Текст книги "Сестра Некроманта (СИ)"
Автор книги: Тина Солнечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
8
Они вернулись очень быстро. Вдох-выдох – это всё, что я успела сделать.
– Ну как ты, барыня, заварила нам чаю? – спросила бабушка, заходя в дом.
– Вода ещё не закипела, бабушка Тоша, – ответила я, трогая себя за горящие щеки.
– А что с тобой, девица. Чай, дурно тебе стало? – встревожилась баба Тоша. – Ирод, ты чаво с моей гостей сделал? Снова дури какой наговорил?
– Нет, баба Тоша, я на свою замарашку и взглянул всего разок только, – развёл руками оборотень. А я воздухом подавилась. Свою?
– А от когда ж это барыня твоей стала? – недовольно сощурилась на Эсфира баба Тоша. У мужчины глаза забегали. Кажется, он сам не понял, что сказал.
– Баб Тоша, я не то сказать хотел. На вашу замарашку. Оговорился я, почём мне такая неумёха? – весело спросил у хозяйки этот гаденыш. А я не знала, от чего я больше злюсь. От того, что я замарашка и неумёха или от того, что этот крестьянин решил, что я ему не пара.
– Ты мне эту дурь брось! – сказала баба Тоша и схватилась за кухонное полотенце. – А не то я из тебя её выбью! Ты почём мне барыню обижаешь? Чай не видишь, какая ладная, да как старается! Другая б села и палец о палец не ударила, а эта вон как расстаралась. А ты как не придёшь, так не узнать. Давно никто не воспитывал, так я могу!
На этих словах баба Тоша несколько раз прошлась по оборотню полотенцем. Да так прошлась, что он аж скривился, но прикрываться от ударов не стал, стойко снося наказание.
– Права ты баб Тоша, – сказал он, опустив голову, когда бабушка закончила его воспитывать. – И ты прости, замо… Эстель. Пойду я.
– Ой, ладно. Пойдёт он. Поешь и пойдёшь. Дома наверняка есть нечего. Ну, так откуда бы еде в холостяковой берлоге браться. Краюха хлеба и то черствелая, небось, – сжалилась над Эсфиром бабуля. Оборотень посмотрел на меня, я кивнула, давая понять, что не против, его компании. На самом деле, я не особо хотела, чтоб он остался, но уважала права хозяйки, принимать такие решения самостоятельно.
– Кушайте, детки, кушайте. А я чаю сделаю, как раз вода закипела, – сказала бабушка, и пошла ближе к печи, суетиться с заваркой.
Эсфир молча смотрел на меня, разглядывая, будто впервые увидел. Его взгляд лениво перемещался, казалось, что он пытается запомнить каждый миллиметр моего лица.
– Что ты делаешь? – спросила я, когда это осмотр затянулся. Мужчина снова тряхнул головой, разгоняя мысли в своей голове.
– Кто ты? – вместо ответа задал он мне встречный вопрос. Я дёрнулась, а потом взяла себя в руки. Ави, тут тебя не узнают. Но мой страх отразился или в глазах, или в запахе. Оборотень его не пропустил. – Ты боишься, что тебя найдут? Баба Тоша называет тебя барыней, но одета ты в нашу одежду. Ты сбежала от кого-то? Тебе нужна защита? Я защищу тебя, только скажи…
– Эсфир, остановись, – попросила я, прикасаясь к его руке, пытаясь унять его запал, но ошиблась. От этого лёгкого прикосновения, он начал дышать чаще, его зрачки расширились, практически полностью перекрывая зелень глаз, и волосы на руках встали дыбом. Я отдёрнула руку, но он перехватил, поднёс к своему лицу и глубоко задышал. Я видела, что это действует на него успокаивающе, поэтому не спешила отдёргивать руку, хотя именно это мне и хотелось сделать. Ледово невезение, я точно его пара. Теперь никаких сомнений. Радует только то, что пар у оборотней может быть до десяти за всю жизнь. Так что сильно не расстроится, когда я исчезну. Лишь бы он тоже это понимал…
– Боги, – хлопнула в ладоши баба Тоша, опускаясь на скамью напротив нас. Мудрой женщине хватило взгляда, чтобы понять ситуацию. – Свела же нелёгкая.
Эсфир выпустил мою руку, которую я спешно спрятала подальше от него, отсаживаясь. Баба Тоша покачала головой, наблюдая за моим манёвром, а Эсфир прикрыл глаза и потёр ладонями лоб, медленно скользя пальцами по глазам, подбородку и останавливаясь на шее. Опустил ладони на стол, широко расставив пальцы.
– Нда, – сказал он. – Баб Тоша, а кроме чая что-то есть?
– А как же! – сказала бабушка, доставая из-под стола мутную белую жидкость.
9
Некоторое время Эсфир просто пил, закусывая мясными пирожками. Баба Тоша рассказывала местные байки, старательно не задевая волнующей темы. Я пила чай, внимательно слушая деревенские легенды и последние сплетни. А потом под моим носом внезапно возникла чарка с той же мутной жидкостью. Я непонимающе уставилась на неё, а потом на бабу Тошу.
– Нет, – сказала я, отодвигая алкоголь. – Я таким не увлекаюсь.
– А увлекаться и не нужно, но пригубить не повредит. У нас принято так, гость не должен уйти полностью трезвым. Коль ушёл, значица, не понраву ему что-то пришлось, аль не доверяет хозяевам, бдительность блюдёт, – настаивала бабушка. Я только сейчас обратила внимание, что она тоже несколько чарок опустошила.
– Нет, бабушка. Я же от вас потом совсем не уйду, – сопротивлялась я.
– Да ничего тебе не станется. Вот на Эсфира посмотри, жив, живёхонек! – всплеснула руками бабуля. Я на Эсфира посмотрела. Жив он и правда, был, но сознание его уже было далеко. Оборотень не смотрел на нас, вообще, будто находясь не здесь, глубоко погруженный в свои мысли. Только когда я пересаживалась поудобнее, он резко выныривал из своих мыслей, прикасался ко мне рукой, проверяя, что я на месте и отдёргивал её назад.
Я на эти движения даже внимания не обращала. Моя подружка оборотница и я хорошо знаю обо всех их повадках. И о том, что когда оборотень найдёт свою пару, в нём пробуждается инстинкт защищать и оберегать. Даже если пара в итоге не состоится, от этих инстинктов к определённой особи, оборотень уже не сможет отделаться. Поэтому, когда Эсфир сказал, что защитит меня, я не сомневалась. Он просто не сможет иначе. Но эти чувства далеки от любовных. Пара – это не мгновенная симпатия и бесконечная любовь, как пишут в книжках. Пара – это идеально подходящая особь для продолжения рода. Оборотницы, кстати говоря, лишены способности обнаруживать “того самого”. А вот мужчинам предстоит встретить, учуять и выбрать себе в жены одну из подходящих женщин, если он хочет получить потомство, а бывает и не встретить или полюбить не ту. Есть оборотни, которые предпочли бездетный брак с любимой, чем детей, но от нелюбимой женщины. А ещё наш мир не лишён историй, когда оборотень воровал женщину, прятал и… скажем, заставлял выносить его семя. Да… было и такое. Правда, это давно под запретом и карается смертью и отца и ребёнка. Именно опасность за детей и прекратила весь этот ужас.
Вот почему, все эти поползновения в мою сторону я воспринимала нормально. Это инстинкт, я могу родить ему детей. Он обязан защитить и сберечь такой ценный сосуд.
– О чём тут так долго думать, барыня? – не выдержала моего молчания баба Тоша, и пока я вспоминала подругу, вложила чарку в мою руку и поднесла к губам. Я, всё ещё находясь мысленно не тут, сделала несколько глотков чая, как помнило моё сознание. И только, когда моё горло обожгло, а я закашлялась, поняла, что произошло.
– Баба Тоша! – возмутилась я, пытаясь откашляться. Бабушка подсунула мне под нос пирожок.
– Нюхай, а потом жуй! – скомандовала она, я подчинилась, вдыхая аппетитный аромат мясной выпечки, и с удовольствием откусила. И откуда этот зверский аппетит взялся за секунду. Не знаю, из чего делает свою настойку Баба Тоша, но всё, что было после пирожка, в мою память не отложилось.
10
Зато запомнился сон.
То, что это сон я поняла сразу, как и то, что не в силах им управлять. Я сидела на лавке в доме Бабы Тоши, утыкаясь в свои колени. А мою голову гладил оборотень. Только на этот раз я не отпрянула, а несмело подняла голову, рассматривая его зелёные глаза. Эсфир улыбнулся и склонился к моим губам, нежно целуя, а моё тело охотно отвечало, разливая тяжесть желания от поцелуя в самый низ живота. Его язык проник в мой рот, изучая его изнутри, а я стонала от этого, обнимая Эсфира за шею, притягивая ближе. Углубляя поцелуй уже самостоятельно. Его руки потянули меня на себя, бесстыдно усаживая верхом на мужчину. Я, не разрывая поцелуя, поддалась и вот мои ноги уже оплели его талию, а его руки ласкают мои бедра. Я стягиваю завязку с его волос и зарываюсь в них, наслаждаясь поцелуем.
Эсфир стягивает верх моего платья, его рука накрывает полушарие груди, находит тугую горошинку и нежно её щипает, боль отдаётся наслаждением, и я выгибаюсь, позволяя мужским губам ласкать мою шею. Я наполовину обнажена, сижу на нём верхом и мне не стыдно. Я чувствую, как его твёрдое естество упирается в мою промежность. И только слой одежды отделяет меня от удовольствия. От единения с моим мужчиной. Почему-то я уверена, что больно не будет. Всё будет правильно. Его рот накрывает мой второй сосок, и я просыпаюсь.
Подскакиваю на кровати, тяжело дышу, на лбу пот, тело, будто в огне. А вот про такое оборотница не рассказывала. Это что вообще было? Проверила одежду на себе, всё на месте. Точно сон. Боги, я чуть не отдалась ему во сне!
– Ещё очень рано, Эсти, ложись спать, – раздался хриплый мужской голос и тёплые руки потянули меня обратно в горизонтальное положение, подгребли под себя, мужской нос уткнулся мне в шею и довольно засопел.
11
Я сама не поняла, как ему удалось уложить меня обратно в кровать, вероятно, я просто не успела отойти от шока всего происходящего.
– Эсфир! – я вырвала из его нежных, надо отметить, объятий и снова села на кровати, на этот раз, пытаясь отсесть от него как можно дальше. Я бы встала с нее, но как выяснилось, лежала у стенки, а перелезать через оборотня я не рискнула.
– Тише, маленькая, чего ты кричишь? Разбудишь бабу Тошу, – всё тем же хриплым со сна голосом говорил со мной мужчина. Его руки опять потянулись ко мне, но услышав, как я недовольно шиплю, вернулись к хозяину.
– Тише? Да как можно тише? – уже шёпотом кричала на него я. Да, так кричать я тоже умею. – Ты почему в моей кровати? Или это я в твоей? Почему я в твоей кровати? В чьей я вообще кровати, лед его побери? И почему ты тоже здесь?
– Как, однако, много вопросов ты способна задать за короткое время, – сказал оборотень, грустно вздохнув. – Мы всё ещё в доме бабы Тоши. Ты явно не привыкла пить сивуху. Я вообще не понял, зачем ты её пила, если честно…
– Ты отвлекаешься! – рычала я не хуже настоящего оборотня.
– Ммм, а ты и так умеешь. Это довольно сексуально… – облизнул сухие губы мужчина.
– Эсфир! – мой голос звучал крайне угрожающе, даже несмотря на то, что меня невероятно тошнило, и болела голова. Всё это потом. Сначала выяснить главное.
– Если вкратце, то ты уснула прямо за столом, и я отнёс тебя в спальню дочери бабы Тоши, – сказал Эсфир и наклонил голову, разглядывая меня. Сейчас его зелёные глаза светились, позволяя ему видеть в темноте. У меня такой способности не было. Конечно, я вполне могла щёлкнуть пальцами и активировать зрение некромантов или зажечь банальный светляк. Но я же не зря родилась в семье потомственных некромантов. Вся моя магия пропитана тьмой, хоть моя семья и не стала тратить время на моё обучение. Не принято это, делать из женщин воинов. А некромантия – это не мирная наука. Корона всех некромантов держит на счету. Они и защита, и атака. Ни родители, ни брат уже потом, после их смерти, не дали мне изучать и развивать свой дар. Правда и я не сидела на месте. Где-то подсмотрела, где-то прочитала. Полностью бесполезной я не была, но и полноценным некромантом не считалась. В общем, пока я не применяю магию, понять хоть что-то обо мне нельзя. Человек и человек. А стоит создать даже малюсенький пульсар или светляк и всё. Даже этот деревенский оборотень, который вряд ли когда-то встречал живых некромантов, ощутит энергию смерти. А я не слышала, чтоб в этом королевстве водились некроманты. В общем, терпим темноту и наслаждаемся силуэтом мужчины и светящимися глазами.
12
– Допустим, – старалась держать себя в руках я, при этом отгораживаясь от мужчины одеялом. – Почему ты со мной спишь?
Этот вопрос меня волновал гораздо больше того, где именно я находилась в данный момент. Я никогда не позволяла никому усомниться в моей чести, а эта ночёвка, такая простая и понятная для крестьянки, могла тенью лечь на репутацию графини.
– Ты ведь уже знаешь, что ты моя пара. Я никогда не причиню тебе вреда, – сказал оборотень, но я не впечатлилась. Вред можно и не причинять, удерживая против воли или ещё что похуже. Шантаж, например, тоже вред не наносит… В общем, я знала много вариантов, как, не нанося вреда, заставить существо быть послушным. Не думаю, что оборотень сильно от меня отличался в этом вопросе. Скепсис был явно виден на моём лице, потому что Эсфир неодобрительно помотал головой. – Я похож на насильника?
– Ты похож на незнакомого мне оборотня, – отмахнулась я от этих манипуляций. Конечно, хорошая девочка должна была пристыдиться своим мыслям, и выкинуть их из головы навсегда. Но я не обычная хорошая девочка. Я сестра потомственного некроманта. Боюсь даже вспомнить, через какие изуверства мне приходилось пройти, чтобы стать той, кем я стала. И не свихнуться по пути. Знаете ли, мальчики-некроманты совсем не божьи одуванчики и скелеты мышей, свободно разгуливающие по моей комнате – самое приятное, что я получала от брата в период его взросления.
– Согласен. Но я даю тебе слово, что никогда не стану тебя принуждать, – сказал мужчина. – Я не ушёл, потому что не рискнул оставить тебя беззащитной. Я хотел, убеждал себя, что тебе ничего не угрожает, но не смог.
Мне показалось, что он сам расстроился от этого факта. Да, не просто, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову.
– Ты уже встречал пару? – спросила я, а потом мысленно ударила себя по губам за бестактный вопрос. Ай, яй, яй, графиня. Где ваше воспитание?
– Да, – ответил мужчина и встал с кровати. – Спокойной ночи, Эстель. Я выгуляю зверя в лесу.
Эсфир ушёл, а я так и не смогла уснуть. В голову лезли то его глаза, то сон, который оставил томящие ощущения по всему телу. Где же ты, Кристоф?
13
Можно было отправить Кристофу магический вестник. Но след от применения магии будет тянуться за мной в лучшем случае час, а то и больше. Вряд ли я смогу уединиться на такое время. А если этот след учует не оборотень, а кто-то другой. Чужой оборотень? Предложило вариант моё подсознание. Я только фыркнула, когда это Эсфир успел стать не чужим.
Бессмысленно лежать на кровати не хотелось. Я прошла на кухню, удивилась царящей там чистоте. Неужели баба Тоша умудрилась всё убрать. Н-да, крестьяне народ непобедимый. Если после такого количества алкоголя, они способны что-то убирать, то знати лучше их не злить. Мало ли, на что ещё способны эти люди. Еды я не обнаружила. Не знаю, куда прячет бабушка пирожки, а может их и не осталось. Рыться на чужой кухне я не стала. Мой живот недовольно заурчал. Его не интересовали всякие там графские замашки. Я вспомнила, что возле дома рос куст малины. Эту ягоду я очень любила и позволяла себе невозможное безобразие – самостоятельно срывать её с куста и немытую есть. Естественно, каждый раз после этого я выслушивала недовольство от брата или няни за неподобающее поведение. Но удержаться было невозможно! Не знаю почему, но мытая ягода имела совершенно другой вкус. Ноги сами понесли меня к тому кусту. Я постаралась максимально тихо открывать и закрывать дверь, чтобы не разбудить бабу Тошу. Но интуиция подсказывала, что если её не разбудили мои разборки с Эсфиром, то и дверь не должна.
Я добралась до куста и закинула в рот первую сорванную ягоду.
– Ммм, – не смогла сдержать я стона удовольствия. Боги, это неповторимый вкус. Сладкая, как мёд с лёгким кисловатым послевкусием. Куда там изысканным тортам до этой ягоды. Я закинула ещё несколько ягод, зажмурившись от восторга. – Как же вкусно!
Ну и что, что графине не подобает. Дурак тот, кто ни разу не сорвал ягоды с куста. Я наслаждалась запахом и вкусом. Конечно, голод этим не утолить, но притупить ощущение возможно.
– Это ты ещё не пробовала малину возле моего дома, – раздался голос за моей спиной.
– Очень оригинально, – фыркнула я, не оборачиваясь на Эсфира и всё ещё не открыв глаза, ловя последние нотки удовольствия на языке. Какой дурацкий подкат, особенно после того, как провёл со мной ночь в одной кровати.
– Знал, что оценишь, – хмыкнул мужчина и шлёпнул меня по попе! Я отскочила как ошпаренная, вписавшись точно в куст. А нечего, Аврора, стоять неизвестно где с закрытыми глазами. Удержать равновесие мне не удалось, и я испытала все прелести колючей ягоды, тормозя падение ладонями и локтями. Кое-как мне удалось перевернуться на попу. Выползать на четвереньках не хотелось. Я и так уже исполнила, дальше не хочется. Поправила волосы, закрывавшие весь обзор, и невольно отползла назад. Чёрные глаза, смотрящие на меня с неприкрытым желанием, точно не принадлежали моему оборотню. Ну и чего тебе, Аврора, не сиделось дома. В тепле и голоде. Лучше ощущать свой голод, чем наблюдать чужой и отнюдь не гастрономический.
14
– Рос, отойди от моей пары, – а вот это уже рычал мой оборотень. И как я могла его спутать. Такие приятные бархатистые нотки в его голосе совершенно не были похожи на голос Роса.
– А может она и моя пара, – сделал шаг ко мне мужчина, совершенно игнорируя грозный рык. Я медленно, но уверенно отползала назад. В том, что Эсфир сделает всё возможное для моей защиты, я не сомневалась. А вот, сколько у него тех возможностей, пока не знала. И насколько силен стоящий передо мной черноглазый тоже.
– Ещё шаг и ты пожалеешь, – голос Эсфира приобретал всё больше звериных ноток. Я его не видела, но понимала, что он в частичном обороте. Многие оборотни так поступали для схватки. Длинных клыков и когтей зачастую вполне достаточно. А вот прыгать на всех дикой кошкой – не так удобно, как драться на своих двоих.
– Мне казалось, ты с первого раза запомнил, что пара – это не твоё, – с такой улыбкой на лице сказал это Рос, что у меня самой возникло желание выцарапать ему глаза. А Эсфир без лишних слов кинулся на мужчину. Мгновение и два частично зверя, частично человека наносят отнюдь не шуточные удары по мощному, атлетическому телу противника. На это зрелище можно было бы любоваться, если бы я не находилась в метре от происходящего. Меня резко начало тянуть вверх.
– Вставай, чаво разлеглась. Всю малину мне испортили, окаянные, – возмущалась баба Тоша, поднимая меня за шиворот с земли и утягивая в дом. – Мужики сами разберутся. Не бабье это дело, на драки смотреть. Только кошака своего отвлекать будешь.
– Он не мой, – возмутилась я, помогая бабе Тоше закрыть дверь.
– Твой, не твой, это вы потом как-нибудь сами решите, – ворчала баба Тоша, доставая плетёную корзину из дальнего угла кухни. Я даже не видела, что она там была, заставленная разной кухонной утварью.
– Что это, бабушка Тоша? – удивилась я, разглядывая все травки и баночки, обнаруженные внутри корзины.
– Ох, сразу видно, что ты барыня из знатных. Это лекарские снадобья, деточка. На целителей тут ни у кого монет не наберётся, – рассказывала баба Тоша, не прекращая выкладывать содержимое корзины. Что-то она вертела в руках и ставила обратно, что-то сразу открывала. – Сейчас придёт сюда Эсфир, хорошо, если на своих двоих, а не на наших с тобой. И нам его латать да выхаживать. У них с Росом давняя вражда, так что миром их ссора не решится.
– А что между ними за кошка пробежала? – спросила я, помогая расставлять баночки.
– Кошка, это ты верно подметила. Одна блудливая зараза, не способная удержать свои трусы на положенном месте, – баба Тоша злилась, вспоминая эту девушку, поэтому я решила оставить тему. Но бабушка продолжила свою мысль сама. – Знаешь, а ведь раньше они дружили. Рос и Эсфир, не разлей вода были. Они спелись ещё котятами. Бегали тут двумя пушистыми комочками, чёрный и рыжий. Потом, когда подросли, никому в деревне покоя не давали, то окно разобьют, то курицу утащат…
Вспоминая шалости Эсфира, бабушка улыбалась. Это так забавно, она вспоминает, казалось бы, плохие моменты, но они вызывают в её сердце радостный отклик.
– А потом подросли, и Эсфир встретил её. Они оба встретили, но парой она оказалась Эсфиру. Тогда и пришёл конец их дружбе. Рос не смог уступить, а может, не захотел. Уж не знаю, что там на самом деле произошло, но с тех пор нет между ними ладу.
В этот момент дверь распахнулась, и в прихожую ввалилось два тела. Сильно израненные, в крови и ссадинах. Они лежали в прихожей, почти не шевелясь и тяжело дыша.
– Окаянные, – всплеснула руками бабушка. – Это ж надо было не только морды квасить, но и магическое истощение заработать, ничего толкового не делая. Вам же с детства, дуракам, повторяют, магия, направленная впустую, опустошает резерв. Что ж вы, бестолочи, не уймётесь никак. Эстель, лечить нам с тобой двоих сегодня. Поди сюда.
