![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Фантасмагории в Бременском винном погребке"
Автор книги: В Хауф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Размышляя, обошел я длинный стол. Штофики с пробами стояли против каждого, как он сидел. Во главе стола Роза, потом Иуда, Иаков... Иоанн все на тех же местах, где ночью я их видел, казалось мне, во плоти. "Нет, сон не бывает таким ярким, – подумал я. – Все, что я видел, что слышал, было наяву!" Но долго размышлять не пришлось: я услышал, как в двери повернулся ключ, дверь открылась, и старый управитель погреба вошел и поклонился мне.
– Только что пробило шесть часов, – сказал он, – и я тут, как вы и приказывали. Пришел вас выпустить. А как вы спали нынешней ночью? продолжал он, когда я молча встал, чтобы последовать за ним.
– Сносно, насколько можно сносно выспаться на стуле.
– Сударь, – испуганно воскликнул он, внимательно приглядевшись ко мне. – Не приключилось ли с вами ночью чего неладного? Вы такой бледный, расстроенный, и голос дрожит!
– Отец, ну что могло здесь со мной приключиться? – ответил я, принуждая себя рассмеяться. – Что я бледен, что кажусь расстроенным, так как же иначе, ведь я только под утро заснул да еще не в постели.
– Что вижу, то вижу, – сказал он, покачав головой. – Да и ночной сторож сегодня чуть свет пришел ко мне и сказал, что, когда он проходил после полуночи мимо погребного люка, оттуда доносились голоса, какое-то пение, говор.
– Вздор, ему померещилось! Я немного попел для собственного развлечения, может, говорил во сне, вот и все.
– Чтобы я еще когда оставил в такую ночь кого-нибудь в погребе, нет, боже меня упаси! – бормотал он, подымаясь со мной по лестнице. – Должно, и натерпелись вы здесь страху, такого насмотрелись и наслушались! Пожелаю вам, сударь, доброго утра!
А в нише за решеткой
Какая там красотка!
Помня слова весельчака Бахуса, побуждаемый жаждой любви, я пошел, проспав всего несколько часов, пожелать доброго утра своей прелестнице. Но она приняла меня холодно, сдержанно, а когда я шепнул ей несколько нежных слов, она отвернулась и, громко смеясь, сказала:
– Ступайте, проспитесь сперва, сударь!
Я взял шляпу и вышел, так пренебрежительно она со мной никогда раньше не говорила. Мой приятель, сидевший там в комнате за роялем, вышел следом за мной.
– Сердечный друг, – горестно сказал он, пожимая мне руку, – с твоей любовью покончено раз и навсегда, выбрось ее из головы.
– Это я и сам заметил, – сказал я. – К черту все на свете: прекрасные глаза, алые губки и глупую доверчивость к тому, что говорят девичьи взгляды, что произносят девичьи уста!
– Не кричи, наверху услышат, – прошептал он. – Но скажи, бога ради, правда, что ты всю ночь провалялся пьяный в винном погребе?
– Да, правда! А кому какое до этого дело?
– Не знаю, как это дошло до нее, но она проплакала все утро, а потом сказала: избави ее бог от такого пьяницы, который ночи напролет просиживает за стаканом вина и из любви к выпивке пьет в полном одиночестве, это пропащий человек, она не хочет больше о тебе слышать.
– Вот как? – равнодушно отозвался я, и мне стало немного жаль себя. Значит, она меня никогда не любила, иначе выслушала бы меня; передай ей мой почтительнейший поклон. Прощай.
Я поспешил в гостиницу, быстро упаковался и в тот же вечер уехал. Проезжая в почтовой карете мимо статуи Роланда, я весьма дружески поклонился рыцарю давних времен, и к ужасу почтальона он кивнул мне каменной головой. Старой ратуше и винному погребу я послал воздушный поцелуй, потом забился в угол кареты и мысленно вновь пережил фантасмагории этой ночи.