Текст книги "ЦРУ. Правдивая история"

Автор книги: Тим Вейнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 74 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

«Образец успеха»

К тому моменту, когда поступил соответствующий запрос, Шекли почти полгода проработал руководителем отделения ЦРУ в Берлине. В Германию он был направлен после длительных, но безуспешных попыток по свержению Кастро, предпринимаемых из оперативного штаба ЦРУ в Майами. Его работа была главным образом сосредоточена на операциях против Советов, кубинцев и восточных немцев. В Азии он никогда прежде не был. Шекли вылетел на базу Удорн в Таиланд, где американские бульдозеры взрывали красную глину, а камуфлированные американские реактивные самолеты с ревом взлетали для нанесения ударов по Вьетнаму. Шекли вспоминал, что, когда он увидел загруженные бомбами стеллажи, у него в голове мелькнуло:« Нет, здесь не до теорий…»

Ему хотелось сразу же вступить в бой и мгновенно достичь результата. С помощью своего заместителя Джима Лилли Шекли начал строить свою империю в джунглях. Они сделались близкими друзьями. Характеристика Лилли – человека «честолюбивого, практичного и безжалостного» – говорит сама за себя. «Он был решительно настроен создать резидентуру в Лаосе и сыграть важнейшую роль во вьетнамской войне, перерезав Тропу Хо Ши Мина, – сказал Лилли. – Он собирал и накапливал военизированные ресурсы, на которые мог рассчитывать при реализации своей главной цели. Он никогда не сидел без дела. Ему хотелось побеждать».

Шекли собрал вокруг себя доверенных людей, с которыми работал в Майами и Берлине, и отправил их в отдаленные провинции, чтобы помочь сформировать там деревенскую милицию и сражаться с мятежниками. Милиционеры начали следить за Тропой Хо Ши Мина и вступали в локальные бои. Шекли открыл в Лаосе новые базы ЦРУ. Число работающих под его началом офицеров ЦРУ выросло более чем в семь раз: с 30 до 250 человек. Численность военизированных формирований Лао под его командованием увеличилась до 40 тысяч. Он использовал эти отряды в том числе и в качестве «воздушных диспетчеров» для американской авиации. К апрелю 1966 года двадцать девять групп «дорожных наблюдателей» ЦРУ в Юго-Восточном Лаосе сообщали о перемещениях противника по Тропе Хо Ши Мина на базу Удорн, с которой вылетали американские бомбардировщики.

Американские военно-воздушные силы постепенно превращали джунгли Лаоса в пустыню. Бомбардировщики B-52 совершали рейды в Северный Вьетнам, разрушая и сжигая деревни у начала Тропы Хо Ши Мина. Армия и военно-морской флот направляли коммандос, чтобы попытаться переломить хребет Тропы, которая постепенно изгибалась к югу.

Шекли подсчитывал понесенный ущерб и потери. Он пришел к выводу, что союз племенных горцев и американской военной техники «произвел революционные перемены в иррегулярной войне» и «дал американским творцам политики кардинально новое оружие». А в Вашингтоне люди из окружения президента читали донесения Шекли: столько-то тысяч завербованных коммандос Лао, столько-то коммунистов убито за месяц, столько-то выполненных задач – и считали его работу« образцом успеха» .Они одобрили дополнительное выделение десятков миллионов долларов на операции ЦРУ в Лаосе. Шекли думал, что он выигрывает войну. Но коммунисты продолжали упрямо двигаться по Тропе Хо Ши Мина…

«Важнейшее государство в Юго-Восточной Азии»

В Таиланде ЦРУ столкнулось с еще более тонкой политической проблемой: иллюзией демократии.

В 1953 году Уолтер Беделл Смит и братья Даллес направили в Бангкок чрезвычайного американского посла: Дикого Билла Донована.Ему тогда было уже семьдесят лет, но бывший глава УСС все еще был полон сил. «Посол Донован рекомендовал президенту Эйзенхауэру закрепиться в Таиланде и попытаться оттуда проникнуть в ряд стран, чтобы остановить нашествие коммунизма, – сказал Билл Томас, главный сотрудник информационного отдела посольства в Бангкоке. – Деньги при этом значения не имели: можно было тратить сколько угодно».

После корейской войны Донован запустил целую волну тайных операций ЦРУ в Юго-Восточной Азии. Ему помогали 40 тысяч сотрудников тайской национальной полиции, начальник которой, завербованный ЦРУ и посольством Донована, был вдобавок местным опиумным королем. Агентство и быстро расширяющаяся группа американской военной помощи снабжали оружием и обучали тайских военных, командующий которыми контролировал публичные дома Бангкока, скотобойни и склады спиртного. Донован публично поддерживал тайских генералов, как защитников демократии. ЦРУ использовало свои связи с ними, чтобы построить военную базу около Удорна. Являясь когда-то руководящим центром для проведения тайных операций в различных уголках Юго-Восточной Азии, после сентябрьских терактов в Нью-Йорке эта база служила секретной тюрьмой для задержания и допроса исламских радикалов.

После отъезда из страны Донована Таиланд оставался под властью военной диктатуры еще более десяти лет. В 1965 году, по совету своих вашингтонских покровителей, генералы предложили провести в стране выборы. Но они опасались, что после голосования левые серьезно укрепят свои позиции. Тогда ЦРУ решило взять под собственный контроль демократические процессы в стране.

28 сентября 1965 года Хелмс, руководитель тайных операций Десмонд Фицджеральд и дальневосточный «барон» Билл Колби представили Белому дому свои предложения о« финансировании политической партии, обеспечении для нее электората и поддержке отобранных кандидатов в парламент от этой партии». Их планы горячо поддерживались коварным и честолюбивым американским послом в Таиланде Грэмом Мартином, который считал ЦРУ своей личной кассой и полицией. Проблема довольно щепетильная, сообщили они. «В Таиланде до сих пор действует режим военного положения, который не допускает легального существования политических партий»; тайские генералы «сделали совсем немного или вовсе ничего для развития и политической организации общества в подготовке к предстоящим выборам». Но под твердой рукой американского посла и ЦРУ они согласились объединить силы и сформировать новую партию. Для раскручивания новой политической машины ЦРУ пообещало им миллионы долларов.

Цель состояла в том, чтобы продолжить« лидерство и контроль со стороны существующей правящей группы» и« обеспечить, чтобы вновь созданная партия добилась комфортного и внушительного большинства на выборах» .Агентство сообщило, что может начать «построение демократического избирательного процесса с самого нуля», чтобы Соединенные Штаты могли полагаться на «стабильный прозападный режим в важнейшем государстве Юго-Восточной Азии». Президент Джонсон лично одобрил этот план. Стабильность Таиланда являлось весьма существенным аспектом для обеспечения американской победы во Вьетнаме.

«Мы лишь гнали эти волны к берегу»

ЦРУ предупредило Белый дом, что потеря американского влияния в Индонезии сделает победу во Вьетнаме бессмысленной.Агентство не жалело сил на то, чтобы отыскать нового лидера для самой густонаселенной мусульманской страны в мире.

Затем, в ночь на 1 октября 1965 года, грянуло политическое землетрясение.

Спустя семь лет после того, как ЦРУ попыталось его свергнуть, индонезийский президент Сукарно втихаря начал то, что иначе как заговором против собственного правительства назвать было нельзя. После двух десятилетий правления страной его здоровье и авторитет были изрядно подорваны, и он решил укрепить власть, вступив в союз с Индонезийской коммунистической партией (ИКП). Эта партия значительно выросла в численности и окрепла, привлекая в свои ряды все новых и новых членов в результате непрерывных напоминаний о том, как ЦРУ пыталось посягнуть на национальный суверенитет страны. Теперь это была самая большая в мире коммунистическая организация за пределами России и Китая, имеющая в своем составе 3,5 миллиона членов.

Уклон Сукарно влево оказался фатальной ошибкой. В вышеупомянутую ночь были убиты по меньшей мере пять генералов, включая начальника штаба индонезийской армии. По государственному радио объявили, что управление страной в свои руки взял революционный совет, чтобы защитить президента и весь народ от ЦРУ.

У резидентуры ЦРУ в Джакарте были друзья в армии и правительстве. Один из агентов был особенно важным и ценным: Адам Малик, сорокавосьмилетний разочаровавшийся экс-марксист, который работал послом Сукарно в Москве, а позднее – министром торговли.

После ссоры с президентом в 1964 году Малик встретился с сотрудником ЦРУ Клайдом Макэвоем на конспиративной квартире в Джакарте. Макэвой был тайным агентом, который десятилетием раньше помог завербовать будущего премьер-министра Японии, а в Индонезию приехал с указанием просочиться в ИКП и правительство Сукарно.

« Я завербовал Адама Малика и контролировал его работу, – сказал Макэвой в интервью в 2005 году. – Это самый высокопоставленный из завербованных ранее индонезийцев». Их познакомил общий друг, поручившийся за Макэвоя; посредником стал японский бизнесмен в Джакарте и бывший член Коммунистической партии Японии. После вербовки Малика ЦРУ заручилось одобрением на проведение в жизнь интенсивной программы секретных операций, целью которой было вбить политический клин между левыми и правыми в Индонезии.

Затем, через несколько ужасных недель в октябре 1965 года, индонезийское государство раскололось надвое.

ЦРУ стремилось объединить теневое правительство – тройку в составе Адама Малика, правящего султана Центральной Явы и армейского генерал-майора Сухарто. Малик использовал свои связи с ЦРУ, чтобы устроить ряд секретных встреч с новым американским послом в Индонезии Маршаллом Грином. Посол сообщил, что встретился с Адамом Маликом« в тайной обстановке» и получил «весьма ясное представление о том, что думают Сухарто и сам Малик и что они предлагают сделать», чтобы избавить Индонезию от коммунизма через новое, возглавляемое ими же, политическое движение Кап-Гестапу.

«Я приказал, чтобы все 14 портативных радиостанций, которые имелись у нас в посольстве для аварийной связи, были переданы Сухарто, – сказал посол Грин. – Это обеспечило дополнительную внутреннюю безопасность для него лично и для его высшего офицерского состава», а также дало ЦРУ возможность контролировать их деятельность. «Я сообщил об этом в Вашингтон и получил весьма приятную ответную телеграмму от Билла Банди», заместителя госсекретаря по Дальнему Востоку и хорошего друга Грина, с которым их связывало почти тридцать лет, со времени учебы в Гротоне.

В середине октября 1965 года Малик направил помощника в дом старшего политического офицера американского посольства, Боба Мартенса, который служил в Москве в то время, когда Малик был, соответственно, индонезийским посланником. Мартенс передал эмиссару рассекреченный список из шестидесяти семи лидеров ИКП – список, который он лично собрал из вырезок коммунистических газет. « Это был конечно же не список приговоренных к смерти, – сказал в интервью Мартенс. – Это был некий инструмент для некоммунистов, которые в основном боролись за жизнь – вспомните: результат борьбы между коммунистами и некоммунистами все был подвешен в воздухе! – узнать организацию с другой стороны». Две недели спустя посол Грин и шеф ЦРУ в Джакарте Хью Тоувер начали получать вторичные донесения об убийствах и злодеяниях в Восточной и Центральной Яве, где с благословения генерала Сухарто гражданскими террористическими группами уничтожались тысячи людей.

Макджордж Банди и его брат Билл решили, что Сухарто и Кап-Гестапу вполне заслуживают американской поддержки. Посол Грин предупредил их, что помощь никак не должна поступать со стороны Пентагона или Государственного департамента. Это не удалось бы скрыть; политические риски были слишком высоки. Три выходца из Гротона: посол, советник по национальной безопасности и заместитель госсекретаря по Дальнему Востоку – договорились о том, что финансирование нужно поручить ЦРУ.

Они согласились оказать поддержку индонезийской армии в форме медикаментов на сумму 500 тысяч долларов, которые предстояло переправить в Индонезию через каналы ЦРУ. При этом было оговорено, что армия продаст эти товары за наличные деньги. Кроме того, вышеупомянутые чиновники временно одобрили отгрузку сложного коммуникационного оборудования для индонезийских военачальников. Посол Грин, посовещавшись с Хью Тоувером из ЦРУ, отправил телеграмму Биллу Банди, в которой рекомендовал достойно оплатить труды Адама Малика:

«Настоящим подтверждаю ранее уже выраженное мной согласие с тем, чтобы предоставить Малику 50 миллионов рупий [примерно 10 тысяч долларов] за активную деятельность Кап-Гестапу. Эта вдохновленная армией, но укомплектованная гражданскими лицами группа до сих пор несет на себе бремя усилий по подавлению мятежников… Думаю, наша готовность помочь ему именно таким образом представит в голове Малика наше одобрение его существующей роли в антикоммунистической борьбе и будет способствовать хорошим отношениям между ним и армией. Возможности обнаружения и последующее разоблачение нашей поддержки в данном случае минимальны».

В Индонезии поднялась волна насилия. Генерал Сухарто и Кап-Гестапу уничтожили массы людей. Позднее посол Грин сообщил вице-президенту Хьюберту Хамфри в кабинете последнего в американском Капитолии, что в« кровавой резне» убито« 300 – 400 тысяч человек». Вице-президент упомянул в беседе, что давно знает Адама Малика, а посол похвалил его как «одного из умнейших людей, которых он когда-либо встречал». Малик был назначен министром иностранных дел и впоследствии приглашен на двадцатиминутную беседу с президентом Соединенных Штатов в Овальном кабинете. Большую часть отведенного времени они проговорили о Вьетнаме. В конце беседы Линдон Джонсон сказал, что с живейшим интересом наблюдает за событиями в Индонезии и передает наилучшие пожелания Малику и Сухарто. При поддержке Соединенных Штатов Малик позже стал председателем Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций.

Посол Грин пересмотрел свои оценки числа погибших в Индонезии на секретном заседании Сенатской комиссии по иностранным делам. « Думаю, эти оценки следует поднять до 500 тысяч человек, – заявил он при даче показаний, рассекреченных в марте 2007 года. – Конечно, точного числа не знает никто. Мы просто судим по количеству селений, которые были полностью истреблены».

Председатель комиссии, сенатор Дж. Уильям Фулбрайт из Арканзаса, задал прямой вопрос:

– Участвовала ли наша страна в перевороте?

– Нет, сэр, – ответил посол Грин.

– А принимали ли мы участие в предыдущей попытке переворота? – спросил сенатор.

– Нет, – ответил посол. – Не думаю.

– А сыграло ли в этом какую-либо роль ЦРУ? – спросил Фулбрайт.

– Вы имеете в виду события 1958 года? – уточнил Грин. Агентство, естественно, с самого начала контролировало тот неудачный переворот, завершившийся полным провалом.

– Боюсь, что не могу ответить, – сказал посол. – Я ведь точно не знаю, что произошло.

Это был рискованный момент, когда речь шла о том, что фактически Индонезию подталкивали извне к пагубной операции и ее смертельным последствиям, но сенатор предпочел об этом умолчать.

– Никто толком не знает, было ли здесь вовлечено ЦРУ или нет, – сказал Фулбрайт. – Мы же в этом точно не участвовали.

– Нет, сэр, – подтвердил посол. – Определенно нет.

Более миллиона политических военнопленных было брошено в тюрьмы при новом режиме. Некоторые томились в заключении десятилетиями. Многие узники так и погибли, не выйдя на свободу. Индонезия оставалась военной диктатурой до самого окончания холодной войны. Последствия тех ужасных репрессий ощутимы и по сей день.

В течение сорока лет Соединенные Штаты отрицали, что имели какое-либо отношение к резне в Индонезии, которая велась во имя антикоммунизма. « Мы сами не создавали эти волны, – заявил Маршалл Грин. – Мы лишь гнали их к берегу».

«Искренне и глубоко обеспокоенный»

За двадцать лет до этого Фрэнк Виснер и Ричард Хелмс вместе покинули Берлин и вылетели в Вашингтон, размышляя о том, будет ли когда-нибудь создано Центральное разведывательное управление. Оба возглавляли тайную службу. Теперь один из них собирался достичь вершин власти. Другой провалился в пропасть.

Долгие месяцы Фрэнк Виснер провел в своем прекрасном доме в Джорджтауне, потягивая виски из хрустальных бокалов и пребывая в мрачном отчаянии. Одной из наиболее охраняемых тайн ЦРУ было то, что один из отцов-основателей агентства в течение многих лет регулярно помещался в психиатрическую лечебницу. Виснер был удален с поста руководителя Лондонского отделения ЦРУ и вынужден был уйти в отставку после того, как его душевный недуг снова обострился в 1962 году. Он бредил об Адольфе Гитлере, видел непонятные предметы, слышал голоса. Он знал, что уже никогда не поправится. 29 октября 1965 года Виснер договорился поохотиться в своем поместье в восточной части Мэриленда вместе со старым другом из ЦРУ Джо Брайеном. В тот же день Виснер приехал в свой загородный дом, взял дробовик и выстрелил себе в голову. Ему было пятьдесят шесть лет. Похороны Фрэнка Виснера в Национальном соборе прошли с большой пышностью. Он был похоронен на Арлингтонском национальном кладбище, и надпись могильном камне гласит: «Лейтенант военно-морского флота Соединенных Штатов».

Кастовый дух холодной войны начинал потихоньку слабнуть. Через несколько недель после похорон Виснера Рэй Клайн, заместитель директора разведки, отправился к Кларку Клиффорду, председателю президентского консультативного совета по разведке.

Клайн предупредил, что директор Центральной разведки представляет собой опасность для нации. 25 января 1966 года Клиффорд сообщил Макджорджу Банди, который готов был уйти в отставку после пяти утомительных лет на посту советника по вопросам национальной безопасности, что комитет по разведке« искренне и глубоко обеспокоен проблемами руководства ЦРУ». Несколько дней спустя после спланированной утечки газета «Вашингтон стар» сообщила, что Рейборн скоро уйдет в отставку. Адмирал сопротивлялся. Он направил длинный перечень своих достижений помощнику президента Биллу Мойерсу:агентство исключило утратившие силу и бесперспективные секретные операции, сформировало круглосуточный центр операций, чтобы поставлять новости и информацию президенту, удвоило силы контртеррористических отрядов во Вьетнаме и утроило силы в Сайгоне. Он уверял Белый дом о высоком моральном духе как в штабе, так и за границей. Утром 22 февраля 1966 года президент Джонсон прочитал яркую самохарактеристику адмирала Рейборна, поднял трубку и позвонил Макджорджу Банди.

Рейборн« совершенно не обратил внимания на то, что его не слишком высоко ценят и что он не выполняет должным образом свою работу, – сказал президент. – Он считает, что многое улучшил, усовершенствовал и добился больших успехов. И я боюсь, что Хелмс позволил ему так думать».

После отставки Банди на той же неделе Линдон Джонсон не обвинил ни одного из членов наблюдательного совета по секретным операциям, известного как Комитет 303, в том, что операции, которые требовали внимания со стороны Белого дома, временно находились в подвешенном состоянии, в том числе и план по подтасовке результатов выборов в Доминиканской Республике в пользу бывшего президента страны, живущего в ссылке в Нью-Йорке, и план новых поставок денег и оружия для диктатора Конго. По милости президента Джонсона кресло директора Центральной разведки пустовало в течение марта и апреля 1966 года. Сначала ему захотелось, чтобы Комитет 303 возглавил Билл Мойерс, позднее самый здравомыслящий левый голос общественного телевидения. Мойерс посетил одно из заседаний 5 мая 1966 года, содрогнулся и отклонил лестное предложение. Тогда президент обратился к своему самому верному и безотказному Уолту Уитмену Ростоу с предложением стать новым советником по национальной безопасности и заодно председателем Комитета 303.

К прежней работе Комитет вернулся в мае.Несмотря на затишье, он одобрил пятьдесят четыре крупные тайные операции ЦРУ, большинство из которых планировалось провести в поддержку войны в Юго-Восточной Азии.

Наконец, в третью субботу июня 1966 года телефонист Белого дома соединил кабинет президента с домом Ричарда Хелмса.

Пятидесятитрехлетний Хелмс, уже поседевший, по-прежнему стройный благодаря регулярным занятиям теннисом, взведенный, словно швейцарские часы, каждое утро в 6:30 подъезжал на старом черном «кадиллаке» к зданию штаба, в том числе и в выходные. Вообще, свободные дни выпадали у него редко. То, что для него начиналось когда-то как военный роман с секретной разведкой, стало со временем всепоглощающей страстью. Его двадцатисемилетний брак с Джулией Шилдс, скульптором, которая была на шесть старше лет самого Хелмса, потихоньку рушился из-за взаимного невнимания супругов. Их сын учился в колледже. Жизнь самого Хелмса была полностью посвящена агентству.

Когда он поднял трубку телефона, то понял, что исполнилось его самое сокровенное желание…

Церемония приведения к присяге состоялась в Белом доме 30 июня. Президент даже пригласил оркестр морской пехоты. Теперь под командованием Хелмса находилось около 20 тысяч человек, больше трети которых шпионило за границей, а также годовой бюджет приблизительно на миллиард долларов. В Вашингтоне его воспринимали как одну из самых сильных и влиятельных фигур.