Текст книги "Смерть под ножом хирурга"

Автор книги: Тесс Герритсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Поки подвинул к Кейт несколько фотографий.

– Здесь кто-нибудь вам знаком, доктор Чесни?

Она бросила беглый взгляд и сразу увидела его лицо.Это был контрастный снимок полицейского фотографа, сделанный при ярком безжалостном свете. Человек смотрел прямо в камеру широко открытыми глазами. Она тихо произнесла:

– Это он.

– Вы уверены?

– Да, я помню его глаза. – Она отвернулась.

Мужчины не сводили с нее глаз, может быть, боялись, что ей станет дурно или она впадет в истерику. Но она вообще ничего не чувствовала. Как будто отделилась от своего тела и смотрит сверху на сцену в полицейском участке: свидетельница опознает лицо убийцы.

– Это и есть наш подозреваемый, – сказал мрачно Поки.

Сержант в штатском принес ей чашку кофе. Он, наверное, был простужен, потому что непрерывно чихал. Через стекло она видела, как сержант вернулся к своему столу и, достав из ящика капли, закапал в нос. Она снова взглянула на фото.

– Кто он?

– Сумасшедший. Зовут Чарли Декер. Фото сделано пять лет назад, после ареста.

– В чем его обвиняли?

– Нападение и нанесение побоев. Ворвался в офис доктора и пытался его задушить прямо на глазах у персонала.

– Доктора? – спросил Дэвид. – Кого именно?

Поки откинулся на спину стула, который под ним жалостно скрипнул.

– Догадайся.

– Генри Танаки.

– Нам понадобилось время, но мы все-таки выяснили. Спросили у миссис Танака, не было ли у ее мужа врагов. Она назвала несколько имен, но те люди все оказались чистыми. Потом упомянула, что пять лет назад какой-то псих атаковал доктора в его офисе. Она не помнила имени, но говорила, что этот человек все еще находится в клинике для душевнобольных. Мы подняли дело, это был Чарли Декер. А сегодня утром я получил ответ из лаборатории – отпечатки на ручке двери Энн Рихтер оказались тоже его. – Он взглянул на Кейт. – Теперь и наша свидетельница подтвердила.

– Какой у него мотив?

– Я же сказал. Он сумасшедший.

– Но таких тысячи. Почему он стал убийцей?

Поки пожал плечами:

– У меня только теория.

– Этот человек угрожал моей жизни, лейтенант. И я имею право знать больше, чем просто имя.

– Она имеет право, Поки, – сказал Дэвид. Вздохнув, Поки выудил из ящика стола свой блокнот.

– О'кей, – со вздохом он стал перелистывать страницы. – Пока у меня есть лишь это. Понимаете, потребуются доказательства. Чарльз Декер, белый, рожден в Кливленде, тридцать один год назад. Родители развелись. Брат убит в уличной драке в пятнадцать лет. Сестра замужем, живет во Флориде.

– Ты с ней говорил?

– Она и дала нам информацию. В двадцать два пошел служить во флот. Базировался в нескольких портах. Сан-Диего, Бремертон. Шесть лет назад попал сюда, в Перл. Служил в медсанчасти, говорят, помогал судовому хирургу. Он был замкнут, но никаких отрицательных отзывов. Никаких следов душевных проблем. Имеет пару наград, вовремя получал очередное звание. Но пять лет назад сорвался.

– Нервный срыв? – спросил Дэвид.

– Более того. Он просто взбесился. Все из-за женщины.

– Его подружки?

– Да. Он встретил ее на островах. Подал заявление на брак, и оно было одобрено. Но корабль отплыл на шесть месяцев на маневры. Один из моряков вспоминает, что Декер каждую свободную минуту писал стихи для своей любимой. Просто с ума по ней сходил. – Поки, вздохнув, покачал головой. – Когда корабль вернулся в порт, ее не оказалось среди встречающих. Мы знаем, что он покинул корабль без разрешения. И узнал, что с ней случилось.

– Она нашла себе другого? – предположил Дэвид.

– Нет. Она была мертва.

Наступило долгое молчание. Слышно было, как где-то звонит телефон и перекликаются сотрудники.

– Что с ней случилось? – тихо спросила Кейт.

– Тяжелые роды, не выдержало сердце, новорожденная девочка тоже умерла. Декер даже не знал, что его подруга беременна.

Кейт снова взглянула на фотографию Чарльза Декера. Думала, через что ему пришлось пройти в тот день. Вот корабль приплывает в порт, он ищет среди множества встречающих знакомое лицо. Ищет долго, не находит.

– Он каким-то образом разыскал ее врача, которым оказался Танака. В отчете об аресте говорится, что он ворвался в клинику и чуть не задушил доктора. Вызвали полицию. На следующий день Декер купил себе пистолет, но не чтобы стрелять в доктора. Декер выбрал другой путь. Он просто вложил дуло себе в рот и нажал на спуск.

Наверное, он сильно любил эту женщину. Но он не умер. Остался жив. И теперь убивает людей.

Поки отметил потрясенный взгляд Кейт.

– Это был дешевый пистолет. После лечения и реабилитации его поместили в психиатрическую клинику. Пострадала только речь, он не мог говорить.

– Он немой?

– Не совсем. Его речь напоминает шипение.

– Шипение… – Она вспомнила это ужасное шипение на лестнице в доме Энн.

– Около месяца назад его выписали из клиники. Ему предписано посещать психиатра по имени Немечек. Но Декер не явился на собеседование.

– Вы говорили с доктором Немечеком?

– По телефону. Он на конференции в Лос-Анджелесе. Вернется во вторник. Клянется, что его пациент безобиден. Но доктор прикрывает свою задницу. Безобидный пациент не начинает резать людей.

– Значит, мотив – месть. За свою девушку.

– Это теория.

– Почему он убил Энн Рихтер?

– Помнишь ту блондинку, которую сторож в клинике видел на стоянке?

– Это была она?

– Похоже, они с Танакой не только работали вместе, была и другая связь.

– Соседи Энн Рихтер без труда опознали Танаку по фото. Он не раз бывал у нее. В ту ночь, когда он был убит, она, видимо, нанесла ему визит и увидела то, что повергло ее в ужас и заставило убежать. Может быть, Декера. И он видел ее.

– Почему она не пошла в полицию? – спросила Кейт. – Как сделала я?

– Возможно, не хотела, чтобы все узнали о ее связи с женатым доктором. Или побоялась, что ее обвинят в убийстве любовника. Кто знает?

– Значит, она стала просто свидетелем убийства. Как и я, – заключила Кейт. Поки взглянул на нее:

– Но до вас ему не добраться. Никто не знает, где вы сейчас. И так должно пока оставаться. – Он посмотрел на Дэвида. – Что, если она побудет пока у тебя?

Лицо Дэвида осталось бесстрастным.

– Да, разумеется.

– Отлично. И лучше пока не пользоваться своей машиной, доктор. У Декера ваша сумочка, в ней ключи от машины. Он станет искать «ауди» и, конечно, найдет.

Будет разыскивать меня.Кейт содрогнулась.

– И сколько потребуется времени?

– О чем вы?

– Прежде чем я смогу вернуться в нормальную жизнь?

Поки вздохнул.

– Человек не может прятаться долго.

– Разве? – Она подумала о тех местах, где убийца может прятаться очень долго: в укромных уголках и притонах Чайна-тауна, где никто не задает вопросов, в рыбацких хижинах Сенд-Айленда, в бетонных коробках Вайкики. Много найдется таких мест, где Чарли Декер может спокойно предаваться скорби по мертвой подруге.

Они собрались уходить, и Кейт вдруг вспомнила:

– Лейтенант, а что по поводу Эллен О'Брайен?

– А что вы хотите знать?

– Она имеет ко всему этому отношение?

Поки еще раз взглянул на фото Чарли Декера и захлопнул папку.

– Нет, – ответил он, – пока не прослеживается никакой связи.

– Но должна быть какая-то связь, – настаивала Кейт, когда они вышли на площадь, залитую солнцем, – полиция просто не нашла улик…

– Или нам не хотят о них говорить, – закончил Дэвид.

Она нахмурилась:

– Почему? Я думала, вы с ним друзья?

– Я же дезертировал с поля боя, забыла?

– Ты сравниваешь работу полиции с войной в джунглях?

– Для некоторых копов вся жизнь – война. Священная война. У Поки жена и четверо детей. Но ты никогда бы об этом не подумала, глядя, сколько времени он проводит на работе.

– Ты считаешь его хорошим полицейским, верно?

Дэвид пожал плечами:

– Он рабочая лошадка. Вынослива, но умом не блещет. Иногда и он запарывал дело. И сейчас может ошибаться. Но на настоящий момент я согласен с его выводами. Не вижу, как Эллен О'Брайен вписывается в общую картину.

– Но ты же слышал, что он сказал! Декер работал в медпункте, помогал судовому хирургу.

– Но его занятие тоже не вписывается в дело. Псих, работающий как Джек-потрошитель, не станет возиться, подменяя ампулы и ЭКГ. Для этого требуется совсем другая психология.

Она в отчаянии воскликнула:

– Я не могу доказать, что Эллен была убита! Но уверена, что это вполне возможно.

Дэвид остановился.

– Ладно, – вздохнул он, – мы не можем доказать. Но можем логично мыслить. Возьмем человека, такого, как Декер. Он не работает в клинике, плохо разбирается в медицине. Правда, немного знает о хирургии. Расскажи мне подробно, шаг за шагом, как он мог проникнуть в клинику и совершить подобное убийство?

– Он должен был… – Она увидела газетчика, бегавшего между машинами и предлагавшего свежий номер. – Сегодня воскресенье.

– И что?

– Эллен поступила в воскресенье. Я помню, как разговаривала с ней, было восемь вечера. – Она взглянула на часы. – Сейчас десять утра. Мы можем сами проверить.

– Что?

Она тихо сказала:

– Как можно совершить убийство.

Паркинг, предназначенный для посетителей, был почти пуст, когда в десять вечера Дэвид подъехал к клинике. Он припарковался недалеко от входа в вестибюль, заглушил двигатель.

– Это ничего не докажет. Ты ведь понимаешь, что это не сможет послужить доказательством.

– Просто хочу убедиться, что это возможно.

– Это не будет служить доказательством для суда.

– Мне сейчас не до суда, Дэвид. Мне все равно, как это будет выглядеть в суде, но для себя хочу выяснить.

Она взглянула на красную светящуюся вывеску у входа в приемное отделение неотложной помощи. Там стояла машина скорой. Водитель лениво покуривал на скамейке у входа.

Все было спокойно и тихо, как бывает по воскресеньям. В своих палатах пациенты уже получили укол снотворного и мирно засыпают. Лицо Дэвида смутно белело в темноте.

– Ну что ж, пошли, – вздохнув, сказал он.

Большие двери в вестибюль оказались заперты. Они вошли через боковую дверь и попали в помещение приемного покоя. Больных было немного. На коленях матери плакал ребенок, старик надрывно кашлял в платок, подросток прижимал сосуд со льдом к распухшему лицу. Дежурная сестра говорила по телефону и только мельком взглянула, когда они проходили мимо к лифтам.

– Так просто пройти? – удивился Дэвид.

– Дежурная сестра меня знает.

– Но она даже не посмотрела на тебя.

– Потому что вытаращилась на тебя, – сухо заметила Кейт.

– У тебя богатое воображение! – Он оглядел пустую приемную. – А где охрана? Разве здесь нет охранника?

– Вероятно, он делает обход.

– Ты имеешь в виду, что он здесь один?

Она нажала кнопку лифта.

– Тяжело сидеть на одном месте, и потом – сегодня воскресенье.

Они поднялись на четвертый этаж, вышли в коридор, сверкающий стерильной белизной. Натертый до блеска линолеум отражал яркий свет ламп. Ряд каталок застыл у стены в ожидании больных. Кейт показала на дверь с надписью: « Вход запрещен».

– Там операционные.

– Мы можем туда пройти?

Она подошла к двери, которая автоматически раскрылась.

– Нет проблем.

Внутри светилась единственная лампа у столика дежурной. На нем стояла недопитая чашка кофе. Кейт указала на стену, где висело расписание операций.

– Все завтрашние операции указаны здесь. Номер операционной, фамилии хирурга и анестезиолога.

– Где оперировали Эллен?

– Сразу направо за углом.

Она провела его по тускло освещенному коридору до двери номер пять. Нащупала выключатель, и вспыхнувший свет заставил их прищуриться.

– Вот мой столик на колесиках, где в ящичке хранится запас лекарств, необходимых во время операции.

Дэвид подошел и выдвинул один из стальных ящичков. В своих гнездах лежал ряд ампул.

– Разве они не запираются?

– Они не представляют интереса. Их никому не продать на улице. Что касается наркотиков, – Кейт указала на настенный шкафчик, – они заперты там.

Дэвид окинул взглядом помещение:

– Вот, значит, где ты работаешь. Очень впечатляет. Как в научно-фантастическом фильме.

Она усмехнулась:

– Я всегда чувствовала себя здесь как дома. – Она дотронулась до одного из аппаратов. – Наверное, это гены отца. Я не боюсь техники и умею с ней обращаться.

Было очень тихо, они посмотрели друг на друга, потом он перевел взгляд на набор анестезиолога.

– Сколько времени понадобится, чтобы подменить содержимое ампулы?

– Меньше минуты. По сути, они беззащитны здесь, наши больные. Мы полностью властвуем над их жизнями. Раньше я об этом не задумывалась. Как пугающе звучит…

– А ЭКГ как можно подменить?

– Это сложно. Медицинские карты хранятся в регистратуре, на полках под присмотром дежурной сестры. Впрочем, если надеть белый халат, то можно обмануть их бдительность. При условии, что знаешь, куда идти, и имеешь уверенный вид, никто ни о чем не спросит.

– Давай попробуем?

– Прямо сейчас?

– Ну да, найди мне халат. Всегда хотел сыграть доктора.

Кейт нашла в шкафу халат Гая Сантини, об этом говорили пятна от кофе и громадный размер.

– Не знал, что у вас в штате есть Кинг-Конг, – хмыкнул Дэвид, просунув руки в просторные рукава и застегивая пуговицы. – Ну, как я выгляжу? Они не попадают со смеху?

Она отступила назад и оглядела его критическим взором. Халат немного висел на плечах, но она должна была признать, что он неотразим. Поправила подвернувшийся воротник халата, при этом пальцы коснулись его шеи, и сразу по телу разлилось тепло.

– Сойдет.

– Так плохо выгляжу? – Он посмотрел на пятна кофе. – О, я чувствую себя неряхой.

Она засмеялась:

– Владелец халата и есть неряха.

Пока шли к лифтам, она наставляла:

– Помни, что ты доктор. Блестящий, самоуверенный. Давай же, срази их наповал.

– Но ты не исчезай, – вдруг взмолился он, ступая в открывшуюся кабину лифта, – если они меня заподозрят, ты должна меня выручить.

– Я буду ждать в операционной. О, Дэвид, еще один маленький совет.

– Слушаю.

– Не проявите преступную халатность, доктор. Вас могут привлечь к суду.

Он притворно застонал, двери задвинулись, разделяя их. Лифт спустился на третий этаж. И наступила тишина.

Даже если Дэвида остановит охранник, он просто сошлется на Кейт, и она его высвободит. И все-таки она тревожилась. Оказавшись снова в операционной номер пять, она села на обычное место анестезиолога и задумалась. Сколько часов она провела здесь, в этом закрытом и безопасном мирке! В коридоре хлопнула дверь, она удивилась, что Дэвид вернулся так скоро. Что случилось? Она вышла в коридор. Там никого не было. Она прислушалась. И вдруг заметила полоску света, которая пробивалась из неплотно закрытой двери в операционную номер семь. Послышался звук выдвигаемого металлического ящика. Кто-то зашел за лекарством. Медсестра? Посторонний? Она посмотрела в конец коридора, туда, где был единственный выход. Стол дежурной медсестры за углом. Если удастся пробежать мимо номера семь, крикнуть и позвать на помощь… Но тот, кто был там, мог выйти в любой момент. Надо решаться. Осторожно ступая, она пошла в направлении операционной номер семь, но дверь неожиданно распахнулась, и она увидела доктора Кларенса Эвери. Старик Эвери остолбенел от неожиданности, что-то выскользнуло у него из рук, послышался звук разбившегося стекла. Она взглянула на его резко побледневшее лицо, и страх сменился жалостью. Ей показалось, что он сейчас упадет.

– Доктор… Доктор Чесни… – пролепетал он, – не ожидал вас встретить. – Он взглянул себе под ноги: – Что я натворил…

– Ничего страшного, – быстро сказала она, – я помогу убрать.

Она включила в коридоре свет. Он стоял не двигаясь, растерянно моргая. Кейт прежде не видела его таким дряхлым и беспомощным, даже седые волосы нелепо топорщились на голове, как пушок у одуванчика. Она оторвала полосу от бумажного полотенца, нагнулась и начала собирать осколки. Заметила, что у Эвери разные носки – белого и синего цвета.

– Это для моей собаки, – тихо оправдывался он.

– Простите?

– Хлорид калия. Для собаки. Она очень больна.

– Сожалею.

Он наклонил голову.

– Ее надо усыпить. Она все время скулит, не могу больше выносить. И она старая. Ей за девяносто по собачьим меркам. Но я не могу отнести ее к ветеринару, не хватает духу. Она испугается незнакомца.

– Уверена, ветеринар справится лучше, вам не стоит делать это самому.

– Но я смогу попрощаться с ней.

Она встала и достала из ящичка ампулу с хлоридом калия, вложила ему в руку.

– Хватит этого?

Он кивнул:

– Она небольшая. – Он прерывисто вздохнул и повернулся, чтобы уйти, потом остановился и взглянул на нее. – Мне вы всегда нравились, Кейт. Вы единственная, кто не смеется за моей спиной. Никогда. Не делает намеков, что я стар и должен уйти. – Вздохнув, он покачал головой. – Впрочем, возможно, они правы. – И перед тем как уйти, добавил: – Я сделаю все, что смогу, на комиссии.

Его шаги стихли в коридоре. Она взглянула на осколки в мусорной корзине. Хлорид калия, введенный внутривенно, – смертельный яд, результатом будет остановка сердца.

Им можно убить не только собаку, человека тоже.

Дежурная медсестра, сидя за своим столиком, читала книгу. На обложке полураздетая парочка обнималась под красноречивым заголовком «Его распутная невеста». Перевернув страницу, она впилась глазами в строчки не замечая появления Дэвида. Только когда он подошел и встал рядом, девушка подняла на него глаза и, покраснев, захлопнула книгу.

– О! Могу я вам помочь, доктор… Доктор?..

– Смит, – закончил за нее вопрос Дэвид и послал ей такую ослепительную улыбку, что девушка мгновенно растаяла и растеклась по своему стулу, как желе.

Ну и ну, белый халат просто волшебная вещь в этих стенах.

– Мне надо просмотреть карту одной из больных. – Он взглянул на полки за ее спиной. – Палата номер шесть.

– А или Б?

– Б.

– Миссис Лумис?

– Да. Верно. Лумис.

Сестра вспорхнула и, повернувшись спиной к Дэвиду, приняла выигрышную позу, делая вид, что разыскивает карту, хотя номер был перед ее носом. Дэвид тем временем взглянул на обложку книги, и ему стало смешно.

– Вот. – Она протянула ему карту обеими руками, как святыню.

– О, спасибо мисс…

– Манн. Джанет. Мисс.

– Да. – Он кашлянул и отошел в сторону, подальше от жарких взглядов мисс Манн.

Вслед донесся вздох разочарования. Потом зазвонил телефон, и она сняла трубку.

– Да, хорошо. Сейчас принесу. – Девушка взяла пробирки с красными пробками для забора крови и ушла, оставив Дэвида около поста одного.

Все так просто. Он открыл карту. Несчастная миссис Лумис из палаты 6Б имела целый набор проблем. Если судить по внушительным результатам многочисленных исследований, она побывала в руках у многих врачей, включая, конечно, хирурга и анестезиолога. Он вспомнил притчу. У семи нянек… Кажется, у бедной леди не осталось шансов.

Мимо прошла медсестра, толкая перед собой тележку. Еще одна подошла ответить на телефонный звонок и после этого ушла. Никто не обращал на него внимания.

Он нашел ЭКГ, разумеется, ему сейчас не составило бы никакого труда подменить ее на другую. В этих стенах легко совершить убийство, нужен всего лишь белый докторский халат.

Глава 8

– Ты сегодня доказала, что имеешь право на свою версию, – Дэвид поставил на кухонный стол два стакана с горячим молоком, – о возможности убийства в операционной.

– Нет, пока нет. – Кейт задумчиво смотрела, как над стаканом поднимается пар от молока. – Мы ничего не доказали и не узнали. Разве только что у заведующего отделением больная собака. – Она вздохнула. – Бедный старый Эвери. Я напугала его до смерти.

– Вы оба напугали друг друга и до такой степени, что поглупели. А у него действительно есть собака?

– Он не стал бы мне лгать.

– Я просто спросил. – Он отпил молока, над верхней губой появились белые усики. На сверкающей чистотой кухне он казался сейчас совершенно не к месту – щетина на лице, рубашка, утром безупречно отглаженная, – мятая. Он расстегнул верхние пуговицы, и Кейт, негодуя на себя, вновь ощутила внизу живота теплую волну, увидев его грудь, покрытую золотистой порослью.

Обозлившись на себя, она опустила глаза.

– Уверена, что у него есть собака. Даже вспоминаю, что видела фото на его столе.

– Он держит на столе фотографию собаки?

– Вообще-то это фото его жены. А та держит на руках коричневого терьера. Она очень красивая.

– Ты имеешь в виду жену, конечно.

– Да. У нее был инсульт несколько месяцев назад. Эвери так расстроился, когда ее пришлось поместить в частную клинику. До сих пор не может прийти в себя. И вряд ли ему это когда-нибудь удастся. И он все равно не способен сделать это.

– Сделать что?

– Убить собаку. Некоторые не способны и муху убить, и он из их числа.

– Зато другие способны убить человека.

Она взглянула на него:

– Все еще думаешь, что произошло убийство?

Он некоторое время не отвечал, и молчание напугало Кейт. Неужели единственный союзник бросит ее?

– Не знаю, что и думать. – Он вздохнул. – До сих пор я руководствовался инстинктом, а не фактами. Но это не годится для судебного разбирательства.

– Или слушания моего дела на заседании профессиональной комиссии.

– Тебя слушают во вторник?

– Да, но я до сих пор не имею представления, что им скажу.

– Ты не можешь отложить слушания? Я отменю свои завтрашние дела, мы могли бы поискать доказательства. Ведь до сих пор не выявлена связь между двумя убийствами. – Он откинулся на спинку стула и задумчиво продолжал: – Что, если полицейские идут по ложному следу? А Чарли – карта, вытащенная наугад?

– Они нашли его отпечатки, Дэвид. И я сама видела его на месте убийства.

– Но ты не видела, что он убивал.

– Нет. Но у кого еще был мотив?

– Давай подумаем. – Он взял солонку и поставил в центр стола. – Генри Танака, как нам известно, имел связь с женщиной. – Дэвид подвинул перечницу и поставил рядом с солонкой. – Возможно, с Энн Рихтер.

– Хорошо, но при чем тут Эллен?

– Вот вопрос на миллион долларов. – Он взял сахарницу. – Куда поставить Эллен?

– Любовный треугольник?

– Очень похоже. Мужчина способен иметь не одну любовницу. Их может быть целая дюжина. А у них, в свою очередь, бывают ревнивые любовники.

– Треугольники в треугольнике, не могу такого представить.

– Случается. И не только в клиниках.

– В юридических конторах тоже?

– Я не сказал, что у меня так было. Но я тоже человек, ничто человеческое мне не чуждо.

Кейт не могла сдержать улыбки.

Смешно. Когда мы впервые встретились, я не могла даже подумать, что тебе могут быть присущи человеческие черты. Ты был враг. Еще один проклятый адвокат.

– О! Адвокаты известные отбросы общества.

– Ты хорошо играл роль.

Дэвид поморщился:

– Большое спасибо.

– Но сейчас все изменилось, – поспешила она заверить, – я не думаю о тебе как о еще одном ловком адвокате. С тех пор как…

Она замолчала и опустила глаза.

– С тех пор как я тебя поцеловал, – закончил он тихо. Щеки у нее загорелись. Она резко встала и понесла стакан с остатками молока в раковину, чувствуя взгляд на своей спине.

– Все так усложнилось, – вздохнула она.

– Потому что я оказался обыкновенным человеком?

– Мы оба просто люди.

Их тянуло друг к другу, и отрицать это было глупо. Она тщательно вымыла стакан. Потом снова села за стол. Кажется, ее смущение доставляло ему удовольствие. В глазах Дэвида мелькали веселые искорки.

– Неприятно оказаться рабом биологических потребностей. Могу подтвердить.

Вот как! «Биологических потребностей». Бледное описание того гормонального шторма, который ее сотрясает. Она избегала его взгляда и упорно смотрела на солонку в центре стола.

Подумала о Танаке. Треугольник в треугольнике. Неужели все эти убийства совершены из безумной ревности?

– Ты прав, – она дотронулась до солонки, – человеческие слабости иногда чреваты различными проблемами, например усложняет жизнь или ведут к убийству.

– Мы заблуждаемся. – Он вдруг подвинул стакан, и теперь образовался квадрат. – Мы имеем дело не с треугольником. Это квадрат.

– Твои познания в геометрии вызывают уважение, – заметила она вежливо.

– Что, если у Танаки была еще одна любовница – Эллен О'Брайен?

– Но это опять старый добрый треугольник.

– Но мы кое-кого забыли. Очень важного участника. – Он многозначительно постучал по пустому стакану из-под молока. – Миссис Танака.

Она растерянно смотрела на расставленные на столе предметы.

– Боже мой. Миссис Танака!

– Вот именно.

– Ни разу не подумали о его жене.

– Настало время о ней подумать.

Японка, открывшая дверь офиса Танаки, напоминала фигурку гейши из чайного домика. С белым, густо напудренным лицом, ярко-красными накрашенными губами, красиво ухоженными иссиня-черными волосами.

– Вы из полиции?

– Не совсем, – ответил Дэвид. – Но мы хотим задать несколько вопросов.

– Я не разговариваю с репортерами. – Женщина стала закрывать дверь.

– Мы не репортеры, миссис Танака. Я адвокат. А это доктор Чесни.

– И что вам надо?

– Мы ищем материалы по другому убийству. И кажется, дело связано со смертью вашего мужа.

Внезапно любопытство сверкнуло в глазах миссис Танака.

– Вы о той медсестре? Рихтер?

– Да.

– Что вам о ней известно?

– Мы расскажем, если вы нас впустите.

Она колебалась, но любопытство победило.

Открыв шире дверь, жестом пригласила пройти в приемную. Она была высокая для японки, слишком высокая, выше Кейт. Простое синее платье, высокие каблуки, золотые серьги в форме морской раковины. Волосы были такого глубокого черного цвета, что могли показаться ненатуральными, если бы не единственная седая прядь на правом виске. Мари Танака была исключительно красивой женщиной.

– Простите за некоторый беспорядок. – Она обвела рукой безукоризненно чистую приемную. – Столько дел свалилось, надо разобраться. – Она взглянула на пустые кушетки с таким видом, как будто удивилась, куда вдруг исчезли пациенты. На столиках все еще разложены журналы, ящик с игрушками для детей притулился в углу. Единственным напоминанием о трагедии была карточка с соболезнованиями и ваза с белыми лилиями, посланная от разделяющих скорбь пациентов. Через стеклянную дверь комнаты ожидания видны были две женщины, они разбирались с бумагами.

– Столько всяких счетов, бумаг, я раньше ни о чем понятия не имела. Генри сам все делал, а теперь, когда его нет… – Миссис Танака устало присела на диван. – Вы знаете о моем муже и той женщине, не так ли?

Дэвид кивнул.

– А вы знали?

– Да, то есть я не знала ее имени. Смешно, правда? Как говорят, жена узнает последней. – Она взглянула на двух женщин в соседней комнате. – Уверена, они тоже знали, как и все. В клинике одна я была в неведении. Глупая жена. Вы сказали, что расскажете об этой женщине. Энн Рихтер. Что вы о ней знаете?

– Я работала с ней… – начала Кейт.

– Правда? – Миссис Танака взглянула на Кейт. – Я ее никогда не встречала. Какой она была? Красивая?

Кейт поколебалась, она понимала, что сейчас этой женщине любая информация о любовнице мужа доставит боль. Или ей нравилось страдать?

– Энн была… привлекательной женщиной.

– Умная?

Кейт кивнула:

– Она была хорошей медсестрой.

– Я тоже. – Миссис Танака закусила губу и отвернулась. – Я знаю, она была блондинкой. Мне говорили. Генри любил блондинок. Какая ирония, верно? Он любил то, чем я не могла быть. – Она внезапно с чисто женской подозрительностью взглянула на Дэвида: – А вам не нравятся восточные женщины?

– Красивая женщина – всегда красивая женщина, – невозмутимо ответил он. – Я не дискриминирую женщин.

Миссис Танака смахнула с ресниц слезу.

– Зато Генри подверг дискриминации меня.

– У него были и другие? – мягко спросила Кейт.

– Наверно, – она пожала плечами, – он ведь был мужчиной.

– Вы когда-нибудь слышали об Эллен О'Брайен?

– Она… тоже имела связь с моим мужем?

– Мы надеялись, что вы нам скажете.

Миссис Танака покачала головой:

– Он никогда не называл имен. Но я никогда и не задавала вопросов.

Кейт нахмурилась:

– Почему?

– Не хотела, чтобы он мне лгал. – И по тому, как она это произнесла, стала понятна занятая ею в браке позиция.

– Вам сообщили, что есть подозреваемый? – спросил Дэвид.

– Сержант Броуфи приходил ко мне вчера вечером. Он показал фото этого человека.

– Вы его узнали?

– Никогда его не видела, мистер Рэнсом. Знала только, что на моего мужа напал какой-то псих. Пять лет назад. И что глупые полицейские отпустили его на следующий день.

– Ваш муж отказался заводить дело, – сказал Дэвид.

– Что?

– Поэтому Декера и выпустили сразу. Похоже, что ваш муж хотел замять это происшествие.

– Он мне никогда не говорил об этом.

– А что он вам сказал?

– Почти ничего. Но мы не говорили о многих вещах. Поэтому и сумели прожить вместе все эти годы. Негласное соглашение. Я не спрашиваю о его женщинах, он о том, куда я трачу деньги.

– Вам, значит, ничего не известно о Декере?

– Нет. Но, может быть, Пегги вам расскажет о нем.

– Пегги?

Она кивнула на стекло:

– Наша секретарь в приемной. Она была здесь, когда все случилось.

Пегги оказалась блондинкой лет сорока, похожей на амазонку в белых брюках в обтяжку. Хотя ее пригласили присесть, она предпочла стоять. Или не хотела сидеть рядом с миссис Танака?

– Помню ли я его? – повторила она. – Да я его никогда не забуду. Я прибиралась в одном из кабинетов, когда услышала крики и выбежала. Этот псих был здесь, в приемной. Он схватил Генри… доктора Танаку за горло и орал на него.

– Осыпал бранью?

– Нет. Что-то вроде «Что ты сделал с ней».

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– И кто это «она», одна из пациенток?

– Да. Доктор был очень расстроен ее случаем. Она была такая милая девушка, и надо же так случиться, что она и ребенок умерли.

– Как ее имя?

– Дженни… Дайте подумать… Дженни Брук. Да, Дженнифер Брук.

– Что вы сделали, увидев нападение на доктора?

– Ну, я оттащила этого психа от шефа. Хотя это было нелегко, но я смогла. Женщины не так уж беспомощны.

– О да, я уверен в этом.

– Но он сам свалился на пол.

– Доктор?

– Нет. Этот человек. Он опустился на пол, сел, спрятал лицо руками и заплакал. Он так и сидел вот здесь, у столика, пока не прибыла полиция. А несколько недель спустя нам сказали, что он выстрелил себе в рот. – Она взглянула на то место, как будто видела там привидение. – Знаете, может, это глупо, но я жалею его. Он плакал, как ребенок. Мне показалось, что и Генри тоже стало его жаль.

– Миссис Танака? – просунула в дверь голову вторая секретарь. – Вам звонят. Это ваш бухгалтер, я перевела звонок в кабинет.

Миссис Танака встала.

– Больше мне нечего вам сказать. А нам надо работать. – Она многозначительно взглянула на блондинку, слегка наклонила голову в знак прощания и вышла.

– Уведомление об увольнении за две недели, – мрачно сказала Пегги, – и еще ждет, чтобы мы разгребли все дела. Недаром Генри держал эту ведьму подальше от офиса. – Она повернулась, чтобы уйти.

– Пегги, – остановила ее Кейт, – еще один вопрос. Если не возражаете. Когда пациент умирает, как долго вы храните историю болезни?

– Пять лет. Если дело идет о врачебной ошибке и это доказано, то дольше.

– У вас все еще есть карта Дженнифер Брук?