Текст книги "Обреченные"
Автор книги: Тея Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Он улыбнулся в ответ своей мальчишеской улыбкой. Его пшеничные волосы всегда были в сценическом образе, то есть стояли торчком. Улыбка никогда не сходила с его красивого лица, и насколько бы я не любила Джека, будь я на мамином месте, тоже бы сбежала с этим дерзким молодым парнем. Папины руки украшали татуировки. На каждой кисти его руки были выбиты наши с мамой имена. Джек для меня был вторым отцом и советчиком, но Оуэн Колдуэлл – идеалом, и не только потому что обладала набором его ген.
– Я просто скучала, бэбик.
Снова раздался папин смех, и он потянул меня в дом.
Когда мы уже переговорили обо всем, в том числе и о Брэдли, бабушка сама приготовила ужин.
– Ты похудел, – она ткнула отца в бок локтем и посмотрела укоризненно на маму. – Сколько раз я тебе говорила Зоуи, что мой сын привык к домашней пище.
Папа беспечно махнул рукой и чмокнул бабушку.
– Если бы это было так, он не стал бы рок-звездой. – Мама деловито закинула ногу на ногу и пригубила бокал вина.
Эти стычки между мамой и бабушкой были постоянны, и их уже никто не принимал всерьез.
Мы сидели в нашей просторной столовой, стеклянное окно от потолка до пола открывало вид на океан. Вся столовая была украшена цветами, и хоть я была и равнодушна к цветам, по этому цветочному месту успела соскучиться. Без родителей, здесь никто не обедал.
Мы расселись за большим дубовым столом и принялись за еду.
– Лукас, тебе нравится работать у отца? – поинтересовалась мама.
Она спрашивала в тысячный раз, и Лукас закатил глаза:
– Конечно, мам.
– Просто я хочу, чтобы это было твоим выбором. А не потому что, это семейное дело.
– Что плохого в семейном деле? – спросил папа.
Мама пожала плечами. Лукас ответил:
– Абсолютно ничего. Это удобно и выгодно.
– Дай пять парень.
Лукас хлопнул папу по ладони.
– Где Картер? – обратился к Лукасу папа.
– В Лос– Анджелесе. Он помогает одному парню открыть свое дело.
– Галерею?
– Скорее, салон.
– Этот парень не сидит на месте. Я очень надеюсь, что в скором времени, мы будем наслаждаться эго личной выставкой. – Папа как творческий человек всегда был за любую творческую идею в целом.
– Картеру еще нужно научиться использовать свой талант, пап, – сказала я.
– Ты имеешь в виду, чтобы он приносили деньги? – Улыбнулся он мне.
– Именно.
– Зачем эму это? – вмешалась мама. – Он богатый наследник.
– Звучит как упрек, – пробурчала бабушка.
– Вовсе нет, – мама возразила ей. – В обществе это могут принять просто как увлечение.
Лукас отпил из бокала и вальяжно развалился на стуле:
– Да какое общество, мама? Ты не видела, как он рисует.
– Так, хватит. Не вам решать это. Давайте выпьем в честь праздника! – Папа подмигнул мне.
* * *
Праздничные дни летели незаметно.
Город стоял на ушах, как и все города Америки четвертого июля.
По обычаю, мама навезла мне гору брендовых платьев, в которых я дефилировала в клубах и ресторанах, посещая различные мероприятия с родителями.
Лукас постоянно звонил Картеру, но тот не смог приехать в день праздника. Я ужасно хандрила по этому поводу. Я не могла привыкнуть к тому, что он не держит меня за руку во время парада. Не шептал мне на ухо мои же желания во время фейерверка. Моя семья была рядом, но счастье было неполным. Без Картера. Что бы ни было между нами, он бы все равно приехал. Значит, он действительно был занят. По крайней мере, я на это надеялась. Он не может избегать меня вечно.
На следующий день после Дня Независимости группа «Имитация» давала концерт в рок-клубе «The Griffin». Стоимость билета, а если быть точнее стоимость входа в клуб в день концерта, составляет всего девяносто один цент.
Уже днем можно было увидеть ожидающих фанатов. Всем хотелось попасть ближе к сцене. Стоимость входа не играла особой роли. «Имитация» в любом случае собирала стадионы.
Мы с Лукасом сидели в вип-зоне, когда начался концерт. Я с удовлетворением смотрела на толпу фанатов, беснующихся в зале. Мне хотелось танцевать и прыгать, бежать в толпу, где бы меня даже не заметили.
– Держи.
Я повернулась на голос Лукаса и увидела в его руке протянутый мне стакан. – Немного скотча тебе не повредит.
Через секунду обжигающая жидкость текла по моему горлу к желудку, расслабляя тело. Я сделала еще пару глотков, пока Лукас не выхватил стакан обратно.
– Эй, не налегай, малышка.
Он натянул мне на голову капюшон от худи, пряча светлые косы. Я не успела опомниться, как Лукас уже тащил меня вниз. Мы прошли охрану, и толкаясь протиснулись в фан-зону.
Клуб погрузился в темноту. Все замерли в ожидании. Лукас крепко сжимал мою ладонь, затем я услышала его шепот:
– Как же не хватает здесь Картера.
От звука его имени мое сердце забилось быстрее.
Да. Его очень не хватает. Здесь только мы вдвоем, но наша часть где-то очень далеко.
Картер.
Я стиснула руку брата, соглашаясь с ним. На сцене вспыхнули огни, освещая инструменты и выходящих музыкантов.
Роб, папочка Боб, Сидни уже скакали по сцене. Появился мой папа, и я забыла обо всем.
К черту все! Вот он мой папа, который заставляет биться в унисон все эти сердца, находящиеся в зале.
Нас пихали и толкали, но это не важно. Мы с Лукасом прыгали вместе со всеми, наслаждаясь музыкой. Я никогда этого не делала. Никогда не танцевала здесь, среди всех этих людей, которые любят папины песни.
* * *
В голове все еще шумело. Я смотрела на себя в зеркале туалета и старалась снять тонну макияжа с лица. Тушь растеклась, черный карандаш образовал вокруг моих глаз черные круги. Боже, я похожа на наркоманку.
После концерта, мы пробились за кулисы, и я сразу же побежала в туалет. Прежде всего снять с себя порванные колготки. От них остались лишь лохмотья. Выкинув их в мусорное ведро, я натянула черные шорты и уже на голые ноги вернула ботинки. Свою худи я потеряла в приступе экстаза, размахивая ей вокруг головы в одной лишь майке.
Ну и черт с ней.
Выйдя из туалета, я направилась к двери с табличкой «Имитация». Папа все еще взмыленный от пота громко смеялся, что-то обсуждая с приятелями.
– Бэбик.
Папа повернулся в мою сторону и раскрыл объятия. Через секунду я оказалась в них.
– Папа это было волшебно. Ты – лучший.
– Девочка моя. Ты после каждого концерта мне это говоришь.
– Но в этот раз все было по-другому.
– Я видел.
– Ты врешь. – Я прищурилась.
Он покачал головой, и я поверила.
– Только маме ни слова.
– Ни слова.
– Кейли! Отпусти своего отца и обними папочку Боба.
Папин друг детства, Боб. Он был таким большим, что когда я оказывалась прижатой к нему, меня можно было и не увидеть.
Я сказала папе, что поеду с Лукасом, и мы еще не решили где останемся. Секъюрити сказал, что Лукас в зале вместе с мамой. Пробегая зеркальные двери, я услышала знакомые голоса.
– Ну хватит, мама. Ничего с ней не случилось.
– В зале всегда опасно. Ее могли ударить или сильно толкнуть.
Мама и Лукас спорили в какой-то комнате. В коридоре никого почти не было, я заглянула в маленькую щелку дверей и ничего не увидела. Только слышала, как мама отчитывает Лукаса.
– Я был рядом. Это ведь концерт. Мы веселились, – пробурчал брат.
– Ты должен быть ответственнее Лукас. Кейли твоя младшая сестра.
– Вот именно. И я ей позволяю веселиться, а не держу в клетке.
– Не преувеличивай. Я забочусь о ней.
– Да, но при этом она всегда скучает по тебе. – По голосу было слышно, что Лукас немного пьян. – Тебе нет нужды таскаться за Оуэном на все гастроли. Боишься, что он поступит с тобой так же, как и ты с папой?
Я никогда не слышала, чтобы Лукас так разговаривал с мамой. Да, он мог сказать грубо или слишком заносчиво, но я всегда считала, что это часть его характера. Но я и подумать не могла, что он злится на нее за что-то.
О чем они вообще?
– Что ты несешь? – мамин голос задрожал.
– Не волнуйся мамочка. Оуэн так не поступит. Он любит Кейли и никогда не бросит своего ребенка.
Звук пощечины.
Я не понимая, что происходит, раскрыла двери, которые разъехались в разные стороны, и вошла внутрь. Мама и Лукас сразу же повернули головы в мою сторону. Лукас держался за щеку, а мама тряслась как осиновый лист.
– Что происходит?
Мама поправила блузку и выдавила улыбку:
– Ничего милая. Лукас перебрал сегодня. Поезжайте домой.
Она предупреждающе посмотрела на Лукаса и вышла.
Мы остались одни. Мой брат молчал. Я оглядела комнату, в которой находилась. Это оказалась какая-то гримерная с кучей зеркал на стенах.
– Поедем домой? – Он посмотрел на меня, и видя мое лицо вздохнул: – Это наше с мамой дело. Я не хотел, чтобы ты слышала.
– Но я слышала.
– Тебя это не касается.
– Но касается тебя и мамы. Что между вами произошло? О чем я не знаю?
– Я расскажу тебе потом.
– Нет.
Лукас схватился за голову.
– Когда наша мама встретила твоего отца, она сбежала от моего.
– Это я знаю.
– Она не забирала меня, Кейли. Она меня бросила и обманом прихватила кругленькую сумму. Это было в прошлом. Мой отец больше не злится.
– Почему ты мне не рассказал?
– Она запретила. Они вернулись, и все как-то встало на свои места.
– Но… – у меня не укладывалось в голове, я качала головой. – Но папа…
– Сомневаюсь, что он знает всю правду. Так же как и ты. Даже если бы и знал, какая разница? Ему было восемнадцать, он влюбился в замужнюю женщину. Это ничего не изменит Кейли. Все в прошлом. Едем домой, – повторил он.
Моя рука оказалась в руке брата и мы пока он вел меня через здание, я переваривала все, что только что узнала. Моя мама бросила моего брата. Она подло поступила с Джеком. Она … Как он мог простить ей это? И принимать в своем доме меня?
Я ничего не понимаю. Что эти люди творят? Как они так могут жить?
Мы вышли через черный ход, и я вырвала руку.
– Я никуда не поеду, пока не поговорю с папой.
– Я не должен был тебе этого говорить сегодня. Все не так, дерьмо!
Лукас пнул колесо своей машины. – Поговори с ним завтра. Хорошо?
Он снова меня потянул к себе, но я оттолкнула его.
– Вы врали мне всю жизнь. Притворялись, что все просто идеально. Сейчас ты разом выплескиваешь на меня все наше семейное дерьмо и ждешь, что я спокойно отреагирую?
– Я понимаю, Кейли. Пойми, я не хотел, чтобы ты знала и мама тоже. Я простил ее ради тебя. Она любит нас.
– Ради меня?! Не нужно ничего делать ради меня. Тебе больно и обидно, что она так поступила. Почему ты не ненавидишь меня?
– Ты слышишь себя? – На лице Лукаса отразился ужас. – Ты не при чем!
Я сбита с толку, мне нужен воздух. Я глубоко вздохнула и поежилась от ночного холода.
– Я поеду с родителями, Лукас.
Он кивнул и прижал меня к себе.
– Чтобы ни случилось в прошлом, я счастлив, что у меня есть ты.
– Я знаю, – я уткнулась в его грудь. – Люблю тебя.
Он поцеловал меня и сел в свою машину.
Я еще провожала его взглядом, пока позади не раздались голоса.
– Вот же она.
Папа вышел за руку с мамой. Мама была напугана и смотрела на меня, словно изучая. Она сразу же поняла, что Лукас все мне рассказал. Она поджала губы и опустила глаза.
– Милая, все было не так, как… – прошептала она мне, пока папа отошел к охране.
– Он не знает?
Мама проследила за моим взглядом.
– Нет, Кейли. Он и не должен.
Я покачала головой и села в подъехавшую к нам машину.
По дороге до Ла Хойя, папа что-то рассказывал, но мы с мамой не слышали. Она виновато смотрела на меня. Мне захотелось накричать на нее: «Ты должна смотреть так не на меня, а на Лукаса!»
Выходит, что все деньги, что у нее были, они были краденными. Джек бы дал ей их сам, Но Лукас сказал, что она получила их обманом.
И о какой сумме еще может идти речь?
– Что-то вы молчаливые сегодня мои девочки.
Папа вышел из машины, когда мы въехали в ворота нашего дома, и подал маме руку. Я зашла внутрь и поняла, что не хочу здесь находиться. В кармане моих шорт звякнули ключи от лофта Картера. Они всегда были со мной. Болтались на брелке телефона. Мама следила за каждым моим движением.
– Папа поговори с мамой. Я поеду к Лукасу.
– Кейли, – умоляюще прошептала мама.
– Что происходит? – Папа посмотрел на нас.
– Папочка, поговорите с мамой. Я скажу водителю, чтобы отвез меня. Хорошо?
– Хорошо поезжай, – ответил он. – Но я не понимаю.
Мама тихо заплакала, а я вышла из дома. Пусть разбираются сами. Мама не должна всю жизнь скрывать от него, как обманула когда-то. Нам просто нужно как-то это пережить.
Я назвала адрес папиному водителю и нажала на кнопку. Тонированное стекло опустилось между водителем и мной.
И я заплакала.
Не знаю, может от того, что была плаксой. Но мне стало так обидно за Лукаса. Представив его малышом, которого бросила мама, мне захотелось выть от тоски. Дрожащими руками я достала телефон.
– Чертенок.
От звука этого голоса, все мое тело, до этого находившееся в больном напряжении, моментально расслабилось.
Мне нужен Картер. Он так мне нужен сейчас.
– Ты мне нужен, – тихо озвучила свои мысли.
– С тобой все в порядке?
– Нет, – голос дрожал, и я не могла притворяться, что не плачу.
– Кейли…
– Я не вру. Ты мне нужен. Они мне лгали, прикидывались, что ничего не было. А мама, она бросила его. Лукаса. Он ведь был такой крохой.
Я снова заплакала.
– Чертенок. Не плачь. Боже мой, я так далеко.
– Да ты далеко. Ты не был со мной. Ты убежал от меня. Я еду к тебе в лофт.
В трубке повисла тишина.
– Картер?
– Будь там. Я прилечу первым же рейсом. Никуда не уходи.
И он отключился.
* * *
Мы переписывались с Лукасом, и я ничего не сказала о том, что приедет Картер. Он приедет ко мне. Лукас волновался, но я убедила его, что со мной все в порядке, что мне нужно просто побыть одной. Я люблю его. Но он не делился эти годы со мной тем, что ему пришлось такое пережить.
Папа позвонил, когда я уже засыпала на кровати, постель которой пропахла Картером.
– Папа?
– Прости, что разбудил, милая. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.
– Я у Картера. Вы поговорили?
– Да. – Его голос был грустным. Он был разбит. – Мне так жаль. Твоя мама, она… Боже.
– Папочка.
– Побудь пока там, ладно?
– Конечно. Ты оставишь ее?
– Она обманула меня, Кейли. Я пока ничего не могу решить.
– Я люблю тебя.
– И я тебя, детка. Позвоню тебе завтра.
Я убрала телефон и посмотрела на настенные часы. Почти два часа ночи.
Кто знает, когда сможет вылететь Картер.
* * *
Я проснулась от его запаха. Затем почувствовала прикосновение его рук.
Поймав руку, которая гладила меня по волосам, я прижалась губами к горячей ладони, не открывая глаз.
– Кейли.
– Как я рада, что ты здесь.
Я открыла глаза, и посмотрела на него. Лицо Картера выражало беспокойство. Черные глаза смотрели на меня не отрываясь. Он попытался улыбнуться. И у него это вышло.
Я провела ладонью по его лицу. Легкая щетина покалывала кожу.
– Когда ты спал в последний раз?
Картер часто страдал бессонницей. Раньше я думала, что он не спит, потому что рисует. Но как оказалось, он много рисовал лишь потому, что чаще всего не мог спать.
– Не важно. Как ты?
– Теперь в порядке.
– Мне звонил Лукас и все рассказал.
Я поднялась и села в кровати.
– Все это так погано. А мама. Она бросила маленького Лукаса, украла деньги. Раньше я думала, что она просто ушла и забрала его, что все это было мирно. Мне не было странно, что я живу в доме бывшего мужа мамы. Но сейчас. Сейчас мне плохо, меня от этого тошнит, тошнит от мамы. От ее лжи. Лукас должен был ненавидеть меня.
– Он не способен на это, – сказал Картер. – Он не рассказывал тебе всей правды, потому что не хотел, этого. Не хотел, чтобы ты ненавидела мать.
Как же я об этом не подумала?
– Но он сам…
– Он простил ее. Да злится, да иногда срывается. Но не ненавидит.
– Ты знал, – я встала с кровати.
Картер пробежался глазами по моему телу. На мне была его черная футболка, которая доставала почти до колен.
– Конечно, я знал.
– Я была такой слепой. От чего вы меня защищали? Почему не рассказывали?
– Я тебе уже объяснил.
– Ну а ты. – Я заглянула в его глаза.
– Как я мог, чертенок. Как мог вмешиваться?
– Но ты часть моей семьи.
Он покачал головой и ничего не ответил.
– Однажды, ты пошел против Лукаса, лишив меня девственности. Но не мог рассказать маленькую и грязную семейную тайну?
– Не говори так. Ты знаешь, зачем я так сделал.
– Потому что я тебя об этом попросила.
– Потому что я всегда любил тебя! – Картер поднялся с кровати и возвысился надо мной. – Всегда. Ты была чертенком, Кейли. Маленьким светловолосым чертенком, который разбил мое сердце, назвав меня своим братом.
Мы смотрели друг на друга в лунном свете. Я только сейчас поняла, что все еще глубокая ночь. Или слишком рано для рассвета. Картер прилетел сразу же, как и обещал. Он всегда выполнял свои обещания. На нем была дорожная ветровка и джинсы. Темные волосы как всегда в беспорядке.
Мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до его головы. Я провела рукой по волосам и прошептала:
– Я была маленькой, Картер. Мне сказали, что у меня теперь есть еще один брат. Но чем старше мы становились, тем труднее мне было произносить это слово.
– Я никогда не был тебе братом. Я всегда хотел быть с тобой по-другому.
Его руки оказались на моей талии. Я сразу же подтянулась и обернула свои ноги вокруг его бедер.
– Хотел целовать тебя… – он закусил мочку моего уха, и я с шумом выдохнула.
Затем он повалил меня на кровать и приподнялся на руках, не разрывая нашего зрительного контакта. – Прикасаться к тебе.
Моя спина выгнулась, когда он прижался своими бедрами к моим ногам. Через джинсы я чувствовала его силу. Я стала стаскивать с него куртку и футболку. Картер помог мне и снова склонился надо мной. Он дразнил меня, водя губами по моим, но не целуя. Я провела ладонью по стальным мышцам его рук. Картер издал тихий стон, когда я медленно двигая руками, остановилась на его торсе.
– Только ты и я, чертенок. Здесь больше никого нет.
– Никогда и не было, – ответила я.
Его губы моментально накрыли мои. Я впустила его горячий язык и задохнулась от удовольствия.
Именно это мне было нужно.
Картер, все еще опираясь на одну руку, запустил вторую мне под футболку. Пальцы ласкали соски, и я потянулась, чтобы снять с себя все лишнее.
– Я сам, – прошептал Картер.
Я моментально оказалась обнаженной. На мне оставались лишь трусики, а Картер все еще был штанах. Когда наши голые тела соприкоснулись, мы оба издали стон.
Мне так нравилось слышать эти звуки. Его звуки, которые он издает, касаясь моего тела. Жаркий и жадный рот Картера ласкал мою грудь. Мне оставалось только извиваться под ним и умолять.
– Картер поспеши.
Он еле слышно хохотнул, и я почувствовала вибрацию, исходящую от его тела. Он полностью поднялся и посмотрела на меня.
– Прекрасная. Такая красивая, – шептал он, проводя ладонями по моей груди и животу.
Я так его хотела, что не могла выдержать всю эту пытку. Мои пальцы скользнули вниз, и я стала стягивать с себя трусики.
Он следил за мной горящими глазами. Словно голодный волк, смотрящий на свою добычу. Его пальцы накрыли мои руки, и он помог мне стянуть последнюю вещицу, которая оставалась на мне.
Я могла бы так лежать вечность, когда Картер так смотрел на меня. Если бы только тело буквально не кричало о своем желании.
Картер прекратил издеваться и медлить. Он быстро стянул с себя джинсы и боксеры.
Я видела его голым. Тогда, когда мы впервые занимались этим, я видела его силу.
И сейчас, я коснулась его руками, и Картер снова издал этот божественный стон.
– У меня нет презерватива, – сказал он, тяжело дыша.
– Все в порядке.
Мы снова стали яростно целоваться, почти кусая друг друга. Потому что оба были голодны. Оба столько терпели. Я сидела на его коленях, мои руки блуждали по его бронзовому телу. Картер ввел в меня два пальца, и моя голова, оторвавшись от его губ, запрокинулась.
– Вот так.
Он нежно скользил пальцами, пока я стонала и цеплялась за его сильные плечи. Свободной рукой Картер запустил руку в мои волосы и притянул к своим губам. Он начал двигать быстрее пальцами внутри меня и глотать мои стоны ртом.
Боже! Как мне хорошо.
Затем он вынул пальцы. Я оторвалась от губ и жалобно захныкала.
– Потрепи, малышка, – шепнул Картер и схватил меня за лодыжку.
Я поняла, что он хотел сделать. Поэтому сама обернула вокруг его талии ноги и стала медленно опускаться на его эрекцию.
Картер смотрел мне в глаза и держал меня за талию. Он полностью погрузился в меня, и я поморщилась от неудобства. Он был большим и еле вмещался в меня.
Но это было ничто по сравнению с мыслью о том, что он внутри меня. Мне было сейчас не важно, что он без презерватива. И не потому, что мама посадила меня на таблетки сразу же, как только мне исполнилось восемнадцать. Она сказала, что парням в этом плане доверять нельзя.
Все потому что неудобство сразу же сменилось удовольствием, когда Картер приподнял меня за талию и снова опустил.
Наши губы снова соединились и, войдя в ритм и привыкнув к его мощи, мы стали двигаться быстрее.
– Кейли, – стонал Картер.
Мне так нравится видеть его таким. Его глаза совсем затуманены, и взгляд больше не такой хмурый.
Шлепки наших липких тел эхом проносились по лофту, а наши стоны глотала тишина.
13.
Я бы все отдал, чтобы то, что происходит сейчас, продолжалось вечно.
Я бы умер за то, чтобы хотя бы еще один раз коснуться ее.
Глаза Кейли были закрыты, а ее прекрасные губы шептали мое имя. Она скользила на моем члене, и мне с трудом удавалось сконцентрироваться и понять, что это не сон.
Я должен остановиться.
Я не должен кончить в нее.
Мы чувствовали друг друга кожей. Каждый миллиметр. Нас не разделял кусок латекса.
Я никогда не занимался сексом без презерватива. Кейли была первой, кто почувствовал меня внутри себя без препятствий.
Она крепко прижалась ко мне своей грудью, и я стиснул маленькую круглую попку своими руками.
Оргазм приближался к нам обоим и наши крики стали еще громче. Мне нужно выйти из нее, прежде чем это произойдет.
Но Кейли почувствовала то, что я собираюсь сделать. Она с силой насела на меня и схватилась мертвой хваткой за мои плечи.
– Я на таблетках, Картер, – шепнула она, – только не покидай…аах.
Сейчас я забыл, что кроме меня у нее был этот ублюдок Брэдли. Думать о том, что она спала с ним, не хотелось. Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли.
Это в прошлом.
Я был ее первым. И останусь последним.
Вот что важно.
Как только я прогнал плохие мысли, я взорвался. Мой член дернулся внутри нее, изливаясь. Кейли тоже вздрогнула и замерла, сжимая меня внутри.
Мы держали друг друга в объятьях и тяжело дышали. Я все еще был внутри. Кейли посмотрела на меня и улыбнулась. Я накрыл эту улыбку и стал целовать ее нежно. Не так как сначала, когда мне хотелось ее просто-напросто съесть.
Сейчас я целовал ее медленно, этим самым говоря: «Я люблю тебя. Очень люблю».
И она отвечала мне. Отвечала точно так же.
Все эти дни, что я провел вдали от нее, были как обычно пыткой. А пытка была обычным состоянием с тех пор, как она появилась в моей жизни.
Но у меня действительно не было возможности приехать домой. Ни в праздник, ни раньше. Хендрик открывал художественный салон в Лос-Анджелесе. Не знаю, зачем ему понадобилась моя помощь, учитывая то, что у него была целая команда специалистов, помогающих ему в этой области; но все эти дни я был занят под завязку. У меня не оставалось времени ни на сон, ни на еду. Но мне нравилось делать то, чем я занимался.
Лукас позвонил мне сразу же после разговора с Кейли. Пока я ехал в аэропорт на ближайший рейс, он рассказал мне все. Все, что произошло сегодняшним вечером.
– Я сорвался как осел, Картер. – Голос Лукаса был пьяным. – Но мне кажется, что все произошло так, как и должно было быть. В смысле…Кейли должна была видеть лицо мамы в этот момент.
– Все наладится, братишка, – сказал я. – Нужно только время.
– Дааа… – сонно проворчал Лукас. – Ты ей нужен. Тащи свою задницу домой, брат. У нашей сестренки ты всегда был любимчиком.
Меня начало тошнить от слов «нашей сестренки». Ненавижу это!
Но я снова промолчал.
– До встречи, Лукас.
Я ни словом не обмолвился что скоро буду в Сан-Диего.. Я еду только к ней.
Кейли легла на спину, и я положил голову ей на грудь в области сердца. Мы все еще тяжело дышали. Ее маленькие пальчики перебирали мои волосы, я закрыл глаза, и мне впервые захотелось поспать за все эти безумные дни. Наши ноги переплелись, и мои еще дрожали, учитывая ту позу, в которой мы недавно находились. Кейли гладила меня ступней по икрам, и мое возбуждение снова росло. Я все еще не мог поверить, что лежу с ней в одной постели, что пару минут назад я был в ней. Та наша единственная ночь, была словно сном.
– Поспи, Картер, – шепнула мне на ухо Кейли.
Но мои глаза резко распахнулись, а хватка рук на ее тонком теле усилилась.
– Ни за что.
Я поднялся и навис над ней. Она улыбалась. Вся ее злость, нервозность и капризность исчезла. Я склонялся над Кейли, которой не существует для других. Такой она может быть только со мной.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
– О том, что это сон.
– Это не сон. – Кейли приподнялась и накрыла мои губы своими. – У сна не может быть такой вкус. Такой запах… – Она уткнулась мне в шею, вцепившись руками за плечи.
Я повалился на спину и потянул ее на себя.
– Ты права. Я не сплю.
Мы долгое время молчали. Когда я уже думал, что Кейли заснула, услышал ее голос:
– Как давно ты не спишь нормально?
Я не хотел ей врать, поэтому ответил честно:
– Примерно двадцать восемь часов назад, я проспал целый час.
Кейли освободилась из моих объятий и посмотрела на меня. Ее взгляд был таким беспокойным, глаза полны грусти и какого-то сострадания.
– Картер, ты должен пойти к доктору, – сказала она.
Я тяжело вздохнул:
– Все в порядке, чертенок.
– Нет, не в порядке.
Улыбка стала расползаться по моему лицу. Обычно я или Лукас волновались о ней. Видеть Кейли такой заботливой рвет мне душу от нежности. Все ее маски сейчас сняты и она до боли уязвима. Мне лишь нужно попытаться, нужно лишь еще немного надавить и достучаться. Ведь она любит меня.
– Чему ты улыбаешься, Картер? – уже строго спросила она.
Я прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Затем мои руки поползли по ее телу.
– Тому, что сейчас я снова попытаюсь оказаться в тебе, затем буду сладко спать, крепко прижимая свою девочку к себе.
Кейли мягко потянулась от моих прикосновений и промурлыкала:
– Тебе и не нужно пытаться.
* * *
Храп.
Я слышу свой храп. Как такое возможно?
Открываю глаза и вижу свою комнату в лофте.
Она ушла.
Это было моей первой мыслью. Я хватаю телефон со столика и смотрю на время.
Почти полдень.
Последний раз, я так долго спал… Даже не помню когда.
Но эти мысли тут же покидают мою голову и возвращаются к Кейли. Ее рядом нет, но я вижу ее вещи. Вздох облегчения проходит через легкие, и я откидываюсь на подушку и снова закрываю глаза.
Я спал.
Самым прекрасным, светлым сном.
Возможно то, что Кейли спала рядом, сыграло важную роль. Несмотря на крепкий сон, я чувствовал ее тепло.
Снизу раздался шум, и я открыл глаза. Встав с постели, я сначала нашел свои трусы, которые оказались под подушкой. Затем натянул джинсы и подошел к перилам.
Кейли прижимала телефон к уху плечом, так как ее руки были заняты двумя пакетами.
– Да, Лукас. Проспись лучше. Я поговорила с папой, и я съеду к нему.
Молчание. Она слушает, что говорит брат, все так же, не выпуская пакеты из рук.
Ее родители расходятся? Неужели все так серьезно?
– Мне плевать на это. Со мной все хорошо и прекрати это. Дайте мне вздохнуть свободно!
Последние слова она выкрикивает с таким отчаянием. Я сразу же спускаюсь к ней и беру пакеты из ее рук. Кейли мне улыбается и отключает телефон.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Папа съезжает в домик в Ла Преса. Он говорит, что этот дом купил сам без ворованных денег и тому подобное. – Кейли хватается за голову и садится на диван. – Они не разведутся. Я попытаюсь померить их. Просто постараюсь. Папа простит маму, я уверена.
Я ставлю пакеты на пол и сажусь на колени к ее ногам.
– Это сложно, Кейли. Им нужно пожить отдельно. Учитывая то, что узнал твой отец.
Она грустно кивает. Я только сейчас замечаю, что на ней моя рубашка и короткие шорты. Светлые волосы рассыпаны в беспорядке. Сонная и грустная, но чертовски привлекательная.
– Я не сказала Лукасу, что ты здесь.
Ее голос будто виноватый.
Во мне начинает просыпаться привычная вина. Вина за то, что полюбил ее.
Но я быстро отбрасываю это. Не хочу снова думать об этом. Но меня задело, что Кейли, как – будто чувствует вину. Только я еще не понял, хорошо ли это.
– И пусть не знает, – отвечаю я. – Мы ведь договорились вчера: только ты и я. Кейли и Картер.
Моя рука двинулась от лодыжки к бедру. Я нежно обвел контуры татуировки. – Ты хочешь что-нибудь еще?
Она проследила за моей рукой и подарила мне улыбку:
– Не в этот раз. Я обещала тебе позировать.
Я сглотнул. Больше всего на свете, мне хотелось именно этого.
Она запустила руку в карман шорт и достала оттуда ленту презервативов.
– Нашла в твоей машине.
Я хотел что-то сказать, но она снова меня перебила:
– Но сначала, – Кейли соскочила с дивана и подняла те самые пакеты. – Завтрак.
Только сейчас заметила на пакетах мексиканские шляпы. Она заказала завтрак.
Мы завтракали и кидались едой. Казалось бы, все как и прежде. Мы и раньше так делали, но не было поцелуев и таких прикосновений. Я не мог остановиться, когда ее губы оказывались в моей власти. Вся тоска за эти годы, вся мое терпение вышло наружу, и я просто не мог насытиться.
– Лежи смирно чертенок.
Я поправил черную простыню, на которой она лежала на полу.
Обнаженной.
Трудно было сконцентрироваться на работе, видя ее такой. Светлые волосы все в том же беспорядке. Она лежит на левом боку, и густая прядь светлых волос прикрывает правую грудь. Черная простыня слегка прикрывает самое интимное место Кейли, но только лишь слегка. Ее татуировка так гармонирует с обстановкой, которую я создал для этого рисунка.
Она прекрасна.
Любой бы художник убил за такую музу.
Уж я бы точно.
Она старается не улыбаться, но уголки губ все равно тянутся к верху.
– Надеюсь, ты не пририсуешь мне рога, – шутливо отметила Кейли.
– Хорошая идея.
Она фыркнула и мотнула головой.
– Ты невозможна, – наигранной строгостью сказал я и опустил руку с карандашом.
Кейли в секунду спрятала улыбочку и приняла изначальную позу.
– Подними руку к волосам, словно ты их убираешь.
Она послушно подняла правую руку и приподняла волосы. Но прядь, прикрывавшая правую грудь, так и осталась на месте. Пусть так и останется.
Затем я полностью погрузился в работу.
Я не слышал и не видел ничего, кроме Кейли и полотна. Она старалась быть терпеливой, но я замечал с каким трудом, ей это удается. Пару раз она пыталась предупредить о звонящем телефоне, но я лишь качал головой, продолжая работать.
Наконец, она не выдержала:
