193–196. Отмена карточек сопровождалась еще одним постановлением Совмина, о введении «предельных норм отпуска в одни руки»: крупа и макароны – 1 кг; молоко – 1 литр; сахар – 0,5 кг; нитки на катушках – 1 катушка; чулки, носки – 2 пары; мыло хозяйственное – 1 кусок; спички – 2 коробка; керосин – 2 литра. Отменили эти нормы только в 1958 году. См.: Пелипейко Т. Феномен Косыгина. Часть 2 // Дилетант. URL: https://diletant.media/blogs/67288/33884519/


[Закрыть]. И хотя это не было вопросом выживания для населения, Косыгина данное обстоятельство тревожило из-за падения поступлений в бюджет.

^{А. Н. Косыгин в кругу семьи. Москва. 1947. [РГАКФД. Ед. хр. 34645]}

Алексею Николаевичу приходилось постоянно сталкиваться с «издержками» (так их характеризовали, на самом деле – «последствиями») реформы, затронувшей благосостояние отнюдь не только теневых деятелей. В декабре 1947 года в его секретариат поступило письмо от более чем ста офицеров Советской армии за подписью четырех представителей:

«Во исполнение директивы начальника Генерального штаба В[ооруженных] С[ил] № 484089 команды офицерского состава Таврического, Прибалтийского, Забайкальского военных округов 12, 13 декабря убыли для продолжения дальнейшей службы в группе Советских оккупационных войск в Германии. По выезде из частей нам было выплачено денежное довольствие за декабрь месяц и подъемное пособие в старой валюте.

Часть офицерского состава едет со своими семьями для их устройства на новом месте жительства в пределах Советского Союза.

^{Служебная записка А. Н. Косыгина И. В. Сталину с просьбой рассмотреть вопрос об изменении графика работы универмагов. 13 января 1948. [ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 43. Л. 18]}

В результате денежной реформы имеющиеся денежные средства утратили свою силу, что вызвало затруднение в устройстве и дальнейшей жизни семей. Причем находящийся в отпусках и командировках офицерский состав по Вашему указанию получает перерасчет за декабрь месяц в новой валюте, хотя они и находятся в более выгодных условиях, так как их семьи находятся на постоянных местах жительства.

Убедительно просим Вас дать указание соответствующим органам о производстве перерасчета денежного содержания за декабрь месяц и подъемного пособия, выданного также в декабре.

Наше обращение к министру финансов, начальнику Генерального штаба, начальнику финансового управления Вооруженных сил и др. положительного результата не дало; нам только решили выплатить аванс за первую половину января, что не меняет создавшегося положения»[292]292
  РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 36. Д. 2282. Л. 24; Денежная реформа в СССР 1947 года. С. 674.


[Закрыть].

* * *

Решение по письму офицеров Советской армии было принято положительное. Неизвестно, правда, с кем оно согласовывалось: не с самим ли Сталиным? Это – личное согласие – потребовалось даже в решении об изменении графика работы столичных универмагов…[293]293
  ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 59. Д. 43. Л. 18.


[Закрыть]

Национальное хозяйство управлялось «в ручном режиме», принципы мобилизационной экономики никто не отменял. По-прежнему считалось, что это единственный путь восстановить хозяйство. Косыгин этого не оспаривал, хотя явственно ощущал, что управленческой «элите» не хватает ни инициативы, ни ответственности. Чиновники боятся и шаг ступить самостоятельно, а потому любой вопрос, связанный с экономикой, топят в согласованиях. Сам Косыгин привык принимать ответственные решения и добиваться их исполнения. Однако он уже начинал ощущать, что «игра по правилам» тормозит развитие.