Текст книги "Периферийные устройства"

Автор книги: Уильям Гибсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

43. Отъезд на отдых

Рот у нее был полон свиной вырезкой с чесночным майонезом на белой хрустящей булке.

– Не подавись, – посоветовала Дженис, сидя рядом на койке Бертона. – Обидный был бы финал твоим неведомым приключениям. Запить?

Она протянула Флинн черную фляжку с логотипом «Су-27».

Флинн прожевала свинину, запила водой и вернула фляжку.

– Это тело, – сказала она. – В него встроен телефон. Как виза, только где-то внутри. Включение-выключение и менюшки на нёбе, как клавиатура.

– У тебя язык куда острее моего.

– На самом деле – просто крошечный магнит, на самом кончике.

Тогда, в будущем, она снова отсчитала до нуля, испытала на десяти совсем легкую встряску и открыла глаза в «Эйрстриме». Бертон, Мейкон, Эдвард и Дженис – все смотрели на нее. Шея затекла, есть хотелось зверски.

– Ты снова туда отправишься? – спросила сейчас Дженис. – Сегодня вечером?

Флинн откусила еще сэндвича, кивнула.

– Может, тогда не съедать сейчас всё? Они говорили, тебя может стошнить.

Флинн прожевала, проглотила:

– Плохо только первый раз, потом, говорят, привыкаешь. Мне надо хорошенько наесться, чтобы пробыть там дольше.

– Почему называется «перифераль»?

– Потому что это внешнее устройство. Типа как аксессуары.

– Анатомически точная?

– Не догадалась проверить.

– Выстави такую в «Мегамарте», весь округ подвалит. Даже фанаты винтажных авиатренажеров. Кроме стариков и религиозных. Мог бы Мэдисон такой управлять?

– Думаю, да.

– Красапеточка она, которую тебе дали. Мейкон показал мне скриншот. – Дженис улыбнулась. – Круто ты сказала Бертону и ребятам, что девушке надо прийти в себя.

– Еще как надо!

– Ты же не веришь, что это и вправду будущее? – спросила Дженис. Лицо совершенно непроницаемое.

– Типа иначе меня пора в дурку везти?

– Типа да.

Флинн положила остатки сэндвича на пластиковую тарелку, на которой его принесла Дженис, и сказала:

– Может, все и правда. Мы поднялись из гаража в лифте в большой старинный дом. Потом вышли во дворик, ночью. И там были два тасманийских волка.

– Они вымерли, – сказала Дженис. – В одной серии «Чудес науки» их клонировали.

– Это не совсем они. Их вывели из ДНК тасманийского дьявола. Я чуяла запахи разных цветов, земли, слышала птиц. Они вроде как устраивались спать. Жуть.

– Почему жуть?

– Слышать птиц посередь города. Там слишком тихо.

– Может, просто ночь.

– Тихо, как здесь ночью.

– Так что это, по-твоему?

– Если игра, то не как другие. Может, совершенно новая платформа. Тогда понятно про деньги.

– Но не понятно, как они подтасовали лотерею штата.

– Они не говорили мне, что это игра. Они говорили, это будущее. Не совсем наше, потому что, как только они к нам влезли, прямо с первой минуты мы пошли куда-то не туда.

– Куда?

– Они говорят, что не знают. Не как путешествие во времени, которое в кино. Просто информация, оттуда сюда и наоборот. Минута там – минута здесь. Если бы я пробыла там неделю, здесь бы тоже прошла неделя.

– Зачем им это?

– Не знаю. Лев – все было в его доме, то есть на самом деле в другом доме его отца, – он типа Дуайта с «Операцией „Северный ветер“». Денег много, заняться нечем. Придумал себе такое хобби. Он платит Уилфу, Тлен и еще одному чуваку, чтобы они всем занимались, всеми деталями. А Уилф облажался из-за какой-то бабы, и кто-то еще пролез сюда, к нам, и нанял тех ребят из Теннесси убить всю нашу семью.

Дженис округлила глаза:

– Отъезд крыши на отдых.

– Хрен ей, а не отдых, – сказала Флинн. – Мы не знаем, в какую фигню мы влезли, но эта фигня уже завертелась, и в ней куча винтиков и шестеренок. Бертон считает, что управится. Он договаривается с Корбеллом Пиккетом, выставляет условия Льву, и все из-за меня. В смысле, потому что я видела того гада. Может, я одна его и видела.

– Тогда первый пункт, – объявила Дженис, стискивая Флинн руку, – добиться для тебя права голоса.

44. Головоломка для мазохистов

Без Флинн перифераль занимала как будто меньше места. Она сидела в том же кресле и смотрела на Льва, который стоял, опершись на край стола.

– Отлично получилось, – заметил Лев, глядя поочередно на сидящих Недертона и Тлен. – Незаурядная девушка, а?

– Я разговаривал перед тем с Лоубир, – сказал Недертон, – и она согласилась, что стоит ненадолго выйти из дома.

Вообще-то, идея исходила от Лоубир, но визит Флинн прошел так удачно, что Недертон считал правильным приписать себе некоторую долю успеха. Правда, Флинн сама потребовала, чтобы они вышли наружу, однако именно Недертон, случайно глянув на вазу с цветами, предложил пойти в сад. Там они встретили Льва с Гордоном и Тиенной, удобрявшими функии своей дорогостоящей генно-модифицированной ДНК.

– Да. – Лев пристально глянул на Недертона. – Лоубир звонила мне, когда вы поднимались на лифте.

– Она вернется, – сказала Тлен.

– Лоубир? – спросил Недертон.

– Твоя девушка-полтер. Мы ее заинтересовали. Хотя она не станет просто делать все, что мы велим. – Говоря, Тлен смотрела на Недертона.

– Верно.

– Ты вроде бы умеешь манипулировать людьми, – сказала Тлен. – Если честно, я пока не заметила.

– У меня бывают удачи, – ответил Недертон. – Результаты не всегда воспроизводимы. Кстати, я заметил, что у тебя это тоже отлично получается.

– Прекратите, – сказал Лев. – Тлен больше стратег, ты – тактик. Меня это вполне устраивает.

– Мне мешает отсутствие контекста, – пожаловался Недертон. – Пока ты не скажешь, чего хочет Лоубир и что она намерена делать, мне не с чем будет работать.

– Что она сказала тебе, когда звонила? – спросил Лев.

– Я поделился своим намерением рассказать Флинн, что это не игра. Лоубир одобрила, но поручила мне постепенно объяснить Флинн про срез. Все, что знаю сам, а это, если не сильно ошибаюсь, немногим меньше, чем знаешь ты. Вы действительно не имеете представления, где сервер?

– Ни малейшего, – ответил Лев. – Мы предполагаем, что он в Китае или, по крайней мере, китайский, но это всего лишь наши догадки. У кого-то есть оборудование, позволяющее отправлять информацию в прошлое и принимать ее из прошлого. При первом контакте возникает новый континуум. А может, континуумы существуют и без того, несчетное количество, но это уже чисто теоретическая разница. Система, как бы она ни работала, тщательно зашифрована. Оссиан и Тлен не один месяц в нее пробирались, притом что им охотно помогали несколько любителей со стажем.

– Головоломка для мазохистов, – добавила Тлен.

– И все-таки, чего хочет Лоубир? – спросил Недертон, не особо рассчитывая на осмысленный ответ.

– Узнать, что случилось с Аэлитой и почему, – сказал Лев. – И кто виноват.

– Если ты любишь головоломки для мазохистов, – произнес Недертон, – все перечисленное можно вытянуть из Даэдры и ее приятелей, при условии что они знают. Но я в такие игры не игрок.

Лев глянул на него внимательно, и Недертону очень не понравился этот взгляд.

45. Оттуда

– Я поговорю с Бертоном, – сказала Флинн, – а ты с Мейконом. Нужно прямо сейчас снять мерки головы и отпечатать.

– Что это тебе даст – вытащишь его туда? – спросила Дженис. – Серьезно, детка. Ты уходишь от решения.

– Я буду не одна. И мне нужен свидетель, кто-нибудь, кто подтвердит мою версию. Потом, если понадобится, мы сможем вдвоем надавить на Бертона.

– Поэтому ты и не захотела сразу с ним говорить?

– Да, наверное. Я просто импровизирую, Дженис.

– Оно и заметно.

Флинн взялась за ручку двери.

– Погоди секундочку, – сказала Дженис. – Костюмерный цех.

Она перебирала одежду Бертона на передней стенке «Эйрстрима» – по большей части вдрызг заношенное тряпье, которое тем не менее висело идеально ровно на одинаковых мегамартовских плечиках. Дженис вытащила что-то длинное, лоснящееся, рыжевато-коричневое. Куртка, которую он надевал на турнире по смешанным единоборствам в Дэвисвилле прошлой зимой. Нейлоновый рипстоп с бордовыми лацканами и нафабленным на спине кричащим американским орлом. Типа боксерского халата. Флинн удивилась, что Бертон хранит куртку.

– Идеально, – объявила Дженис.

– Это?!

– Ты только что побывала в будущем, детка. Или в каком-то месте, которое выдают за будущее. Важное событие.

– Она мне велика, – пробурчала Флинн, надевая куртку.

Дженис плотнее запахнула на ней полы, завязала бордовый пояс, поправила узел.

– Как будто ты только что раздела морпеховского единоборца. Ничего лучше у нас все равно нет.

– Ладно, – сказала Флинн, – но ты уговоришь Мейкона.

– Не боись.

Флинн повернулась, расправила плечи, которые под курткой как будто пропали совсем, и открыла дверь. Шквал аплодисментов.

В свете из открытой двери стоял Бертон, за ним Мейкон, Эдвард, Леон и Карлос. Леон свистнул в два пальца.

– В наших краях никогда ничего не происходит, – объявила Флинн и спустилась по лесенке.

– Это может измениться, – ответил Мейкон. – Помнишь, как я увидел тебя там?

– У них для тебя еще работа, – сказала ему Флинн и, слыша, что Дженис тоже спустилась, добавила: – Дженис тебе все объяснит. – Оглядела остальных и сообразила, что мало кто понимает происходящее, включая ее саму. – Нам с Бертоном надо поговорить. Мы вас на время бросим.

Она пошла по дорожке и остановилась, когда брат ее нагнал.

– Ну что, теперь готова? – спросил он тихо.

– Не могла говорить раньше. Разучилась говорить. И думать. Что-то у меня произошло с головой.

– Мейкон говорит, ты где-то побывала. Говорит, видел тебя в своем телефоне. Где ты была?

– Не в Колумбии. Они говорят, это будущее. Лондон. Который мы видели в игре.

– А по-твоему?

– Не знаю.

– Если ты была в трейлере, то как Мейкон мог видеть тебя в другом месте?

Она глянула на его освещенное луной лицо:

– Вроде робота. Мейкон видел. Но чувствуешь себя в нем как человек. Как дрон, только им управляешь не думая. То, что у меня на голове, в трейлере, они называют нейронным отсекателем. Не дает твоему телу реагировать, когда ты что-нибудь делаешь в периферали.

– В чем?

– В периферали. Так их называют. Роботов.

– Кто называет?

– Тлен, та, которая говорила с тобой первой, она работает на Льва. Я думаю, он русский, но вырос в Англии.

– И что они говорят, когда это? – спросил Бертон.

Флинн ответила.

– Через семьдесят лет? И насколько оно отличается?

– Ты сам видел, – сказала Флинн. – Отличается, но не сильно. А может, сильно, но не все видно.

– Ты им поверила?

– Что-то в этом есть.

– У них много денег. – Интонация была не вопросительная, но Флинн чувствовала: Бертону не хочется услышать «нет».

– Дофигища, насколько я поняла, но сюда их никак не переправить. Зато они придумывают, как выигрывать здесь на бирже.

– Потому что заранее знают, что произойдет?

– Говорят, нет. Они тратят деньги у себя на людей, которые придумывают, как делать деньги здесь, а проворачивают всё сольветровские адвокаты на месте. Информация оттуда влияет на события у нас. Им не надо знать будущее, чтобы размазать наших биржевиков по полу. Просто они всегда могут точно узнать про нас все, что им нужно. Их компы на семьдесят лет быстрее наших.

– О’кей, – сказал Бертон, и в его глазах вроде бы сверкнули морпеховские быстрота, решимость и натиск, а может, собственный способ видеть. Потому что он отсек все невероятное и сосредоточился на тактике.

Флинн вдруг поняла, насколько это странный вывих мозга, чисто бертоновский, и на долю секунды задумалась, нет ли у нее такого же.

– Ищи, кому выгодно, – сказал он. – Зачем им это?

– Вот тут начинается жопа.

– А все остальное не жопа? – Он сощурил глаза, как будто сейчас рассмеется ей в лицо.

– Для Льва это была типа игра. Мы не их прошлое. Мы идем куда-то в другую сторону, потому что они вмешались. На их мир не влияет то, что происходит здесь сейчас или будет происходить. И все равно это дело вышло им боком. Потому что я видела, как убили ту женщину. И видела чувака, который знал, что ее убьют. Специально вывел на балкон, чтобы та штука ее съела. И теперь кто-то оттуда здесь.

– Здесь?

– Сейчас. В нашем времени.

– Кто?

– Кто нанял тех парней из Мемфиса, чтобы нас убить.

– А что в этом Льву? Он ведь по-прежнему командует?

– Не знаю. Сейчас вернусь туда и попробую выяснить.

– Сейчас?

– Вот только сбегаю в человеческий сортир, где можно спустить воду, и сразу надену шапку Белоснежки. Дженис принесла мне сэндвич и воды, так что я не умру с голоду, пока там у них. После этого у нас будет больше материала. Ничего не делай пока, ладно? Все и без того запутано черт-те как. Просто не пускай на участок никого, кроме самых близких. Никого, понял? Мы слишком мало знаем, и как-то действовать пока рано.

Бертон глянул на нее.

– Легкий Лед… – сказал он, и в лунном свете было видно, как его передернула гаптическая дрожь. И тут же прошла.

– Где Коннер? – спросила Флинн.

– У себя дома.

– Вот и отлично. Скажи ему, пусть там и сидит.

– Беги в свой человеческий сортир. Никто тебя здесь не держит.

46. Виды

Недертон наблюдал, как перифераль открыла глаза. Тлен заранее уложила ее обратно на койку в дальней каюте и приглушила свет.

– О’кей, – неуверенно протянула она. Потом: – Неплохо.

– Добро пожаловать назад, – сказал Лев из-за плеча Недертона.

– Как тетрахромия? – спросила Тлен.

– Я уже не помню, как это было, – ответила Флинн, – только что мне не понравилось.

– Попробуй сесть, – предложила Тлен.

Флинн села, склонила голову набок, тронула ее, замерла:

– Моя стрижка. Видела в прошлый раз в зеркале, но не сообразила. Ваших рук дело?

– Парикмахер был в полном восхищении, – ответила Тлен. – Полагаю, он будет ее копировать.

– Это Карлота, она лучшая, – сказала Флинн. – Живет на Марианских островах, держит бот-кресло в «Мегапричесоне». Следит, чтобы мы не отстали от моды.

– Значит, телеприсутствие для вас не новость, – заметил Лев.

– У нас, на Диком Западе, это называют «пойти подстричься», – ответила Флинн, сверкнув на него глазами. Она встала.

– Мы хотели показать тебе кое-что интересное, – сказал Лев.

Он повернулся за спиной у Недертона и пошел по коридору. Недертон смущенно улыбнулся Флинн и двинулся вслед за Львом, Тлен – за ним.

– Где ваши собаки? – спросила Флинн позади них. В узком коридоре ее голос прозвучал особенно громко.

– Наверху, – ответил Лев, обернувшись, когда она вошла в большую каюту.

Недертон смотрел, как Флинн все трогает: ведет пальцем по лакированному шпону. Постукивает костяшками пальцев по дверной ручке. Видимо, проверяет органы чувств периферали.

– Мне они понравились. Было видно, что не собаки, но из той же оперы. – Она коснулась черных штанов. – Почему от этой одежды такое чувство, будто ты в трениках?

– Она без швов, – ответила Тлен. – Наружные швы декоративные, дань традиции. То, что на тебе, сделали ассемблеры. Сразу целиком.

– Сфабили, – подытожила Флинн. – Не обижайся, но если у тебя не линзы, то что? Какая-то болезнь?

– Модификация. Своего рода визуальная шутка на тему мифического заболевания pupula duplex. Обычно его описывают как двойную радужку, но я выбрала буквальный вариант.

– И как при этом все выглядит?

– Я редко использую нижнюю пару. Она видит в инфракрасном диапазоне, что удобно в темноте.

– А ничего, что я все время спрашиваю? Я же тут ничего не знаю. Может, ты с ними родилась. Или у тебя такая секта. Откуда мне знать? А вот насчет бегающих тату я вроде как поняла.

– Спрашивай, конечно, – ответила Тлен.

– Где телефон, здесь? – Флинн подняла руки. – Я пыталась объяснить подруге.

– Я могу спросить у «Гермеса», – сказал Лев. – Впрочем, компоненты очень маленькие и распределены по телу. Я не смогу ответить, где мои, не сверившись с медицинской картой. У моего двоюродного брата часть как-то воспалилась, пришлось менять. В основании черепа. Хотя их могут вживить куда угодно. – Он оперся на край стола. – Хочешь посмотреть Лондон? Сейчас над домом вертолет, такой же, каким ты управляла для нас. Советую сесть.

– Можно, я им поуправляю?

– Позволь нам показать тебе виды, – с улыбкой проговорил Лев.

Флинн перевела взгляд на Тлен, потом на Недертона, сказала: «О’кей» – и села.

Тлен заняла другое кресло, Недертон встал рядом со Львом у края стола, радуясь, что не сидит на начальственном месте.

– Во второй раз это не было для тебя таким потрясением, – заметил он.

– Мне было невтерпеж попасть сюда снова, – ответила Флинн. – Только я не обязательно буду во все верить, о’кей?

– Разумеется, – ответил Лев.

Недертон поймал себя на том, что улыбается глупейшим образом. Тлен с усмешкой скосила на него двойные зрачки. Потом повернулась и заговорила с Флинн:

– Сейчас ты увидишь мою эмблему.

Флинн кивнула. Недертон тоже увидел эмблему Тлен. Следом появились эмблемы Льва и Флинн – последняя была без рисунка.

– Я открою трансляцию, – сказала Тлен. – Полное бинокулярное зрение.

Каюта сменилась туманным утренним Лондоном с птичьего полета. Остроугольные ледышки шардов торчали среди плотного лабиринта старых улочек, разреженных променадами, по которым Недертон катался в детстве, и густыми лесами на месте снесенных зданий, портивших городской ландшафт. Бледное солнце отражалось в стеклянном покрытии очищенных и выведенных на поверхность рек, Темзу испещряли плавучие острова, опять на каком-то другом месте: подводные лопасти перемещали их так, чтобы полнее использовать силу течения.

– Черт, – проговорила Флинн. Зрелище явно произвело на нее впечатление.

Тлен полетела к Хэмпстеду, куда родители в десять лет водили Недертона на день рождения одноклассника. Праздник проходил в керамической трубе под ажурной железной скамьей. Узкий тоннель освещали гирлянды цветных фонариков, мыши в забавных костюмчиках пели, танцевали и разыгрывали поединки на шпагах. Руки у его гомункула были грубые, полупрозрачные, примерно как у мусорщиков. Пока Недертон все это вспоминал, Тлен рассказывала Флинн о гидротурбинах, приводимых в движение восстановленными реками. Однако она обходила молчанием то, что было раньше, – ужасы, тьму.

Недертон кончиком языка провел по нёбу, выключил трансляцию и вернулся в гобиваген. Наблюдать за Флинн было куда интереснее.

– А где все? – спросила она. – Людей совсем нет.

– Это довольно сложно, – ровным голосом ответила Тлен, – но с такой высоты ты бы никого не разглядела.

– И машин почти нет, я еще раньше обратила внимание.

– Подлетаем к Сити, – сказала Тлен. – Чипсайд. Вот тебе и толпы.

Однако это не люди, подумал Недертон, наблюдая за лицом Флинн.

– Косплейная зона, – пояснил Лев. – Тысяча восемьсот шестьдесят седьмой. Нас бы оштрафовали за вертолет, если бы он не вуалировался или был слышен.

Недертон щелкнул языком по соответствующему участку нёба и вернул трансляцию Тлен. Они висели над утренним уличным затором: кебы, двуколки, ломовые телеги, все на конной тяге. У старших Зубовых, деда и отца, были собственные лошади, на которых они, по слухам, даже катались, хотя, разумеется, не в Чипсайде. В детстве мать водила его по здешним лавкам. Серебряная посуда, духи, шали с каймой, приспособления для вдыхания табака, толстые часы, оправленные в золото и серебро, мужские шляпы. Он дивился, как обильно лошади роняют навоз, который тут же сметали прыткие мальчишки, младше его. Такие же ненастоящие, как лошади, они тем не менее казались совершенно живыми и пугающими в том рвении, с которым, ругаясь на чем свет стоит, шаркали короткими щетками между ногами у лошадей. Люди в цилиндрах, про которых мама сказала, что это банкиры, поверенные, коммерсанты и биржевые маклеры, вернее, их симулякры, торопливо шагали под живописными вывесками: «Обувь», «Фарфор», «Кружево», «Страхование», «Стекольная мастерская». Вывески зачаровывали маленького Недертона, и он, идя за руку с матерью, в обязательной неудобной одежде, режущей под мышками, старался защелкать их все. Отчаянные мальчишки с криками «Разойдись!» бегом катили тачки и пропадали в темных дворах, откуда несло вонью, такой же аутентичной, как конский навоз. Мама для этих прогулок надевала коричневое платье с узким лифом и длинной, подметавшей мостовую широкой юбкой, узкий жакет и невероятную шляпку. Ей это все было совершенно неинтересно, она просто считала, что должна водить ребенка сюда, и, может быть, ее неприязнь еще усилилась в нем, превратившись с годами в стойкое отвращение.

– Ну надо же! – проговорила Флинн.

– Это ненастоящее, – сказал Недертон. – Разработано по архивным материалам. Среди тех, кого ты видишь, почти нет людей, а те, что есть, – туристы или школьники на уроке истории. Вечером иллюзия полнее.

По крайней мере, меньше раздражает, подумал он про себя.

– Лошади ненастоящие? – спросила Флинн.

– Да, – ответила Тлен. – Лошади теперь редки. С другими домашними животными у нас получилось лучше.

Пожалуйста, не начинай, взмолился про себя Недертон. Лев, наверное, подумал о том же, потому что сказал:

– Мы доставили тебя сюда, чтобы кое с кем познакомить.

Они начали снижаться.

Недертон увидел Лоубир, в юбке и жакете, примерно как были у его матери. И она смотрела вверх.