Текст книги "Ты попала, детка! (СИ)"

Автор книги: Тиа Моня

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Проверила старших, они уже легли, но не спали. Поцеловала каждого и, перекинувшись парочкой фраз, пожелала хороших снов и ушла к себе.

– Ну все, тише-тише, малышка. У тебя же нет имени, маленькая. Ты будешь Соней. Славной девочкой. Твой папа глуп, не понимает, что ты настоящее счастье. Но я обещаю тебе, маленькая, что я стану для тебя самым лучшим.

Джейсон ходил по комнате, качая ребенка.

– Сейчас придет наша мама, хорошо? Она сегодня устала очень. Ты у нас разбойница, откуда же у тебя столько энергии? А, малышка?

Мужчина шагал и мерные движения, по всей видимости, успокаивали ребенка.

А у меня подкосились ноги. Встав спиной к стене, медленно опустилась на пол, пытаясь успокоить дрожь в теле.

Он назвал меня «мамой». Это короткое слово резануло мою душу.

Джейсон, сам того не понимая, затронул самые чувствительные струны моей души.

Глава 10

Чем отличается зло от зла во благо?

Вы когда-нибудь задумывались? Вот я, например, нет. Если честно, я и сейчас не понимаю разницу, разве что благо от лжи будет только у злодея. Наш мирок треснул, как только позвонила женщина Джейсону и попросила встретиться, а тот предложил ей приехать к нему.

Как только в дом зашла эффектная брюнетка, выше меня на одну голову, с высоко поднятой головой и надменным взглядом, я ощутила опасность. Мое сердце тревожно забилось, а дышать становилось все труднее, когда я наблюдала за действиями Джейсона.

Не могла бы не отметить, что они были хорошо знакомы и он обращался с ней как-то аккуратно, с нежностью и особой проникновенностью.

– Мы можем поговорить наедине? – девушка кивнула на меня, указывая, что я здесь лишняя.

Джейсон придвинул меня к себе, что дало мне хоть немного, но уверенности и спокойствия.

– Мне нечего скрывать от Доминики.

– Что ж, – хмыкнула и прошла в гостиную, – здесь ничего не изменилось, ты так и остался сторонником однообразия в интерьере?

– Изменилось, ты не заметила, что в воздухе витает гармония и любовь?

Девушка посмотрела на меня, перевела взгляд на Джейсона потом на меня и хмыкнула, отмечая что-то у себя в уме.

– Джей…

– Не называй меня так, пожалуйста! – зарычал мужчина и сел на кресло, скрестив руки на груди, – я тебя слушаю.

Он злился, но вместе с тем говорил вежливо. Просил.

– Я хотела поговорить о нашем ребенке.

Меня словно ударили под дых. Так вот она, мать ребенка. Я предполагала, что она выглядит так, но надеялась, не встречаться с ней. Глупая была, не понимала, что это неизбежно.

– Говори, – спокойно дал ей слово

Но я знала, что это спокойствие лишь маска. Он зажал мою руку в своей, не замечая того.

– Джей… Джейсон, я сожалею, что не сказала тебе тогда. Напугалась, что ты будешь против.

– Я?! Не неси бред хотя бы сейчас, ты лучше всех в этом мире знаешь меня, и точно знаешь, что я бы не отказался от своего ребенка.

– И все же…

Я дотронулась до руки Джейсона, желая чтобы он отпустил меня, и я наконец вышла. Сидеть здесь было слишком больно. Я же вижу, что они были очень близки и судя по отрывку из разговора, были вместе очень долгое время.

Этот факт огорчал, наводил на грустные мысли. Как бы Джейсон не был снисходителен со мной, я сразу же заметила разницу его отношения ко мне и к ней.

Мужчина никогда не говорил мне слов любви, но всегда был рядом и заботился. А я, как влюбленная молодая девушка, считала эти его поступки за любовь. Говорят, поступки важнее слов, потому что именно они отражают все чувства, которые иногда сложно описать.

Сейчас я понимаю, что его поступки не были показателями любви ко мне. Джейсон просто-напросто привык заботиться о ком-нибудь. Сначала сестра, потом я. Он видел во мне, может и не сестру, потому что это бы мешало ему любить меня по ночам, но что-то похожее на это.

– Думаю, ты и сама понимаешь, что он все еще любит меня, – девушка появилась совершенно неожиданно, когда я вытирала глаза от слез.

– А любишь ли ты его?

– Знаешь, я совершила глупую ошибку, уйдя от него тогда. Меня совершенно не устраивало его нежное отношение. Да, он всегда был и будет самым лучшим из моих любовников. Да, он жестокий, что мне безумно нравится. Но он всегда относился ко мне как-то скучно, нежно. А я не сторонница нежностей и ласк, – она посмотрела на меня и тихонько усмехнулась, – в отличие от тебя, конечно.

– Что ты хочешь?

– Вернуть Джейсона. Все просто. И попытаться изменить его в нужное русло. Тогда мы будем счастливы. Он любит меня, я это знаю.

– Это подло. Ты не любишь его.

– Сколько тебе? Семнадцать? Согласись, что в этом мире любовь играет самую последнюю роль в отношениях людей.

– Не соглашусь, – я удивлялась ее мерзости.

– Впрочем, по тебе и видно. Ты же понимаешь, что ему нужна такая как я. Любому мужчине будет лстить то, что другие смотрят на его женщину с восхищением. А если Джейсон выйдет в свет с тобой, то другие только и будут предлагать тебе конфетки да шоколадки, как ребенку.

– На чужом несчастье счастье не построишь.

Да, я выглядела очень глупо на ее фоне, но я не могла позволить себе опускаться до ее уровня и говорить гадости. Мне незачем отвечать ей колкостями.

– Ты нет, а вот я, бес сомнений, построю. Так что не путайся под ногами.

Девушка вышла, больше ничего не сказав. А я медленно покатилась вниз по стенке, истерика вырывалась наружу и я больше не могла сдержать себя. Слезы бежали как ручей, без остановки, а руки будто жили своей жизнью и вырывали волосы. Бешенство. Да. Знаю, что это возможная преграда для нас с Джейсоном, но услышала внизу его волнительный голос:

– У тебя что-то болит? Ты всегда можешь остаться у меня, я могу вызвать врача.

Только почему это все было сказано на норвежском?

Он все еще любит ее. А я всего лишь была помощником, который должен был создать те условия, при которых он бы ее забыл. Но я не смогла. А еще, у них общий ребенок.

– Кто она? – прошептала тихо, как только увидела Джейсона через отражение окна.

– Моя невеста.

Сказал так, как будто в этом нет ничего такого, да еще и в настоящем времени.

Браво, Доминика, тобой пользовались.

– Джейсон, – вздохнула, – знаешь, ты стал для меня очень близким человеком, жаль, что это было не взаимно. Но я искренне верю, что ты будешь счастлив.

– Родная, почему ты так говоришь?

Наверное, он не дает себе отчета в том, как убивает меня сейчас своим присутствием и словами, брошенными не подумав до конца.

– Я ухожу.

Он тяжело вздыхает и направляет свой взгляд на мои глаза, в попытке отыскать что-то там. Но я захлебываюсь от своих слез, пытаясь прикрыть рот рукой, сдерживая всхлипы.

– Доми, мы все преодолеем вместе, ты сама это сказала прошлой ночью! – он встал, шагая по комнате, свирепо дыша, – мы сделаем тест ДНК, и если ребенок мой, то я заберу его или буду часто видеться.

– Джейсон, ты любишь ее?

– Я…

– Ответь мне только на этот вопрос.

С мольбой посмотрела на него. Правда убивает меня, но все же лучше знать ее.

– Я не хочу тебя терять, Доминика, – прошептал он, уводя свой взор от меня к окну.

Сейчас я хочу провалиться сквозь землю, чтобы никто не нашел меня. Боли, которую я сейчас испытываю, можно дать оценку десять из десяти. Не хочу уходить, не хочу терять этого человека, но и навязываться тоже глупо и совсем неуместно в нашем случае, мне здесь не место. И я должна была понимать, что жизнь – не сказка.

Встаю и направляюсь к двери, мне нужно уйти. Чем раньше, тем менее болезненно.

– Я люблю тебя, Доминика.

Доносится мне тихо со спины, но я не спешу оборачиваться.

– Ложь, это все ложь.

Хорошо, что та стерва ушла, я бы не смогла сдержаться, увидев ее сейчас. Особенно, когда она начала бы украдкой провоцировать меня. Собрала вещи меньше чем за полчаса и так же, с полными от глаз слезами спустилась вниз, где сидел мужчина, который уже не мой и вряд ли им будет.

Собиралась пройти мимо, но он схватил меня за локоть.

– Не уходи, прошу тебя, родная, – он умоляюще смотрит на меня.

– Отпусти.

Выдергиваю руку, и взгляд падает на кольцо. Это кольцо ангельски чистое, очень жаль, что его носила не та девушка, которой предназначалось. Вспомнила, как Джейсон пустил слезу, увидев его на моем пальце, как он целовал мои руки и кольцо, считая, что это та самая связь с отцом. Вспомнила, как плакала от счастья, когда он заботился обо мне.

И сейчас, моя рука отреагировала так же, как всегда. Мое тело принадлежало ему. И оно всегда будет тянутся к нему.

Джейсон переводит свой взгляд туда же, куда смотрю я. И понимает, что я собираюсь сделать, резко округляет глаза:

– Нет, – тихо шепчет с болью в голосе, – нет. Доминика, не делай этого, пожалуйста.

Я знаю, какую боль это приносит ему, но и иначе поступить я не могу.

Снимаю кольцо и ставлю на камин.

Мое сердце разрывается. Господи, как же мне больно. Смотрю на него, он выглядит не лучше. Впервые я вижу Джейсона в таком состоянии, он упал на колени передо мной, моля о том, чтобы я не снимала его.

– Почему ты не отдал подарок отца ей? Почему мне?

Ответа нет, но я и не жду его.

– Наверное, будучи рядом с ней, ты не был пьян.

– Потому что люблю я тебя!

– Не нужно, Джейсон, – прошу, секунду взглянув на него и направляюсь к двери.

– Доминика, – окликает меня голос Мелани, тихий, ломающийся, будто она на грани истерики, – ты куда?

Только это останавливает меня, медленно поворачиваюсь и улыбаюсь девочке прощальной улыбкой.

– Доми, я прошу тебя, не уходи, – прошептал Джейсон.

Не смотрю на него, я не смогу смотреть на дорогого мне мужчину в подавленном состоянии.

– Прощай, маленькая, я уверена, у вас с братом все будет хорошо в жизни, и я вас никогда не забуду.

Закрываю рот рукой и снова даю волю своим эмоциям.

Слышу, как сзади кричит Мелани, но я иду дальше. Ее голос прочно оседает в моей голове, проникает в самые дальние уголки моей души, разрывая ее. И мне хочется оглушить себя, чтобы никогда в жизни не слышать голос маленькой, взволнованной девочки, причиной слез которой, стала я.

Жизнь многогранна.

Каждую секунду мы что-то находим или теряем, приобретаем или отдаем, вспоминаем или пытаемся забыть.

Как часто мы теряем близких людей? Как часто мы теряем связь с ними? Наверное, нет определенного количества потерь, которые были бы в книжке под названием «Судьба». Знаю точно, что каждый человек испытывал это чувство.

Чувство, когда хочешь спрятаться где-нибудь, чтобы тебя никто не нашел.

Чувство, когда ты пытаешься не попадаться на глаза родным, чтобы не отвечать на их вопросы.

Чувство, когда хочется вырвать волосы, но ты держишься, потому что уж они-то точно ни в чем не виноваты.

Чувство, когда хочешь увидеть любимого человека, но боишься заходить к нему на страницу, ведь там, возможно, есть то, что огорчит тебя еще больше.

Чувство, когда ты с замиранием сердца слушаешь о бывшем месте работы. Компания выиграла тендер и заключила договор с более преимущественной компанией, чем та, которую предлагала я.

Тепло разливается внутри, когда смотрю на Джейсона через экран телефона, боясь не доглядеть хотя бы один пиксель. Такой родной…

С серьезным лицом отвечает на вопросы журналистов, со стеклянным взором смотрит на камеры и даже не улыбается. Он никогда не улыбался только из вежливости, всегда был самим собой и не надевал маски. Наверное, поэтому все тянулись к нему. Как бы я не боялась, я не смогла не зайти к нему на страницу.

Более двухсот тысяч подписчиков в Инстаграме.

Мне нравится его манера ведения страницы. Никаких фото тела или девчачьих селфи. Его фотографии наполнены смыслом или довольно полезной информацией, а подписи к ним не менее интересные, под ними он рассуждает на разные темы и активно отвечает на комментарии и дает советы. А на восторженные комментарии девушек отвечает шутливо, с уважением относясь к женскому полу.

Вспомнила его слова в нашу почти первую встречу.

«Не люблю, когда женщины много говорят»

Тогда я была готова привести все аргументы мира и доказать, что он мудак.

А сейчас…

Сейчас, я мечтаю услышать от него что-то, неважно что, его голос-звук, который способен дотронуться до последней клетки моего тела и заставить ее жить так, будто она целая Вселенная.

Думаю, все потихоньку возвращается на круги своя.

Сегодня меня приняли на работу, конечно же, перед этим презрительно посмотрев на меня и спросив:

– Вы же понимаете, что это выглядит очень странно? Вы перевелись на заочное обучение за три месяца до получения диплома, все еще являетесь сотрудником зарубежной компании, тем не менее, желаете работать у нас.

– Нет, – неторопливо ответила, я была готова к таким вопросам, – главная по кадрам в отпуске, а заявление мое она хочет подписать лично, а я решила вернуться на Родину, все-таки, как бы мне не было хорошо в том городе, не секрет, что дома мы ощущаем себя намного лучше.

Я врала, безбожно врала всем, но я считала все то, что было в Нью-Йорке, слишком личным и сокровенным. То, что знала и чувствовала я, то, как я жила и была счастлива, то, как я работала и училась. Это все только мое, и никто не заслуживает знать об этом.

***

Тем временем Нью-Йорк. Частная клиника.

Палата была наполнена запахами различных лекарственных препаратов и дезинфицирующих веществ. Только звуки монитора и тихих плачь женщины будто оживали эту глухую комнату.

Мужчина лежал бледный и при смерти, подключенный к множествам проводов, которые уже ничем не помогали. Диагноз, поставленный месяц назад, вогнал всех в ужас, к которому совершенно никто не был готов.

Он правил огромной империей. Нефтяной магнат.

На его плечах были около полторы тысяч людей, которым он давал работу, тем самым давая им возможность прокормить свою семью и обеспечивать себе хорошее житье.

Этот человек не был молодым, но и умирал он рано.

А аргументировал свою внезапную смерть грехом, который совершил в молодости.

Осознав, так и не смог попросить прощения у них. Сначала принципы сыграли свою роль, а потом нежелание, ведь, как считал он, это потеряло свою необходимость. Единственная дочь, которая была светом в их доме, стала не самым лучшим примером женственности и продолжением рода интеллигентов. А ее дети… внуки пожилой пары… так и не узнали своих дедушку и бабушку.

Давным-давно он нанимал людей, чтобы те были вблизи его внуков и незаметно помогали, сейчас они выросли и являются вполне обеспеченными людьми, чем очень гордился Виталий Андреевич. Внуки выросли, а эти люди так и остались на него работать.

Услышав позавчера разговор о внуке и его семье, он потерял сознание, и его работники во главе с женой долго не могли вернуть к жизни. Лишь потом, в больнице, узнали, что он получил инсульт и попал в кому.

И сейчас, мужчина не мог открыть глаза, а открыв, совершенно ничего не видел.

Тихо звал своих внуков, но эти мольбы слушала только его верная спутница жизни. Которая готова была уйти в мир иной со своим мужем, ведь без него для нее ничто не существовало. Они остались одни, без родных и близких.

– Прошу…

Хрипло просил Виталий Андреевич у своей правой руки.

– Прошу тебя… я хочу почувствовать их… хотя бы на фото… принесите мне их фото… прошу…

Снова вздохнул, слова давались с трудом. Стенки горла сжимались непроизвольно, мешая голосовым связкам выполнять свою функцию.

А Анфиса Викторовна еле держалась, чтобы не закричать от боли. Сидя на полу, та плакала навзрыд, понимая, что предсмертная просьба мужа так и не будет выполнена.

Часть 2. Глава 1

Насколько это трудно, рассказать кому-то, почему ты грустишь без причины. Насколько это трудно, объяснить своим друзьям и близким, что у вас просто присутствует эта необъяснимая тяжесть в груди. Насколько это трудно, понять, почему у вас случаются эти внезапные панические атаки. Насколько же всё-таки это трудно, понять самого себя, и как же это страшно, чувствовать, будто весь мир рушится на ваши плечи, а вы не можете понять почему.

Чем можно пожертвовать ради любимого человека?

Наверное, всем. Своими чувствами и жизнью. Мы готовы заняться саморазрушением, лишь бы человек, которого мы любим, был счастлив. В этот момент мы не думаем о том, стоят ли этого такие жертвы. И не жалеем ни о чем.

Прошло уже пятнадцать дней, как я работаю в этой компании. Мне нравится все: хороший коллектив, добрый босс и работа по профессии, несмотря на то, что диплом я пока не защитила.

– Доброе утро, лучик света моего.

– Доброе, Николай Степанович, – шутливо улыбнулась, – чем могу Вам помочь?

– Слушай, золотце, этой ночью познакомился с одной красоткой, попросил номер телефона, а она сказала первые девять цифр, а остальные мне как узнать?

– Обзванивай всем. С одного до девяноста девяти, не так уж и много. Ты должен быть благодарен, что она не сказала только последние два, а не четыре.

– Тьфу на тебя, попроще ничего нельзя придумать?

Это сын моего нового босса, двадцать восемь лет, холост, жутко энергичен и многопрофилен. Мы познакомились, когда я бежала на собеседование и облила его кофе, вдобавок ко всему наговорила кучу всего за то, что попался тогда мне под ноги. Рассказывать, что я чувствовала, когда меня позже представили ему, не буду. Думаю, все могут легко догадаться. Извинялась я долго, а его откровенно забавляла ситуация.

– Как я вижу, у тебя не серьезные намерения, – вздохнула, отчаявшись.

– Еще какие серьезные! Настолько серьезные, что я хочу ее побыстрее найти и позвать замуж.

Конечно же, он шутит! По крайней мере, я не могу представить его женатым. Но, с другой стороны, все ведь не по моему представлению случается.

Чувствую, что ком приближается к горлу и отдается легкой пульсацией в голове. Я дала себе слово забыть обо всем. К сожалению, первая любовь не всегда последняя. Да-да, именно Джейсон показал мне, что такое настоящая любовь. Все-что было раньше-даже рядом не стояло, с теми чувствами, что я испытывала, находясь рядом с ним. Сейчас я чувствовала себя очень одиноко и опустошенно, как будто волк, которого выгнали из стаи.

Доехали, теперь я еще и сравниваю себя с фантастическими существами…

За эти дни я кардинально сменила имидж, теперь я выглядела как тринадцатилетний подросток. Не раз новый босс, и по совместительству новый друг, предлагал сходить на шоппинг. Мягко намекая, что я прячу свою красоту непонятно за чем.

– Ну-ка, опять грустим?

Я никому не рассказывала ничего, это был бы верх саморазрушения. Но он понимал, что страдаю я из-за мужчины. Этот человек, кажется, был опытным дяденькой. Он давал советы на все случаи жизни, несмотря на то, что являлся очень молодым мужчиной.

– Самое ужасное, что я хочу, чтобы он приехал.

Уронила голову на стол и вздохнула.

– Уууф, девушки, – протянул, – знаешь, что сегодня видел по новостям? Весь день крутят по интернету.

– Джиджи Хадид беременна?

– Знаешь Джейсона Картера? Американский предприниматель.

Я оторопела.

– Так вот, вряд ли ты его знаешь, мужик умный, скрытный, но безумно богатый. Так вот, ему передали восемьдесят процентов акций, которые были у одного магната из-за скоропостижной смерти старика.

– Почему именно ему?

– Ахахах, – засмеялся некрасиво, сейчас меня бесил его смех, я хотела услышать о Джейсоне, – он оказался его внуком.

Почему-то эта новость ошарашила меня. С одной стороны, я была рада за него, он нашел своего деда, но а с другой… сразу же потерял…

– Мне нужно прогуляться, – засобиралась.

Мне резко стало трудно дышать, температура в комнате будто повысилась на несколько сотен градусов и воздух сжали.

– Подожди, дорасскажу, совсем офигеешь.

– Может позже?

– Нееет, – протянул, – иначе пойду с тобой. Кстати, куда идешь?

– За кофе.

– Так вот, Мили Айруб знаешь? Она его подъебала знатно: подкинула ребенка чужого и сказала, что это их ребенок. Представляешь? Нууу, у них была связь когда-то, – он снова засмеялся, – в таком дерьме даже я не был. И прикинь, он сделал так, что эта модель теперь не модель. Вон в новостях кипишь устроила, хочет денег выиграть.

– Тебе не кажется, что сроки поджимают, а ты ничего не делаешь, кроме как чтения глупых новостей?

– Я творческая личность, меня такие новости вдохновляют, – ничуть не обиделся.

– Я получила уже доступ, а у нас нет материала. Этот доступ закроют через три дня, поторопи, пожалуйста, своих.

– Злючка какая-то.

Отвечать не стала. Вышла из кабинета и выдохнула. Представить не могу, что чувствует сейчас Джейсон. Какой же алчной нужно быть, чтобы так подставить человека. Ох, с огромным удовольствием, повыдерала бы ее волосы. Но а с другой стороны, кто я такая? Я сама бросила Джейсона, при первом же испытании на пути наших отношений. В его глазах, я ничуть не лучше ее.

Жизнь – это как путешествие на поезде. Со множеством остановок, изменений в маршруте и даже аварий.

С рождением мы садимся в поезд с нашими родителями и поначалу думаем, что будем в этой поездке с ними всегда. Но однажды они выходят на одной станции, а мы одиноко продолжаем путешествие без них.

Время идет, в вагон подсаживаются другие люди. Некоторые станут очень важными для нас, возможно, даже останутся до самого конца поездки. Кто-то будет выходить из вагона, навсегда оставляя рядом с нами пустое сидение. А кто-то – исчезать на станциях настолько незаметно, что мы даже не обратим внимания, что на их местах сидят уже совершенно другие люди.

Эта поездка будет полна радости, печали, ожиданий, надежд, предательств, прощений, приветствий и прощаний. В какие-то моменты мы будем думать о том, чтобы нажать на стоп-кран или пересесть в другой вагон, а порой будем с искренним удовольствием смотреть в окно и интересоваться вновь вошедшими пассажирами.

Главная тайна поездки: мы не знаем, на какой станции нам предстоит сойти. Нужно просто наслаждаться поездкой самим и делать ее комфортной для пассажиров, сидящих рядом.

Это очень важно. Ведь когда мы достигнем своей конечной, нужно, чтобы люди, которые продолжат путь, почувствовали, что наше место опустело, и у них остались замечательные воспоминания о том, кто здесь только что сидел…

Джейсон

Говорят, если жизнь вставляет тебе в колеса палки, нужно остановиться, убрать их и попытаться поехать дальше, если ничего другое не «пострадало». Но что если пострадало почти все?

Сейчас, сидя перед супружеской парой, которые являются мне родными кровно, пытался понять, а зачем. Зачем они соизволили увидеть меня? Почему сейчас, когда мужчина при смерти?

Ошибка людей – тянуть до последнего, а ведь можно не успеть. Смерть – мгновенная штука, пролетает с наивысшей скоростью, придет, не успеешь и глазом моргнуть. Многие ее романтизируют, даже не догадываясь, что могут чувствовать близкие.

– Сынок…

– Я здесь, – подошел поближе к кушетке.

– Спасибо тебе.

Он говорил очень тихо, слова давались тяжело, на лбу каплями стекал пот, а лицо будто бледнело.

– За что? – непонимающе спросил и заметил, что он раскрыл ладонь, думаю, тем самым хотел, чтобы я вложил в нее свою.

Но ответ не последовал. Рука старика стала невесомой в моей, она мгновенно похолодела, а приборы рядом начали пищать сильнее, врываясь в сознание и лишь подтверждая догадку, что его больше нет здесь с нами.

– Спасибо и тебе. Дед.

Крик женщины резанул слух, это был крик, наполненный пустотой и нескончаемой болью. Она начала рвать волосы с головы, умоляя, чтобы ОН забрал ее с собой. Вот она. Любовь. Вспомнил отца и мать, это добило меня больше. Но я постарался отбросить эти мысли и подошел к ней, боясь, что она меня не допустит близко.

Но женщина, моя бабушка, была слаба настолько, что сама потянулась ко мне, словно маленький ребенок. Она обняла меня очень крепко, навзрыд рыдая. Эта боль передавалась и мне. Да, я не знал этих людей. Да, они не пожелали встретиться с нами раньше. Но от этого они не стали менее родными.

В палату заходили врачи, мои охранники молча склоняли головы, в знак соболезнования и уходили, понимая, что здесь они мне ничем не помогут.

– Джейсон… внучек… помоги мне…

Она молчала, а я боялся спросить.

– Помоги мне… я не хочу жить…

– Бабушка, – начал я.

– Мы не заслуживаем того, чтобы ты звал нас так, – она целовала мои руки, а ее слезы капали на них водопадом.

– Все будет хорошо, мы с Еленой всегда будем рядом, обещаю.

– Мальчик мой, я не заслуживаю этого.

Она медленно отпустила меня, подходя к мужу. А я не смог смотреть на это, вторая в моей жизни потеря, но боль, которую я чувствую сейчас не стоит даже и тысячной части той, которую я испытывал при потере отца. Но от этого она не была менее мучительной. Видеть, как страдают другие, для меня больнее. Каким бы грозным дядечкой я не был, я всегда чувствовал чужую боль и страдал почти одинаково с этим человеком.

Думаю, бабушке есть что сказать ему и тихонько выхожу из палаты. Не знаю, куда и направляюсь, но мне срочно нужно проветрить голову. Слишком много новостей за этот день. Слишком много приобретений и потерь.

В тишине раздаются громкий звук приходящего сообщения.

«Я отвезла ребенка к своим, у нас есть возможность по-го-во-рить…»

Вздыхаю, проклиная все на этом свете. От этого смс тошнота и омерзение подкатывают к горлу, что хочется выкинуть телефон только по той причине, что его экран показывал этот набор слов. Развратность и ложь. Порочность и мерзость. Все есть в ней. Уже и забыл ее слова, слоги которых она писала через тире, показывая через переписку, что буквально выдыхает это слово и максимально возбуждена. Фу, каким же кобелиной я был, раз раньше мне это нравилось. Вспоминаю свою маленькую, которая боялась говорить, тихо шепча и смущаясь, казалось бы, это смущение пройдет, но она оставалась такой же нежной и без капли разврата.

– О, дружище, как раз тебе звонил.

Повернулся, молодой врач направлялся ко мне, радостно кивая прохожим и бросая короткие взгляды на девушек недалеко от меня.

– Что здесь делаешь? Ну, в прочем, давай я поделюсь с тобой новостью, потом ответишь.

– Делись, – я не разделял его радость, более того, она меня откровенно выбешивала, так и хотелось треснуть.

– Пришли результаты ДНК, – протянул, создавая напряженный момент.

К чертям этот момент. Мне. Нужен. Результат.

Кажется, он заметил мое злое и хищное лицо, способное запугать кого угодно и быстро стер улыбку с лица.

– В общем, не буду тянуть, вижу ты не в настроении. Возможность отцовства ноль процентов.

СУКА! СЛОМАЮ СУКУ! РАЗОБЬЮ И СКОРМЛЮ ЭТИМИ КОСТЯМИ СОСЕДСКИХ СОБАК!

– Более того, мать ребенка лежит в коме уже больше месяца у нас здесь, роды были сложные. Помню эту суматоху. Кошмар…

Он ждал от меня душевных бесед, но их не последовало, бросив короткое слово благодарности, вылетел из больницы.

НУ ДЕРЖИСЬ, СУКА.

Джейсон

«Ты где?»

Отправляю сообщение и сажусь в машину, желая поскорее доехать до ее местонахождения. Злость бурлит в крови настолько, что я сам чувствую, как мое тело нагревается, а руки покраснели от сильных сжиманий кулаков.

«У тебя дома. Жду. Представляешь, твои охранники не хотели меня пускать? Час простояла у ворот, но не стала сама их увольнять, подумала, ты сделаешь это лучше»

Шалава.

Сейчас. Бегу и спотыкаюсь. Хотя с удовольствием бы уволил, раз тебя впустили в итоге в дом, но они же не знали, что ты такая мразь.

«Я жду тебя, мой хо-зя-ин»

Приходит еще одно сообщение, отбрасываю телефон на сидение рядом с таким омерзением, что тот улетает чуть дальше, чем я планировал, и в итоге оказывается под сиденьем. Ну и отлично. Лучше пусть побудет там, а то могу нечаянно запустить им в череп этой мрази.

Не помню, как ехал, но через четыре минуты уже заезжал в ограду участка, при том, что раньше поездка в такое расстояние длилась не менее 15 минут.

Влетаю домой, даже не заботясь о том, где поставил машину.

С порога до кухни пол был рассыпан красными лепестками роз. Туда и направился, а на пороге совсем сошел с ума. Эта долбанутая лежала на столе совершенно голая, только некоторые главные места были прикрыты кусочками киви.

Господи, дай мне терпения, не разъебать ее лицо прямо здесь.

А также поблагодарил мысленно себя, что детей записал на секцию, и они сейчас там и ЭТО не видели.

– Встала. Оделась. Села на стул. Разговор есть.

Грубо отчеканил. Казалось, бокалы на барной стойке затрещали от моего голоса. Да что там, голая курица, притворяющаяся спящей в ожидании меня, так подпрыгнула, что чуть не ударилась головой об светильники над столом. Надо было их сделать пониже, чтоб уж наверняка.

– Пупсеныш мой…

– Быстро оделась и через пять секунд чтобы здесь была.

Поняв в какой ситуации она оказалась, перечить мне не стала, мигом побежала в сторону гостиной.

Блять. Идеально. Сейчас по камерам смотрят охранники и лезут к себе в ширинки.

Подошел близко к углу комнаты и показал пальцами, чтобы выключили к чертям всю систему безопасности. Медленно маленький красный огонек погас, доказывая то, что они и вправду наблюдали, выполнили приказ тут же, ведь сюда и смотрели.

Через несколько минут подошла Адлер и покорно села передо мной, будто ничего и не было.

– Чей это ребенок?

Медлить не стал, прямо в лоб спросил. Ох, как нахмурилась и глазки забегали.

Хабалка!

– Наш, конечно, – ответила громче и сразу, сама того не ожидая, и тихо добавила, – ты хоть представляешь сколько я перенесла операций после ребенка? У нее была слишком большая голова, и у меня ТАМ все сильно порвалось.

Она кокетливо улыбалась, указывая глазами на предмет своего повествования.

– У меня пропала вся чувствительность. Представляешь? Была такая дырка, что только три лучших хирурга нашей страны смогли зашить красиво и узко, как я желала.

Молниеносно встал и поднял ее со стула, потянув за шею, как когда-то одного пьянчугу, который решил, что капот моей машины напротив дорогого ресторана-это кровать в его спальне.

– Если ты, блять, сейчас не ответишь на мой вопрос, такая же дырка будет в твоей голове, и сомневаюсь, что твою головушку эти твои три лучших хирурга смогут зашить так же первоклассно, как то, что находится между ног.

Она не вырывалась, лишь с прищуром смотрела на меня, будто здесь она хозяин положения. Еще одна херовая черта ее херового характера. В любой ситуации не показывать слабость и вести себя как гордячка. Я уважаю такое поведение, но в ее ситуации оно было бессмысленным.

– Наш это ребенок, пупсеныш. Ты же видел ее, вылитая я до пластики, ей, кстати, тоже она понадобится, больше чем мне, нос твой, слишком мужской и совсем грубый. С таким носом она никогда замуж не выйдет, да и парня-то не найдет, все шарахаться будут.

Никогда бы не подумал, что ударю женщину. Я считал это грехом, наблюдая за мужчинами, которые поднимают руку на женщин. Но нет, блять. Они нас доводят настолько, что мысли о потенциальном грехе уходят на последний план.

Хабалка резко выпрямилась, протирая щеку ладонью, между пальцами которой наблюдался краснеющий синяк. Зная свою силу, стоит ожидать, что через пять минут этот синяк будет черным.