Текст книги "Распятый ангел"
Автор книги: Тина Вальен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Я тебя любил! – произнёс он белыми губами еле слышно, потом повернулся и ушёл. Дверь хлопнула, из кухни показалась Вера.
– Ну и пусть уходит со своими карамельками, – успокоила она меня.
– Какими карамельками? – не поняла я.
– Из анекдота: монашка слушает в поезде откровения дам. Ты знаешь, что женщины делятся на «дам» и «не дам»? – Я улыбнулась. – Так вот: одна дама спрашивает другую: почём её манто? – Одна ночь любви. – А ваше колье? – Две ночи. – Вечером раздаётся стук в келью. Монашка кричит через дверь: шёл бы ты отсюда, отец Сергий, со своими карамельками!
Ещё я бы заставила его развестись, потом раздавила бы окончательно своим отказом!
– Вера, ты бы так не поступила! Антон не виноват, он просто запутался. Как можно запретить себе любить?! Он не смог…
Мне было не смешно. Вера рассыпалась ещё серией анекдотов. Не помогало. Тогда она подошла с другого конца:
– Он чуть не съел тебя, когда увидел в таком наряде. Держал специально в чёрном теле только для себя. Только для себя. Давай ещё по тридцать капель!
Руки у Веры дрожали, когда она отсчитывала капли для очередной порции.
– Я впервые вижу его таким… – оправдывалась я.
– Всё бывает впервые. Единожды солгав… – копия наш бывший зять, – сбиваясь со счёта, твердила Вера.
Зазвенел телефон. Мы вздрогнули.
– Добрый вечер, будьте так любезны, пригласите к телефону Полину, – раздался мужской голос со стальными нотками.
– Я вас слушаю, – мой голос походил на замогильный шёпот.
– Полина, приглашаю вас завтра к себе на вечерний коктейль. Форма одежды свободная. У меня появились варианты трудоустройства, увы, не переводческого характера. Оказывается, с этим не так просто, извините, был слишком самоуверен. Но это пока. Запишите адрес.
Он продиктовал свой адрес, посоветовал взять такси (он оплатит), извинился, что не может прислать машину, ибо она в ремонте, а он сам в гипсе, немного подпорчен.
– Не беспокойтесь, будут несколько моих друзей, играющих по воскресеньям у меня в вист, и одна дама.
– Я приеду, спасибо, – ответила я и положила трубку. Я не знала, что говорить дальше. На таком уровне мне ещё предстоит научиться общаться. Сам Л. Позвонил!
– Вера, поехали кутить, – решительно сказала я. – У меня хорошие новости: я скоро буду работать!
– Я так и знала, ради денег ты на всё способна.
– Вера, откуда у тебя юмор, красноречие, такие знакомые?
– От папеньки. Он всегда – душа компании, всем нужен, хорошо снимает стресс. В результате ныне процветает, нашёл-таки свою синекуру. А затесаться в хорошую тусовку просто: надо познакомиться лишь с одним из неё и очаровать. Знаешь Вадика с пятого курса? Элитный мальчик с тараканами в голове, знает пол-Москвы. Один раз составила ему компанию, поискрила в ней гранями своих талантов, перезнакомилась со всеми его друзьями и тусуюсь с ними уже четыре года.
– И никакой постели?
– Для постели есть другие, и для них, и для меня. Я – для веселья. С постелью я очень осторожна, голову не теряю. Только здоровья для. Ну что, печальница (есть такой цветок), поехали?»
Неужели судьба не наполнит этот прекрасный сосуд огнём? Где тот Пигмалион, который оживит изящную статую? – подумала Юлия, закрывая дневник. – И кто такой Л.?
Пришла дочь, переполненная таким огнём. Огнём счастья и жизни.
– Мама, это случилось! – она повалилась на кровать рядом с ней. – Я стала женщиной!
Всё чаще и чаще Юлю одолевала хандра. С начала сентября она разрывалась между домом, дачей и клиникой. Мать согласилась, наконец, лечь на обследование. Настоял лечащий врач:
– Куда вы смотрите?! У вашей мамы очень слабое сердце. Обследование, скорее всего, подтвердит мой диагноз, и операция будет неизбежна.
Юля испугалась не на шутку. Она считала маму вечным двигателем. Заняв её место, Юля поняла, какой тяжкий груз несла на своих хрупких плечах мать. И ведь успевала везде: помогала им по дому, Тихону Ильичу. Он тихо и незаметно вошёл в её жизнь – и его душу она согрела своим теплом.
Юля готова была отдавать долги. Время улетало, задуманные статьи откладывались в долгий ящик. Она только теперь поняла значение слов «бытовуха заела». Сейчас новый сюрприз, уже от дочери. Она вздохнула и сказала:
– Поздравляю. С этого момента ты стала вместо охотника добычей, которую не надо догонять. Неужели не могла удержаться? Ещё бы чуть-чуть, и он был бы у твоих ног, было бы белое платье…
Юля обняла дочь. Та уткнулась в её плечо.
– Мы так гордились тобой. Папа с ужасом наблюдал, во что превращаются дети его коллег, интересующихся только тряпками, тусовками, травкой. Наша Света не такая, радовался он. Теперь расстроится наш папа. Девочка моя…
– Мам, я и так продержалась в стане девственниц неприлично долго. В этом виновата философия одного идиота: «Нет отдельно сексуальной энергии. Энергия одна, и распылять её на низменные утехи глупо». И я соглашалась с ним. А ведь он подсознательно оправдывал наши с ним платонические отношения, которые можно было изменить в любой момент – стать его первой женщиной. Ещё на первом курсе я была готова это сделать, но не смогла. Потому что это и стало бы именно убогой низменной утехой. Я ждала и дождалась своего мужчину, с которым секс превратится в святое… в… полёт в космос. Вот! И весь курс ждал, затаив дыхание, моего грехопадения.
– Так что произошло? Грехопадение или полёт? – уточнила Юля.
– С их точки зрения – падение в грех, с моей – взлёт!
– Взрыв сверхновой, не меньше. Не можешь, дочь, без пафоса и театральных эффектов?
– Мам, жизнь – театр! Не я сказала. И в этом театре меня считали странной, по меньшей мере. Ты думаешь, меня не задевало?
– Неужели до Александра твоё сердечко ни разу не дрогнуло?
– Это наши с бабушкой секреты. Только она посвящена.
– Бабушка?! – Юля не нашла больше слов.
– Не надо так … Я знаю некоторое твоё высокомерие по отношению к ней. Неоправданное. Ты была далеко и высоко, а она всегда рядом. Ей можно рассказать всё: никогда не осудит. И мои подружки её любят. Когда Ирина хотела перерезать себе вены из-за одного подонка, мы отвезли её к бабушке, которая нашла слова утешения, и мы обе по очереди дежурили возле несчастной. А когда… ну, это уже не моя тайна.
Юле стало невыносимо обидно, для неё слова дочери стали откровением. Хотя она знала, что и её подружки потихоньку плакались в жилетку именно её маме, втайне ото всех.
– Мы с Александром уже были у бабушки! Он ей сразу понравился. А с вами всё сложнее, хоть вы оба и продвинутые. Короче, нечего вздыхать. Я рожу очаровательного малыша, давно мечтаю об этом. Буду сдавать государственные экзамены уже с животиком, и мне пойдут на поблажки.
– Какой животик?! Ты совсем свихнулась. Сначала где рука и сердце его создателя?! Забыл положить в пакетик с подарком? И неужели такой дока не предохранялся?
– Я сама обманула его. Не до того было. Он воздерживался почти год!
– Не верю, что он потерял голову, – засомневалась Юля.
– Ничто не предвещало порока. Мы зашли к нему попить кофе. Пока он был на кухне, я заснула. Во мне ещё звучала музыка Вивальди, Гайдна… Концерт был великолепен. Я проснулась, когда он нежно прикоснулся к моим волосам, потом поцеловал в лоб. Я открыла глаза, и он увидел в них всё. Мы не смогли остановиться. Так робок был… сопротивляться сложно. В итоге – супер!
– Из ада добродетели в рай порока. Папа приговорит меня к гильотине: он этого и боялся. И ещё, какой ребёнок? Просто банальное индийское кино. Ты не получишь ничего: ни руки, ни сердца. Оно у мужчин мгновенно остывает, когда девушка теряет гордость.
– Зачем мне рука? А сердце – моё, пока мы любим друг друга.
– А отец ребёнку не будет нужен, если такое всё же случится?
– Отцом будет наш папа. У него в последнее время скверное настроение. Встряска ему на пользу.
– Значит, как я правильно поняла, твой Македонский не станет не только мужем, но и официальным отцом. Ты тоже это поняла? – Юля тянула паузу, сколько могла, ожидая реакции Светы на констатацию столь прискорбного факта. Не дождалась. Дочь скрылась в глубоком кресле и уже не фонтанировала ни чувствами, ни словами. «Высотку взяли! Кругом трупы…», поняла Юля и предупредила, – Ты поступаешь нечестно, скрывая свою беременность. Александр рассчитывал только на интрижку. Надеюсь, беременность только в твоей голове. Сходи срочно к гинекологу. Не за руку же мне тебя тащить?
– Мама, остановись! Ты рискуешь потерять моё доверие. Да, Александр Македонский не герой, но зачем же стулья ломать?
– Ты поговорила с папой? – спросила Юля уже спокойно. – Стулья действительно не при чём.
– Да, нам обоим стало легче. Я смогла убедить его в тщетности переживаний, пообещала не рыдать от последствий. Я к ним готова.
«Не сетуй, не горюй, влюбляйся вновь…» – запела она почти весело, но голос дрожал. – Помнишь вашу студенческую песенку? Вы раньше часто её пели на даче.
– Напели на свою голову! Две подруги уже остались без мужей. Хорошо обе при работе.
– Я тоже открою свой кабинет психоанализа и буду лечить «униженных и оскорблённых».
– Кто малыша растить будет?
– Пока ты, потом няня. Ты в душе давно мечтаешь о внуке.
– Бог не так щедр. Не всё же у тебя должно получиться.
– Я буду жить у него, пока не получится… Моё слово «крепше гороху», как говорит бабушка.
– Очередное унижение. Скорее всего, он не настаивает на совместном проживании.
– Наоборот он очень рад, планирует официальный визит к вам. Только я отговорила. Сначала пусть примет решение и скажет о нём мне.
– А пока – любовница и домработница в одном лице…
– Ничего подобного! Это прекрасная проверка на совместимость! Свой дом убирать так приятно.
– Чужой! Ты там транзитный пассажир! Эти тренинги редко заканчиваются созданием семьи, поверь. Гражданские браки развращают мужчин, лишают малейшей ответственности. Лёгкие отношения заканчиваются большими слезами.
– Мама, ты просто Караулов в юбке. Всё в чёрном свете. Где твой юмор?
Она затормошила Юлю, пытаясь рассмешить.
– О своём решении скажешь папе сама. Я постараюсь радоваться даже твоим глупым поступкам.
– Дождусь результатов и скажу.
– Руки?
– Тошноты! На Западе провела бы экспресс-анализ: не просить же папу привезти тест-полоски. Расскажи лучше, как рожала меня.
Весь вечер они проговорили. Юля проводила дочь и попробовала заснуть. Заснуть не получалось, мысли роем атаковали мозг, требуя немедленно решить все проблемы. Она попробовала переключиться и вспомнить самые счастливые моменты жизни. Первая ночь с Лёшей. Случился ли у них тогда тот взрыв эмоций, который соединяет с Вселенной? О чём это она? – Юля решительно встала, прервав крамольные мысли, с трудом разыскала и выпила снотворное. Впервые.
Пришла весна. Дождались солнышка, дождётся и она Лёшеньку. Юле всё труднее было переносить длительные разлуки. Муж всегда предлагал прилететь к нему на недельку или на выходные, если работа за границей растягивалась на месяц и больше. Раньше ей было некогда, а теперь она бы с радостью согласилась, но впервые за всю командировку он позвонил ей только два раза: долетел и возвращаюсь. Напрашиваться было не в её принципах. Просто он думает, что ей, как всегда, не до него. Юлю тянуло пообщаться. Хотелось расслабиться. Она всё-таки написала несколько статей и даже получила заказ от глянцевого журнала взять интервью у неприступной персоны – вытащить на белый свет давно позабытого мастодонта. Почему обратились именно к ней, было не совсем понятно.
– Может, твоё имя и репутация откроет его двери, – пояснил редактор. – Всем отказывает.
– Зачем понадобился вымирающий ящер?
– Чтобы преподать урок истинной светскости нынешним бонзам с растопыренными пальцами. Твоя задача высветить джентльмена, комильфо, как тебе будет угодно. Только прорвись.
Гонорар обещали баснословный. В Юле загорелась лампочка – вызов её профессионализму. Она согласилась. Надо будет основательно подготовиться. Её давно коробили кадры светской тусовочной хроники: ошалевшие от денег и внимания выскочки разных рангов и мастей, корчившие рожи в объективы, с уродливым языком, отдалённо напоминавшим русский. Жаргон «братков» звучал из уст даже депутатов. Нынешний «высший свет» оставлял желать лучшего.
Но сначала она пригласит подружек на Пасху к себе на дачу. Мама вернулась из клиники домой, категорически отказавшись лечиться дальше:
– Просто буду лежать в своей кровати или сидеть в кресле-качалке на веранде, смотреть на вас и поправлюсь окончательно, – уверяла она. Юля тогда подумала и решила, что маме на самом деле так будет лучше.
Потом мама заговорила об огородике. Это несколько огорчило, но Тихон Ильич теперь вряд ли допустит их обеих до земли: всё сделает сам.
Подружки пришли в восторг от её предложения. Мила хотела похвастаться очередным кавалером. Все дружно запротестовали: девичник есть девичник. Мила обещала долго не задерживаться.
Мужик оказался лапочкой и обаяшкой, катался колобком по дачному пространству и беспрерывно юморил. Им всем он очень понравился.
– И почему не выйти за него замуж? – хором спросили они.
– Самый удачный вариант, но в плане – дети. Пора! Где рост и атлетизм потенциального отца?
– Зато у него есть ум, харизма, деловая хватка, а рост будет твой…
Подружки расхохотались: родишь малышку сразу с каблуками.
– Никогда бы не подумала, что позволю находиться рядом с собой такому Карлсону. Но он нисколько не комплексует по этому поводу. Если мне расстаться с каблуками, дав ногам давно желаемый комфорт, то мы будем смотреться гармонично.
– Я до сих пор не понимаю, как летают «стальные птицы» и как ты можешь ходить на таких высоких каблуках, – призналась Таня. – Он не изменится после свадьбы, как мой? – спросила она.
– Женщина вступает в брак, чтобы больше быть с мужчиной, а мужчина – чтобы меньше тратить время на женщину, – Дина была, как всегда, хранителем и декламатором умных мыслей. Её побаивался даже Петрович.
– Меня этим не испугаешь. Мавр сделает своё дело и может свободно добывать пищу и висеть портретом на стене как глава семьи.
– Вот самое правильное отношение к жизни, а вы обе не можете перестроиться после семейной каторги, – обратилась Юля к Дине и Тане.
– Да, свобода просто задушила, – изрекла Дина, – я до сих пор не могу изменить бывшему мужу, так запрограммирована. Сама над собой смеюсь. Да и голову потерять в нашем возрасте проблематично даже от самца в смокинге, а от остального амёбоподобного контингента просто воротит.
– Надо было родиться Милой, которой искренне завидую, а мы даже после развода остались семейными. Свобода нам чужая тётка, – добавила Таня.
– Нет, со своей тёткой я почти дружу, – возразила Дина.
– Найду я вам самцов, освободитесь от разума, проявятся чувства… – успокоила Мила, для неё это не составляло проблемы.
– Мечтать не вредно, но как забыть истину: женщина хочет многого от одного мужчины, а он – одного от многих. А мне хочется быть единственной… – мечтательно пролепетала Таня.
– Как оригинально! Вам сколько лет, подружки?! – напомнила Юля.
– Поэтому мы и тяжеловаты на подъём, консервативны… Смешно при детях быть иными, – вздохнула Таня.
– Попробуйте измениться. Самим станет легче, и детям будете ближе, – предложила Юля, никогда не любившая давать советы.
– А где твоя Света, идеал для подражания?
– Сходит с ума…
– Неужели потеряла свою разумную головку? – восхитилась Мила.
– И ты так спокойна, – ужаснулась Таня. – Наркотики?
– Любовь без надежды. Но она счастлива. И счастлива я.
– Занудой ты никогда не была, но не до такой же степени! А что её вечный Санчо? Мне всегда было его чуть-чуть жаль. Что Петрович?
– Дима страдает и мужает. А Петрович по приезде нас обеих «зарэжэт».
Появились Карлсон с улыбкой до ушей и чем-то смущённая Нина Ивановна. Наверняка его очередным анекдотом.
– Шашлык готов, стол накрыт, – хором доложили они.
Мама всё-таки не удержалась и встала с кресла-качалки, а Тихон Ильич снова исчез. Сколько можно, подумала Юля.
– Мам, а Тихон Ильич?
– Стесняется он, оставь его в покое, – попросила Нина Ивановна дочь шёпотом, сама немного смущаясь.
Праздник Пасхи, как и праздник редких встреч с подругами, закончился. Расставались, клялись встречаться чаще. Так было всегда. Но суета закручивала, заматывала, нападали несчастья, проблемы…
Сначала развелась Дина, затем ушла от мужа Таня. Хорошо, есть телефон. Но разве он заменит живое общение? На этот раз поделились, кажется, всеми проблемами.
Юля вспомнила студенческие годы, их весёлую компанию.
Дина – москвичка, из семьи потомственных учителей. Отец умер, когда она ещё училась в школе. Она его обожала. Твёрдый характер, справедливость, авторитет среди педагогов и учеников. Редкое сочетание интеллигентности и умения управлять коллективом школы. Мать так и не смогла оправиться от потери, после второго инфаркта ушла к мужу. Юля вспомнила гормональный взрыв Дины, страстную любовь, а потом поразивший всех выбор мужа, тихого и незаметного инженера. Но они на удивление долго прожили вместе, ни разу не поссорившись. Всю свою страсть Дина обратила на сына и карьеру. Вадька до последнего момента радовал. Учился и подрабатывал, создавая компьютерные программы. А мужа, кота в мешке, высветила перестройка: он оказался мыльным пузырём, лопнувшем при первом натиске тихой революции. Увольнение, запой. Дина на полгода исчезла с их горизонта и появилась, когда вновь обрела себя. Подружек потряс даже не сам развод, а сама Дина, которая не только купила квартиру бывшему мужу, но и немыслимыми путями нашла ему вторую энергичную половинку. Оба невероятно подошли друг к другу. Если при Дине он воротил нос от всех предложений работать не по специальности, то теперь они с женой занялись торговлей и даже процветают. Дина спокойно стряхнула остатки пены со своих белых одежд и предстала перед подругами во всей своей красе. Чуть похудевшая, не опустившая головы, с точёным греческим профилем, она была и будет прекрасна в любом возрасте.
Как они хохотали, слушая, как «чудесно» она провела эти полгода.
Ни разу не пожаловалась, не стонала, на звонки отвечала: всё нормально. Небольшие проблемы с «котиком». Рассосётся.
– Зачем постриглась?! Под ёжика…
– Новая жизнь, новый имидж.
Таня. Удачное замужество, прелестные дети, отдых в закрытых для простых смертных пансионатах, импортные шмотки, а что было у неё в душе, знали только они. Лишь её долготерпение спасало их семью, муж откровенно гулял на стороне. Когда детей отправили учиться в иностранный колледж, Таня ушла к родителям и начала всё сначала. Окончила курсы, восстановила знания по профессии и устроилась на работу. Пришёл тот день, когда они увидели на её лице улыбку.
А мужа, вконец распоясавшегося на ниве разврата и тёмных делишек, постигла кара, чего никак не ожидали от Всевышнего: стареющего плейбоя хватил удар в самом неподходящем месте – в сауне на очередной пассии. Теперь эта пассия ходит по апартаментам любовника с выпученными глазами от неожиданно свалившегося на неё счастья, изредка навещая в больницах и санаториях вмиг постаревшего и жутко напуганного болезнью Вована.
Как найти для таких разных жемчужин, чёрной и белой, достойную оправу? Перешагнув порог сорокалетия, они стоят на пепелище семейной жизни без стонов и слёз.
Женщины России… Бесконечная жертвенность – война, разруха, голод, восстановление страны с кирками и лопатами… Они и сегодня держат небо над ней на своих плечах. Перестройка высветила этот печальный факт. Мужчины их поколения окончательно деградировали в основной своей массе. Следующее поколение прошло Афган, Чечню – мельницы смерти, памятники бездарной дипломатии. Идущее за ними поколение мужчин, не побоявшихся побороться за место под новым солнцем, сотнями полегло на полях сражений войны без правил. «Крутые братки». Памятники на их могилах, кучно и россыпью, на кладбищах страны видны издалека. Выжили настоящие волки с искалеченной психикой.
Неужели одиночество станет уделом женщин нескольких поколений? Молодым девушкам трудно найти достойного спутника жизни, что уж говорить о женщинах старшего возраста. Восемьдесят процентов пар предпочитают незарегистрированные браки только по эгоистичной инициативе избалованных спросом мужчин. Девушки устали доказывать родственникам, как это рационально, модно, с горькой улыбкой подпевая возлюбленным и оставаясь транзитными пассажирками на их жизненном пути.
Юля с улыбкой подумала о Милочке. Есть счастливые исключения. Стрекоза, бабочка, породистая болонка. Если бы она закончила не МГУ, а театральный институт, роль травести ей была бы обеспечена на всю жизнь. Вечный оптимизм и радость, море поклонников, салоны красоты, а ныне новомодные фитнес клубы, постоянная смена работы, напрямую зависящая от нового обожателя. Её они любят больше всего, как смену года, как летний слепой дождик, как первый и пушистый снег, как солнечный зайчик на лице, несмотря на многие недостатки.
«Всё будет хорошо», – как заклинание прошептала Юля. Завтра прилетает Лёша. Утром она, словно на крыльях, полетела домой. Муж уже был там.
– Не позвонил, думал, что после встречи с подружками проснёшься к обеду, – извинился он. – Как погуляли?
Юля рассказала всё о девичнике. За разговорами, и не только, пролетел день.
– Лёша, Владимира Ивановича надо спасать. Сходи к нему, поговори. Через неделю приезжают его дети. Они до сих пор в неведении: им не сказали ни о разводе, ни о болезни. Они с Таней всегда были вместе, когда дети приезжали.
– Вроде нормальный был мужик вначале. Ох, уж эта власть и деньги. Без них мужчина гибнет, и с ними не выдерживает. Надеюсь, у Дины всё нормально?
– Дину тревожит Вадик… Днём учится, вечером у компьютера. Помнишь, он приезжал к нам на дачу с девочкой? Ты ещё спросил, с кем она.
– Помню… «Дина Дмитриевна, Дина Дмитриевна…» Я подумал, что это её секретарша. Вадик её просто не замечал.
– В этом всё и дело. Они вместе с детского сада, живут в одном подъезде. Девочка любит его, всегда рядом. Дина вечно на работе, а тут ужин и тело в придачу. Это я поручу Свете: давно наши дети не собирались вместе. Она поговорит с ним. Девочка Дине нравится, а Вадик… и его ей жаль.
– Это не проблема. У моего коллеги сын сел на иглу. Сейчас положили в лечебницу, насмотрелся он там… – Лёша стал растирать левую сторону груди.
– Что? Сердце? – встревожилась Юля.
– Нет. Просто устал. Рассказывай дальше…
– Дина теперь главный редактор отдела!
– Рад за неё. А как мама?
Юля ждала главного вопроса, о Светке. Пронесло. Дочь явилась сама. Как всегда, устроили пир горой, наговорились обо всём. Только Лёша и теперь не спросил Свету об Александре. Выглядел он очень уставшим и больным. Укатали и его крутые горки, подумала она.
– Мама, что с папой? – спросила Света, забежав перекусить. – Ты ничего не замечаешь! Он где-то там… Ну, не с нами.
– Просто вымотался, весенняя депрессия, авитаминоз, – успокоила её и себя Юля. – Тебе же на руку. Предложения не сделали?
– Сделали. Дима. Сказал, что возьмёт с ребёнком. С ним я поделилась. – Света вздохнула. – А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо…
– Света, прекрати морочить голову придуманным ребёнком, не нагнетай!
– Мам, всё реально, как я и говорила, и мечтала. Завтра приглашаю тебя на УЗИ. Я встала на учёт по случаю беременности.
– Света, ты шутишь?! – заорала Юля. – Господи, ты не услышал моих молитв!
– Зачем так орать? Я ношу в себе новую жизнь. Давай вместе очень ждать её появления и радоваться.
Юля взяла себя в руки, сделала глубокий вдох. Невероятно! Вот и пришла никогда ей не знакомая чёрная полоса. Встречай незваную гостью, Юлия Львовна. Хватит кататься сыром по маслу. Запасайся белой краской и кистью и борись с чёрным цветом. «Если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним». Все это знают, но не у всех хватает сил. Так и бредут с поникшей головой даже не поперёк полосы несчастий, а вдоль. Нет, этого с ней не случится: Света счастлива, мужу и маме надо просто как следует отдохнуть, а вот ей надо собрать свою волю в кулак и не поддаваться панике. Она ещё раз сделала глубокий вдох и спокойно спросила дочь:
– Ты не сказала своему?
– Думаю, что не скажу. Он привык ко мне, нежен, кажется, счастлив, но в душу не залезешь. Ставить его перед выбором? Он ещё не созрел. Я немного подожду…
Света обняла мать и замолчала. Раньше она делилась с бабушкой. Та обладала удивительным свойством сопереживания, а главное, умением заворковать любую проблему. Теперь её надо беречь от любых волнений, её сердечко устало. Мама сильная и бесстрашная: пара остроумных фраз, и все сомнения исчезнут…
– Мам, признаюсь, кое в чём я промахнулась, но в ближайшее время соберусь с силами и исправлюсь.
– Живот не рассосётся сам, или наберёшься сил, напряжёшь извилины и заставишь его исчезнуть?
– Я могу его просто не показать…
– Сколько уже недель по твоим подсчётам?
– Мам, получилось с первого раза. Я же говорила тебе.
– Как я могла поверить? Почти ничего не заметно, просто немного поправилась…
– Мой умник тоже так считает. Заставляет меня бегать с ним по утрам. Смешно.
– До слёз…
– Мне двадцать один год! Защищусь и сразу в декрет. Мамуля, ты будешь рядом?
Света обняла мать. Личико её было бледным и растерянным. Они сидели, обнявшись, и думали о свершившемся чуде.
– Теперь к компьютеру не допущу. Будешь мне диктовать: вредное излучение.
– Опоздала, вчера мне подарен любимым безопасный ноутбук, я попросила. Мы постоянно дрались за компьютер. Он помогает мне с дипломом. Тема очень интересная и пригодится на практике.
– Как вы проводите дни?
– С утра едем вместе в институт, обедаем в ресторане или кафе, после института гуляем в парке и – домой. Дома мы говорим только на английском. С ним Сашенька меня достал, я уже не рада, что знаю его в совершенстве. Он готовится к практике в Штатах, договор уже подписан. Стали реже ходить в театры, просто слушаем музыку. Много работы, но нам очень комфортно вместе. Это очень важно, особенно для него. Две предыдущие жены были истеричками с чрезмерными претензиями.
– Интересно, сломается он на ребёнке? Мне уже жаль его. Я бы просто ушла на время его созревания, но для тебя переживания сейчас вредны. Просто живи и радуйся при любом раскладе. Ныне ты окружена ореолом святости, ты мадонна с ребёнком внутри. Твоя миссия божественна. И ты теперь знаешь, как всё становится сложно после, казалось бы, невинных игр. На курсе догадываются о вашей связи? Раньше это был нонсенс.
– Мы не афишируем…
– Мы или он?
– Мам, не доставай. Никаких пыток! Он меня любит, но почему-то тянет с предложением, поэтому я стала сомневаться… Довольна? Лучше скажи, папа так и не спросил про нас?
– Спросил. Я сказала, что всё нормально.
– Пусть так думает. И всё же странно, где он летает?
– Ты хотела, чтобы не доставал, вот он и держит всё в себе, смирился. Ты должна ему сказать!
– Обещаю, трусиха. Хорошо, что он у нас авторитет, и мы его немножко боимся.
– Не боимся, а уважаем.
– Да, боимся, значит, уважаем, не про нас.
– Не затягивай с признанием. Он готовится уехать за границу. Вдруг заявит об этом завтра, а тут ты…
– Со святой миссией!
Обе рассмеялись.
– Это его добьёт: он слишком любит тебя.
Юля погрустнела.
– Какая заграница? – Света тоже перестала смеяться.
Юля поведала ей о планах отца.
– Останешься одна.
– Как это одна?!
– Ты же не подумала о будущем серьёзно, всё решила сама. За всё, доченька, приходится платить.
Света долго молчала.
– Походила по воде – повиси на кресте?
– А ты не снимай свои розовые очки ни при каких обстоятельствах, живи в собственном раю, а мы с папой создадим пуленепробиваемый кокон для жизни на грешной земле.
– Я ни о чём не жалею, начни сначала – поступила бы так же. Без вас будет труднее, но мы победим. И с папой я поговорю в самое ближайшее время.
– Только не заставляй его менять планы, это некрасиво. Он на пределе.
Сердце Юли защемило, затосковало. Проводив дочь, она открыла дневник.
«Я прибыла на деловую встречу в скромном костюмчике. Мне открыла дама неопределённого возраста, изящная, стильная, современная, самоуверенная.
– Романова Лиля, – представилась она, – проходите.
В зале уже сидели за аперитивом двое импозантных мужчин, и над ними возвышался как всегда Л. с загипсованной ногой, но таким же царственным видом.
– Господа, позвольте представить вам мою протеже Полину. «Чистейшей прелести чистейший образец», как сказал Поэт. Лиля, будь добра, пока покажи девушке мои апартаменты. Мы сейчас закончим переговоры и сядем за стол. Не возражаешь?
Показывать было что. Квартира оказалась двухэтажной, заставленной антиквариатом. На стенах висели картины, скорее всего, подлинники. Но меня поразила мансарда с зимним садом, скульптурами и мольбертами.
– Вы, Полина, и правда словно сошли с полотен Боттичелли. Л. трудно поразить, он искушённый человек, но теперь вижу – он прав. Что вам понравилось больше всего?
– Я по сравнению с вами только что слезла с дерева и совсем не искушена.
– Вы строги к себе. Хотя я согласна: мы должны быть сильными или ироничными. А вы хотели бы поближе познакомиться с миром искусства?
– Для этого нужно свободное время и деньги. Я пока лишена и того и другого.
– Л. поделился со мной вашей проблемой. Могу помочь. Вы мне симпатичны. Мы только что приехали из Парижа. Там с Л. произошло несчастье, поэтому мне пришлось сопровождать его в Москву.
– Вы его жена?
– Прямой, надо сказать, вопрос. Нет, мы даже не родственники, скорее, друзья. Л. убеждённый холостяк. Я когда-то работала в его мансарде. Теперь живу в Париже. Художница и искусствовед, руковожу художественной школой, принадлежащей Л., и преподаю в ней. Много времени отнимает организация выставок, поэтому мне нужны помощники, особенно в летний период. К тому же матери Л. часто нездоровиться… Я могу предложить работу помощницы на два месяца или больше, как вам понравится. Работа разная, и её много. Заодно и попрактикуетесь в языках. У меня в школе интернационал.
– А что конкретно? Справлюсь ли? – засомневалась я.
– Что вам больше понравится: печатать, позировать, работать в салоне или готовить и убирать. Можно в свободное время посещать мои лекции по искусству два раза в неделю. Платить буду хорошо, так что денег хватит, чтобы изучить Париж. Он достоин того.
– Лиля, я согласна. А можно мне поехать с подружкой? Она мечтает и о Париже, и о совершенствовании своих художественных способностей. Не беспокойтесь, она состоятельна и может бесплатно помогать вам.
Лиля засмеялась.
– Удивительное простодушие, – обратилась она к Л., так как мы уже входили в гостиную.
Я жутко смутилась, понимая всю нелепость внезапно вырвавшейся просьбы. Но это предложение настолько подходило Вере…
