Текст книги "Планета-тюрьма (ЛП)"

Автор книги: Уилсон Такер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Уилсон Такер. Планета-тюрьма

© Bob Tucker. Prison Planet «Planet Stories, Fall 1942»

– Слушай сюда, Крыс, – сказал Робердс. – Здесь решаю я. И тебя это совершенно не касается. Я пока ещё в здравом уме и отлично знаю, что Петерсон с этим кораблём не справится. А кроме того, на борту будет Глэдни – рядом с той больной девчонкой. И вот что ещё заруби себе на носу: пилотировать корабль буду я. Понял? Консульство там или не Консульство, работа или не работа – я поведу эту развалюху на Землю, потому что это чрезвычайная ситуация. И, по крайней мере для меня, она куда важнее моей должности. – Его голос упал до вкрадчивого, смертоносного шепота: – А теперь не соизволишь ли ты убрать свою вонючую тушу из моего кабинета?

Не обращая внимания на угрозу, Крыс осмотрел полутёмную комнату и наткнулся взглядом на женщину – медсестру в форме. Он моргнул, уставившись на неё, и она ответила ему неуверенным взглядом. Медсестра прикусила губу, но в следующее мгновение к ней вернулась решимость. Она выдержала пристальный взгляд его глаз странного, словно выцветшего цвета. Крыс внезапно осклабился. Медсестра Грей едва не улыбнулась в ответ, но вовремя спохватилась, пока остальные ничего не заметили.

– Не выйдет! – Центаврианин возобновил спор. – Твоя не лететь. Лететь – терять работа, черный список. Никогда больше не лететь. Посмотри на меня. Я знать. – Он поспешно отступил на шаг, спасаясь от сжатого кулака. – Маленький корабль везти четверо – хорошо. Выкинуть шкаф, койка. Повесить гамаки. Горючее залить в баки для вода. Питаться концентрат. Земная больница потом лечить живот, всё в порядке. Я вести корабль. Да?

– Нет! – заорал Робердс.

Словно отвечая ему, из маленькой боковой комнаты донёсся стон. Мужчины в кабинете замерли, а медсестра Грей бросилась через комнату и скрылась за узкой дверью.

– Петерсон, – приказал начальник базы, – иди сюда и помоги мне вышвырнуть эту крысу…

Он двинулся на Крыса. Петерсон вскочил со стула, сжимая кулаки. Чужак быстро попятился.

– Не надо, не надо, не надо! – зачастил он. – Я уходить. – Продолжая пятиться, он вслепую нащупал ногой дверь и шагнул в ночь.

Когда дверь захлопнулась, Робердс запер её на замок. Петерсон тяжело осел в кресле.

– Вы это серьезно, шеф? Насчет того, что сами поведете корабль?

– Вполне. – Робердс бросил тревожный взгляд на приоткрытую дверь и понизил голос. – Мне это будет стоить работы, но девчонку нужно срочно доставить в госпиталь. И надо же было ей оказаться на планете, где нет ни одного! Так что либо Земля… либо она умрет. Мне и за Глэдни было бы спокойнее, окажись он в нормальной больнице – я не слишком-то доверяю этим нашим лепилам. – Он вытащил трубку из кармана куртки. – Так что заодно и второго зайца пристрелим… И это вовсе не шутка!

Петерсон промолчал, продолжая сверлить глазами дверь.

– Крыс, в сущности, дело говорил, – продолжал Робердс. – Но я и сам уже об этом думал. Насчёт коек и шкафчиков. Чумазый всю ночь возится на корабле, выдирает их к чёрту. Может, к рассвету и взлетим… Хотя перелёт будет адский. Долгий, выматывающий.

Из двери вышла медсестра.

– Как она? – спросил Робертс.

– Спит, – прошептала Грей. – Но состояние ухудшается…

– Думаю, на рассвете взлетим. – Он набил трубку, не глядя на неё. – Большую часть пути вам придется провести в гамаке.

– Я выдержу. – Внезапно она слабо улыбнулась. – Я служила во Флоте. Сколько это займет времени?

– Восемь суток. На этой посудине.

Робердс раскурил трубку, тщательно скрывая чувства. Он знал, что Петерсона одолевают те же мысли. Восемь дней в космосе, в тесной скорлупке, рассчитанной на двоих и предназначенной лишь для планетарных перелетов. Восемь дней в этом ненадежном корыте, летящем сквозь пустоту, чтобы спасти жизни девушки и Глэдни.

– Кто был тот… человек? Которого вы выставили? – спросила Грей.

– Мы зовем его Крыс, – ответил Робердс.

Она не стала спрашивать почему. Вместо этого сказала:

– Почему он не может повести корабль? Что у него за послужной список?

Петерсон открыл рот.

– Помолчи, Петерсон! – оборвал его шеф. – Мы здесь не обсуждаем его прошлое, мисс Грей. Это не самая приятная история.

– Бросьте, шеф, – отозвался Петерсон. – Мисс Грей не из кисейных барышень. – Он повернулся к медсестре: – Слышали когда-нибудь Сансановой бойне?

Патти Грей побледнела.

– Да, – едва слышно ответила она. – Крыс был там?

Робертс покачал головой.

– Он не принимал в ней участия. Но в то время Крыс служил в очень важном месте – в дозоре на аванпосте. И когда Безумный Барри Сансан со своей бандой головорезов обрушился на колонию на Ганимеде, предупреждения не поступило. Наш друг Крыс был в самоволке.

– Что касается того, кто он такой… ну, просто один из тех уродов откуда-то из системы Центавра. Он долго ошивался по всем космодромам и свалкам Марса, пока не осел здесь.

– Но я не понимаю, – возразила мисс Грей. – Я всегда считала, что за оставление поста при таких обстоятельствах полагается расстрел.

Главный консул кивнул.

– Обычно – да. Но случай был особый. Чтобы всё объяснить, понадобится несколько часов. Скажу коротко: политика. Именно политика – к которой Крыс не имел никакого отношения – и спасла ему жизнь.

Девушка покачала головой – скорее с сочувствием, чем с осуждением.

– Остальные скоро вернутся? – спросила она. – Нехорошо оставлять Петерсона одного.

– Они будут здесь через день-другой. Петерсон отправится на базовую станцию для ремонта и чтобы известить Землю о нашем прибытии. С ним всё будет в порядке.

Она резко встала.

– Доброй ночи, джентльмены. Если понадоблюсь – зовите.

Робердс молча кивнул в ответ. Дверь боковой комнаты закрылась за ней. Петерсон подтянул стул к столу и шумно втянул носом воздух.

– Проклятый Крыс! – хрипло прошептал он. – Нужно издать закон, заставляющий его носить темные очки!

Робертс устало улыбнулся.

– Его глаза и впрямь пронимают, верно?

– Я бы их с радостью выжег! – прорычал Петерсон.

Крыс помог Чумазому залить баки для воды топливом до самого верха, проверил запасы пищевых концентратов и хмыкнул. Чумазый окинул взглядом интерьер и усмехнулся:

– Босс сказал ободрать её до костей, я и ободрал. Ладно, Крыс, на выход.

Он последовал за центаврианином наружу и оттащил лестницу от кромки шлюза. Оба зашагали по песчаной почве к зданию управления. Поднявшись на цыпочки, Чумазый заглянул в дверной проем:

– Все готово.

Робертс кивнул ему.

– Продолжай! – и ткнул большим пальцем в сторону Крыса.

Чумазый понимающе кивнул.

– Ладно, Крыс, можешь топать на боковую.

Он прислонил лестницу к стене и уселся на перекладину.

– Спокойной ночи, – он проводил взглядом медленно уходящую фигуру Крыса.

Сворачивая на тропинку к своей покосившейся лачуге, Крыс уловил свистящий шепот. Он замер в нерешительности, шёпот повторился.

– Сюда… вы меня видите? – в полумраке мелькнула белая рука.

Крыс посмотрел на руку в окне. Ещё один нетерпеливый жест, и он подошёл к подоконнику.

– Да? – спросил он самым тихим шёпотом. Изнутри доносилось монотонный гул мужских голосов. – Что твоя хотеть?

Несколько долгих секунд она молчала, и затем:

– Вы сможете вести этот корабль? – её голос дрожал.

Он не ответил, растерянно глядя на неё. Он чувствовал её страх так же отчетливо, как слышал его в её словах.

– Ну так что, сможете? – настойчиво спросила она.

– Черт, да! – просто заявил он. – Это теперь надо?

– Очень! Ей становится хуже. Боюсь ждать до рассвета. И… в общем, мы хотим, чтобы корабль вели вы! Она отказывается рисковать работой мистера Робердса. Она выбрала вас.

Крыс в изумлении отступил на шаг.

– Она?

Медсестра Грей отошла от окна, и Крыс увидел в комнате ещё одну фигуру – хрупкую, неподвижную, лежащую на маленькой кушетке.

– Моя пациентка, – объяснила медсестра Грей. – Она слышала наш разговор. Скорее, пожалуйста… вы сможете?

Крыс посмотрел на неё, затем на девушку на кушетке. И исчез из окна. Почти сразу он возник снова.

– Когда? – прошептал он.

– Как можно скорее. Да. Вы знаете… – но он снова исчез. Медсестра Грей поймала себя на том, что обращается к темноте. Собираясь уже отвернуться, она вновь увидела его.

– Одеяла, – скомандовал он. – Завернуть в одеяла. Холодно будет – и жарко тоже. Завернуть крепко! – И он опять пропал. Грей моргнула, пытаясь избавиться от странного ощущения, будто он растворился где-то наверху, в темноте.

Она бросилась к девушке.

– Джудит, если хочешь отказаться – сейчас самое время. Через минуту он вернётся.

– Нет, – простонала Джудит. – Нет…

Грей улыбнулась в темноте и принялась кутать её в одеяла. Тихий стук в окно возвестил о возвращении Крыса. Медсестра распахнула створку и увидела его – он стоял снаружи, вскинув руки.

– Стисни зубы и держись! Поехали.

Она подхватила завернутую в одеяла девушку и подошла к окну. Крыс легко принял ношу; темнота скрыла их обоих. Но мгновение спустя он появился снова.

– Лучше запереть окно, – предостерег он. – Тянуть время, если Босс звать. Скоро вернусь… – и он исчез.

Для медсестры Грей пятнадцать минут ожидания показались часами – томительными, мучительными часами напряжённого, молчаливого беспокойства.

Вперед ногами она выскользнула из окна, прижимая к груди маленькую сумку. Земли она так и не коснулась. Крыс шепнул ей на ухо: «Держись крепко!» – и ветер внезапно вышиб из неё дух. Земля с головокружительной скоростью провалилась вниз – невидимая, но ощутимая в ночной тьме. Ноги задели какой-то выступ, и она почувствовала, что её поднимают еще выше. Воздух снова просочился в горло, и она задышала.

– Простите, – выдавила она, задыхаясь. – Я этого не ожидала. Я и забыла, что у вас… – она запнулась.

– … есть крылья, – закончил он и хмыкнул. – Чумазый тоже забывать.

Бледные огни управления остались позади; они неслись над летным полем. На горизонте уже проступала тонкая полоска рассвета, подсвечивая неровный рельеф.

– Ой, сумка! – ахнула она. – Я её уронила.

Он снова хмыкнул.

– Твоя ронять, моя ловить. У меня она.

Из-за бьющего в глаза ветра она не видела корабля, но внезапно они резко пошли на снижение, и её ноги ударились о кромку шлюза.

– Внутрь. Ни звука, ни света. Тихо.

Но, несмотря на его предостережение, она споткнулась в темноте. Он помог ей подняться с пола и подвел к гамакам.

– Джудит? – спросила она.

– Я здесь. Рядом с тобой. Запеленали так туго, что дышать трудно.

– Не болтать! – настоял Крыс. – Нужно много «тихо-тихо». Другая девочка – порядок. Твоя делать так же.

Он с силой впихнул её в гамак.

– Завернуться плотно. Ремни туго. Когда лететь, лететь быстро. Бах! – И он оставил её.

– Эй! Вы куда?

– За Глэдни. Он тоже болеть. Тихо-тихо! – донесся его голос уже издалека.

– Куда он ушел? – спросила Джудит.

– За еще одним человеком. Помнишь тех двоих шахтеров, что нашли нас после крушения? Крепкий парень сорвался с камней, когда они несли нас сюда. Сильно поломал себе ребра. У другого сломана рука… это случилось, пока ты была в беспамятстве. Они не разрешали мне ничего говорить, чтобы ты не волновалась.

Девушка не ответила, и в корабле воцарилось безмолвное ожидание. Где-то в кормовой части гудел малый мотор. В открытый шлюз со свистом врывался ветер.

– Я ведь доставила вам кучу проблем, правда? – наконец тихо сказала она вслух. – Это была глупость, и я много раз делала глупости. Я просто не понимала до конца, зачем этот закон существует.

– Меньше разговоров, – одёрнула её медсестра. – Многие понимают смысл этого закона только так – на собственном опыте, как ты сейчас. И живут потом с этим знанием. Пока на этой заброшенной планете не построят больницы, такие, как ты, без надлежащей подготовки, должны сидеть дома.

– А как же те, кто здесь работает и живёт?

– Они попадают сюда только после серьёзной подготовки. Аппендикс, аденоиды – всё, без чего можно обойтись, им убирают заранее.

– Ну, – сказала Джудит, – я, похоже, урок усвоила.

Грей не ответила, но из окружающей её темноты донесся звук, подозрительно похожий на фырканье.

– Грей? – испуганно окликнула медсестру Джудит.

– Да?

– Что-то пилота слишком долго нет, вам не кажется?

Ответом послужил сам Крыс: он приземлился на край шлюза с таким грохотом, что весь корабль содрогнулся. Он тяжело дышал, прижимая к груди какую-то ношу. Ноша застонала.

– Глэдни! – воскликнула медсестра Грей.

– У меня он, – подтвердил Крыс. – Да, Глэдни. Черт, тяжелый Глэдни.

– Но как? – потребовала она ответа. – Как же Робердс и Петерсон?

– Хитрость, – хихикнул он. – Моя поджигать своя лачуга. Босс бежать наружу. Моя бежать внутрь. Очень просто. – Он уложил Глэдни в последний гамак и защелкнул пряжки.

– А Петерсон? – напомнила она.

– О да. Петерсон. Очень жаль Петерсон. Пришлось его угомонить.

– Угомонить? Я не понимаю.

– Угомонить. Стулом. Всё хорошо. Моя извиниться, – Крыс закончил с ремнями и направился к шлюзу. Они услышали легкий шелест крыльев, когда он отходил.

Он тут же вернулся, повторив свой недавний трюк. В ночном воздухе разнеслись яростные крики и проклятия, а по обшивке со зловещим звоном застучали пули! Несколько штук влетело в открытый шлюз. Центаврианин с силой захлопнул люк. Куски свинца продолжали барабанить по обшивке. Крыс прыгнул в кресло пилота; одно его крыло тяжело повисло.

– Вы ранены! – крикнула Грей. Слабый свет приборной панели очертил его лицо. Она попыталась приподняться.

– Лежать тихо! Мы лететь. Босс всё понять. – Молниеносным движением пальцев он щелкнул несколькими тумблерами на панели и обернулся к ней: – Держись за живот. Взлетаем!

Грей сцепила руки на животе и закрыла глаза.

Крыс разблокировал главный рычаг и рванул его на себя!

– Уф-ф! – медсестра Грей мучительно вернулась в реальность.

Её изводило до боли знакомое чувство: казалось, желудок сорвался с места и пытается пропихнуть свои ошметки прямиком в сапоги. В корме ревели ракеты. Она ослабила несколько ремней и повернулась. Джудит всё еще была в обмороке, её лицо исказилось от боли. Грей закусила губу и повернулась в другую сторону. Центаврианин скалился ей в ответ.

– Вы всегда уходите по-английски? – выпалила она и тут же пожалела о своих словах. Он никак не отреагировал.

– Долго спать, – объявил он. – Четыре, пять часов, может быть. – Грудной ремень лежал расстёгнутым рядом с ним.

– Так долго! – не поверила она. – Я никогда не отключаюсь больше чем на три часа!

Ослабив остальные ремни, она села и взглянула на приборную панель.

– Времени нет, – просто сказал он и указал на шкалу.

Грей покачала головой и посмотрела на остальных.

– Им обоим этот полет на пользу не пойдет!

Крыс печально кивнул.

– Что с ней?.. – и указал на Грей.

– Аппендицит. В этой атмосфере он идет вразнос. Сам по себе орган не болен, но он начинает вырабатывать яд. Пациент умирает через неделю, если его не вырезать.

– Не знать такое, – коротко бросил он.

– Хотите сказать, у вас нет аппендикса? – допытывалась она.

Крыс скрестил руки на груди и задумался.

– Не знать. Может – да, может – нет. Где болеть?

Грей указала место. Центаврианин задумался еще сильнее, погрузившись в долгое молчание. Глядя на него, Грей вспомнила его глаза в тот вечер… всего лишь вчера… в кабинете. Петерсон тогда наотрез отказался встречаться с ним взглядом. Наконец Крыс очнулся.

– Нет, – он махнул рукой. – Нет аппендикс. Никогда нигде нет аппендикс.

– Значит, Мать-Природа наконец-то проснулась! – воскликнула она. – Но почему центаврианам такая привилегия?

Крыс пропустил это мимо ушей и задал вопрос в свою очередь.

– Что твоя и она делать там? – он указал назад и вверх, туда, где Марс затмевал собой звезды.

– Можно назвать это увеселительной прогулкой. Ей всего семнадцать. Мы прилетели на крейсере её отца – он был довольно большой и легкий в управлении. Но прогулка закончилась, когда она потеряла контроль над кораблем из-за приступа «космического аппендицита». Остальное вы знаете.

– А твоя?

– А я – нечто среднее между медсестрой, гувернанткой, охранницей и бог знает кем еще. По крайней мере до возвращения. Потом, наверное, придётся искать работу. – Она поёжилась.

– Холодно? – обеспокоенно спросил он.

– Напротив, мне слишком жарко. – Она потянулась, чтобы сбросить одеяло. Крыс вскинул руку, останавливая её.

– Оставить! Снаружи жарко.

– Но мне уже и так жарко! Я хочу его снять!

– Нет. Оставить. Шерстяное одеяло. Держать тепло внутри – да. Не пускать холод внутрь – да. Держать внутри, не пускать снаружи – всё одно. Понимать?

Грей уставилась на него.

– Я никогда раньше об этом так не думала. Ну конечно! Если оно защищает от одной температуры, то защитит и от другой. Глупо с моей стороны не знать таких вещей, верно! – Жар, обдававший её лицо, только подтверждал сказанное.

– Как тебя зовут? – спросила она. – Я имею в виду твоё настоящее имя.

Он осклабился.

– Большое имя. Твоя не выговорить. Звучать как «Рождество» и «бутылконос» вместе, очень быстро. Просто звать Крыс. Все так звать. – Его глаза пробежали по приборной панели и снова вернулись к ней. – Твоя фамилия Грей. Есть имя спереди?

– Патти.

– Красиво, Патти.

– Нет, просто Патти. Послушай, а что стряслось с системой охлаждения?

– Чертова дрянь, – сказал он. – Это корыто для планета. Не для космос. Система охлаждения стонать, чертова дрянь. Тут прохладно не будет.

– И… – продолжила она, – дальше будет только жарче?

Крыс отвернулся к приборной панели, погрузившись в мрачные раздумья, и старательно её игнорировал. Грей начала смутно догадываться, что может принести им грядущая неделя.

– А как насчет воды? – потребовала она ответа. – Ее хватит?

Он обернулся.

– Для неё, – кивок в сторону Джудит, – и для него, – на Глэдни, – да. Экономно. Каждые четыре часа, может быть. – Снова взгляд на Грей. – Ты, я… два раза в день. Очень плохо. – Его глаза переместились в корму, к баку с водой. Она проследила за его взглядом. – Один бак вода. Всё остальное – горючее. Очень плохо, очень плохо. Думаю, мы хотеть пить.

Пить им захотелось очень скоро. Это была проклятая, жгучая жажда, обостренная знанием того, что вода на вес золота; жажда, усиленная ощущением полной сухости во рту. Их первый глоток оказался странно горьким и принес лишь трагическое разочарование. Патти Грей внезапно выпрямилась в гамаке и заболтала ногами. Она нервным жестом потерла горло, откидывая влажные волосы от лица.

– Мне нужно попить.

Крыс смотрел на неё, не отвечая.

– Я сказала, мне нужно попить!

– Слышать тебя.

– Ну и?..

– Ну и ничего. Терпеть. Беречь вода дольше.

Она с яростью попыталась лягнуть его ногой, промахнувшись лишь на дюйм. Крыс осклабился и двинулся в корму, перехватывая поручни руками. Он осторожно ступал по палубе.

– Делай так, – бросил он через плечо. – Гравитация тоже дрянь. То назад, то под себя, гравитация. – Он подождал, пока она не присоединится к нему у крана.

Они стояли и тупо, по-идиотски пялились друг на друга.

Она расхохоталась.

– Они даже питьевые кружки выкинули!

Крыс скупо приоткрыл кран, и она припала губами к носику.

– Фу-у! – Грей отпрянула, забывшись, потеряла равновесие, шлепнулась на палубу и выплюнула воду. – Она горячая! Вкус – сущее дерьмо, и она горячая! Это наверняка топливо!

Крыс прильнул губами к крану и попробовал воду. Набрав полный рот, он принялся полоскать его, словно это была не вода, а ополаскиватель для рта. Внезапно его лицо исказилось в гримасе – чем-то среднем между ухмылкой и судорогой, – и струйка воды потекла по подбородку. Он с трудом сглотнул.

– Нет. То есть да, думаю. Вода, без сомнений. Да. Горючее вон, вода внутрь. Шух-шух. Проклятье, Чумазый забыть мыть бак!

– Но почему она такая горячая?

Она пыталась избавиться от мерзкого привкуса, гоняя слюну во рту.

– Корабль греться. Вода на солнечный бок. Хм-м-м-м-м.

– Что еще за «хм-м-м-м-м»?

– Кувырок. – – он помогал себе жестами. – Горячий бок перевернуть, как блин. – Крыс доковылял до пульта и сел. Пробный щелчок ничего не дал. Еще щелчок – на этот раз последовал вибрирующий удар. Он уставился на панель, затягивая пояс.

– Хм-м-м-м-м-м, – его нижняя губа выпятилась.

Грей возмутилась:

– Да хватит мычать, сделай же что-нибудь! Эта во… – слово странным образом застряло в горле, и пустоту мгновенно заполнил крик. Медсестра Грей села и потерла болезненное место, внезапно появившееся на руке.

Она обнаружила, что у нее идет кровь из носа, а на виске появилась ссадина. Вокруг было пусто. Совсем пусто.

Хотя нет, не совсем. Что‑то туманное маячило на краю зрения, чуть не в фокусе; кран теперь был изогнут вверх, на его ручке блестели капли. Это туманное нечто снова привлекло её внимание, и она подняла взгляд.

Двое людей, туго спеленатых и привязанных к гамакам, в изумлении глазели на неё сверху вниз, покачиваясь на привязных ремнях. Задрав голову еще выше, она увидела Крыса. Он висел в кресле вверх ногами, скалясь ей в ответ в перевернутой улыбке.

– Кувырок, – лаконично объяснил он.

– Разрази меня гром, пресвятые угодники! – простонал Глэдни. – Переверните меня на спину! Сделайте же что-нибудь!

Грей встала на цыпочки и с трудом развернула гамаки вокруг их верёвочной оси.

– А теперь, будь любезен, объясни, как мне забраться в свой гамак, – зло бросила она Крысу.

Существование тянулось бесконечно. Парадоксально, но время словно сбросило плащ, когда ощущение отдельных часов и минут исчезло, а на его место заползло медленное, мучительное подобие. Корабль монотонно вращался: то потолок, то пол приобретали тусклые, сводящие с ума очертания; глаза ныли от бесконечного и безнадежного созерцания одного и того же. Неумолчный рокот ракет ввинчивался в сознание, а стены яростно врезались в глазные яблоки. Тягучее, пульсирующее однообразие плохо очищенного воздуха, чей смрад всё сильнее бил в ноздри. Влажная, горячая кожа, вонючие одеяла. Привкус горючего во рту вместо освежения. Медленно нарастающее психическое давление. И превалирующий над всем грохот ракет.

Однажды тон двигателей пугающе изменился, и последовал дикий, тошнотворный рывок. Метеоритный дождь. Безумные, резкие виражи вправо и влево, совершаемые без предупреждения. Разбитая губа – внезапный толчок вырвал кран прямо у неё изо рта. Раскрошенный зуб.

– Прости! – прошептал Крыс.

– Заткнись и веди корабль! – крикнула она.

– Патти… – жалобно позвала Джудит.

Душевный покой последовал за телесным в забытое лимбо утраченных вещей; на смену им пришло вкрадчивое безумие, направленное друг на друга. Колкие, язвительные слова, рожденные болью, усталостью и раздражением. Сварливость. Жаркий, тесный, затхлый ад. Сон превратился в издевательство; плохая вода и пищевые концентраты вызывали боли в желудке. Сознание временами проваливалось в короткие приступы вялого забытья – и то лишь ненадолго, даже у больных. А над всем этим – наползающая апатия и раскаляющиеся нервы.

Крыс наблюдал, как бледное, осунувшееся лицо качается в гамаке рядом с ним. И его руки на рычагах управления ни разу не дрогнули.

Ни малейшей передышки – чудовищный темп, изматывающая гонка… гонка… гонка. Страх. Мучительный страх, становящийся лишь сильнее оттого, что Крыс не мог его понять. Глухие стоны, бьющие по его нервам. С суровым лицом, измученный бессонницей, пристегнутый к креслу ремнями – он вел корабль вперед!

– Сколько дней? Сколько дней? – тысячу раз спрашивала его Грей, пока само повторение не начало резать ей слух. – Сколько дней?

Его единственным ответом был нечеловеческий оскал и жестокий блеск нечеловеческих глаз.

Она упала лицом на пол.

– Я больше не могу! – закричала она. Звук её голоса раскатился по раскаленной стальной палубе. – Не могу! Не могу!

Ей в лицо плеснули пригоршню-другую тёплой воды.

– Встать! – Крыс стоял над ней, лицо его было искажено, тело напряжено. – Встать!

Она уставилась на него, ничего не соображая. Он пнул её.

– Встать!

Теплая вода стекала по лицу, и где-то вдалеке она услышала голос Джудит… Патти заставила себя подняться. Крыс уже снова был в кресле.

Глэдни взорвался внезапно. Он долго не спал, наблюдая за Крысом у пульта. Рванув нагрудный ремень, он попытался сесть.

– Крыс! Черт бы тебя побрал, Крыс, послушай меня! Когда ты начнешь торможение?

– Слышать тебя. – Он повернулся к Глэдни, глядя на него помутневшими глазами. – Лежать. Твоя болеть.

– Будь я проклят, если останусь лежать, пока ты везешь нас прямиком к Ориону! Мы уже должны были пройти половину пути! Когда ты начнешь тормозить?

– Не тормозить, – угрюмо ответил Крыс. – Нет, не тормозить.

– Не тормозить?! – взвизгнул Глэдни и резко сел. Медсестра Грей бросилась к нему. – Ты что, с ума сошел, крыса ты облезлая?

Грей вцепилась ему в плечи и силой уложила обратно.

– Тебе нужно тормозить! Ты это понимаешь? Ты обязан, пустоголовый! – Грей умоляла его замолчать и вести себя прилично, но Глэдни обратился к ней: – Ему нужно тормозить! Заставь его!

– В чём‑то он прав, Крыс, – вмешалась она. – Что насчёт этой середины пути?

Он повернулся к ней, и на его лице промелькнула изможденная тень прежней ухмылки.

– Мы пройти середина. Три дня назад, может быть. – Он пожал плечами.

– Прошли?! – воскликнули Грей и Глэдни в один голос.

– Твоя быстро понимать, – кивнул Крыс. – Это шестой день, разве не знать?

Глэдни в изнеможении откинулся назад. Медсестра подползла к пилоту.

– Ты что-то напутал с цифрами, да?

Крыс качнул головой и промолчал.

– Но Робердс сказал – восемь дней, и…

– …он на Марс. Я здесь. Босс псих, очень жаль. Он вести – быть восемь дней. Сейчас – только шесть. – Он бросил взгляд на Джудит и увидел, что её глаза закрыты. – Шесть дней, нет тормоз. Нет. – Он покачал головой и ничего не сказал.

– Я понимаю твою мысль и ценю её, – вмешалась Грей. – Но что теперь? Вся эта затея с торможением… есть куча вещей, которых я не знаю, но кое-что я всё же понимаю!

Крыс не дал ожидаемого ответа.

– Сядем сегодня ночью, я думать. Никогда не быть на Земле раньше. Кто-то встречать нас, я думать.

– Можешь поставить свои кожаные ботинки на то, что нас встретят! – крикнул Глэдни. Грей повернулась к нему. – Шеф заставит всю планету тебя дожидаться! – Глэдни рассмеялся с искренним удовлетворением. – О да, Крыс, нас там будут ждать обязательно. – И затем добавил: – Если вообще сядем.

– О, мы сядем, – доверительно сообщил Крыс, радуясь возможности поделиться секретом.

– Ага, – проскрежетал Глэдни. – Только вот на сколько мелких кусочков мы разлетимся?

– Я никогда не быть на Земле раньше. Красиво, я думать.

Патти Грей уловила в его тоне нечто новое и пристально посмотрела на него. Глэдни, должно быть, тоже это заметил. Центаврианин отодвинулся в сторону и указал на что-то пальцем. Грей заняла его место и прильнула к окуляру.

– Земля! – воскликнула она.

– Верно. Красиво. Сделать мне одолжение?

– Всё что угодно!

– Долго не пить. Можно немного вода?

Грей кивнула и пошла к крану. Рокот двигателей теперь казался далеким, напряжение испарилось. Её не было непривычно долго; наконец она появилась рядом с ним, протягивая сухие ладони.

– Там ничего не осталось, Крыс.

Крыс выразительно моргнул усталыми глазами.

– Всё равно была дрянь на вкус, – ухмыльнулся он ей.

Она вдруг осела на пол и закрыла лицо руками.

– Крыс, – произнесла она спустя мгновение, – я хочу спросить тебя об одном… личном. Твоё имя… «Крыс»? Робердс кое-что рассказывал мне о твоём прошлом. Но… пожалуйста, скажи мне, Крыс. Ты ведь не знал, что на нас нападут, верно?

Он снова осклабился и покачал головой:

– Нет. Кто сказать Крыс? – Внезапно он стал предельно серьезен. – Крыс быть в самоволка, уходить помогать больной человек один в пустыня. Крыс бросить пост. Нет время слать сигнал. Приходить обратно с человек – видеть, страшная вещь случиться.

– Но почему ты не объяснил?

Он снова ухмыльнулся:

– Кто поверить? Больной человек скоро умереть.

Глэдни сел. Он слышал их разговор.

– Ты прав, Крыс. Тогда бы тебе никто не поверил, и сейчас не поверят. На Марсе ты был в относительной безопасности, но полиция сцапает тебя, как только ты выйдешь из корабля.

– Не посмеют! – вскричала Патти Грей. – Они не тронут его после того, что он сделал на этот раз.

Центаврианин цинично ухмыльнулся.

– Полиция не взять меня, Глэдни. Память Глэдни – чертова дрянь, я думать. Земля – очень милое место, может быть. Но не для Крыс.

Глэдни несколько минут пристально смотрел на него. Затем выдохнул:

– Погоди, я понял… ты же…

– Заткнись! – резко оборвал его Крыс. – Твоя слишком много болтать. – Он бросил взгляд на медсестру, а затем многозначительно посмотрел на Глэдни.

Глэдни замолчал. Патти Грей с нарастающим изумлением заметила, что с его лица исчезли гнев и отвращение, которые он прежде питал к пилоту-преступнику.

– Смотреть. Море! – сказал Крыс несколько мгновений спустя.

Грей была в своем гамаке. Она извернулась, когда он отодвинул костлявые плечи, давая ей возможность заглянуть в иллюминатор. Мимо промелькнул поразительно короткий отблеск блестящей воды, в которой отражалась танцующая лунная дорожка. На экране, кружась, возник континент. В небе не было ни одного другого судна.

– Мы летим слишком быстро! – предупредила она. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Под ними снова мелькнула огромная водная гладь.

– Это, должно быть, Тихий океан. Где ты собираешься садиться?

– В океан. – Крыс не отрывал взгляда от экрана. – Глэдни, у твоя слишком плохая память. Вот почему мы пройти полпути на полный скорость! Морская вода – хороший тормоз, остановить нас за сто миль!

Глэдни бессильно откинулся назад.

– Провалиться мне на этом месте! Ну конечно! Я слышал, что пилоты-трюкачи так делают. Но, Крыс, ты уверен, что справишься? В смысле – ты сможешь посадить нас и не убить при этом всех к чертям?

– О да, – Крыс был предельно серьезен. – Я смочь, это точно, но…

– …но что?

– Видеть когда-нибудь, как маленький мальчик пускать «блинчики» по вода? – Его рука метнулась вперед, описывая серию резких рикошетов. – Вот так. Мы садиться так, я думать. Шлеп-шлеп! Первый «шлеп» выбивать из нас всех… всех… как это сказать?

– Вырубит нас? – подсказал Глэдни.

Крыс пожал плечами. Грей поймала его взгляд.

– Спокойной ночи, Крыс, – она улыбнулась ему. – Когда я проснусь, я хочу снова тебя увидеть. Тебя не заберут в тюрьму сразу – по крайней мере, пока тебя не выпишут из госпиталя, а к тому времени…

– Просить, не надо об этом. Ты мне нравиться, Патти Грей. Но твоя память тоже чертова дрянь. Забыть подготовка Флот, я думать. Да! Но, Патти… – он замолчал, не в силах продолжать.

– Да?

– Я просить прощения за одна вещь. Я тебя пнуть.

– Крыс, пожалуйста, забудь об этом. Мне не за что тебя прощать, совсем не за что! – Она улыбнулась ему, подмигнула и закрыла глаза. – Спокойной ночи всем.

Они почувствовали, как нос корабля пошел вниз: Крыс начал снижение к залитому лунным светом морю. Океан несся навстречу. Корабль с титанической силой врезался в белые барашки волн, металл прогнулся от чудовищного удара. А затем сознание всех, кто был на борту, поглотила чернота.