Текст книги "Досье на любовника"

Автор книги: Триш Мори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– Я рассматриваю подобную возможность лишь потому, что пост, на который ты претендуешь, требует всецелой и долгосрочной отдачи. И это вряд ли совместимо с решением личных проблем и налаживанием частной жизни. Я надеюсь, ты до конца понимаешь, на что можешь себя обречь, упорствуя в этой борьбе. Никто не вправе ставить перед тобой какие-либо условия и ограничения, но, если у тебя есть хоть малейшее сомнение по поводу собственных возможностей, разреши его прежде, чем перед тобой остро встанет этот вопрос.

– Сэр Родни, я по-прежнему ничего не понимаю. У меня такое впечатление, что вы пытаетесь эту неуверенность мне внушить! Я ведь все уже объясняла, и не раз. Помолвка – фикция, досадное недоразумение. Следовательно, брака не будет. У Алекса был свой резон пустить этот слух, я его не одобряю, но изменить ничего не могу. В ваших силах разубедить Правление, сэр Родии.

– Боюсь, это как раз не в моих силах. Кармен видела вас с мистером Котофидесом на благотворительном балу, она расписала эту встречу в самых ярких красках и убедила, кого следует в том, что ваши отношения весьма серьезны. К тому же она добавила пару пикантных подробностей. Я не в силах это остановить.

Саския похолодела. Стремительность Кармен просто поражала. Девушка даже представить себе не могла, в каких эпитетах коварная соперница обрисовала руководству их встречу на благотворительном вечере фонда Бакстера.

– Значит, Кармен распустила все эти слухи? Тогда неудивительно. Она открытым текстом заявила мне, что в борьбе за пост не остановится ни перед чем. Это же так очевидно, сэр Родни!

– А если версия Кармен только подтверждает подозрения членов Правления?

– Но эти подозрения совершенно необоснованны, – Саския теряла терпение.

– Прости, Саския. Но для всех, и я тут не исключение, становится весьма хлопотным занятием отслеживать перипетии твоей личной жизни и противостояния с Кармен, особенно учитывая то, что у нас нет уверенности в положительном результате твоей нынешней командировки. Даже если материал будет сделан в соответствии со всеми требованиями, трудно спрогнозировать отношение к нему читателей. Мало кто поверит тебе после всей этой путаницы с помолвкой. Сама знаешь, наша редакция делает ставку на объективность, твой же новый статус этому противоречит. Если ты сможешь разрешить это противоречие в пользу своей публикации, я на твоей стороне. Если нет, то не обессудь. Потом, откуда взялся слушок о твоей предполагаемой беременности?

– Что?! Ну, это уж совершенно бесстыдная ложь.

– Учти, Кармен уже переслала в редакцию предварительную версию своего досье. Кто читал, тот остался доволен. Многие решительно склоняются в пользу ее кандидатуры. Саския…

– Да, сэр Родни.

– Я убедительно прошу тебя проявить дальновидность и не утруждать себя и других бесполезными разговорами и тщетными надеждами.

Они сухо распрощались. Заметно побледневшая Саския передала трубку Алексу. Он положил ее на рычаг телефонного аппарата. Как всего лишь один телефонный разговор может изменить настроение человека, подумала девушка. Ее последний шанс практически изжил себя. Все это время она усердно трудилась, совершая подчас невозможное, упрямо двигалась к поставленной цели – заветному посту главного редактора «Альфа-Бизнес» и новому уютному коттеджу, который она купит для отца. Но получается, все зря? У Саскии не было ничего, кроме этой мечты, в одно мгновение вся ее жизнь превратилась в прах. Чужая зависть и ненависть оказались сильнее ее честности и трудолюбия.

– Что-то не так? Что стряслось? – спросил Алекс.

Если бы Саския пожелала ответить на его вопрос, ей бы пришлось с самого начала рассказать ему всю свою жизнь, все последние восемь лет, начиная с того момента, когда он велел ей одеваться и уходить. Не проблемы с работой тяготили сейчас девушку, а те последствия, которые они сулят. И во всем этом виноват один-единственный человек, и зовут его вовсе не Кармен Риверс.

– Ты – ублюдок, вот ты кто. Если бы не твоя гнусная ложь, у Кармен не было ни одного козыря в руках. Ей ни за что не удалось бы настроить членов правления против меня.

– Эй, не пори горячку! Объясни все толком!

– Меня почти списали со счетов. Мое начальство уверено, что я вью гнездо и даже уже высиживаю птенцов вместо того, чтобы выполнять свою работу.

– Им мало твоего уверения в том, что они ошибаются?

– Мои уверения против информации в прессе, кольца с огромным бриллиантом и нашего совместного появления на балу? Кто станет мне верить после этого? Даже если мой материал напечатают, ты думаешь, читатели будут воспринимать его не как мнение твоей бывшей любовницы? Ты похоронил мой последний шанс.

– Саския, они просто запугивают тебя. Хотят таким образом добиться высококачественной статьи. Им хорошо известно, как ответственно ты ко всему относишься, поэтому они специально загоняют тебя в эти жесткие рамки. К тому же у них нет правовых оснований запрещать, кому бы то ни было из сотрудников вступать в брак.

– Но они могут просто отвергнуть мою кандидатуру, если посчитают ее менее подходящей, чем кандидатура Кармен.

– Им же хуже будет, мне так кажется. Потому что дураку понятно, ты лучшая, – проговорил Алекс и, подойдя к Саскии сзади, положил руки ей на плечи.

– Чушь! По-твоему, мне нужно их признание? Да плевать я на него хотела! Мне нужна эта работа, – пост главного редактора и все привилегии, которые он дает. – Девушка вывернулась из рук Алекса и неожиданно для самой себя зло ударила его в грудь: – Ненавижу! Знал бы ты, как я тебя ненавижу!

Саския силилась не расплакаться при Алексе, но и без слез выглядела довольно жалкой и несчастной. Он снова обнял ее и крепко прижал к себе. Алекс не шелохнулся и не разомкнул объятий, пока она билась в его руках. Когда девушка, окончательно обессилев, перестала сопротивляться, он прижался губами к ее холодному лбу, ее дыхание обожгло ему шею. Алекс осторожно приподнял подбородок Саскии и заглянул в ее растерянные изумрудные глаза. Он тяжело вздохнул и пробормотал:

– Черт с тобой, – затем поднял девушку на руки и понес прочь из кабинета.

– Что происходит? Куда ты меня тащишь? Зачем? – пыталась понять его намерения Саския.

– Хочу закончить одно неоправданно затянувшееся дело, – Алекс поцеловал ее в щеку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Только избранным фортуна дает второй шанс и лишь любимчикам третий. Алекс понимал это, но никогда не горел желанием узнать, к какой категории принадлежит он сам. Он ничего не откладывал на потом и не полагался на удачу. Жизнь казалась Алексу бескрайним океаном, а собственная судьба – кораблем, в одиночку противостоящим всем бурям. Он знал вкус потерь и разочарований, но научился превращать свою боль и слабости в победы. Каждый раз, когда Алексу приходилось терять близких людей, он оставался хладнокровным. Он отучил себя от сетований на судьбу и малодушия и давно перестал удивляться тому, что всем, наблюдавшим его со стороны, он казался жестоким и черствым.

Отвергнув восемь лет назад любовь Саскии Прентис, Алекс знал, рано или поздно он сильно пожалеет о содеянном. После смерти родителей он возложил на себя долг отмщения их врагу. Этот долг стал для него превыше жалости и собственных желаний.

Новая встреча с Саскией вернула Алексу давно забытое желание радоваться другому человеку и чувство покоя и тихого блаженства, когда тот, кто по-настоящему близок и дорог, рядом. В один миг все изменилось. Алекс понял, что он не в силах больше противостоять своим чувствам к этой девушке.

Алекс отнес Саскию на кровать и лег рядом. Они долго лежали, глядя друг другу в глаза, Алекс нежно целовал лицо девушки, перебирал золотистые пряди ее волос, шептал на ухо нежные слова. Саския доверилась его рукам, ей казалось, будто она плывет по теплому вечернему морю и ласковые волны гладят ее разгоряченную кожу.

Когда последний солнечный луч коснулся верхушек сосен, Алекс и Саския стали одним целым. После, измученные и счастливые, они лежали, обнявшись, и разговаривали:

– Я не сделал тебе больно?

– Нет. А хотел? – улыбнулась девушка.

– Нет, просто боялся, – он ласково прикоснулся губами к ее виску.

– Все хорошо.

– Завтра вылетаем.

– Вылетаем? Куда?

– В Англию.

– Зачем? У тебя там дела?

– Пожалуй, можно сказать и так. Я сам хочу увидеть тех людей, которые взялись решать твое будущее. Я должен встретиться с членами правления.

– Но для чего?

– Хочу их кое в чем разубедить. Объяснить, что между нами ничего нет и помолвка – не более чем фикция. Мне они обязательно поверят.

– Как это мило.

– Ты же этого хотела? – Алекс внимательно посмотрел на Саскию.

– Да, именно этого. Благодарю. Я очень высоко ценю твое участие, – кивнула она.

Саския прикрыла глаза. Алекс прав, думала она, раньше ей ничего не было от него нужно, кроме помощи в работе, но теперь все иначе. Девушке казалось, прошла целая вечность, прочно отделившая, ее от той прежней Саскии, которая была уверена, что ненавидит Алекса Котофидеса. И вот началась новая жизнь, с новыми желаниями и потребностями. Она понимала это не разумом, а скорее душей, которая требовала любви.

Саския плохо себя чувствовала, болела каждая клеточка ее тела. Девушка еле доехала до аэропорта, в полете, она пыталась немного поспать, но ничего не вышло. Они с Алексом ужинали в ресторане отеля. На утро была назначена встреча с сэром Родни Крейгом. После встречи Саския решила съездить к отцу, который, как утверждала сиделка, шел на поправку.

Из окна ресторана виднелся Ридженс-парк. Саския сидела одна за столиком и смотрела в окно. Алекс вышел в фойе, ему нужно было срочно куда-то позвонить. Она вертела в руках бокал с вином и размышляла о своих проблемах. Всего неделю назад пост главного редактора казался доступным, более того, Саския была уверена, что его займет именно она. Сейчас все стало далеким и несбыточным.

Саския презирала себя за слабость. Она понимала, события прошедшей ночи могут иметь далеко идущие неприятные последствия. Девушка чувствовала себя падшей, но ничего не могла поделать с желанием снова и снова быть с Алексом. Она напоминала себе, что именно он разорил ее отца, из-за него пошатнулось здоровье ее единственного близкого человека.

Алекс жаждал избавления не меньше Саскии. Он боялся своей зависимости от этой девушки. Алекс решил помочь ей спасти ее карьеру, сделать все возможное, чтобы пост главного редактора достался именно ей, а потом раз и навсегда забыть о ней.

Вернувшись к столу, Алекс, натянуто улыбаясь, извинился за задержку, затем достал из ведерка бутылку шампанского и наполнил бокалы. Саския не ответила на его улыбку. Она знала, чем закончится сегодняшний вечер, но совесть не позволяла ей с этим смириться. Девушка покраснела и отвела глаза.

– Я обо всем договорился. Мы встречаемся с сэром Родни в одиннадцать. Удачный финал всей этой истории, не так ли? Я замолвлю за тебя словечко, объясню, как все было на самом деле, и место главного редактора твое.

Алекс поднял бокал, приглашая Саскию выпить с ним за успех завтрашнего предприятия. Она заглянула в его глаза и увидела в них отражение огонька свечи, стоящей в середине стола. Сердце замерло. Саския поняла, что она не в силах вот так сразу разорвать эту связь. Ей захотелось снова оказаться в объятиях Алекса.

– Что скажешь, если после встречи с твоим боссом я поведу тебя в картинную галерею? – спросил он.

– Благодарю, но у меня уже есть планы на вторую половину дня, – ответила девушка.

– Понятно, – разочарованно протянул Алекс. Он рассчитывал на другой ответ. – И что же ты наметила, если не секрет?

– Навестить отца, – в голосе Саскии прозвучал вызов.

– Он живет здесь? В Лондоне? Давно переехал?

– А зачем, по-твоему, ему было оставаться в Сиднее без гроша в. кармане? Он пробовал начать новое дело, но ничего не вышло, он только подорвал здоровье. Тогда я перевезла его в Лондон, где училась в то время в школе экономики. Не могла же я оставить его в таком состоянии в Австралии?

– Новое дело?

Саския комкала в руках салфетку. Ей не хотелось рассказывать Алексу, как низко пал ее отец, которого он знал когда-то как владельца крупной компании. Да и самой девушке было неприятно вспоминать те времена, когда ее отец ходил по объявлениям о найме работников и его никуда не брали.

– Не стоит об этом, с тех пор уже столько воды утекло. К тому же эти воспоминания не из приятных. Для нас с папой тогда были очень тяжелые времена.

– Жизнь вообще сложная штука.

– Может быть, ты решил, что я рассчитываю на твое сострадание? В таком случае ты сильно ошибаешься. Прошлое – это прошлое, я бы хотела о нем забыть, если бы могла.

– Ну, это прописные истины, и мне они известны ничуть не хуже, чем тебе, – усмехнулся Алекс. – В прошлом наших отцов есть удивительно похожие сюжеты, ты не находишь?

– Мне трудно судить, поскольку в отличие от тебя я не имею отношения ни к одному из этих сюжетов, – холодно проговорила Саския. Она бросила скомканную салфетку на скатерть и встала из-за стола, намереваясь покинуть ресторан и подняться в номер.

– Сядь! – прикрикнул он на нее, затем уже мягче добавил: – Пожалуйста, сядь. Оставим эту неприятную тему. В мои планы не входит портить такой замечательный вечер.

Саския подчинилась и вопросительно посмотрела на Алекса. Внутри разлилось сладкое предчувствие. Она боялась задавать прямые вопросы и получить на них прямые ответы, ей было приятно то, что она одним словом или поступком так или иначе может повлиять на этого сильного и властного мужчину, пусть он сам до сих пор не хочет себе в этом признаться. К тому же стоит ли злить его накануне судьбоносной встречи с сэром Родни? Конечно же, нет! Помогая ей, он, не ведая того, помогает ее отцу.

Алекс и Саския закончили ужин, и выпили кофе. Разговор никак не клеился. Молча, они поднялись в пентхаус. Алекс забронировал лишь один номер, Саския узнала об этом только сейчас. Он открыл дверь, втянул девушку за руку внутрь и заключил ее в крепкие объятия. Саския несколько опешила от такой бесцеремонности, ее испугала напористость Алекса, но вскоре она уже сама целовала его щеки, лоб, губы. Он поднял ее на руки и отнес на кровать.

Когда все закончилось, Алекс нехотя встал и прошел в ванную комнату.

– Подожди минуту, – сказал он Саскии.

За приоткрытой дверью в ванную шумела вода. Саския лежала на влажных простынях и представляла себе, как Алекс открывает краны, и вода медленно заполняет огромную ванну, как он добавляет в нее ароматную пену и пробует рукой температуру воды. Когда Алекс вернулся в спальню, Саския сидела на краю кровати, прикрывшись простыней, и, мечтательно глядя вдаль, снимала с себя драгоценности. Она поднялась ему навстречу, он заключил ее в объятия и нетерпеливо потянул за кончик простыни. Шелк скользнул вдоль тела, открывая взгляду Алекса нежную молочно-белую кожу. Девушка смотрела на него, ее губы тронула едва заметная улыбка. Заглянув в его глаза, Саския увидела в них желание. Он поцеловал ее в шею, провел языком от подбородка до ключицы и прошептал:

– Пойдем в ванную. Скорее. – Алекс гладил плечи и спину девушки и, несмотря на свое предложение, никак не мог выпустить ее из объятий. Сделав над собой усилие, он отодвинулся. – Ступай, я скоро приду. Пока налью нам выпить.

Алекс смотрел Саскии вслед, пока она, легко ступая босыми ногами по пушистому ковру, не скрылась в ванной комнате. Он заставил себя вспомнить, как прогнал ее восемь лет назад, тогда у него хватило на это силы воли, в то время планы мести были для него важней любви. Сейчас все иначе.

Алекс решил, что больше никогда не отпустит Саскию от себя. Ему хотелось загладить свою вину перед ней, переиграть прошлое. Она должна быть рядом с ним. Всегда. Шампанское стыло в ледяном ведерке на серебряном подносе. Алекс уже взял бутылку в руки, но остановился, его взгляд задержался на табло автоответчика. Кто-то звонил, пока они ужинали в ресторане, и оставил сообщение. Должно быть, это сэр Родни решил назначить встречу на другое время, решил Алекс и нажал кнопку прокрутки.

– Саския! – услышал он радостный голос Марлы. Кровь прилила к его вискам. – У меня чудесные новости! Они сделали мне предложение! Хотят опубликовать мои воспоминания. Когда ты вернешься, тут же позвони мне. Не откладывай, хочу как можно скорее поговорить с тобой. Не могу поверить своей удаче. Я стольким тебе обязана… – восторженно лепетала его сестра.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Саския нежилась в теплой ароматной воде, ее тело окутывала легкая пена. Девушка включила джакузи, откинулась на бортик ванны, подложила под голову маленькую подушечку и расслабилась. Она прислушивалась к своим ощущениям, водяные струйки нежно массировали ее тело. Девушка ждала Алекса. Она то замирала, в предвкушении, то почти погружалась в сон. Саския чувствовала себя его послушной ученицей. Ей нравилась эта игра, по правилам которой днем они абсолютно чужие люди, связанные только работой, а ночью – страстные любовники.

Дверь открылась, сквозь дрему Саския услышала, как Алекс вошел в ванную. Она приподняла веки и взглянула на него. Девушка ожидала увидеть его голым, но ее постигло разочарование. Алекс успел надеть брюки. Его глаза искрились гневом.

– Алекс? – удивленно проговорила Саския.

– Дрянь! Все-таки провела меня, мерзавка!

– О чем ты? Я тебя не понимаю! – она приподнялась из воды навстречу ему. Тонкие струйки стекали по ее атласной коже.

– Ты умоляла меня поверить тебе. Вот я, дурак, и поверил. Лживая тварь! Обыграла-таки меня! И как умело ты это проделала! Наверно, долго тренировалась на таких же, как я, идиотах! Кармен, соперничество, пост главного редактора… А я принял все это за чистую монету!

– Да в чем, в конце концов, дело? Можешь толком объяснить? – Саския вылезла из ванны и обернулась полотенцем.

– О Марле! О публикации ее воспоминаний, вот о чем я говорю! – прокричал Алекс.

Саския вздрогнула от неожиданности. По ее влажной спине внезапно прокралась струйка холодного воздуха. Алекс заметил ее дрожь и усмехнулся.

– Как ты узнал? – спросила она.

– Хорошо, что ты не отрицаешь, это все заметно облегчает.

Саския постаралась взять себя в руки. Она понимала, ей нечего стыдиться, в ее силах устранить это маленькое недопонимание.

– Я и не собиралась ничего от тебя скрывать. Это была не моя идея. Марла попросила меня помочь ей, а я не сумела отказать.

– Ложь! Ты опять мне лжешь, дрянь! Ты охотилась за ней, и только за ней, а меня использовала попутно.

– Ты очень плохо меня знаешь, Алекс. А свою родную сестру, видимо, еще хуже. Эти воспоминания были написаны задолго до нашего с ней знакомства. Я лишь помогла Марле осуществить ее мечту, только прочитала и оценила ее рукопись, ну, и снабдила ее рекомендацией. Не более.

– Я просил тебя держаться от нее подальше. Ты обещала мне! Помнишь?!

– Да, ты прав. Это единственное обещание, которое я нарушила. Прости. Но, поверь мне, я не искала этого общения.

– Чушь! Не верю ни единому твоему слову!

– В таком случае ты не веришь правде. Но ты не можешь винить меня в том, что насильно загнал нас с Марлой в условия, где мы не могли не встретиться и не начать общаться. Так что вини себя.

– Ты мне обещала, что не будешь искать с ней встреч, не станешь разговаривать.

– Нет. Я обещала не упоминать о ней в статье и выполню свое обещание. А ей я дала слово помочь с публикацией и помогла.

– Втихаря! Втайне от меня! Если все так безобидно, как ты пытаешься это мне представить, почему ты не посвятила меня в подробности ваших отношений?

– А что, разве должна была? Ты из всех пытаешься сделать своих рабов? Кажется, Марла тоже решила скрыть от тебя тот факт, что она пишет книгу. Спрашивается, чего боится твоя сестра, если ты такой заботливый и любящий брат? Что между вами произошло? – пошла в наступление Саския.

Нагота стала смущать девушку, хотелось прикрыться чем-то посущественнее банного полотенца. Она прошла мимо Алекса в гардеробную. Он молчал.

– Что, разговаривал с ней по телефону?

– Она оставила тебе сообщение на автоответчике, – ответил Алекс. Он проследовал за Саскией. – Очень радостная и довольная тем, что какое-то второсортное издательство решило опубликовать ее сомнительные воспоминания. Конечно, кто откажется напечатать такой горячий материал?!

Алекс грозно навис над девушкой, надеясь с помощью страха одержать над ней верх.

– А я рада за Марлу. Для нее это отличная возможность проявить себя.

– Да неужели? Рада? Очень интересно. Ты хоть на минутку задумалась о последствиях подобной публикации? О том, в каком виде предстанет моя сестра, когда все начнут смаковать подробности ее биографии?!

– Послушать тебя, так это непременно должна быть какая-то скабрезность. Ты действительно очень плохо знаешь свою сестру. Сдается мне, Алекс, ты вообще дурного мнения о Марле. Для меня остается настоящей загадкой, как это сочетается с братской любовью и заботой. Хочется верить, что, прочтя эту книгу, ты будешь понимать свою сестру немного лучше. Возможно, даже начнешь уважать. Но если этого и не произойдет, публикация станет ее личным успехом. И наверняка книга будет признана одной из лучших.

– Это точно, порок нынче в цене! – усмехнулся он.

– Да как ты смеешь так говорить?! Эту книгу писала твоя сестра, она вложила в нее всю свою душу. Как ты можешь судить о достоинствах и недостатках рукописи, даже не прочитав ее? Постыдился бы говорить такое! Если бы ты удосужился узнать свою сестру получше, понял бы, каково ей пришлось, и не осуждал бы. Кроме того, я могу говорить об этом с абсолютной уверенностью, у Марлы настоящий писательский талант. Конечно, на нынешнем этапе ее книгу сложно назвать безукоризненной, но это лишь начало, и начало многообещающее, чего не скажешь о нашем с тобой сотрудничестве.

Саския видела, как ходят желваки на скулах Алекса, но он молча слушал ее, стараясь не перебивать.

– У Марлы отличный слог. Сам убедишься, если, конечно, удосужишься прочитать ее книгу. Твоей сестре представилась уникальная возможность проявить себя, раскрыться. Ты не вправе мешать ей, во всяком случае, если не хочешь лишить ее, последнего шанса изменить жизнь.

Алекс молчал, он следил за девушкой, гневно расхаживающей по комнате.

– Неужели ты не видишь всей глубины отчаяния Марлы? Она же тебе не чужая! Пойми, в таком состоянии человек становится опасен сам для себя. Не от того ты пытаешься ее защитить! Пойми, твоя сестра давно уже не ребенок.

– Я даю ей всю необходимую заботу.

– Лучше предоставь ей свободу. Забота тюремщика низко ценится.

– У нее было предостаточно свободы. Она не смогла ею распорядиться прежде, не сумеет и сейчас. А то, в чем ты ей помогаешь, – весьма сомнительно.

– Я понимаю, каким-то своим поступком Марла тебя разочаровала, но, прошу, перестань ее судить и оценивать каждый ее шаг, просто люби ее такой, какая она есть. И тогда твоей сестре не придется делать что-либо вопреки твоим желаниям.

– И позволить ей трепать наше имя в прессе?

– Алекс, послушай меня.

– Марла была вполне адекватна, пока были живы наши родители. Ты знаешь, как и когда они погибли. Конечно, можно сказать, что это был несчастный случай, но мы с тобой отлично знаем, что это не так. Если бы мой отец не лишился своей компании, этого бы никогда не произошло. И ты прекрасно знаешь, кто во всем виноват.

– Я тебя отлично поняла. Гордыня твоего отца помешала смириться со случившимся. Но у него не было ни одной объективной причины уходить из жизни таким чудовищным образом. Ты, как всегда, преувеличиваешь, Алекс. Это был именно несчастный случай, который ты до сих пор очень болезненно переживаешь. Но не пора ли примирить прошлое с настоящим? Мы и так слишком часто оборачиваемся назад, а значит, не можем полноценно двигаться вперед.

– Я не намерен это с тобой обсуждать.

– Тогда в чем дело?

– Давай поговорим об изнасиловании.

Саския недоуменно посмотрела на Алекса.

– Точнее, поговорим о том, как твой отец воспользовался моей сестрой.

Девушка побледнела и отшатнулась. Обвинение было поистине шокирующим. Может быть, Алекс блефует, подумала она. Но он уверенно смотрел на нее.

– Не веришь? Думаешь, твой папочка не способен на такую низость, не так ли?

– Это клевета. Ты знаешь это не хуже меня, – прошептала Саския.

– Это факт. Эпизод биографии, которую тебе так не терпится увидеть напечатанной. Марла что, не написала об этом? А ведь именно он стал ее первым мужчиной.

– Гнусная ложь!

– Нет! Гнусный поступок гнусного человека, каким всегда был твой отец. Ты думаешь, он не знал, что она совсем еще невинное дитя? Знал!

– Но ей было только пятнадцать!

– Вот именно.

Саскии еще никогда не было настолько плохо. Она не верила Алексу, но в глубине души чувствовала, он не врет. Ей было мучительно стыдно и больно. Девушка никак не могла смириться с тем, что ее отец – чудовище. Для нее он всегда был добрым и заботливым, самым любящим и любимым отцом на свете. Она пыталась сопоставить свои воспоминания о нем с только что полученной от Алекса информацией. Перед ее мысленным взором стояла Марла – девочка со старой семейной фотографии, маленькая, трогательная и хрупкая. Как, должно быть, Алекс его ненавидит!

К горлу Саскии подступили слезы и тошнота. Она влетела в ванную, но забыла закрыть за собой дверь. Алекс вошел вслед за ней.

– Да-да, знаю. Я реагировал приблизительно так же, когда узнал об этом, – проговорил он.

– Я никогда в это не поверю, – прошептала девушка.

– Достаточно того, что ты знаешь. А веришь или нет – не моя забота. Вы с Марлой вообще никогда не должны были встретиться. У тебя был шанс остаться в неведении, ты им не воспользовалась. Думаешь, из-за чего я не хотел вашего общения?

– Ты надеялся уберечь меня от этой информации?

– Ты слишком самонадеянна. Совсем наоборот. Я хотел защитить свою сестру, она не должна узнать, чья ты дочь.

– Так значит, Марла этого еще не знает?

– Слава создателю, нет. Не думаешь же, ты, что она связалась бы с тобой, будь иначе.

– Не знаю. Нет, наверное, – прошептала Саския и спрятала лицо в полотенце.

– Поэтому сделай одолжение, не встречайся с ней больше. Мы с тобой могли бы сделать вид, что прошлое забыто, если бы, конечно, ты не оказалась такой стервой. Я почти не вспоминал, чья ты дочь, когда занимался с тобой любовью, – усмехнулся Алекс, – но яблоко от яблони недалеко падает. Еще час назад я был уверен, это я соблазнил тебя, а не наоборот.

Саския замерла, внутри у нее что-то оборвалось. Она понимала, надо остановить Алекса, но не находила в себе сил. Девушка слышала, как он говорит о чем-то по телефону с портье, одевается, собирает вещи. Она смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала себя. Алекс прошествовал мимо нее с чемоданом в руках. Саския разлепила губы и спросила вдогонку:

– Ты уходишь?

– Я переночую в другом номере. Вылечу в Нью-Йорк утром первым же рейсом.

– А как же завтрашняя встреча?

– Ты что, издеваешься? Ты и без меня прекрасно справишься. У меня была возможность убедиться, что ты способна добиться всего, чего только ни пожелаешь. А я должен успеть получить обратно рукопись Марлы. И не надо меня уверять в своих благородных намерениях по отношению к моей сестре. Больше я тебе никогда не поверю.

Девушке на секунду показалось, что в глазах Алекса пробежала тень сожаления.

– Значит, завтра ты навещаешь отца?

– Да.

– В таком случае передай, ему посчастливилось стать единственным человеком, которого мне хочется прикончить собственными руками. Пусть считает, что легко отделался.

Саския услышала стук закрывшейся двери и затихающий отзвук шагов по коридору. Девушка медленно осела на пол. Алекс второй раз бросил ее, но теперь она не могла ни в чем его винить. От осознания этого становилось только хуже.