Текст книги "Камень судьбы"

Автор книги: Тимур Туров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Она соединила запястья и обвела вокруг себя вскинутыми руками. Глеб явственно рассмотрел широкие полосы света, бьющие из пальцев этой удивительной женщины.

– Поблизости нет ни одного мага, – задумчиво проговорила она, закончив непонятную процедуру. – А в тебе – ни грана магических способностей. Неужели тебе помог измениться… Что ж за штуковина досталась тебе от Ксенфа? Вот что, «коричневый»: ты останешься жить. Случай слишком неординарный. Тебя осмотрят, как вы говорите, специалисты. И девушка твоя тоже останется жить. Сейчас она спит, но только от тебя зависит, суждено ли ей проснуться. Давай сюда этот… эту вещь. Не упрямься. Поверь, мне уже не хочется видеть твое мертвое тело. Даю тебе слово – все будет хорошо.

«Да, – подумал Глеб. – Так, наверное, будет лучше. Главное – Милка жива. С ней ничего не случилось. А изумруд… В конце концов, это просто дорогая безделушка. Камень, пусть и наделенный какими-то удивительными свойствами».

Он сунул руку в карман, сжал горячее яйцо футляра и потянул его наружу, неотрывно глядя в мерцающие глаза женщины.

– Не-е-ет! – дикий рев прокатился по подъезду.

Он был настолько сильным, что перила отозвались металлическим гулом, а этажом ниже в окне лопнуло стекло. Этот клич потряс Глеба, а незнакомку заставил отскочить в сторону и присесть, изготовившись к схватке. В ее руках появились длинные кривые ножи со странными Т-образными рукоятями, позволяющими держать их, пропустив клинки с волнистым узором на лезвиях меж пальцев сжатых кулаков.

На верхней площадке лестницы объявился некто могучий, лохматый, в порванной майке, широком кожаном поясе, украшенном медными и серебряными бляшками, и черных очках в пол-лица. И на секунду замер, разглядывая женщину с ножами в руках. Глеб не удивился, заметив, что перевитые узлами мышц и покрытые густой коричневой шерстью ноги нового действующего лица, так же как у незнакомки, имеют мало общего с человеческими конечностями – они тоже сгибались назад и опирались на раздвоенные бычьи копыта.

«Кто это? – мелькнула у Погодина глуповатая в своей обыденности мысль. – Куда я попал? Или у меня глюки?»

– Этот парень со мной, – смутно знакомым голосом прогудел лохматый, с ненавистью глядя налитыми кровью глазами на женщину внизу. – Уходи!

– Милый мальчик, – рассмеялась та, разводя руки с клинками в стороны. – Вот и ты попался в мою мышеловку. Теперь каждый получит желаемое.

– Убирайся прочь, сука! – рявкнул здоровяк, выдергивая из наспинного кожаного чехла тесак.

– Не груби мне, щенок! – мгновенно ощерилась женщина. – Не тебе тягаться со мной.

– Проваливай в ад!

– Да ты и вправду щенок, – усмехнулась незнакомка. – Бывалый боевой пес никогда не полез бы в схватку с неизвестным противником очертя голову. И потом – я не сражаюсь со своей добычей. Я убиваю тех, кто мне мешает, и беру то, что хочу. – Женщина вытянула шею и пронзительным, режущим уши голосом пропела по-птичьи: – Силлипитирья!

Сверху, точно прямо с потолка, рухнули несколько фигур в черном. Вспыхнула призрачным светом частая серебристая сеть, готовая накрыть здоровяка в черных очках. Он, сжимая клинок, упал на четвереньки и неожиданно проворно для своей комплекции бросился вниз по лестнице, уходя из-под падающей сети.

Яростный рев, и здоровяк оказался совсем рядом. Женщина взвыла и метнулась наперерез, размазавшись в темное пятно, перечерченное льдистыми отблесками стали. Раздался металлический скрежет, брызнули искры – тесак столкнулся с кривыми ножами и отлетел в сторону, звеня по бетону. На плече и боку здоровяка появилось несколько глубоких ран, но он, не обращая на это внимания, огромной ручищей ухватил Глеба за пояс, рванул с места, ударом окутавшегося багровым пламенем кулака выбил двери лифта и, прижимая к себе человека, прыгнул в темноту. Пролетев несколько этажей, они неожиданно легко пробили крышу лифтовой кабины и рухнули на пол.

– Цел? – коротко спросил здоровяк, поднимаясь на ноги, и вновь его голос показался знакомым. Ткнул кнопку лифта, и тот поехал вниз. – Вот зараза, последние силы на то, чтобы дырку сделать, отдал…

– Они захватили Милку! – крикнул Глеб.

– С ней все в порядке, – низким голосом проворчал тот.

Глеб, все еще терзаемый сомнениями, посмотрел на широкий, украшенный медными и серебряными бляшками кожаный пояс здоровяка, потом на потную спину, бугрившуюся мышцами. В разрыве майки на левом плече он увидел татуировку. Очень знакомую татуировку в виде виноградного листа…

«Оставь ЕГО! – вдруг прозвучало в голове Глеба. – Спрячь ЕГО здесь! Так будет безопаснее. Потом вы вернетесь за НИМ!»

Глебу не пришлось раздумывать над тем, кто, точнее, что сейчас говорит с ним. Украдкой вытащив из кармана футляр с изумрудом, он сунул руку в трещину, образовавшуюся в стене кабины, и разжал пальцы. Удивительный камень канул во тьму.

Мужик с копытами, выскочив из остановившегося лифта, рванулся вниз по лестнице. Через несколько мгновений они уже были на улице, причем Глеб не заметил, открывал ли его спаситель двери подъезда или просто вышиб их одну за другой.

– Лезь! – указав на огромный серебристый «Додж Караван», рыкнул Глебу здоровяк.

Погодин откатил дверцу и задохнулся от радости – на заднем диване мини-вэна, рассыпав рыжие кудряшки, сладко спала Милка. Усевшись на водительское сиденье, спаситель ударил копытом в педаль газа. Машина сорвалась с места, и Глеб полетел на пол, от неожиданности прикусив язык.

Поднявшись, он увидел за окном уносящийся назад двор и мчащихся параллельно машине жутких созданий, окруженных сгустками черной пыли. Остроухие желтоглазые твари, похожие на необычайно крупных волков, скалили клыкастые пасти.

– Боевые маги маах’керу, оборотни из племени Серохвостов, – спокойно ответил здоровяк на невысказанный вопрос Глеба. – Против них есть одно старое верное средство…

Схватив волосатой лапищей лежащий на соседнем сиденье «узи», он высунул пистолет-пулемет наружу и несколькими длинными очередями расстрелял оборотней. Пули, попадая в клыкастых созданий, взрывались, разбрасывая фонтаны ослепительных искр.

«Додж» вырвался вперед, преследователи отстали. Прямо по тротуару объехав затор на светофоре, здоровяк погнал мини-вэн по Ленинскому проспекту в сторону области.

– Серебро – проклятие маах’керу, – сказал он.

– Они мертвы? – с дрожью в голосе спросил Глеб.

– Нет, тут нужно что-то посильнее. Но на восстановление им понадобится какое-то время… А теперь, Глеб Погодин, у нас есть немного времени для откровенного разговора. – Великан снял черные очки. – Но прежде позволь представиться: сатра Акунд, сын клана Ксенфа. Добро пожаловать за Пелену, «коричневый»… Но почему ты начал видеть через нее, черт меня возьми?

Рассказ Глеба был коротким – в сущности, Алексей Акундин, оказавшийся на самом деле не человеком, а странным (и страшноватым!) существом сатра, носившим имя Акунд, знал практически все, за исключением истории с изумрудом. Но и сейчас Глеб все же утаил часть правды – какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что не нужно говорить, где и как он расстался с камнем.

– Значит, это тот камушек помог тебе увидеть через Пелену, – продолжая гнать машину на предельной скорости, громко сказал Акунд. – Больше вроде нечему и некому. Хорошо, пусть так. Но, вразуми меня Глубокий Корень, зачем ты его спрятал? Любой серьезный маг просканирует твою память и…

– Он сам попросил об этом. Он сказал, что так будет безопаснее, – ответил Глеб, стараясь не смотреть на сидящего за рулем Акунда – вид сатра внушал ему страх.

– Он – это изумруд? Изумруд, который дал тебе сам Ксенф из Ксенфов, Владыка клана, в час своей смерти? – еще раз уточнил Акунд. – Я не буду даже извиняться, лишь просто скажу – я опять тебе не верю. Чего-то ты гонишь.

– Я сказал правду, – дрогнувшим голосом проговорил Глеб.

Некоторое время они молчали. «Додж» миновал развязку Кольцевой дороги и теперь мчался по Киевскому шоссе.

– Мы поедем в Обитель, к Учителю клана, Старшему магу Крице, – наконец сказал Акунд. – Если по бетонке, то часа за полтора управимся. Учитель мудр, а кроме того, он – лучший маг клана, да и среди всех сатра Москвы. Расскажем все, а уж он сумеет отличить правду ото лжи. Да и девчонку твою разбудит.

Глеб вздохнул. У него в голове не укладывалось – маги, кланы, сатра… Он покосился на спящую Милку и спросил, все так же стараясь глядеть в сторону:

– А вы… ты… В человеческом обличье вы можете… ну, с женщинами?

Акунд хохотнул:

– Можем. Только у нас нет никакого человеческого обличья. Мы всегда выглядим так, только обычные люди этого не видят. Пелена мешает. Она искажает восприятие людей, не позволяет им увидеть мир таким, какой он есть. Сквозь нее способны смотреть маги-люди, уроженцы гостевых сфер, ну и немногие лопухи вроде тебя.

– То есть сейчас мы…

– Как бы «за Пеленой». Она была создана много тысяч лет назад, чтобы вы, «коричневые», люди, не видели истинного облика обитателей остальных одиннадцати сфер.

– Но зачем?

– Для нашей безопасности, – помрачнел Акунд. – Когда-то, в первые тысячелетия после исхода, чужаки правили Землей. Но затем вас становилось все больше и больше. Начались войны. Один на один сатра, верог, слаш или элохим одолеют любого «коричневого». Но вы брали числом и ненавистью. Если бы мы не спрятались за Пелену, то погибли бы. По легенде, уроженцы синей сферы пытались бороться сила на силу. Но что-то нахимичили там с источниками и утонули с каким-то островом… Так что сейчас Пелена нужна для того, чтобы типы вроде тебя спали спокойно, а типы вроде меня не опасались, что их отправят в лабораторию или сожгут на костре только за копыта.

Глеб вспомнил первый из снов, навеянных изумрудом. Теперь ему многое стало понятно, но все равно в голове теснилась бесконечная очередь вопросов.

– Синяя сфера? Значит, маги, волшебники, сказочные существа – эльфы всякие, гномы, фавны, вот как вы, – это все правда существует? – задал он первый из своих вопросов.

– Еще раз слово «фавн» услышу – шею сломаю, – спокойно откликнулся Акунд. – Запомни: мы – сатра, уроженцы зеленой сферы. А что касается эльфов и гномов… Сфер вообще-то двенадцать, но синяя считается потерянной, ее уроженцев никто не видел пару тысячелетий. Вы, люди, принадлежите к коричневой сфере. Об остальном Учитель тебе растолкует куда как лучше меня. Я не силен в науках. Магия и прочие премудрости – это не мое, хотя кое-что умею…

– А что же… – Глеб хотел сказать «твое», но, вспомнив развороченные двери лифта, тесак, «узи», догадался и так: Акунд – воин, или, говоря привычным Глебу геймерским языком, персонаж, у которого прокачаны сила, ловкость и навыки владения оружием.

Затем мысли потекли в другом направлении – на память пришло прекрасное и жестокое лицо незнакомки в подъезде.

– Ваши женщины все такие красивые?

– Ты тоже заметил? – вопросом на вопрос ответил Акунд. – Вообще-то лично я предпочитаю «коричневых» – они нежнее, ласковее. Но если бы раньше встретил эту стерву с ножами, мимо бы не прошел. Признаться, такую я вижу впервые. Хороша… Но она – очень сильный маг, а кроме того, я никогда не лягу с сатрессой, которая якшается с погаными маах’керу.

– Почему?

– Все, хватит вопросов! – отрезал Акунд. – Дай мне немного отдохнуть от твоей болтовни – и готовься к встрече с многомудрым Крицей…

Смирив любопытство, Глеб умолк, и почти час в салоне «Доджа» царило молчание. За это время они проделали довольно большой путь, оказавшись, видимо, где-то на западе Подмосковья. Глеб заметил указатель, извещавший, что до Красногорска осталось пять с половиной километров. Акунд свернул на неприметную асфальтовую дорогу, уводившую в лес, и спустя несколько минут машина выехала на широкую поляну, посреди которой, на пологом холме, стояла усадьба, выстроенная в псевдоготическом стиле – с башенками, стрельчатыми витражными окнами и высокой оградой.

– Вот и обитель, – пояснил Акунд, сбрасывая скорость. – Мы называли ее просто – Школа. Здесь молодые сатра из нашего клана, обладающие способностями к магии, проходят начальный курс обучения, а те, у кого есть сильные магические способности, задерживаются на долгие годы. Я вот не задержался… – Он махнул лапищей. – Хотя чего там!

Глава 7

– …Увы, молодые люди, я сейчас не могу снять заклятие и пробудить эту девушку без ущерба для ее здоровья, – виновато покачал седой головой Крица, отойдя от лежащей на скамье Милки.

– Но, Учитель… – Акунд растерянно глядел на старика.

– У нас осталось совсем мало энергии… – печально произнес Крица. – Сам знаешь, проблемы. – Он метнул на человека косой взгляд. – Экономим, как можем.

Глеб судорожно сглотнул – он все никак не мог привыкнуть к облику сатра. Козлоногий старик, если верить словам Акунда, был самым мудрым и опытным магом среди этих жутковатых созданий. Но и он оказался не в силах помочь девушке, заколдованной («Заколдованной! Да возможно ли такое?!» – разум отказывался верить, но и глаза, и уши уверяли в обратном) каким-то неведомым магом, злобным волшебником, возможно, той дьявольски красивой женщи…

«Сатрессой, – поправил себя Глеб. – Сатра и сатрессы – так они себя называют».

– Пока ее жизни ничего не угрожает, – продолжил Крица. – Но я ясно вижу «темную удавку», что охватывает шею этой девушки. Проследить, в чьих руках сейчас конец заклинания, я не в силах. Если же попробовать разорвать магическое вервие, она может умереть…

Заметив, что Глеб при этих словах вздрогнул, старик взял со стола золотой колокольчик и потряс им. На мелодичный звон явился молодой сатра, облаченный в темно-зеленый замшевый костюм.

– Я слушаю вас, Учитель.

– Иппий, принеси нашим гостям вина и что-нибудь для подкрепления сил – у них за плечами тяжелые деяния.

– Да, Учитель, – наклонил аккуратно причесанную голову сатра и исчез за бархатной портьерой.

Крица проводил его взглядом и обратился к Глебу и Акунду:

– Давайте-ка, друзья мои, присядем. И вы обстоятельно, по возможности избегая эмоций, расскажете мне обо всем, что с вами произошло.

Они говорили по очереди – сначала Глеб, потом Акунд, затем снова Глеб, а Алексей вставлял комментарии и реплики, которые прояснили некоторые неясные самому Глебу моменты. Например, выяснилось, что Акунд нарочно оставил его в бункере, уверенный, что Глеб выберется и приведет сатра к убийцам Ксенфа.

– Я хотел найти эту мразь, Учитель, – виновато пробубнил Акунд.

– Почему же ты не сообщил обо всем старейшинам клана? – спросил Крица.

Здоровяк помрачнел, опустил голову и еле слышно произнес:

– Я – приемный ребенок клана. Никто не знает, кто была моя мать, не говоря уж об отце. У меня нет никаких шансов даже основать семью – ни одна сатресса из приличного рода не свяжет свою судьбу с сиротой. Маг я слабый, и это тоже плохо. Выследив убийц Ксенфа, я надеялся на деле доказать… В общем, я все еще подумываю, чтобы обратить на себя внимание Базэла, попасть в службу безопасности клана. Он однажды отказал мне, и теперь, когда появилась такая возможность… Гордыня подвела меня, Учитель. Простите…

– Тебе не следует просить прощения у меня, – спокойно сказал старый маг. – Проси его у Всеотца сатра и своей совести. Впрочем, мне вполне понятны чувства, что двигали тобой. Скажу больше – я не осуждаю тебя. В конечном итоге твое желание обрести положение в клане не более чем попытка устроить собственную судьбу, а она, как известно, благоволит смелым. Не будем больше об этом, вернемся к вашей истории. Уважаемый Глеб остановился на встрече с прекрасной сатрессой…

– Да уж, прекрасной, – усмехнулся Глеб. – В первые мгновения она действительно показалась мне совершенством. А потом чуть не убила. «Дай!» – говорит, руку тянет и давит, давит, как бетонная плита…

– Эта сатресса напичкана магией, Учитель, – подхватил Акунд. – Но я заметил странную вещь, когда она во время схватки на мгновение открылась, – ее тело Силы деформировано, на нем имеется множество бугров.

– И это значит… – несколько менторским тоном произнес Крица.

– И это значит, что она использует артефакты, причем не простые, а вещицы из вживленных в тело, – закончил Акунд и улыбнулся, глянув на старого мага – мол, как ответ, правильно? – Такие на каждом углу не валяются.

– Вижу, что за годы, что прошли после того, как ты покинул Обитель, разум твой не окостенел, Акунд, – Крица расплылся в довольной улыбке. – Это похвала не только тебе, но и всем нам, твоим наставникам. Приятно осознавать, что мы недаром ели свой хлеб, хотя, когда ты учился, мы порой думали иначе. До меня доходили слухи, что ты ведешь, мягко говоря, низкий образ жизни – любовные похождения с женщинами, в том числе и «коричневыми», пирушки, драки… Но вместо гуляки и бретера я вижу перед собой сильного и думающего сатра, которого можно рекомендовать в службу безопасности клана.

Алексей просиял, хотел что-то сказать, но Крица мягким жестом остановил его:

– О твоей судьбе, Акунд, мы поговорим после. Сейчас я хочу услышать, что было дальше…

Поведав магу о перипетиях столкновения с охотящимися за изумрудом убийцами Ксенфа, Глеб и Акунд наконец умолкли.

– Выходит, изумруд ныне находится не у вас, уважаемый Глеб? – горестно всплеснул руками Крица. – Это очень, очень плохо! У меня есть все основания предполагать, что именно этот камень и есть тот артефакт, что использовал Ксенф из Ксенфов, чтобы… Впрочем, это слишком важная тема, чтобы касаться ее сейчас. Мы сделаем вот что: отправимся за изумрудом. Но сначала вы подробно опишете мне эту странную компанию убийц – чтобы победить врага, нужно располагать максимумом информации о нем…

Они вновь, стараясь не забыть ни одной детали, поведали старому магу о прекрасной незнакомке-сатрессе и ее подручных.

– Так-так-так… – Стуча копытами, Крица прошелся от кресла до окна и обратно. – Боевые маги маах’керу, до этого были «коричневые» – и все это под началом мага-сатрессы… Хм… Странно, странно. Быть может, вы запомнили еще какие-либо приметы, обратили внимание на необычные подробности? Акунд? Глеб?

– Да для меня всё здесь… ну, за этой вашей Пеленой, состоит из необычных подробностей, – устало ответил Глеб.

Акунд ничего не стал говорить, лишь молча покачал головой.

– Стойте! – вдруг хлопнул себя ладонью по лбу Глеб. – Когда они набросились на Алексея… на Акунда, я хотел сказать, эта садистка что-то крикнула… Какое-то странное слово… Силибирия… Силипирия… Нет, там еще была буква «Т» в середине…

– Как-как? – оживился Крица. – Одну секунду, разрешите, я помогу вам…

Седой сатра сделал несколько пассов, от его рук потекло голубое сияние. Холодные ладони легли на виски Глебу, и тот вдруг точно на мгновение перенесся назад во времени, очутившись в проклятом подъезде. Визг затянутой в кожу ведьмы ударил по ушам:

– Силлипитирья!

Теперь Глеб очень точно воспроизвел слово, и оно яростно зазвенело в тиши кабинета. Крица охнул, отшатнувшись.

– Точно, все так и было, – кивнул Акунд. – Что это значит, Учитель?

– Позвольте, молодые люди…

Крица прошел к темным полированным книжным шкафам, отпер дверцу и некоторое время разглядывал переплеты старинных книг, теснившихся на полках. Наконец он удовлетворенно воскликнул и вытащил одну из них:

– Вот! То, что надо. Посмотрим на букву «С»…

Под узловатыми высохшими пальцами сатра замелькали страницы. Глеб увидел, как пляшут в уголках тщательно прорисованные буквицы. «С» выглядела как натянутый лук с птичьим пером вместо стрелы.

– Это «Криптобиблония», книга учета необъяснимых происшествий, загадочных событий и неясных поступков, – прошептал Акунд на ухо Глебу, и тот несколько ошеломленно кивнул.

– Салабория, заклятие, иссушающее очи… Сбан, убийца нерожденных… Сегандропия… Сёх-агавр, проклятие Танцоров… Не то, это все не то… – скользя глазами по строчкам, бормотал Крица и вдруг радостно вскинулся, тыча пальцем в страницу: – Вот! Силлипитирья! Итак, слушайте: «Силлипитирья – в переводе с элладийского «мои соболезнования». С такими словами обращались к своим жертвам представители некогда существовавшего на Земле тайного сообщества ассасинов перед тем, как лишить их жизни. По непроверенным данным, само сообщество также именуется «Силлипитирья». Последний раз появление бойцов «Силлипитирьи» было зафиксировано «бесцветными» во время Десятилетней войны сатра. Как утверждается, нанимателями ассасинов выступал клан Ксенфа».

Крица отложил книгу, и она сама собой захлопнулась, но старый маг не обратил на это внимания. На его морщинистом лице читалось великое изумление. Сведения, почерпнутые из «Криптобиблонии», настолько поразили Крицу, что он поднял палец к виску, да так и замер у стола, погрузившись в раздумья. Глеб хотел было задать вопрос, но не посмел, слишком уж в глубокое сосредоточение погрузился старый сатра. Акунд, похоже, испытывал те же ощущения. Он сидел рядом ни жив ни мертв.

– Мне надо срочно связаться с Доротом и Стоящим у престола, – наконец вымолвил Крица. – Молодые люди, прошу вас извинить меня – дело срочное, архиважное и не может быть отложено на потом. Вы пока отдохнете в стенах нашей Обители…

Маг шагнул к столу, взялся за колокольчик и вдруг быстро повернулся к окну. С неожиданной для его возраста резвостью Крица бросился вперед, уперся руками в подоконник и уставился на цветные стекла в затейливом переплете, что-то выискивая взглядом.

– Что случилось, Учитель? – подал голос Акунд.

– Нас подслушивают… – еле слышно прошипел Крица, и Глеб уловил в его словах ярость. – Кто-то навел на окно заклятие «длинного уха»! Проклятие! Ну, на это у меня сил хватит…

Ударом кулака маг разбил стекло – разноцветные осколки посыпались на пол – и выкрикнул несколько непонятных слов, одновременно левой рукой бросив в дыру что-то невидимое. Глеб услышал раскатистый гром, и ему показалось, что с ладони Крицы полетели капли воды, устремились куда-то в сторону высившихся за лесом жилых домов. И тут же оттуда, из белой многоэтажки, выметнулась ослепительная молния и поразила старого мага в грудь. Раздался треск ломающихся костей, во все стороны брызнула кровь. Крица вскрикнул и рухнул на пол. Одежда на нем дымилась, из развороченной груди били алые струи.

– Скажите… Дэфтеру… измена… – прохрипел маг, пуская кровавые пузыри, и умолк.

– Учитель! – Акунд бросился к телу Крицы.

Глеб посмотрел в окно и увидел там еще один быстро приближающийся сгусток пламени. Он предостерегающе вскрикнул. Алексей обернулся. Его реакция была мгновенной.

– Ложись! – рявкнул Акунд, сильным ударом подсек Глебу ноги, и Погодин свалился за кресло.

В комнату влетела еще одна молния и превратила «Криптобиблонию», лежавшую на столе, в горстку пепла. Двери кабинета Крицы распахнулись, вбежали двое пожилых сатра и застыли, увидев мертвое тело у разбитого окна. В этот момент от ворот усадьбы по неведомому врагу нанесли удар маги-стражи Обители. Верхние этажи недавно построенного элитного дома-башни, высившегося в полукилометре от усадьбы, исчезли в дымном облаке взрыва…

Гюрза – Вепрю:

Я потеряла троих агентов. Есть информация, требующая уточнения. Необходима личная встреча.

Вепрь – Гюрзе:

Встреча пока невозможна. Прекратите все активные действия. Смерть агентов будет компенсирована.

Стражи Обители привели Глеба и Акунда в большую комнату, расположенную ниже уровня земли. Круглый стол, стулья с высокими спинками, на противоположной входу стене – барельеф в виде дерева, корнями уходящего в земные глубины, а ветвями достигающего небесных сфер. Остальные стены были завешены тяжелыми муаровыми портьерами.

Глеб задрал голову, разглядывая потолок комнаты, сработанный в виде звездного неба. Неведомые мастера разместили на черном лабрадорите драгоценные камни, выложив из них очертания созвездий. Укрытые в стенах светильники подсвечивали рукотворный небосвод, и кристаллы лучились, отбрасывая крохотные разноцветные блики.

– Это Звездный зал, главный покой Обители, – сказал Глебу Акунд. – Сейчас здесь для разговора с нами соберутся все главные маги клана. – Он сделал паузу, воровато оглянулся и добавил: – Молчи об изумруде, понял?

– Но почему? – удивился Глеб. – Они же твои… соплеменники. Они помогут…

– Молчи, иначе я переломаю тебе все кости! – рыкнул Алексей, но тут же смягчился: – Ты же слышал? В клане измена. Доверять сейчас нельзя никому. Эх, Учитель. Если бы не нехватка энергии, он бы показал тем засранцам…

И могучий сатра выразительно сжал кулачищи.

Глеб хотел возразить, но не успел – в двустворчатые двери Звездного зала стали входить пожилые сатра в зеленых и синих мантиях. Звонко стуча копытами по полированному мрамору пола, они рассаживались вокруг стола. Вскоре почти все стулья оказались занятыми, пустовало лишь оббитое бархатом кресло и места рядом с Глебом и Акундом. Таким образом их как бы отделили от магов-«зеленых».

Одного из них Глеб уже видел. Когда «Додж» подъехал к Обители, этот высокий костистый старик с гривой полуседых волос и широкой черной бородой явился по зову стражей к воротам и говорил с Акундом, прежде чем их сопроводили в кабинет Крицы.

Именно он и заговорил первым:

– Высокие маги клана Ксенфа! Я, Рамер, Настоятель Обители знаний, собрал вас здесь по уже всем известному и трагическому поводу. Погиб Старший маг клана, многомудрый Крица, да будет его вечный путь за пределом усыпан драгоценными камнями, стократ более прекрасными, чем те, что украшают своды этого зала. Мы помним!

Маги как по команде поднялись и хором повторили:

– Мы помним!

Акунд тоже встал, а Глеб замешкался, и, когда все уже опустились, он оказался единственным стоящим на ногах. Украшенным перстнем пальцем Рамер ткнул в сторону Погодина:

– Ты, «коричневый», принес зло в нашу Обитель! И сейчас без утайки поведаешь нам все, что знаешь.

– Уважаемый Рамер, зло родилось не по воле этого человека, – глядя в стол, низким голосом сказал Акунд. – Это произошло в тот момент, когда кто-то задумал обезглавить клан. Я хотел бы…

– Как смеешь ты, безотчий сын, ничтожное существо, прерывать речь Настоятеля Обители? Что знаешь ты, бессмысленный прожигатель жизни, о том, что творится на самом деле? – неожиданно загремел Рамер. Гнев исказил благообразное лицо мага.

Глеб сидел ни жив ни мертв.

Акунд заскрипел зубами, но не отступил.

– Бывают времена, когда и прожигатель жизни знает больше самого многомудрого мага! – дерзко выкрикнул он.

– Кощунство! Кощунство! – пронеслось над столом.

Рамер ударил копытом в пол, простер руку к Акунду:

– Властью и волей своей я лишаю тебя, Акунд, сын клана, дара речи в стенах Обители! Ты пойдешь под замок и будешь сидеть там столь долго, сколь этого потребуют обстоятельства! Стража! Уведите.

Акунд вскочил, отбросив тяжелый стул, но несколько сатра, габаритами не уступающие Алексею, бросились к нему из-за портьер. Они умело скрутили Акунда и поволокли к дверям. Глеб беспомощно посмотрел на него и увидел, что плененный сатра, выпучив налитые кровью глаза, беззвучно шевелит губами, делая ему весьма недвусмысленный намек – молчи!

Оставшись среди суровых магов в одиночестве, Глеб оробел. На него смотрели несколько десятков пар глаз, и не было в них даже намека на сочувствие.

– Говори! – приказал Рамер.

Глеб собрался с силами и уже в который раз мысленно вернулся в тот злополучный осенний вечер, когда нелегкая понесла его на прогулку в Измайловский парк…

Это была примерно та же версия событий, которую вчера он излагал Алексею Акундину. Мол, стал случайным свидетелем убийства, по дурости обронил подписанную бейсболку, и вот теперь за ним охотятся страшные киллеры, дабы отправить на тот свет и спрятать все концы в воду. Далее Глеб перешел к знакомству с Алексеем. Тут уже пришлось врать напропалую – дескать, этот паркурщик клеился к моей девушке, кстати, она здесь, у вас, погружена в колдовской сон, с какой-то страшной магической удавкой на шее, вы же такие могучие и сильные, спасите ее! Когда я приехал к этому ловеласу, чтобы поговорить по-мужски, на нас напали неизвестные убийцы. Глеб красочно, в подробностях, описал первое столкновение с подручными прекрасной сатрессы, схватку в подъезде, прыжок с седьмого этажа на кучу выращенной не иначе как с помощью магии растительности и гонку по ночной Москве. Тут Глеб охрип и сделал паузу, чтобы попросить воды.

Возникший за спиной стражник сунул ему в руку высокий хрустальный стакан. Пока Глеб пил, маги негромко переговаривались. Судя по всему, наибольшее недоверие у них вызвал не рассказ, а то, что Акунд с его слабыми магическими способностями сумел сотворить какую-то «зеленую подушку».

– Даже с учетом использования разрушающегося объекта! – басил грузный, заросший бородищей до самых глаз сатра, потрясая над столом ладонью. – Одно из двух – или Акунд приобрел где-то очень хороший амулет, или это ложь!

– Первое вероятнее, но использовал он его мастерски. Выпрыгнув из окна – это же надо? – вклинился горбоносый маг с золотой цепью на шее. – Так или иначе, но надо будет потом повнимательнее присмотреться к этому дерзецу!

– Тихо, уважаемые! – прервал споры Рамер и небрежно бросил Глебу: – Продолжай.

Продолжать было легче. Глеб честно рассказал про меченую пулю, поездку к Милке, бункер и хитроумный план Акунда – самостоятельно выследить убийц Ксенфа, ловя их на Глеба, как на живца.

– Значит, этот глупец хотел в одиночку поймать покусившихся на жизнь Ксенфа из Ксенфов? – с нескрываемой иронией спросил Рамер.

– Наверное, – развел руками Глеб, делая вид, что сам не очень-то понимает мотивов, которые двигали его товарищем по несчастью.

– Говори дальше, – благосклонно наклонил голову Настоятель.

Воодушевившись, Глеб выдал «финалочку» – про оборотней и дьявольскую сатрессу, особо остановившись на том, что это именно она помогла ему увидеть через Пелену.

– Но зачем? – непонимающе переглянулись маги.

Глеб пожал плечами:

– Откуда я могу знать? Может, у нее какие свои планы? А потом появился Акунд, вытащил Милку… Вернее, он вытащил Милку еще раньше, а потом спас меня, расстрелял серебряными пулями гр… хр… Не помню, как он их называл, боевых магов-оборотней, в общем, и привез нас в вашу Обитель.

– Это все? – На этот раз в голосе Рамера явственно слышался холод.

– Нет! – торжественно выкрикнул Глеб. Самое главное он припас под конец и хотел выложить, как джокера на стол: – Помните, я говорил, что перед схваткой с Акундом та женщина в черной коже… сатресса, крикнула: «Силлипитирья!» Когда я… мы с Акундом рассказали все Крице… многомудрому магу, тому седому старцу, что так тепло нас принял, он достал волшебную книгу… «Криптобиблию», да? В общем, он прочитал там, что «Силлипитирья» – это какая-то банда наемных убийц. А дальше выяснилось, что нас подслушивают, и прилетела молния, и этот старый маг… погиб. Книга тоже сгорела. Вот теперь все.