Текст книги "Заоблачная. Я, ведьма (СИ)"

Автор книги: Ульяна Гринь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10. По крупицам

Оставаться в помещении рядом с мёртвыми мне не хотелось. К тому же я всё ещё была безоружна. Как сказал Агей? Деревянные колья. Надо найти хоть какие деревяшки, заточить их и ждать.

На улице было тихо. Можно было, конечно, послать мысленную ласточку проверить на присутствие нежити или упырей, но я откровенно побоялась. А вдруг не смогу вернуться? Что тогда случится со Светой? Поэтому я, понадеявшись на слух, накрыла спящую девушку кусками картона, замаскировала тряпьём и двинулась в сторону столовой.

Сердце стучало в груди, как взбесившаяся белка в клетке. Я старательно не смотрела по сторонам, но взгляд искал помимо моей воли мёртвых, особенно тех, с кем я успела познакомиться. Несколько обезображенных тел валялись по углам столовой, под стульями, и в одном я узнала Нестора, дальнего кузена Жанны. Узнала по светлым кудрям, теперь заляпанным кровью. Желудок снова подпрыгнул в животе, но он был пуст, поэтому я взяла верх над физиологией и прошла на кухню.

Беса Рамона нигде не было видно. Разбитая посуда усыпала пол, на плите подгорали котлеты в соусе, и я машинально отставила их в сторону. В глаза бросился симпатичный поварский топорик. Отличная штучка для слабых девушек, как я! И острый, наверное, как бритва. Осталось найти подходящие колья. За неимением оных, если что, отрублю ножки от стула.

Я принялась шарить по шкафам. Обнаружила много всяких вещей, которыми можно бросаться, в том числе и пакетики жгучего перца. Деревянные одноразовые шампуры для шашлыка, хоть и острые, были мной забракованы из-за размера. А вот со следующей находкой возни было больше.

Из узкого высокого шкафа, стоявшего в углу кухни, послышалась возня и громкий чих. Я, топорик наперевес, рывком открыла дверцу. Между передников и кухонных полотенец сидел, скрючившись вусмерть, долговязый ушастый неудачник-колдун второго курса, охочий до блинов и пампушечки Жанны. С минуту мы смотрели друг на друга круглыми глазами, причём он всё больше косился на занесённый вверх топорик. Потом я не выдержала:

– Ну, вылезай, что ли!

– Они ушли? – живо спросил парень. – Эти… красноглазые?

– Вроде да, – я пожала плечами, оглядываясь. – А ты давно здесь сидишь?

– Да как только они появились! – он начал выбираться из шкафа, по очереди выставляя длинные ноги. Вытянувшись во весь рост, он любопытно оглядел меня и спросил с сомнением:

– Мы вроде как знакомы?

– Утром познакомились. Я с Жанной была. Лада. А ты… Эм-м-м, Захар?

– А ну да, – вспомнил он. – Кстати, ты Жанну не видела?

– Нет. Давай-ка подключайся! Нам нужны деревянные колья! Чем больше, тем лучше.

Он подозрительно глянул на меня:

– Зачем нам колья?

– На всякий случай, – я взяла стул за спинку и примерилась к нему топориком. Нет, так я провожусь до третьей мировой войны! Надо как-то радикально.

Захар отобрал у меня стул и со всей дури хряснул им о стол. Ничего не скажешь, радикально! Но он добился цели – четыре круглые ножки отскочили от сиденья и с глухим звуком попадали на пол. Стул элементарно развалился на составные части. Я с уважением взглянула на Захара. Неудачник? Во всяком случае, сообразительный неудачник!

Воодушевлённая удачей, я схватила ножку и, уперев её в стол, принялась тесать конец, то и дело попадая по столешниуе. Получалось не ахти, но всё лучше, чем ничего не делать. Захар, между тем, потоптавшись немного на месте, затеял поиски. Искал он в шкафах с продуктами. Занятая работой, я наблюдала за ним, гадая, что же он может так его интересовать, потом не выдержала:

– Рамон из тебя сосиску сделает, когда увидит всё это безобразие!

– А, не сделает! – рассеянно отмахнулся Захар. – Погоди, погоди, я точно знаю, что у него был…

– Да что ты ищешь-то? Помоги мне лучше с кольями!

– Всё-то вы, женщины, о сиюминутном думаете! – он торжествующе выхватил из-под горы сковородок тщательно умотанный в полотенце предмет и бросил на меня победный взгляд. – А я, между прочим, о насущном! А вдруг придётся голодать?

– Что это? – мне стало любопытно, и Захар развернул тряпку, бережно прижимая штуковину к груди. Это оказался обычный глиняный горшок, кое-где треснувший и довольно-таки потёртый по бокам.

Мои брови наверняка взлетели к потолку, так высоко я их подняла в законном недоумении:

– Горшок?! Ну-ну… А теперь давай помогай! Вдруг они вернутся!

По-видимому, Захару очень не хотелось расставаться с бесценной посудиной, поэтому он споро соорудил что-то типа сумки из тряпок, связав их между собой, спрятал туда горшок и с бухтением принялся обтесывать вторую ножку.

Но первой вернулась Дала. Я почувствовала, как её переполошённое сознание мечется в холле в поисках живых, и тихонько позвала её в голове: «Мы на кухне!» Дала появилась почти мгновенно, всё ещё полупрозрачная, напуганная и лишённая обычной язвительности. Я вопросительно уставилась на неё. Близняшка скороговоркой выпалила:

– Все мёртвые никого нет живых просто жуть какая-то я думала сама помру!

– Что, совсем-совсем никого? – не поверила я. – Не могли же эти твари всех сожрать!

– Я думаю, половина горожан сбежала или спряталась с помощью магии, – пытаясь успокоиться, Дала принялась летать взад-вперёд по тесной кухне, вжикая между нас со скоростью небольшого самолётика. – Да, я там нашла такого… С копытами. Маленького совсем! Еле уговорила, не хотел от мамки отрываться…

– Где?! – вскинулась я. – Ребёнок, что ли?

– Ага. Там, в холле, сидит и ревёт, то есть блеет…

Я выбежала в холл и наткнулась на абсолютно безобразное существо размером с табуретку. У него были крохотные круглые рожки на лбу и копытца вместо стоп, а выглядел он, как недопревратившийся в ребёнка козлёнок – вроде все атрибуты животного налицо, а мордашка напоминает человеческую. В остальном, это был обычный мальчишка, заплаканный и перепуганный. Он то и дело шмыгал широким длинным носом, размазывая копытцем сопли по мордашке, и смотрел на меня, как на последнего врага. По опрятной одежде, хотя и заляпанной кровью, было ясно о хорошем положении его родителей. Вот интересно, это тоже оборотень?

Конечно, материнского инстинкта во мне было ноль целых ноль десятых, но мне стало жалко осиротевшего ребёнка. Я бы, наверное, ещё и не так ревела… А может, и ревела, да не помню. Опустившись на корточки, я ласково позвала его:

– Эй, малыш! Как тебя зовут?

– Весе-е-нь, – шмыгнув носом, действительно проблеял пацан. – Ты кто?

– Я Лада. Пойдём со мной. Ты голодный?

– Нет, – он мотнул головой, и его висячие ушки смешно затрепыхались по бокам. Милый такой ребёнок, симпатяшный…

– Всё равно пошли. Там моя сестра и ещё один парень.

Из-под картона у стены раздался жалобный стон. Весень подпрыгнул от неожиданности – настоящим газельим прыжком – и повис на мне:

– Что это?!

– Это Света, – со вздохом ответила я. – Надо разбудить её, мало ли…

Освобождённая от картонного прикрытия девушка открыла глаза, и я запаниковала. Взгляд был пустым и бессмысленным. Как же мне её разбудить? Леший же сказал, что надо уметь вызвать обратную реакцию… Но раз я смогла её усыпить, значит, смогу и вывести из этого искусственного сна. Спокойствие, Лада, только спокойствие, дело-то житейское!

Я глубоко вздохнула, зажала в ладони амулеты и коснулась Светиной щеки другой рукой:

– Солнышко, просыпайся! Пора!

Ноль реакции. Я сглотнула, но решила не отступать. Ведьма я или тряпка?!

– Светочка, я знаю, что тебе страшно, но надо проснуться и действовать, дорогая! Стисни зубы и просыпайся!

В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Искра разума. Я удвоила старания, одновременно с голосом уговаривая девушку мыслью.

Потом поняла, что делаю что-то не так. Света бы уже проснулась, если бы хотела! Подавив настойчивое желание позвать на помощь Захара, я склонилась к самому уху девушки и прошептала:

– Всё это реальность и нам нужна твоя помощь! Ты сильная, ты справишься! Я помогу тебе! Давай, раз, два, три!

Света вздрогнула и помотала головой, потом уставилась на меня абсолютно вменяемыми глазами:

– Где я? Что произошло?

– Ты в Заоблачной, – просто сказала я, облегчённо вздыхая. – Ты ведьма, я ведьма и мы в волшебной стране!

Такой будничный ответ словно бы успокоил её. Света подняла брови и кивнула:

– Ага. А вон там… Это кто?

Я мельком глянула на тела посреди холла и потянула Свету к кухне, увлекая за собой и Весеня:

– Это тут случилось нападение нежити, не волнуйся, пока всё спокойно, но мы должны подготовиться к возможной повторной атаке!

Света вела себя поразительно спокойно и только кивала в ответ. Но причину этого спокойствия я узнала много после, а пока мне оставалось только молча удивляться.

Захар уже управился со всеми четырьмя ножками. Вот шустрый малый! А по виду и не скажешь: так, глуповатый лентяй. Дала кружила по периметру, бормоча себе под нос что-то непонятное. Её красное платье напомнило мне первое утро в избушке на курьих ножках, Агашу с Ягой, и я машинально поправила ободок на волосах. Не зря кикимора мне его повязала! Кто знает, где бы валялось моё холодное тело сейчас…

Весень настойчиво дергал меня за рукав. Я склонилась к нему:

– Что такое?

– Е-е-есть хочу! – проблеял он застенчиво.

– Хочешь котлету? – спросила я, отыскав не разбившуюся тарелку, но он помотал головой:

– Я мясо не е-е-ем!

– А что ты ешь? – растерялась я.

– Капусту, морко-о-овку…

Наморщив лоб, я распахнула створку древнего пузатого холодильника. Он был девственно пуст, если не считать одинокой бутылки «Жигулёвского» и растрёпанного пучка полузасохшего зелёного лука. Блин, что за кухня? Как Рамон готовит с таким холодильником?!

– Р-р-рамон! – в отчаяньи прорычала я, схватившись за голову. – Где тебя носит?!

Передо мной вспыхнул белый яркий свет, словно из взорвавшейся лампочки вылетел сноп искр, и бес возник, как фокусник из облака дыма:

– Тут я!

Его безмятежный вид не обманул меня. Характерный запах и с трудом сдерживаемая икота – Рамон был подшофе! Игриво подмигнув мне, он пропел:

– Достаточно лишь позва-а-ать!

Потом он заметил разгром в своих владениях, и вся краска разом схлынула с его щёк. Маленькие глазки сверкнули, чёрная радужка заполнила их целиком, ну вылитый демон из «Супернатюрол»! И этот демон был рассержен. Ещё бы! Бардак в кухне был знатным. После нежити и Нечая-упыря тут и Захар постарался со своими поисками!

Бес медленно обвёл взглядом присутствующих:

– Кто? КТО?! Сделал всё это?!

И в воздухе явно запахло серой. Я поспешно ответила:

– Не мы! И вообще, ты в курсе, что произошло в городе?

– Нет! Я мотался в Мексику за… – Рамон небрежным жестом показал спрятанную за пазуху бутыль тёмного стекла, старую, пыльную и без этикетки. – Вот этим! Настоящая текила! Хотел быстренько вернуться, даже ужин на маленьком огне оставил, а тут давние друзья встретились, ну мы и…

Он повертел пальцами в воздухе, неопределённо мыча. Потом уставился на меня:

– А что произошло в городе?

– Сходи глянь, – мрачно посоветовала я. Бес скорчил задумчивую гримасу и исчез в снопе искр. А когда вернулся через пару секунд, его чёрные глаза без белков уже стали нормальными, но сумасшедшими. Рамона мелко трясло с головы до ног, и он спросил, стуча зубами:

– Что? Что это было?!

– Нежить, – в который раз за сегодняшний день объяснила я. – Тебе повезло, потому что тут, на кухне, и упырь похозяйничал. Так что Захар почти ничего к бардаку не добавил!

– За… Захар? Где он? Где этот тонто дель куло?!

– Да вон же, – кивнула я в сторону парня. Рамон пошевелил носом, принюхиваясь, но его взгляд безразлично скользнул по долговязой фигуре ученика колдуна. Рамон прищурился:

– Чую его. Но не вижу!

– А я вижу! – возразила я.

– Кого ты опять видишь? – встряла Дала.

– Почему меня никто не видит?! – обиделся Захар, морща лоб.

– Да! Почему? – удивилась и я, заметив парню: – Я-то вижу!

Рамон ещё раз повёл носом, внимательнее вглядываясь в то место, где стоял Захар, и понятливо усмехнулся:

– Переборщил с шеменной полуночной звездочкой! Какое зелье пробовал сварить?

– Зеркальное, – мрачно буркнул Захар. – Как профессор Шершень показывал…

– Вот ты и стал зеркальным! – весело захохотал Рамон. – Диос мио, сколько щепоток звездочки ты туда всобачил?

– У меня банка случайно опрокинулась, – ещё мрачнее ответил Захар, и щёки его полыхнули огнём.

Рамон ржал в полный голос, утирая слёзы. Наверное, в обычное время и я бы смеялась с ним, но сейчас меня волновали другие вопросы. О чём я не преминула заметить не в меру развеселившемуся бесу:

– Рамон, хорош киснуть! У нас проблемы! Ребёнок голодный, а в холодильнике мышь повесилась! Нежить может вернуться с минуты на минуту, а ещё по городу бродят упыри из свиты Нечая!

Бес поперхнулся смехом и взглянул на меня с неприкрытым интересом повара:

– Кто голодный?

– Весень! – я кивком указала на мальчика. Рамон плотоядно облизнулся:

– То-то я думаю, чем таким вкусным пахнет! Ммм, козлоногенький!

И ощерил в неприятном оскале неожиданно мелкие острые зубки. Весень, не будь дурак, резво юркнул за мою спину, вцепившись в майку обеими лапками. Я возмущённо осадила Рамона, вспомнив о его бесовских вкусах:

– Это не еда! Это голодный осиротевший ребёнок! Что ты себе позволяешь?!

Рамон тряхнул головой, приходя в себя:

– Пардоне ме, синьорита! Всё текила проклятая! Каррамба! Молчу, молчу!

– Накормить ребёнка! – напомнила я. – А холодильник пустой!

Бес хмыкнул, проводя рукой по дверце агрегата:

– Пустой, как же! Да с этими охальниками-студиозусами без охранных заговоров не обойтись!

Он распахнул дверцу, и перед нашими взорами предстали забитые продуктами полки. Чего там только не было – мясо, овощи, какие-то миски, плошки, пакеты, даже сыр с плесенью мелькнул в прозрачной плёнке! Рамон достал кочан зелёной капусты и бухнул его на стол:

– Вот! Пожалте! Обед для синьора сатира подан!

Весень высунулся из-за меня, цепко ухватил кочан лапой и принялся быстро раздевать его, смачно хрумкая листиками. Ну вот и славно, одну проблему решили! Осталось всего ничего, каких-нибудь сто остальных…

Рамон открыл рот, собираясь что-то сказать, но в холле послышались шаги. Я застыла, помертвев внутри, при одной мысли об упырях, но быстро отмерла и схватил со стола кол. Видимо, на морде у меня было написано отчаянное бесстрашие, ибо Рамон, Света и Захар разобрали оставшиеся деревяшки и принялись ждать гостей.

Признаться честно, я жутко струсила. Шаги по коридору приближались, а я тупо держала занесённую над головой ножку от стула и повторяла про себя: «Только бы не упырь, только бы не упырь!» Поэтому, когда в проёме показалась голова с чёрными волосами и длинная косичка мотнулась с плеча за спину, я бессильно выпустила кол и осела на уцелевший стул. Агей был весь заляпан кровью, словно индеец на тропе войны, а Яна сгорбилась и поникла, как будто на её плечах лежали все тяготы мира. В холле послышался тонкий плачущий вой и знакомые причитания, но мне не хотелось думать о том, кто сокрушается над телами. Я не могла отвести глаз от хмурого усталого волка.

Агей обвёл взглядом кухню и неожиданно улыбнулся:

– Нашего полку прибыло! Привет, Рамон!

– Ола, мучачо! – бес бросил быстрый взгляд на медальон, выбившийся из-под рубашки Агея, и с уважением присвистнул. – Да тебя повысили в ранге!

Агей быстрым жестом уронил камень на цепочке под одежду и кивнул. Ещё раз пересчитав нас, он качнул головой:

– Так, вас четверо, в холле трое, плюс мы, итого девять особей…

– Десять! – обиделся Захар, теребивший колышек, и Агей вздрогнул. Должно быть, странное было зрелище – заостренная ножка от стула покачивается в воздухе и разговаривает, жалко, я не могла заценить. Волк принюхался и спросил у меня:

– Призрак?

– Захар, облившийся непонятным зельем, – обьяснила я, чувствуя навалившуюся в один момент апатию. Наконец-то, я могу сложить с себя полномочия шефа! И отдать бразды правления в сильные загорелые руки… Такие большие… Такие мужские…

Дала рявкнула внутри моей головы:

– Чего слюни пускаешь?! Соберись!

– Куда? – вяло огрызнулась я вслух. Агей, снова хмурый, глянул на меня:

– Насущный вопрос. Надо уходить отсюда! Пока могильщики не пришли. С этими парнями шутки плохи, ещё и мы в Навь попадём по ошибке!

– И куда предлагаешь идти? – едва слышно спросила Яна.

– Домой, – бросил Агей.

Мне было всё равно. Домой так домой, у оборотней не может быть хуже, чем в городе, заваленном трупами. Нигде не может быть хуже!

Рамон с ловкостью фокусника вытащил из-под шкафа большую сумку, распахнул холодильник и принялся деловито кидать в неё продукты. Агей покосился на него:

– Эй, у волков всегда есть что пожевать!

– Никогда не можешь быть уверен ни в чём, мучачо! – серьёзно ответил повар, продолжая.

– Ладно, двигаемся! – распорядился Агей. – Колышки прихватите с собой на всякий случай.

Как по команде мы все вышли в холл. Толстуха Олена, утирая беспрерывно льющиеся слёзы, сидела возле тела бабы Раи, накрытого скатертью из столовой. Около мёртвого Нечая в обличьи упыря стояли, преклонив колено, блондинка и брюнетка из его свиты. Анела и Яська. Значит, рыжей не повезло…

При виде вывалившейся из коридора компании женщины, как одна, встали, глядя на Агея. Он с каменным лицом бросил коллективное:

– Идём к туманной воронке! Держимся вместе.

Оборотни переглянулись, нехотя, но последовали за ним. Олена охая потянулась за нами, споткнулась, и мне пришлось поддержать её. Похлопав мою руку с благодарностью, повариха жалобно простонала:

– Вот, дожилась на старости лет! Не думала, что увижу такое…

– Всё будет хорошо, – не зная, как утешить её, пробормотала я.

– Тебе лучше знать, лапонька, – вздохнула Олена. – Ты будущее видишь…

Эти слова больно отозвались в сердце. Вижу, и что с того? Слышу звон да не знаю, где он! А ведь могла бы предупредить, сказать кому-то о дурацком глюке в таверне! Может быть, тогда несчастные горожане были бы живы…

Наверное, именно в этот момент я и решила считать всё, что вижу, предвиденьем. Это спасло мне жизнь не раз и не два. И не только мне.

По городу уже плыл запах разложения. Сладковатый, тяжёлый, жуткий. Мы шли быстро, стараясь не смотреть по сторонам, и только маленький Весень то и дело спотыкался, всхлипывая от страха. Я крепко держала его за лапку, стараясь успокоить мысленно, но помогало мало, так как самой мне было очень не по себе. В один момент Олена, тяжело вздохнув, подняла мальчишку на руки, прижала к необьятной груди, словно пряча от ужасов. Её ладонь надёжно укрыла козлиное личико, и Весень почти сразу успокоился, удобно свернувшись в клубочек в сгибе пухлой руки.

– Спасибо, – тихо шепнула я поварихе, и она только кивнула, снова вздыхая.

До воронки оставалось совсем немного. Я помнила, что где-то здесь мы с Агеем вышли, когда путешествовали из Лукоморья. Но в этот раз серебристое свечение не виделось издалека. Может быть, потому что в прошлый раз воронка была в лесу?

Однако Агей беспокойно оглянулся по сторонам, потом беспомощно глянул на Рамона и Олену:

– Она должна быть здесь? Ведь так?

Повар неуверенно кивнул. Олена только вздохнула, по видимому, не умея сказать ни слова. Блондинка Анела процедила сквозь зубы:

– Она всегда была здесь!

Я подошла ближе. Агей хмуро смотрел на проход между двумя разномастными домами, где раньше переливалась серебристыми пайетками треклятая воронка. Теперь пейзаж был совершенно обычным: пустырь, заросший бурьяном. Холод коснулся моей кожи. Точно такой же, как когда я решила остановиться во время перехода. Просто холод, остатки, след. Воронка испарилась, словно её никогда и не было.

Пару минут мы озадаченно пялились на пустырь всей дружной компанией, потом Агей щёлкнул пальцами во внезапном озарении:

– Рамон! А скакни-ка до воронки на Тихой Заводи! Глянь, работает ли она!

Бес буркнул себе под нос что-то неразборчивое, но послушно испарился в снопике белых искр. Агей повернулся ко мне, и в глазах его я увидела тревогу:

– Чувствуешь что-нибудь?

– Холод от воронки, – честно ответила я, потом подумала и добавила: – Ничего живого, ни полуживого! Но мне как-то не по себе.

– Могильщики, – нервно отозвался Агей. – Я их чую! Да где этот Рамон?!

Ночь опустилась на город, словно чёрное покрывало. В одно мгновение, как это часто бывает летом, просто стало темно и неуютно. Дала приютилась в моей голове, и я чувствовала, как она дрожит от страха перед будущим. Света жалась к волчицам, совершенно правильно оценив силы нашей команды. Захар задумчиво шевелил губами с отвлечённым видом, наверное, сочинял рецепт ещё одного убойного зелья. Олена тоже шептала что-то неслышное, поглаживая спящего сатирёнка по спине, но это было больше похоже на молитву.

Агей нервничал всё сильнее. В его мыслях я уловила, кроме нормальной для ситуации тревоги, отчаянный страх собственной несостоятельности как шефа. Рука сама по себе коснулась его ладони, пальцы сжали шерстистые пальцы, и волна живительной энергии пробежала по нервам из моего тела в его. А я уловила искреннюю благодарность в ответ.

Вспышка света известила нас о возвращении Рамона. Бес был бледен и взволнован. На наши вопросительные взгляды он ответил просто и мрачно:

– Ни одной воронки на месте.

– Как можно отключить туманные воронки?! – изумилась Анела.

– Как – пёс его знает! – жёстко сказал Агей. – Но кто-то сделал это! Мы в ловушке!