Текст книги "Наследники лаборанта Синявина"

Автор книги: Вадим Охотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Почти «всадник без головы»

Утром следующего дня Николай Карцев вошел в переднюю квартиры Побединского и остановился возле дверей в нерешительности.

Вероника Аркадьевна окинула его с головы до ног пристальным взглядом. Отметив с неудовольствием, что вошедший был без головного убора, без галстука, в ковбойке с засученными до локтя рукавами, Вероника Аркадьевна, не очень любившая, когда студенты приходили к ее мужу по какому-нибудь делу на квартиру, сухо попросила вошедшего подождать и скрылась за дверью.

Николай почувствовал себя неловко. Он был от природы очень застенчив.

В шумной компании товарищей Николай чаще молчал и редко пытался завладеть ее вниманием. Поэтому у людей, не знакомых с характером Николая, в первые минуты могло составиться представление о нем, как об очень необщительном человеке.

На свете существовала лишь одна компания, в которой Николай всегда себя чувствовал свободно и иепринужденно, – это ребячья компания. Вот почему товарищи, наблюдавшие часто, с каким энтузиазмом разглагольствует Николай среди обступивших его подростков, говорили ему, что он по призванию педагог, а совсем не инженер.

Пока Николай стоял в прихожей, раздался еще один звонок. Вероника Аркадьевна открыла дверь и пропустила Ваню. Омотрев внимательно его костюм, а в особенности начищенные до блеска ботинки, она предложила ему следовать дальше, в комнату Пети. По-видимому, Ваня, товарищ ее племянника, был в этом доме свой человек и порядки знал.

– Виктор Николаевич просит вас немного подождать, – сказала Вероника Аркадьевна Николаю. – Он очень занят. Пойдемте, я укажу вам место, где вы можете посидметь. – И она провела Николая в столовую, где он уселся на краешек мягкого кресла.

За дверью смежной комнаты слышался оживленный разговор Пети и Вани. Николаю очень хотелось пойти туда, но он не знал, можно ли это сделать без разрешения строгой хозяйки дома. Он обрадовался, когда дверь отворилась и оттуда высунулась рыжая голова Пети.

– Дядя Коля! Вы уже знаете, что с помощью Кудлы нам удалось обнаружить вчера еще одну страницу? – спросил Петя торжественно.

– Знаю, – ответил Николай.

– Значит, тут дело все-таки нешуточное! – продолжал Петя.

– Да как тебе сказать… – начал было Николай.

Но Вероника Аркадьевна, воспользовавшись небольшой паузой, спросила его:

– Отчего это наша молодежь любит ходить в ковбойках?

Николай улыбнулся, собираясь что-то ответить, но тут вмешался Петя.

– Тетя, а я знаю, почему! – сказал он, продолжая стоять в дверях. -Потому что ковбойку носят ковбои. В этом слове сразу чувствуется что-то такое… необыкновенное: пампасы, прерии…

– Ты так думаешь? Возможно, что ты прав, – проговорила Вероника Аркадьевна.

– А ты знаешь, – сказал Николай, – что "кау" в переводе на русский язык это "корова", а "бой" это "мальчик". Следовательно, слово "ковбой" обозначает "коровий мальчик". Иначе говоря, пастух…

Вероника Аркадьевна ничего не ответила и куда-то вышла. Что же касается Пети, то лингвистическое сообщение Николая его явно разочаровало.

В комнату вошел Виктор Николаевич. Поздоровавшись с гостем, он извинился, что не мог пригласить его к себе в кабинет, поскольку там еще не убрано.

– Невероятная вещь, Виктор Николаевич… – начал Николай, смущаясь и не зная, куда девать руки. – Термобатарея иногда как-то странно работает…

– В чем же заключается эта странность? – спросил Побединский, присаживаясь к столу.

– Дело в том, что она неожиданно начинает вырабатывать такую мощность, что стрелка измерительного прибора чуть не гнется. и все это ттроисходит при очеiть странных обстоятельствах, в тот самый момент, когда откуда-то, из-за стены, слышится жужжанье.

– Жужжанье? – переспросил Побединский.

– Вчера это произошло, как и в первый раз, поздно вечером… Сидим мы… кругом тихо. Вдруг слышим, как где-то что-то жужжит. Я посмотрел на стрелку электроизмерительного прибора и увидел собственными глазами…

– Позвольте… – перебил Виктор Николаевич. – Значит, вы утверждаете, что ваша маленькая термобатарея начала вырабатывать более сильныи ток, чем ей полагается? Действительно странно… Затем, вы говорите, что прибор действует только тогда, когда где-то вдали слышится какой-то шум. Так? Это уже совсем странно.

– Виктор Николаевич, – горячо заговорил Николай, которому показалось, что в голосе профессора прозвучали нотки недоверия, -взаимосвязь между работой термобатареи и отдаленным шумом, который появляется в здании, – кажется, на первом этаже, – совершенно очевидная вещь! К сожалению, была уже ночь и в лабораторном корпусе почти никого не было. А вахтер не разрешил нам обследовать здание…

Тихонько скрипнула дверь. Николай оглянулся и увидел сквозь щель между дверными створками Петю, который слушал разговор с расширенными от удивления глазами. Сзади стоял Ваня, очень серьезныи и сосредоточенный.

– Какая же тут может быть взаимосвязь? На расстоянии… Через стены… проговорил как бы про себя Виктор Николаевич. – И откуда мог проникнуть этот шум?.. Совершенно абсурдная вещь…

– Я вспомнил, Виктор Николаевич, открытие Бранли, когда за несколькими стенами работала индукционная катушка и влияла на проводимость металлических порошков, находившихся совсем в другой комнате. Ведь тогда тоже многим казалось таинственным и необъяснимым, что стрелка электроизмерительного прибора начинала ни с того ни с сего колебаться в определенные часы.

– Да, да… Это верно… – подтвердил Побединский. – Некоторым реакционным ученым того времени даже хотелось увидеть в этом явлении связь с господом богом, поскольку в воскресные дни оно не наблюдалось. А потом выяснилось, что индукционная катушка, находившаяся совсем в другом конце здания Парижской Академии наук, по воскресеньям не работала. История с открытием бранли – вещь понятная, – продолжал Виктор Николаевич. – Просто в те времена люди плохо представляли себе, что такое радиоволны, и совсем не знали, что они влияют на металлические порошки.

– Значит, тут не радиоволны, а что-либо другое, – заметил Николай.

– Что другое? Вы же все-таки студент второго курса и, насколько мне известно, хорошо знаете физику. Что может быть другое? Космические лучи? Радиоактивное излучение? Во-первых, как они могут повлиять на работу термобатареи? Это же чепуха! А во-вторых, откуда им взяться в нашей учебной лаборатории? – рассуждал Побединский.

– В нашем веке, даже не очень давно, Виктор Николаевич, были сравнительно неожиданно открыты принципы радиолокации. И даже, я бы сказал, при некоторых странных обстоятельствах, – возразил Николай.

– Нет, позвольте, позвольте! Что вы подразумеваете

под понятием "странные обстоятельства"? Давайте вспомним и разберемся…

Петя, на которого разговор о странном или таинственном всегда действовал возбуждающим образом, уже давно находился возле приоткрытых дверей и внимательно слушал. Рядом с ним стоял Ваня.

И ребята познакомились с интереснейшим эпизодом из истории техники.

* * *

Как-то изобретатель радио Александр Степанович Попов производил опыты на морских судах в открытом море. На одном корабле был установлен радиопередатчик, а на другом – приемник. Корабли удалялись друг от друга, снова сближались, и в течение всего этого времени радиосвязь действовала безотказно. Моряки, для которых в то время радиосвязь была новинкой, не могли нарадоваться, как быстро и четко передаются невидимые сигналы с одного корабля на другой. Но вот произошла досадная заминка. Радиосвязь вдруг оборвалась, и наладить ее никак не удавалось. Забеспокоились моряки: ведь любая связь годится в морском, а тем более в военно-морском деле лишь в том случае, когда она действует совершенно безотказно. Значит, непригодно для них изобретение Попова! Совсем недалеко друг от друга стоят корабли, а переговариваться не могут.

И вот тут Александр Степанович Попов обратил внимание, что между кораблями, на которых были установлены передатчик и приемник, проходит третий – бронированный крейсер.

Каково же было удивление Александра Степановича и всех присутствующих при опытах, когда радиосвязь восстановилась сама по себе, как только третий, случайно проходивший мимо корабль ушел дальше! Неужели он заслонял радиоволны и не позволял им достигнуть радиоприемника?

Пришлось с помощью сигнальных флажков позвать обратно ушедший в море крейсер и заставить его пройти прежним путем. Оказалось, что предположение Александра Степановича верно. Металлическая броня крейсера отражает радиоволны, словно зеркало свет. Изобретатель радио тут же сказал, что это явление можно будет использовать в будущем для того, чтобы в темноте и в тумане обнаруживать на далеком расстоянии вражеские корабли при помощи радиоволн, которые они отражают.

В то время радиотехника только зарождалась, и немедленно осуществить новую идею изобретателя радио было трудно. Но спустя много лет радиоинженеры вспомнили о ней – и вот при каких интересных и загадочных обстоятельствах.

Проводилось испытание маленьких коротковолновых передатчиков и приемников. Для такой работы нужна большая и ровная площадка. Радиоинженеры решили, что лучше всего воспользоваться большим аэродромом: места там много. И вот на одном конце аэродрома они установили радиопередатчик, а на другом испытываемый радиоприемник.

Вначале все шло хорошо. Аппаратура работала вполне исправно. Человек у радиоприемника сидел перед электроизмерительным прибором и записывал в блокнот показания стрелки.

Но вдруг ни с того ни с сего произошла непонятная вещь. Стрелка прибора, которой полагалось стоять на месте, вдруг вздрогнула и начала качаться.

Испытатели всполошились: что же это такое? Значит, аппратура работает плохо, портится! В чем причина?

Но только они собрались искать причину неисправности, как колебание стрелки прекратилось само собой. Однако настоящим испытателям успокаиваться в этом случае было нельзя: ведь если один раз испортилось, то, следовательно, может испортиться опять.

Осмотрели внимательно свои аппараты. Все оказалось в полном порядке. И только успели они это сделать, как стрелка электроизмерительного прибора опять стала качаться.

Так повторялось в течение дня много раз. То стрелка стояла на месте как вкопанная, а то вдруг без всякой причины начинала болтаться -иногда сильно, а иногда слабо.

Сотрудники, производящие испытание, в раздумье расхаживали возле своей аппаратуры и старались сообразить, чем объяснить это загадочное явление. А вскоре явление показалось им не только загадочным, но даже и таинственным.

Один из присутствующих заметил, что стрелка начнает чуть-чуть колебаться, как ни странно, именно тогда, когда сотрудники двигаются, расхаживают рядом по полю. Наблюдавший за стрелкой человек попросил приствующих на секунду замереть на месте. Конечно, удивились, но странную просьбу выполнили. Наблюдатель увидел, что стрелка тоже при этом замерла…

Но в тот самый момент, когда все, недоумевая, стояли неподвижно, к месту испытания стал приближаться какой-то человек. Это был подросток, посыльный, срочно разыскивающий одного инженера, чтобы вручить ему телеграмму. Он мчался по аэродромному полю во всю прыть, одной рукой поддерживая сумку, болтавшуюся у него через плечо, а другой размахивая телеграммой. Человек, наблюдавший за стрелкой, увидел… как а начала колебаться. По мере того как посыльный приближался, она раскачивалась все сильнее и сильнее.

– Стрелка двигается оттого, что по полю бежит человек!!! – закричал наблюдатель за электроизмерительм прибором.

Все присутствующие начали следить за стрелкой. Она, действительно качалась все время, пока бежал подросток. А как только он очутился рядом и его попросили остановиться и замереть на месте, остановилась и замерла стрелка.

Все это было просто удивительно! Как мог бегущий по полю человек – бегущий далеко от приемника и передатчика – так повлиять на испытываемую аппаратуру? Стараясь не шевелиться, люди продолжали стоять у прибора и пристально смотрели на стрелку. Нет ли тут какой-нибудь ошибки?

И в какой-то момент им показалось, что они нашли, бесспорное доказательство неисправности аппаратуры.

Никто не двигался, люди буквально затаили дыхание, а таинственная стрелка начинала понемногу качаться…

– Вероятно, кто-то из нас все-таки шевельнулся, – тихо сказал руководитель испытаний. – Давайте замрем как следует…

Но все было напрасно. Стрелка раскачивалась все сильнее и сильнее.

Присутствующие видели, что по аэродромному полю при этом Никто не ходит.

Спустя несколько минут послышался отдаленный гул, и маленькая движущаяся точка отчетливо обозначиласъ на облачном небе. Стрелка при этом закачалась еще сильнее.

– Неужели наша аппаратура чувствует приближение самолета с такого расстояния? – высказал кто-то предположение, показавшееся многим совершенно фантастическим.

Действительно, трудно было представить, что самолет, которого еще не видно и не слышно, влияет на маленькую черную стрелку.

Однако вскоре все убедились, что именно так. Радиоинженеры разобрались, что в этом явлении, казавшемся вначале загадочным, действуют отраженные от человека или от самолета радиоволны.

Заработали радиоконструкторы, радиоинженеры-изобретатели, и вскоре на свет появился новый замечательный прибор, названный радиолокатором. Этот почти сказочный аппарат позволяет видеть сквозь туманы и ночную мглу, не летят ли далеко, за сотни километров, вражеские самолеты, не появился ли в море неприятельский корабль. А при помощи радиолокатора, установленного на самолете, можно наблюдать на специальном экране очертания берегов рек и морей, и даже пустая консервная банка, покачивающаяся на волнах, будет обнаружена при помощи радиолокатора с самолета сквозь густые облака с большой высоты.

* * *

После разговора профессора и студента, который ребята подслушали из соседней комнаты, Петя как-то сразу охладел к своей идее о возобновлении поисков пропавших документов, несмотря на то что еще с утра сегодня он готовился отправиться в путь по заранее разработанному сложному плану.

Теперь Пете больше всего на свете захотелось побывать в лабораторном корпусе, где начинали разворчиваться такие интересные события. Судя по разговору, дядя и Николай собирались вскоре пойти туда.

Воображению Пети представлялись какие-то гудящие аппараты и даже радиоволны, которые он как-то видел на обложке научно-популярной книги, где они были изображены в виде черных кругов, расходящихся вокруг антенны радиопередатчика.

Оказывается, в мире техники тоже существуют "тайны", которые надо "раскрывать"!

– Ты читал Майн Рида "Всадник без головы"? – спросил Петя.

– Читал, конечно, – ответил Ваня. – А что?

– А то! – сказал Петя. – Здесь тайны почище, чем в этой книжке. Ну, например, эта самая… как ее… индукционная катушка, ну та, что таинственно действовала через стены… Наверно, огромная? Ты знаешь, какая она?

– Конечно, знаю, – спокойно ответил Ваня.

– Может быть, ее обнаружат и у нас, в лабораторном корпусе?

– Там их, наверное, даже несколько, – заметил Ваня.

– Неплохо было бы хоть на одну посмотреть…

– Вот чудак! Через два года ты будешь изучать ее устройство на уроке физики. Ничего особенного в ней нет! Я хоть сейчас могу сам сделать такую катушку, только бы достать тонкую иэолированную проволоку.

– Рассказывай! – усомнился Петя.

– И термобатарею могу сам сделать, – задорно заявил Ваня. -Проволочки из разных металлов скрутить, да и только…

– Термобатарею? О которой Николай рассказывал?

– Ну, может быть, не такую, а попроще. И будет от нее гореть маленькая электрическая лампочка…

– Это ты уж слишком воображаешь!

Ваня открыл было рот, чтобы привести какие-нибудь солидные доказательства, как неожиданно к нему пришел на помощь Николай, слушавший весь разговор.

– И термобатарею и катушку индукционную, конечно, вы сами сможете смастерить, – проговорил он.

В это время в гостиную вошел Виктор Николаевич и предложил студенту отправиться в лабораторию.

– Ваня… Знаешь что? – прошептал Петя торопливо. – Может быть, не сразу пойдем в Красильниково, а попросим дядю взять нас с собой?

– Обязательно! – обрадовался Ваня.

Виктор Николаевич, к удивлению Вани, совсем не раздумывая, тотчас же дал согласие. Он не возражал даже прихватить Валю, поскольку все равно Николай должен был зайти за Сергеем Синявиным.

Таким образом, трое друзей неожиданно попали в лабораторный корпус длинное кирпичное двухэтажное здание, молчаливо хранившее в себе тайну, которую предстояло раскрыть.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Поиски загадочной причины

К лабораторному корпусу шли через парк по широкой песчаной аллее.

По всему парку разносился громкий скрипучий звук, как от езды несмазанной коляски. Это каталась на детском педальном автомобиле дочь директора института – Лена, девочка лет десяти.

Провожая взглядом проехавшую мимо роскошную модель автомобиля, с никелированными фарами и какой-то красной эмблемой на радиаторе, Ваня спросил:

– Дядя Коля, а можно ли установить термобатарею на… вон таком детском автомобиле? Поставить ее под капот, а сзади присоединить к колесам маленький электромотор. Подогревать термобатарею можно сухими еловыми шишками: пусть себе потихоньку тлеют, как в самоваре, их у нас в парке много.

– Да ты, я вижу, изобретатель! – пробасил Николай. – Что ж, попробуй может, что-нибудь и выйдет.

Виктор Николаевич решил по дороге заглянуть в мастерскую, находившуюся в том же здании, что и лаборатория.

Студенты и ребята остались ждать возле дверей, откуда несся монотонный шум работающих станков и тяжелые удары молотка по металлу. Только Ваня, постояв немного в раздумье, к удивлению Пети и Вали, вдруг перешагнул через порог с видом человека, который тут бывал уже не раз.

И действительно, через открытые двери Петя и Валя увидели, как к Ване подошел какой-то человек с маленькой козлиной бородкой, в синем комбинезоне, сапогах и, по-свойски стукнув его по плечу, о чем-то с ним заговорил.

– Это кто такой? Чего тебе там было нужно? – заинтересовались они, когда Ваня возвратился.

– Мастер Афанасий Степанович Гром. Мне нужно было договориться с ним насчет одного дела… Насчет проволоки, в общем, – ответил небрежно Ваня почему-то чуть сиповатым голосом, видно желая казаться в эту минуту более взрослым.

Виктор Николаевич вышел наконец из мастерской, и все поднялись на второй этаж.

Вот и комната, где Сергей производил свой опыт с термобатареей. С глубочайшим уважением и нескрываемым интересом Петя осматривал помещение, где, как он слышал, наблюдалось какое-то необыкновенное, из ряда вон выходящее и даже "таинственное" явление. Все тут казалось ему загадочным и даже подозрительным. Вот наглухо прикрепленный к стене застекленный шкаф, на верху которого стоит коробка из оцинкованного железа, а от нее идет красиво гофрированная на изгибах широкая труба и тянется по потолку через всю комнату.

– Что это? – тихо спросил Петя. – По-моему, вентиляция… В этом шкафу, наверно, варят что-нибудь такое… едкое, – шепнул Ваня.

– А эти черные шнуры зачем протянуты под потолком и вдоль стен? – не унимался Петя.

– Чудак! – улыбнулся Ваня. – Какие же это шнуры! Разве не видишь, что они привязаны к белым фарфоровым роликам: это толстые изолированные провода… По ним может идти ток большой силы…

Петя осматривал разбегающимися глазами аппараты и машины на лабораторных столах. Их много. Некоторые из них покрыты лаком, другие – какой-то очень красивой черной краской, с мельчаишим узором, напоминающим работу Деда Мороза на оконных стеклах. На приборах – блестящие рукоятки и кнопки. А у некоторых круглые застекленные окошечки, обведенные никелированным ободком. За стеклом виднеются черные стрелки, упирающиеся своими острыми концами и деления с цифрами.

Все это представлялось Пете не только таинственным, но и величественным. Ему вдруг показалось даже странным, что у него раньше не возникало такого ощущения, когда он смотрел на какие-либо аппараты и приборы.

В то время как Петя бродил между лабораторными столами, Ваня и Валя не отходили от взрослых и внимательно прислушивались к каждому их слову.

Студенты показали Виктору Николаевичу свою опытную термобатарею.

Ваня не заметил ничего особенного или сложного в маленькой модели, стоявшей на лабораторном столе перед Виктором Николаевичем. Ведь и по объяснению Николая и по научно-популярной книжке, куда Ваня успел недавно заглянуть, выходило так, что термобатареи очень просто делаются из скрученных, свинченных или склепанных между собой проволочек или пластинок обязательно разнородных металлов. Тут же разница была лишь в том, что соединялись между собой не разнородные металлы, а какие-то, толщиной в палец, серые столбики и медные проволоки. Кусочек проволоки, прикрученный к концу одного столбика, шел к концу второго, а от другого конца этого столбика – к следующему. Получалась зигзагообразная цепочка. Она была свернута в спиральные круги, образующие стопку цилиндрической формы, из которой торчали кончики палочек, обмотанные проволокой.

– А что это белое… Между палочками? – спросил Ваня.

– Негорючий картон из асбеста. Для изоляции, – скороговоркой ответил Николай.

– Ты еще в этом ничего не понимаешь, и вообще не мешай нам тут! – так же быстро, но уже с совершенно другой интонацией, пренебрежительно и строго, добавил Сергей, зажигавший спиртовую лампочку.

Ваня обиженно отодвинулся от стола. Это он-то не понимает, что такое изоляция?! Сколько раз ему приходилось обматывать липкой изоляционной лентой оголенные места провода, когда он мастерил радиоприемник! Или хотя бы взять асбест. Этот хрупкий картон, который можно даже истереть между пальцами в белый порошок, не раз побывал у Вани в руках. Как-то он, помогая Афанасию Степановичу Грому чинить электрический утюг, даже вырезал для него из асбестового картона пластинку.

– Сережа, ты зачем обидел Ваню? – заступился за своего товарища Валя, укоризненно глядя на старшего брата.

– И ты еще тут!.. – раздраженно проговорил Сергей. И, повернувшись к Виктору Николаевичу, сказал жалобным голосом: – Я не понимаю, зачем здесь эти мальчики? Они просто мешают. Тут ведь не игрушки, а очень серьезное дело…

– Очень серьезное, – согласился Виктор Николаевич. – И тем не менее… продолжал он, пододвигая свой стул ближе к столу, – тем не менее пусть остаются, хотя бы для того, чтобы вы учились вести себя спокойно и прилично при любых обстоятельствах…

– Постараюсь, Виктор Николаевич, – ответил Сергей сдержанно, подставляя горящую спиртовку под дно термобатареи. Не более чем через десять секунд притихшие ребята увидели, как вздрогнула стрелка электроизмерительного прибора и поползла в сторону, чуть покачиваясь.

По мере того как нагревалась термобатарея, все дальше уходила стрелка. Наконец она замерла на месте.

– Здорово!.. – прошептал Петя, видно забывший про неприятность, случившуюся три минуты назад сего товарищем.

– Тише… Потом я тебе все объясню… На, возьми, – также шепотом проговорил Николай, обернувшись.

В руках у Пети очутилась длинная леденцовая конфета, завернутая в красную бумажку. Но Петя даже не попытался ее развернуть.

– Ток нормальный для термобатареи такого типа и размера. И вы оба утверждаете, что он становился значительно больше? – проговорил Побединский, задумчиво постукивая пальцами по клеенке лабораторного стола.

– Конечно! Это было так неожиданно… Неужели вы не верите? Лишь только послышался этот звук, стрелка прибора прыгнула так, что чуть не сломалась, отскочив от предохранительного упора, – сказал Сергей.

– А может быть, вам все это показалось? Уж очень загадочное явление…

– Нет, Виктор Николаевич. Мы видели оба. Явление действительно наблюдалось в тот момент, когда откуда-то донесся звук, – почтительно подтвердил Николай.

– Что за звук! Каким образом он мог повлиять на вашу модель? Просто чепуха какая-то… Давайте попробуем разобраться… Вы говорите, что в это время работали внизу, в двадцать седьмой и двадцать девятой комнатах? – поднимаясь со стула, спросил Побединский, как показалось Пете, настороженно.

Сердце у Пети забилось. Быть может, вскоре произйдет нечто необычайно интересное! Петя понял, что сейчас пойдут искать какую-то машину, которая таниственным образом влияет на термобатарею. Воображение Пети нарисовало сложный механизм, со множеством колес и шестеренок, почему-то шагающий по комнате на трех стальных ногах, как марсианский посланник из фантастического романа "Борьба миров". А из стеклянных глаз "марсианина" льются фиолетовые потоки каких-то особых лучей, которые, проникая сквозь стены, заставляют ежикообразную термобатарею Сергея работать совсем иначе, чем ей полагается по земным законам физики.

В двадцать седьмой комнате действительно стояла очень сложная на вид машина, но, конечно, не похожая на "марсианскую". Однако когда машину привели в действие, то она показалась Пете еще более таинственной, чем недавно нарисованная в его воображении.

Вначале ничего особенного не происходило. Влючили рубильник, и одновременно с появившимся гудением за двумя круглыми застекленными окошечками вспыхнул дрожащий голубой свет. Кто-то из присутствующих заметил, что какой-то "ртутный выпрямитель" уже работает. Но когда Виктор Николаевич взял со стола небольшой металлический кружочек с дыркой посередине и, подвесив его на железный прут с крючком на конце, поднес к машине, то тут же произошла совсем неожиданная вещь. Петя увидел, как задымилось масло, обгорающее на кружочке, затем он стал синим, а несколько секунд спустя он вдруг раскалился так, что с него даже посыпались искры.

"Как же это произошло? – удивленно думал Петя. – Ведь кружочек ни к чему не прикасался. Он и сейчас висит в воздухе. От машины не пышет жаром, как от кузнечного горна, и вообще нигде не видно огня".

– Это высокочастотная закалочная установка… – начал было объяснять Николай, заметив, что Петя смотрит с нескрываемым любопытством.

Но Николая позвал Сергей, и они оба побежали на второй этаж, чтобы посмотреть, не оказывает ли влияние работающая в этой комнате аппаратура на их термобатарею.

– Тебе интересно, что это такое? – немного удивленно спросил Виктор Николаевич, обращаясь к племяннику.

– Еще бы! – ответил Петя, переступая с ноги на ногу.

– Тогда слушай, – начал Побединский, чуть улыбаясь и не выпуская из рук прут с раскаленным кружком. – В этой машине действует электрический ток, который меняет свое направление несколько миллионов раз в секунду. Такой ток называется в электротехнике током высокой частоты. Если к проволочной катушке, через которую проходит этот ток, поднести… А еще лучше – вставить внутрь нее какой-нибудь металлический предмет… То он может нагреться до того, что даже расплавится. Вот эта катушка… Видишь? Я как раз держу над ней кружочек из железа. Сама катушка холодная – можешь даже потрогать ее, – а металл от нее раскалился. Прикоснись к катушке, не бойся…

Петя робко приблизил руку, в которой все еще продолжала болтаться конфета, н прикоснулся тыльной стороной ладони к толстым медным ниткам. Они действительно были холодные.

– А как же… Это самое передается? Ведь я видел, что кружочек не прикасается, а раскалился… – пробормотал Петя.

– Ты хочешь спросить, как передается энергия от катушки к кружочку? Сквозь воздух, на расстоянии. Внутри катушки и вокруг нее образуется невидимое электромагнитное поле высокой частоты, для которого ни воздух, ни стены не служат препятствием.

Что такое "электромагнитное поле", Пете, конечно, было непонятно, но то, что оно "невидимо" и действует таким потрясающим образом "на расстоянии", произвело на него сильное впечатление.

– А для чего такая машина? – осторожно спросил Ваня.

– Сейчас расскажу. Для закалки стальных деталей часто нужно нагреть их быстро, да еще так, чтобы раскалилась только поверхность, а середина оставалась холодной. Вот и пользуются в этом случае таким аппаратом, недавно изобретенным советскими инженерами. Как только стальная деталь, подвешенная на несколько секунд внутри катушки, нагреется, она сразу падает в воду. Получается такая хорошая и прочная закалка, какой при помощи обычного способа с огнем ни за что не получить.

В это время вернулись Сергей и Николай.

– Ничего не заметно. Термобатарея работает так же, как и раньше, -немного разочарованно заявил Сергей.

– Я так и знал. Ну что же? Пойдемте в двадцать девятую, – чуть улыбаясь, проговорил Виктор Николаевич, направляясь к дверям.

Долго ходили ребята из одной комнаты в другую.

Они видели замечательные электрические машины и аппараты. Некоторые из них прнводились в действие, чтобы проверить, не влияет ли их работа на термобатарею Сергея. Но все было напрасно. Сергей и Николай, часто бегавшие в комнату, где находилась их опытная модель, каждый раз возвращались с одним и тем же сообщением: все остается по-прежнему.

Петя очень близко принимал к сердцу все происходящее. Его волновали поиски "таинственного" устройства, упорно скрывающегося в бесконечных комнатах огромного здания учебной лаборатории. Только было обидно, что не все оказывалось доступным его пониманию. Дядя не часто пускался в подробное объяснение, как в двадцать седьмой комнате, а Николай был очень занят.

Наконец Виктор Николаевич, выйдя в коридор, попросил студентов зайти к нему в кабинет, как он выразился, "для серьезного разговора", а ребятам предложил идти по своим делам.

Пете стало вдруг так обидно, что поиски "таинственной" причины кончились и, по-видимому, безрезультатно, что он даже уронил на пол конфету, которую, сам того не замечая, все время таскал с собой за бумажный хвост.

– Подними конфету, – прошептал Ваня. Но было уже поздно. На конфету нечаянно наступил Сергей, и она, тихо хрустнув, рассыпалась на блестящие стекловидные крупинки, которые так и остались лежать на полу.