355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Уоррен Мэрфи » Седьмой камень » Текст книги (страница 10)
Седьмой камень
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:36

Текст книги "Седьмой камень"


Автор книги: Уоррен Мэрфи


Соавторы: Ричард Сэпир

Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Он поднял руку из воды. Длинный тонкий клинок блеснул на солнце. Темные глаза Чиуна сузились, когда он прочел простую надпись, выгравированную у самой рукояти меча. Она состояла всего из двух слов, старые индонезийские символы, обозначавшие “Во” и “сын”.

Когда они выходили из воды на берег, Римо сказал:

– Папочка, по-моему мне стало лучше. Думаю, время сокрытия уже минуло.

– Хорошо, – сказал Чиун. – Потому что настала пора рассказать тебе о Мастере, Который Потерпел Неудачу.

Глава двенадцатая

После того, как Чиун заварил чай, а Римо переоделся в сухую майку и брюки, они уселись друг против друга на полу, поджав под себя ноги. Было уже поздно, и заходящее солнце наполняло просторную комнату теплым золотистым сиянием.

– Я уже пытался как-то рассказать тебе эту историю, но ты не слушал меня.

– Это не о том парне, который не получил платы? – спросил Римо.

– Можно сказать и так, – милостиво согласился Чиун.

– Видишь? Значит, я и правда слушал. Я же говорил тебе. Я всегда тебя слушаю.

– Если ты всегда слушаешь, почему ты никогда ничему не учишься? – поинтересовался Чиун.

– Наверное, мне просто везет, – с улыбкой отозвался Римо.

Как хорошо вернуться, как хорошо снова быть самим собой.

– Принца, о котором я рассказывал, звали Во, и у него был брат, явно зарившийся на трон; этот брат собирал большую армию, гораздо большую, чем могла ему понадобиться для охраны собственных границ.

– Судя по всему, тут как раз в дело должны вмешаться мы, – заметил Римо.

– Да, но если ты будешь перебивать, мы так никогда и не продвинемся вперед, – он посмотрел на Римо и отхлебнул чаю. – Принцу Во хотелось избавиться от своего лукавого брата, но он не желал, чтобы этой смертью смердело у порога его собственного дома; поэтому принц Во послал за Мастером Паком, и они заключили договор. На следующий же день брат принца умер, упав со стены своего замка.

– А когда убийца явился получить плату?.. – спросил Римо.

– Его выгнали. Принц Во утверждал, что причиной смерти его брата был несчастный случай, и он не желает признавать участие в этом Мастера. Он отказался заплатить, как было условлено заранее.

– Рассказ становится все интереснее, – сказал Римо, стараясь ублаготворить Чиуна.

– Он становится все длиннее, поскольку ты продолжаешь меня перебивать. Во всяком случае, на следующий день была найдена мертвой наложница принца. Известие о ее смерти, а также о том, как она наступила, очень быстро распространилось по всей стране, и вскоре все поняли, что брат принца тоже умер не своей смертью. Мастер Пак послал свою весть. Он хотел, чтобы ему заплатили.

– Блестящий способ послать весточку, – восхитился Римо. – Идет со свистом, причем гораздо быстрее, чем Федеральная экспресс-почта. А принц все-таки отказался заплатить?

– Нет, – ответил Чиун. Уголки его тонких губ приподнялись в холодной усмешке. – Принц Во сразу понял свою ошибку и послал к убийце вестника с двойной платой: половина за убийство брата, а вторая половина, дабы обеспечить молчание Мастера Пака.

– Словом, целая куча добавочного золота. На мой взгляд, это счастливый конец. Вот должно быть порадовались все в вашей грязной дыре у залива.

– В какой такой грязной дыре? – поинтересовался Чиун.

– Да в Синанджу, – пояснил Римо.

– Молчи, ты, дурак! – резко оборвал его Чиун. – Плата – это далеко еще не все. Гораздо важнее самой платы то, как ее отдают. Принц Во не хотел, чтобы его поданные видели, как его вынудили заплатить наемному убийце, но Мастер Пак не мог позволить принцу безнаказанно оскорблять его. Если один властитель откажется ему заплатить, другие тоже могут последовать его примеру. Теперь уже Мастеру мало было просто получить обещанную плату, он по праву требовал, чтобы ее вручили прилюдно, отдавая дань его мастерству.

– Значит, он отослал золото назад? – спросил Римо.

– Разумеется нет.

– И правильно.

– Он послал принцу пустые мешки из-под золота и потребовал снова их наполнить и вручить так, чтобы все это видели. Принц Во отказался, ибо его гордость оказалась столь велика, что он не пожелал прилюдно склониться пред чьей бы то ни было волей. Вместо того он призвал всех своих воинов и поднял всю армию, чтобы настичь и убить одного-единственного человека.

– Готов биться об заклад, что это не сработало.

– Верно. Самый старый и мудрый генерал принца Во выдвинул план, названный “семь обличий смерти”. Каждый способ убийства был описан на отдельном камне. Смерть от меча, от огня и так далее. Но ни один из этих способов не достиг успеха, армия принца Во подверглась истреблению, и каждый из шести камней был в свою очередь разбит.

Огромная армия сократилась до жалкой горсточки людей, и остался им единый путь – путь седьмого камня. Было сказано, что он последний, неотразимый и единственный, который поможет достичь желаемого, когда все остальные способы, описанные на предыдущих шести камнях, потерпят неудачу.

– Вот значит почему Пак известен, как Мастер, Потерпевший Неудачу?

– Нет, не поэтому. Седьмой камень так никогда и не использовали. Принц Во и оставшиеся в живых его последователи вышли в море и в конце концов скрылись из известной части мира. А когда они исчезли, вместе с ними исчез и седьмой камень.

– Ну, а что же произошло с Паком? – спросил Римо.

Чиун вздохнул.

– Остаток своих дней он провел в поисках принца Во. Наконец, он был так сломлен позором и своей неспособностью отыскать принца, что скрылся в пещере и не принимал ни еды, ни питья, пока не умер. Однако в последние мгновения жизни ему явилось видение. Он предвидел грядущие времена, когда потомки принца Во попытаются обрушить свою месть на другого Мастера Синанджу. Хотя дыхание его уже прерывалось, Пак оставил загадочное послание с предупреждением о том, что седьмой камень вещал истину.

Чиун посмотрел на Римо, ожидая его замечаний. Римо пожал плечами.

– Интересная история, но ведь все это происходило две тысячи лет тому назад. Да ладно тебе, может, они и пытались когда-то, но только с тех пор уже много воды утекло.

– Память не умирает, пока не прерывается прямая линия наследования по крови, – возразил Чиун. Он осушил свою чашечку с чаем. – Помнишь, когда мы впервые сюда приехали? Ты рассказал мне тогда о маленькой заметке в газете, где описывался огромный камень, который извлекли из земли на этом острове.

– Помню, я что-то говорил об этом, – ответил Римо. – И ты хочешь сказать, что это и был седьмой камень?

– Может статься, – очень серьезно ответил Чиун. – У императора Смита есть снимки этого камня, и он пытается понять, что там написано.

– Постой-ка, Чиун, – заметил Римо. – Ты говоришь на всех языках, о каких я только слышал. И ты не можешь прочесть эту надпись?

– Язык ее уже очень давно мертв, – ответил Чиун, – а Пак не оставил нам указаний, как пользоваться этими символами.

– Вполне возможно, что это совсем не тот камень, – сказал Римо.

– Вполне возможно, что тот, – настаивал Чиун. – И вот доказательство.

Он поднял меч, который отобрал у водолаза и пробежался кончиками пальцев по гравировке на клинке.

– На старо-индонезийском это означает “Во” и “сын”. Я полагаю, что нас преследуют люди седьмого камня.

– А Пак утверждал, будто седьмой камень знает верный способ убить нас? – спросил Римо.

– Так гласит легенда.

– Тогда лучше надеяться, что Смитти удастся выяснить, что написано на камне.

– Это было бы весьма приятно, – согласился Чиун, заканчивая чаепитие.

Глава тринадцатая

Харолд В. Смит сидел перед компьютером и наблюдал, как загораясь и потухая, мигают ему огонечки на мониторе, точно кто-то изнутри молчаливой машины пытался послать ему закодированное сообщение.

Смит любил компьютеры, ибо они за считанные секунды и минуты умели делать то, на что человеку потребовались бы дни и месяцы. Но Смит и ненавидел эти машины, потому что если уж они начинали работать, человеку оставалось только сидеть и ждать, когда им угодно будет закончить. Такое ожидание заставляла Смита испытывать чувство вины. Технически он как бы работал, но на самом деле ничего не делал, а только нервно барабанил пальцами по корпусу компьютера. После стольких лет руководства от ничегонеделания он начинал испытывать болезненное беспокойство, в животе у него возникало неприятное тянущее чувство, а в желудке было такое ощущение, точно он только что проглотил твердый резиновый мячик.

Смит возглавлял свою организацию и был подотчетен только самому президенту. И все же его мучил неотвязный, периодически повторяющийся кошмар, страшное видение того дня, когда некто влетит прямо в расположение штаб-квартиры “КЮРЕ” в местечке Рай, штат Нью-Йорк, посмотрит на него, Смита, ткнет в него пальцем и скажет: “Вот ты где, Смит. Снова валяешь дурака перед компьютером”.

Смит почувствовал, как тяжесть в желудке слегка уступила, когда на экране монитора начали появляться первые слова. Компьютеру удалось расшифровать первую половину текста с камня, найденного на Малой Экзуме, хотя почему Чиун считал эту находку столь важной, для Смита по-прежнему оставалось загадкой.

“Две сливы”, – напечатал компьютер. Смит громко произнес эти слова просто для того, чтобы услышать, как они звучат, но на слух они оказались ничем не лучше, чем на письме. В том-то и беда с этими древними языками. Вечно они пытаются все обозначать и описывать с помощью каких-то фруктов, звезд, деревьев, птиц да еще внутренностей. И каждое слово на самом деле обозначает совершенно иное понятие, потому, видите ли, что у древних полностью отсутствовал дар говорить обыкновенной прозой без всяких там иносказаний.

Компьютер некоторое время колебался, но потом отпечатал слово из конца надписи. Теперь на экране было написано: “Две сливы... сокрушенные”.

Не слишком понятно, нахмурившись, подумал Смит. Поскольку середина отсутствовала, надпись вообще оказалась лишена смысла, но у Смита имелось недоброе предчувствие, что, даже когда компьютеру удастся вычислить эту середину, смысла в надписи не очень-то прибавится.

И все же следует сообщить Чиуну то, что пока удалось получить от компьютера. Смит позвонил на Малую Экзуму, и Римо ответил после первого же звонка.

– У меня имеется кое-какая информация для Чиуна, – сказал Смит. – О той надписи на камне, которую он хотел, чтобы я расшифровал.

– Здорово. Что же там сказано? – поинтересовался Римо.

– Ну, у меня пока еще нет полной расшифровки надписи. Только одно предложение, точнее, его начало и конец. В середине чего-то не хватает, но компьютер еще не сумел это найти.

– Тогда просто дайте мне то, что у вас уже есть, – сказал Римо.

Смит прокашлялся.

– “Две сливы” – это первая часть. Потом идет пробел. “Сокрушенные” – это конец. – Смит секунд пятнадцать прислушивался к молчанию на другом конце линии. – Вы поняли меня, Римо? – переспросил он наконец.

– Ага. Я все понял, – отозвался Римо. – “Две сливы сокрушенные”? Просто потрясающее послание.

– Это все, что у меня есть пока.

– Что означает “сокрушенные”? – спросил Римо.

– Побежденные, тоскующие, убитые горем, – пояснил Смит.

– Ладно. А что это за “две сливы”?

– Не знаю, – ответил Смит.

– Ого! – отозвался Римо. – Послушайте, Смитти, обязательно позвоните нам, если раздобудете еще парочку столь же потрясающих новостей, как эта. Блеск, да мне просто не терпится поскорее поведать Чиуну, что две сливы сокрушены. Он будет вне себя.

– Собственно, мне ваш сарказм не очень нужен, – ответил Смит.

– А мне не слишком нужен ваш, – закончил Римо после того, как повесил трубку.

* * *

Ночь для погребения выдалась по-настоящему великолепной. Небо над головой было чисто и усеяно миллионами подмигивающих звездных искорок. Ровный прохладный ветерок с океана слегка колыхал оплетавшие садовую ограду цветущие лозы, пропитывая ночной воздух их сладким пьянящим ароматом. Метеоролог твердо пообещал, что дождя не будет, и, точно удовлетворенный таким великолепным прогнозом погоды, покойник, казалось, даже улыбался.

На просторном изумрудно-зеленом лугу позади дома Реджинальда Воберна собрались все потомки клана Во. Облаченные в струящиеся шелковые одеяния, парадные костюмы, набедренные повязки, они друг за другом проходили мимо могилы Ри Вока, их павшего родича. Он сотворил последнюю жертву, заплатил такую цену, которая может быть заплачена лишь раз. Он умер в битве – единственная смерть, достойная воинов Во. И каждый думал о том, что нет большей чести, нет высшего величия, нежели то, которое выпало на долю Ри Вока.

Прохладный ночной воздух звенел от стонов, горестных воплей, шепота молитв и мелодичных песнопений во имя быстрого и благополучного перехода душа Ри Вока в мир иной, то была настоящая симфония скорби, которую исполняла добрая дюжина различных лингвистических инструментов.

Очень красивый гроб Ри Вока из атласного дерева покрывал толстый ковер живых цветов. Некоторые из растений были столь редки, что они еще никогда раньше не появлялись в западном полушарии.

Потомки и наследники принца Во оставляли у гроба родича различные предметы, каждый из которых свидетельствовал о том, как в той или иной культуре почитают гибель великого.

Когда последний из скорбящих родичей отдал дань уважения Ри Воку, и могилу закрыли, высокие створчатые ворота особняка раскрылись, и Реджинальд Воберн Третий выехал на лоснящемся черном жеребце. Голову животного венчал султан из трех развевающихся перьев, глянцевитые бока украшали расшитые драгоценными камнями ленты.

Реджи ничего не сказал. Он не посмотрел ни направо, ни налево. Все сородичи принца Во видели торжественное и суровое выражение, застывшее на его лице, и понимали, что на это одно мгновение все они перестали существовать для Реджинальда Воберна Третьего. Каждый из клана Во не сомневался: скорбь Воберна так чиста, так глубока, что в его мыслях просто не осталось места ни для чего другого. Они знали, что его душа, погруженная во всеобъемлющее горе, точно слилась с душой безвременно отошедшего брата – Ри Вока.

То был прекрасный миг, это мгновение и это событие будут запечатлены навечно в легенде и песне, рассказ о них, как драгоценное воспоминание, станут передавать в семействе Во от одного поколения другому.

Реджинальд Воберн Третий двинулся вперед на своем разукрашенном драгоценностями коне. Лицо его было торжественно, он ехал медленно, отдавая дань уважения свежей могиле.

Подавленные и потрясенные столь величественным зрелищем, потомки Во все разом испустили восхищенный вздох. Они могли говорить на дюжине разных языков и наречий, придерживаться разных убеждений и существовать в разных культурах, но каждый из них увидел наконец в Реджинальде Воберне Третьем подлинного принца, подлинного предводителя рода, сокрушенного смертью одного из своих.

Реджи доехал до могилы и осторожно придержал жеребца так, что благородный скакун остановился точно над прямоугольником свеженасыпанной земли. Только теперь, казалось, Реджи осознал присутствие остальных. Очень прямо держась в седле, Реджи медленно повернул голову, его светло-голубые глаза пронзали толпу.

Тогда Реджи протянул руку и похлопал лошадь по шее.

– Ну же, Ветерок! – крикнул он коню. – Сделай это для папочки!

Раздался громкий шипящий звук – точно лопнул воздушный шар, это черный жеребец пустил ветры. А потом навалил огромную длинную кучу прямо на могилу. Острый неприятный запах навоза приглушил сладкое благоухание тысяч цветов и совершенно забил тончайший аромат благовонных курений. Вонь конских экскрементов тяжело повисла в прохладном ночном воздухе, такая густая, точно это смердела сама смерть.

– Хороший мальчик, – одобрил Реджи, похлопывая коня по холке. Он свирепо огляделся по сторонам и сказал: – Вот как мы награждаем неудачу! Что толку было пробовать, черт подери, если ты ничего не достиг? Я сыт по горло этой семейкой и всеми ее провалами, и я очень рад, что этот сукин сын сдох, потому что следующего неудачника я, может, просто повешу на дереве, чтоб он там сгнил. Ну так. Кто будет следующим?

Никто не пошевелился. Никто не произнес ни звука. Тишина стала такой плотной, что ее можно было мазать на хлеб, точно масло.

– Ну же? – вопросил снова Реджи. – Кто следующий?

Прошла долгая минута, пока кто-то зашевелился среди теней. Вышла вперед красивая женщина, лунный свет, отражаясь в ее блестящих черных волосах, посеребрил их.

– Я буду следующей, – тихо сказала Ким Кайли.

Реджи улыбнулся.

– Почему вы наконец соизволили присоединиться к нам?

– Я исследовала объект, – спокойно ответила Ким. – А теперь я готова.

– Как вы собираетесь его убить? – спросил Реджи.

– Этот белый парень – важная цель? – холодно поинтересовалась Ким.

На миг Реджи от возбуждения даже потерял дар речи, потом сказал:

– Нет. Разумеется нет. Главная цель – это кореец.

– Верно, – согласилась она. – Вы спросили, как я намерена убить белого, – она покачала головой. – Я буду не одна. Этот путь ведет лишь к следующему провалу. Мы убьем его. Все вместе.

– Каким образом? – спросил Реджи.

– Именно тем способом, который описан на камне, – с улыбкой ответила Ким. – Тем же манером мы заполучим и старого корейца. – Она смолкла и в упор посмотрела на Реджи, который заерзал в седле. – Этот путь все время находился у вас перед глазами, – продолжала Ким. – Вам только надо было его разглядеть. Видите ли, этот старик кореец, Чиун как раз и есть единственная слабость Римо. А Чиун хранит верность только Римо. Их всего двое в своем роде. И это – те самые сливы, о которых поведал камень.

– Но как мы их убьем? – снова спросил Реджи.

– Старик – вот наша первая слива, – начала Ким. – А единственный способ убить первую сливу... – она заколебалась было, но улыбнулась. – ... сделать это с помощью второй сливы.

– А как мы убьем вторую сливу? – спросил Реджи.

– С помощью первой, – мягко ответила Ким.

Глава четырнадцатая

– Чиун, за дверью что-то есть, – сказал Римо.

– Разумеется, есть. Всю ночь я слышал, как толпы людей швыряли разные предметы в нашу входную дверь. Я ни на секунду не сомкнул глаз, – заворчал в ответ Чиун.

– Это всего лишь конверт, – сказал Римо.

Он перевернул светло-желтый бумажный прямоугольник и увидел, что на нем четким округлым почерком со множеством завитушек и росчерков были выписаны их с Чиуном имена.

От записки, вложенной внутрь, исходил томительно знакомый запах духов.

Дорогой Римо!

Прошу простить меня за вчерашнее исчезновение. Но течение в конце концов вынесло меня вместе с доской к берегу, и мне хотелось как можно скорее вернуть доску, пока мне не начислили штрафа за просроченное время. А кроме того, зная, какой ты великолепный пловец, я не сомневалась, что у тебя все будет в порядке. Но все же я мучаюсь угрызениями совести за то, что ушла, не сказав ни слова, а потому, дабы загладить вину, хотела бы пригласить тебя на вечеринку. Это будет нечто вроде семейного праздника, который устраивают мои родственники. Он начнется сегодня в два часа в поместье Воберна на северной оконечности острова. Пожалуйста, приведи с собой и Чиуна. Я уже столько о вас всем рассказывала, и моя семья очень хотела бы встретиться с вами. Готовится особый сюрприз.

С любовью, твоя Ким.

Чиун вылез из спальни и увидел, как Римо, стоя в открытых дверях, читает записку.

– Ты уже кончил читать мою почту? – поинтересовался Чиун.

– А почему ты думаешь, что это для тебя?

– А кому придет в голову что-то написать тебе? – удивился Чиун.

Он выхватил записку из рук Римо и медленно прочел ее.

– Это от Ким, – пояснил Римо. – Приглашение на вечеринку.

– Я и сам могу это понять. Я помню, ты однажды уже брал меня на вечеринку, какие-то люди пытались там заставить меня есть всякие мерзкие вещи, сваленные на крекерах, и покупать пластмассовые миски с крышками. Как по-твоему, сегодняшняя вечеринка тоже будет похожа на ту?

– Не думаю, – ответил Римо.

– Подожди-ка. Погоди. Она пишет, что готовится особый сюрприз, – сказал Чиун.

– Точно.

– Что это значит? – спросил Чиун.

– Не знаю. А если в знал, это уже был бы не сюрприз, – ответил Римо.

– Это Барбара Стрейзанд! – решил Чиун. – Я знаю. Эта девица Ким почувствовала себя виноватой, потому что отвлекала тебя от тренировок, а теперь, чтобы как-то загладить свою вину, она вознамерилась познакомить меня с Барбарой Стрейзанд.

– Я не думаю, что каждая вечеринка, на которую ты соизволишь прийти, будет преподносить тебе подарок в виде Барбары Стрейзанд, – усомнился Римо.

– Мы пойдем туда, – решительно сказал Чиун. – Я надену мои новые одежды. Хочешь, я дам тебе что-то из моих старых нарядов?

– Нет, благодарю.

– Тогда что же ты собираешься надеть?

– Черную майку и штаны, – ответил Римо. – Не очень строго, но сдержанно. Идеальный костюм на любой случай.

– У тебя нет воображения, – осудил Чиун.

– Нет, есть, – возразил Римо. – Сегодня, например, я подумываю о том, чтобы надеть носки.

– Я уверен, это произведет на всех неизгладимое впечатление, – ответил Чиун.

– Для Барбары Стрейзанд ничто не может быть слишком хорошо, – воодушевился Римо.

* * *

Они отправились было на вечеринку, но не успели пройти по берегу и нескольких ярдов, как в их домике зазвонил телефон.

– Я возьму, – сказал Римо, возвращаясь к входной двери.

– Возьмешь что?

– Трубку, – ответил Римо.

– Только не бери ее с собой, – попросил Чиун. – Терпеть не могу этих вещей. Звонил Смит.

– Я получил ее, – сообщил он Римо. – У меня есть теперь вся надпись.

– О чем же там речь?

– Первая ее половина похожа на список оружия. Там говорится о применении копий, огня, моря, и наконец идет совет воспользоваться временем. Надпись повествует о каком-то необычном убийце. Вам это что-то говорит?

– Нет, но может, Чиун знает. Что-нибудь еще?

– Остальная часть, там, где не хватало середины, помните?

– Да? – откликнулся Римо.

– Пропущенное слово это “разделены”.

– “Разделены”? – переспросил Римо.

– Да, совершенно верно. Разделены. Сломаны. Надпись гласит: “Две сливы, разделенные, сокрушены”.

В голосе Смита звучала гордость.

– Тогда что же сие означает? – спросил Римо. – Это напоминает жалобу домохозяйки владельцу фруктовой лавки. “Две сливы, разделенные, сокрушены”. Кого заботят раздавленные сливы?

– Я не знаю, кого, – ответил Смит. – Я только думал, что вы это знаете.

– Благодарю вас, Смитти. Я все передам Чиуну.

* * *

Когда он рассказал Чиуну о сообщении Смита, старый кореец, казалось, очень заинтересовался списком оружия.

– Ты говоришь, что последним там стояло время? – переспросил Чиун.

– Так сказал Смитти. А что это за оружие – время? – поинтересовался Римо.

– Самое опасное из всех.

– Это как?

– Если кто-то сможет прождать достаточно долго, его враг решит, будто все забыто, и ослабит свою защиту.

– Значит, по-твоему, это и в самом деле седьмой камень принца Во? – спросил Римо.

Чиун молча кивнул.

– А как тогда понять эту фразу “Две сливы, разделенные, сокрушены”? – не отставал Римо.

– Я думаю, это мы скоро выясним, – ответил Чиун.

* * *

Холмистые лужайки вокруг поместья Воберна напоминали место проведения рождественского пикника ООН. Множество людей в национальных костюмах собралось на праздник, Римо встретил тут все одеяния, какие только встречал в жизни. Гости медленно расступились, давая пройти Римо и Чиуну, потом сомкнулись за их спинами. Гул шепчущих на разных языках голосов сопровождал Римо и Чиуна, пока они шли через просторное зеленое поле.

Римо насчитал десять длинных столов, покрытых белыми камчатыми скатертями и уставленных всяческими блюдами и напитками. Смешанный аромат кэрри, рыбы и мяса соперничал с горячим дыханием тушеной капусты и пряным ягненком по-индонезийски. Тонкое благоухание поднималось над блюдами с овощами и вазами со свежими фруктами, многие из которых Римо видел впервые в жизни.

– Здесь воняет, как в Бомбейском переулке, – сказах Чиун, сморщив нос от отвращения.

Римо указал на что-то впереди. Там стоял маленький столик, покрытый льняной скатертью. На нем красовался серебряный кувшин со свежей водой и серебряная же кастрюля с электроподогревом, доверху наполненная клейким кашеобразным рисом.

– Для нас, – пояснил Римо.

Он подумал, что со стороны Ким Кайли очень мило было припомнить его привычки, только где же она сама?

Римо огляделся по сторонам, но не заметил в толпе Ким. Она писала, что праздник будет семейным, и ожидал встретить тут пару дюжин людей в костюмах для отдыха, шортах и забавных соломенных шляпах, толпящихся вокруг гриля, на котором жарится барбекю. Но ничего подобного он и представить себе не мог.

– Я не вижу Барбары Стрейзанд, – заявил Чиун.

– Может, она собирается въехать сюда верхом на слоне, – успокоил его Римо.

Мужчина в твидовом костюме выступил вперед и протянул Римо руку.

– Очень рад, что вы смогли прийти, – сказал он. – Я Резерфорд Вобли.

Он вежливо кивнул Чиуну, пока Римо пожимал ему руку.

– А это Рудди Вочнечк, – представил Вобли. Римо повторил всю церемонию с круглолицым славянином.

– Лии Вотан, – назвал себя азиат, стоявший неподалеку, и поклонился. – А это... – тут он начал выпаливать одно за другим имена всех, стоявших рядом людей. Вофтон, Воворт, Восенто и Вопо. Имена эти для Римо звучали очень похоже, он кивал и улыбался, пока не удалось ускользнуть и скрыться в толпе.

И тут он задумался над этими именами. Почему они все начинались с ВО? И не только у людей, которых он встретил сегодня. Были еще Вильям и Этель Волшебник, владельцы киностудии, и Джим Вортман, их оператор. А как насчет того фанатика-индонезийца, который пытался убить президента? Его звали Дю Вок. Римо вдруг показалось, что, где бы он ни появился в течение нескольких последних недель, ему везде попадались люди, чьи фамилии начинались с ВО.

За одним ярким, ослепительным исключением.

Римо не спеша направился по сияющей лужайке к дому. Чиуна он оставил за живой беседой с аристократического вида молодым человеком в безупречном белом льняном костюме. Могло показаться, что они с Чиуном и раньше встречались на острове, потому что эти двое разговаривали, как старые друзья.

Рядом с особняком было несколько зеркальной чистоты прудов, усеянных цветами водяных лилий, и просторное решетчатое газебо.

За домом Римо заметил четыре колонны, напоминающие флагштоки, каждую из них венчало несколько прямоугольников, тщательно прикрытых темной тканью.

Римо проскользнул в дом и разыскал в библиотеке телефон. Смит ответил на первый же звонок.

– Проверьте для меня одно имя, – попросил Римо. – Ким Кайли.

– Киноактриса? – спросил Смит.

– Именно она.

– Подождите, – Смит отложил трубку, и Римо услышал, как щелкают клавиши компьютера, потом раздалось глухое гудение. – Есть, – Смит снова взял трубку. – Капли, Кимберли. Урожденная Карен Волински, 1953 год...

– Пожалуйста, дайте фамилию по буквам.

– В-о-л-и-н-с-к-и.

– Благодарю, – отозвался Римо.

Он положил трубку и несколько мгновений стоял неподвижно, не в состоянии вот так, сразу, поверить. Но сомневаться не приходилось: слишком уж много совпадений одновременно.

Через открытое окно до Римо доносились звуки празднества. Смех, музыка, звон бокалов. Но праздничное настроение уже покинуло Римо окончательно, и он вышел через боковой выход из особняка и побежал вдоль берега.

Все это было каким-то образом соединено между собой. Ким и все остальные люди, чьи фамилии начинались с ВО. Все неопределенные угрозы оказались связаны с покушениями на его жизнь, с древним камнем, который говорил правду, с непреклонным принцем, его потомками и Мастерами Синанджу, прошлыми и настоящими. Они все сплетены одной нитью, протянувшейся от настоящего момента сквозь века в прошлое. Как это говорил Чиун? Римо вспомнил: “Память не умирает, пока не прерывается прямая линия наследования по крови”.

Римо понял, что ноги сами принесли его к той отдаленной пещере, где они с Ким впервые были близки. Воспоминание об этом до сих пор не давало Римо покоя. Если Ким тоже являлась частью некоего плана мести, почему она тогда осталась в пещере вместе с ним? Они как раз занимались любовью, когда сюда ворвалась гигантская волна. Если Ким заманила Римо в пещеру, желая его погубить, она определенно должна была понимать, что ей также грозит неминуемая смерть. Почему-то Римо не мог поверить в такой расклад событий.

Вполне возможно, Ким была верным отпрыском семьи принца Во, но она не принадлежала к тому типу женщин, которые готовы умереть, лишь бы свести счеты в двухтысячелетнем споре.

Римо медленно вошел в пещеру и улыбнулся, увидев то самое место, где они тогда лежали, прижавшись друг к другу, на теплом песке. Воспоминание было все еще очень живо и также реально, как привкус соли в морском воздухе.

Он побрел дальше в глубь пещеры. Теперь Римо припомнил: когда ревущая стена воды встала у пещеры, Ким не рванулась инстинктивно к выходу. Вместо того она повернулась и полетела в прямо противоположном направлении, вроде бы прочь от безопасности, прочь от воздуха и надежной земли.

Римо прошел дальше, к тому месту, где он подхватил Ким, а она еще брыкалась, и лягалась, изо всех сил сопротивляясь ему. Он посмотрел вверх и увидел над головой слабый проблеск света. Так вот в чем дело. В потолке пещеры было отверстие, достаточно большое, чтобы через него пролез один человек. И если стоять точно на этом месте, наступающая вода поднимет тебя как раз к отверстию.

Не удивительно, что Ким так яростно отбивалась, когда Римо ее сгреб. Он приписал такое поведение сильному испугу и панике, а на самом деле она пыталась освободиться, чтобы спастись, не допуская мысли, что Римо окажется способен плыть против надвигающегося прилива и спасти их обоих.

Чтобы окончательно убедиться, Римо взобрался вверх по скале и пролез через отверстие. Для него места было маловато, но Ким Кайли это удалось бы без труда.

Он оказался на скалистом мысу над пещерой. Даже при самом высоком приливе человек, стоящий на этом месте, был бы в безопасности.

Теперь уже ничего не оставалось, кроме как смириться с очевидным фактом. С самого начала Ким ничуть не была им увлечена, она просто вела его, как глупого барашка, на заклание. Сначала пещера, а потом, когда первый способ не сработал, Ким заманила его в океан, где рядом с сетью его поджидал водолаз, чтобы уж наверняка покончить с ним. Скорее всего, она была как-то связана и с наемными убийцами, стрелявшими в него там, в индейской резервации.

Римо раздумывал над тем, как ласковая, заботливая женщина оказалась всего лишь привлекательной наживкой.

Римо проделал обратно весь путь по берегу до особняка, через который вновь вышел на просторную лужайку. Праздник был в самом разгаре. Римо заметил, что Чиун все еще разговаривает с аристократического вида молодым человеком в белом, а с полдюжины других гостей обступили их плотным кругом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю