Текст книги "Грифоны. История леди Ровены (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава пятая

– Что с ней⁈

– Забирай свою даму, рыцарь!

Смех солдат. Чувствую, как трясутся их тела – видимо, потеряв на какое-то время сознание, повисла на их руках. Ноги – словно и не мои. Звуки причиняют боль.

– Зря ты полез во все это, мужик.

Скрип ржавых петель тяжёлой двери и беспомощный полёт в никуда – тело меня по-прежнему не слушается. Сильные мужские руки ловят и прижимают к себе. Тепло. Становится легче. Сердце, чертыхнулось и замерло. Стараюсь не дышать, помня о невыносимой боли в груди. Браслеты по-прежнему на мне, а это значит, с каждым часом будет всё хуже.

Нужно сосредоточиться. «Усыпить» силовые потоки, заставить их на время «уснуть» – так, как нас учили в академии. Только так можно предотвратить полную потерю магии, ведь неизвестно, сколько времени будет продолжаться эта пытка. Судя по настрою губернатора, проявлять великодушие по отношению ко мне он не собирается.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Прижаться к сильному мужскому плечу. Вспомнить ночь в пещере. Расслабиться. Даже в такой ситуации, как сейчас, необходимо расслабиться.

Давай, Ровена. Ты сможешь.

Ловчая сеть – не чета браслетам. Сверкающая паутинка высасывает магию в разы быстрее, и защиты от этой напасти практически нет! Робин же был опутан ею с ног до головы, как колбаска копчёная. Откуда у него силы держать ещё и меня?

– Главного позови, – приказывает сын конюха, да так, что сам король мог бы ему позавидовать…

– Ты это, мужик… Ты чего?

Распахиваю глаза. По камере разбросаны куски разорванной в клочья сети. Пятна крови. Кровь и сейчас капает из носа мага. Мага, сильнее которого я, пожалуй, в своей жизни ещё не видела. Кто этот человек? Может, он и не Робин вовсе? Может, личина? С таким потенциалом ещё и не такой фокус выкинуть можно…

Инстинктивно тянусь к его лицу – остановить кровь, напитать энергией, и тут же падаю на пол – магические браслеты атакуют на любое проявление силы, а я… Решила вспомнить курсы оказания первой помощи пострадавшим в горах – уж что-что, а эту премудрость на факультете изучения магических существ осваивать пришлось всем.

– Передайте Брасси, что его требует к себе Барт, – рычит Робин, подхватывая меня у самого пола.

– Думай, что делаешь, – закрывая за собой стонущую на все голоса дверь, ворчит седой охранник, одетый в зелёную, а не в серую, как у солдат губернатора, форму (в таких ходили отставные, что часто нанимались к мэру). – Я вот думаю. А посему беспокоить губернатора не пойду. Вот наш мэр, к примеру. Заболел, бедолага. Смертельно заболел. Главное вовремя. Знаешь, что я сделаю, как только сменюсь? Отправлюсь к доктору. Заболею. Пусть думают, что заразная у мэра хворь. Жаль, вчера не сообразил…

– Герт! – возмутился молодой.

– И ты, если не дурак, сделаешь так же, – отмахнулся седой. – Не понял еще, кто перед нами? – Он кивнул на Роба. – Ты хоть представляешь, что будет, когда эти двое схлестнутся?

– Не поможешь мне? – прищурился Роб.

– Ни в коем случае. Простите, леди Ровена. Правда и доносить губернатору о том, что Вы, ваша милость, освободились от пут, не стану.

– Ну, что ж, и на том спасибо. Если задуматься, весьма щедро. А воды принесёшь? – криво усмехнулся человек, о котором я, оказывается, совсем ничего не знала.

– Держите, – молодой уже протягивал сквозь прутья решетки глиняный кувшин.

– Джоана мне теперь покоя не даст, – печально заметил Роб, поднося свою добычу к моим губам. – Пей, Ровена. Пей. Нам надо много пить.

Я послушно делаю глоток. Еще один. Останавливаюсь с трудом – надо отдать половину Робину.

– Джоана?

– Джоана. Она вечно носилась по заштатным городишкам, разоблачая махинации начальства на местах. С одним грифоном. Я же ей и выговаривал, а получается, что вляпался сам, как мальчишка.

«Джоана…»

– Прости, – говорю вслух.

Робин по-детски, от души веселился, а я… Мне вдруг стало больно от того, что я понятия не имею, с кем провела эту ночь. Горечь от безысходности разливалась в груди. Я закрыла руками лицо. Сочувственно звякнули браслеты. Так мы с ними, глядишь, подружимся. В темнице и артефакт-убийца – приятное общество…

– Я сумею тебя защитить, – Робин чувствовал мой страх, но он не понимал, что боялась я… его.

Его. Совершенно неизвестного мне человека, который говорит о Джоане как… Как о сестре. Может быть, это вовсе не та Джоана? Хотя нет. Всё сходится. «Носилась по заштатным городишкам… С одним грифоном». А тот седой охранник? Как он сказал? «Ты что же, всё ещё не понял, кто перед нами?».

Мысли неслись, стаей грифонов мечась в гудящей от резкой потери силы голове. Надо взять себя в руки. Успокоиться. И хватит о нём думать! Подумай лучше о девочках. Представила, как губернатор выманивает Агату, или угрожает жизнью Синди.

Нет…

– Ровена! – Роб подхватывает на руки, несёт в угол, к тонкой подстилке из соломы, аккуратно опускается на пол, кутает в плащ и качает, как маленькую. – Тише. Тише… Брасси напугал тебя?

Кивнула, глотая слезы и чувствуя, что держаться больше нет сил.

– Он только говорил? Или позволил себе большее? – руки мужчины сжимают мои плечи.

– Нет. Не позволил. Просто… Пугал.

– И преуспел, как я вижу. Чего он хочет от тебя?

– Я думала, меня арестовали, чтобы отправить к королю.

– К Альфреду?

– Да.

Роб поцеловал меня в макушку и рассмеялся. Опять веселится. И что такого смешного я сказала?

– И зачем нашему славному королю понадобилась моя возлюбленная?

– Я – дочь лорда Юга!

– И ты хочешь награду?

– Роб… Не смешно.

– Я и не думал смеяться. Твой отец отдал жизнь за короля, имеешь право.

– Что? Что ты сказал?

– Твой отец дал возможность наследнику и Норфолку бежать, когда их заманили в ловушку.

Я бы упала, но мы и так сидели на полу.

– Это… правда?

– Конечно. Ты не знала?

– Знала. Но совсем другое. Мне сказали… На короля напали в замке моего отца. Он… Он его предал. Все эти годы я скрывалась от виселицы, думая только об одном – почему? Почему он это сделал? Что заставило его так поступить?

– Его величество не казнит женщин за проступки мужчин, – отрезал Роб. – Выдает замуж – да. Чтобы закрепить за сторонниками права на земли мятежных аристократов. Но преследовать дочь или жену за то, что отец или муж выступали против него… Нет.

– Уверен?

– Конечно.

– Кто ты, Робин?

– Какой же я дурак… Почему не отправился в поместье к Абикорнам? К той, другой Ровене? – Робин крепче прижал меня к себе. – Я был уверен, что Карл – твой сын.

– Карл? – Тихонько подсказала, стараясь не мешать разговору мужчины с самим собой.

Может, хоть так что-то узнаю?

– Сын Рауля Абикорна и леди Ровены. Воспитывается при дворе Альфреда, как гарант мира. На мальчишке магических клятв больше, чем блох на собаке! Но он жив, это главное. У него такие же лазоревые глаза, как у тебя…

– Как у всех, в ком течёт хоть капля королевской крови, – кивнула я.

– Когда решали вопрос, – не услышал меня Робин. – Оставлять ли жизнь мальчишке, я был готов схватить пацана и пуститься в бега. И нисколько этого не скрывал. Альфред, Ролан, даже Норфолк – все это понимали. Жизнь юного Абикорна – моя награда. А значит, и моя ответственность.

– Это правильно, – обрадовалась я за жизнь неизвестного мне мальчика.

Голова шла кругом. Альфред, Ролан, Норфолк… Знакомые имена. Вот только они из той, другой, почти полностью забытой жизни. А Джоана? Та самая целительница короля, или…

– Альфред был мне благодарен за то, что я вступился за мальчишку. Ещё одну казнь выдержать было… Просто немыслимо. Это было страшное время.

Он прижимал меня к себе, и говорил, говорил, как будто все эти годы был околдован заклятием молчания, и его наконец освободила добрая фея.

– Странно, но я не мог себя заставить увидеть дочь Рауля Абикорна. Девочка так и осталась в поместье вместе с матерью. Я еще радовался, что ни она, ни Ровена Абикорн не заинтересовали короля… Ты понимаешь? Я был уверен, что оставил ее с тобой. Дал возможность нормально жить.

– Сколько ей лет?

– Скоро восемнадцать.

– Как Агате. Синди чуть старше. На пару месяцев.

– Это твои дети?

– Да.

– Сложно с детьми, – философски заметил он голосом человека, счастье отцовства наблюдающим со стороны.

– Сложно, – согласилась я.

Вчерашний скандал с дочерью тут же возник в памяти, в сердце кольнуло.

– Расскажи, – вдруг попросил он.

– Что рассказать?

– О дочерях.

– Хорошо. Агата…

– Ей почти восемнадцать?

– Ты будешь слушать?

– Буду, – Робин уткнулся носом мне в шею. – Прости.

– Она… серьезная. Временами зануда. Самостоятельная. Слишком самостоятельная. Поступила в Столичную Академию в семнадцать лет. Сама поступила. Хочет двигать науку…

– Бедная… наука, – хмыкнул Робин.

– Издеваешься? Правильно. Вот и моё материнское сердце негодует. Но и гордится тоже. У неё всё получится, я уверена. Агата занимается грифонами. Хвасталась, что ее труды отметили.

– А Синди?

Роб внимательно слушал, почти не дышал. Словно боялся спугнуть.

– Синди… Она – дочь покойного мужа.

– Почему сразу не сказала?

– Потому что, хоть Синди в это не верит, я не делаю между ними различий. Они обе мои дочери и люблю я их одинаково.

– Твой покойный муж – господин Кравали? Вассал твоего отца?

– Да. И что с того?

– А то, – Робин нахмурился, – что он знал о том, что происходило в замке старого лорда. Что он наговорил тебе? Предательство отца выдумал… Зачем?

– Не знаю.

– Захотел и твое состояние, и мать для своей дочери? Поэтому не сказал правды?

– Не знаю, что тебе ответить. Муж вывез меня из столицы, дал свое имя. Дом, – холодно ответила я. – Он спас мне жизнь. И даже если он меня обманул, я останусь ему благодарна.

– А меня не было рядом…

– Робин, мы расстались! О чём ты?

– А девочке, говоришь, восемнадцать?

– Да. И знаешь… Хватит обо мне. Твоя очередь!

– Ну, что ж… Во всяком случае, обстановка вполне располагает к откровенным беседам.

– Тюрьма располагает⁈ – Возмутилась я и… рассмеялась.

Он всегда умел меня рассмешить. В любое время. В любом месте. В любой ситуации. Когда коленка в крови, когда разбила любимую мамину вазу и жду наказания, когда не удалось стащить с кухни сахар для лошадей…

Мы выросли. Столько лет прошло! А он опять меня смешит. В тюрьме, обхватив магические наручники своей рукой, словно это поможет.

– По крайней мере, нам некуда торопиться.

– А ещё никто не сможет сбежать, – прыснула я, чувствуя, как от смеха катится по щеке слезинка.

Кому рассказать, ведь не поверят. Сидит барышня в тюрьме, на коленях у мужчины. Мужчина – на подгнившей соломе, по углам – ошмётки ловчей сети, на женских запястьях – блокирующие магию браслеты, и оба смеются до слёз!

– Знаешь, что самое забавное?

– Что, Робин?

– Не считая расплаты за поцелуй, я ни разу не был в темнице! Даже когда ходил контрабандистом.

– Правда?

– Грегор командовал егерями. Они вынюхивали нас, как ищейки. Рано или поздно я бы попался, но внезапно мы оказались на стороне короля. Его в ту пещеру притащила Джоана, и мы из преступников превратились в верных слуг короны. А потом стали друзьями Альфреда.

– То есть ты сейчас… Не беглый преступник⁈

– И даже не дезертир – искупил кровью, так сказать.

– А в наших местах какими судьбами?

– Я же тебе говорил. Приехал в отпуск. Джоане не нравится мой цвет лица. Ха-ха-ха… Беременной целительнице лучше не перечить – себе дороже, да и Ролан за жену порвет. Так что я и не думал спорить. В отпуск – значит в отпуск. Я приехал и… Нашёл тебя.

– Неудачный получился отпуск, – вздохнула я.

– Не скажи.

Я вдруг поняла, что почти не чувствую наручников, магия очень медленно, но всё же струится внутри.

– Сломал, – улыбается он, поймав мой взгляд. – Эти убогие меня даже не обыскали.

Спасибо, Спасительница! Спасибо, что снова свела нас вместе.

– Робин?

– Да?

– Кто ты? Кто ты сейчас?

– Робин Барт, к вашим услугам. Министр по налогам и сборам. Там что-то еще с графским титулом, никак не запомню. Теперь твоя очередь раскрывать тайны. Агата, она…

– Твоя дочь.

Глава шестая

Тихо в подземелье. Я не слышу собственного дыхания. Не слышу дыхания Роба.

Граф, министр по налогам и сборам. Кто бы мог подумать?

– Чувствую себя… странно, – прошептал наконец мой сокамерник.

Слава Спасительнице! Я уж думала, он будет молчать вечно. За эти мгновения перебрала всё, что можно было бы сказать, но… Что тут скажешь?

– Да, – выдохнула, вспомнив прошлое.

Как на первом курсе узнала, что беременна. Как тщательно продумывала план… выживания. Изгнанная из рода, одна. Ни на секунду я не думала о том, чтобы избавиться от ребенка. Никогда. Да и особого отчаяния не было, если уж начистоту. Скорее злость. Возможно, азарт. Выжить. Сохранить независимость. Устроить всё так, чтобы всё было хорошо, несмотря ни на что! И у меня получилось. Огорчало лишь, что не могу поделиться с любимым человеком радостью, но… найти Роба? Об этом тоже не думала, считая себя ходячим несчастьем. Словно меня кто-то проклял. И всё из-за мнимого предательства отца.

– Ребенок, – Роб словно пробовал слово на вкус, одновременно прижимая меня к себе ещё крепче.

– Робин… задушишь!

– Прости, это я от радости. Ребенок. Мой ребенок!

– Только ей не говори, что она – ребенок.

– Почему?

Я рассмеялась, и, стараясь не обращать внимания на то, как неуместно звучит искренний смех в пустой каменной нише подземелья, постаралась объяснить:

– Ей восемнадцать.

– Сколько⁈

– Восемнадцать, Робин. Ровно столько мы с тобой не виделись. Ну… Чуть дольше. Она – взрослая.

– В смысле… Уже не ребенок?

– Ни в коем случае. Твоя дочь – самостоятельная. Слишком самостоятельная. Ко мне относится снисходительно, и это мне ещё повезло. Ха-ха-ха… Правда, когда дело касается грифонов, ситуация меняется – тут я немного, но всё же авторитет.

– Удивительно, – губы Роба расползлись в совершенно счастливой улыбке, но уже через мгновение его лицо застыло. – Тихо… Слышишь?

Страх сороконожкой пробежал по позвоночнику. Какими бы задушевными ни были разговоры, мы заперты в темнице, и нас всё ещё не выгодно оставлять в живых. Как… больно! Неужели вот так всё и закончится?

– Эй, – Роб осторожно поцеловал меня в макушку и задвинул за спину. – Постой здесь, пока я со всем разберусь…

«Я со всем разберусь». Звучит как музыка. Много лет назад я сама от этого отказалась. Добровольно.

Нервный топот, лязг оружия, из-за широкой спины Роба ничего не видно.

– Бродяга⁈ – Недовольный голос губернатора раскатистым эхом прокатился по каменным сводам. – Почему не доложили? Вы в своем уме?

Кто-то что-то бубнит в оправдание, перед глазами упрямый коротко стриженный затылок Роба, остатки артефакта на спине поблёскивает рваной паутиной. Этот сильный, решительный, властный человек сделает все, чтобы мы вышли из этой чудовищной истории живыми. Потому что я ему дорога. Потому что он хочет увидеть дочь. И так тепло стало на душе, так радостно! В застенках ратуши за два шага от смерти…

Неисповедимы пути твои, Спасительница…

– Здравствуй, Есен, – голос Роба насмешлив и одновременно зол.

Я вздрогнула – мир за железной решеткой замер.

– Командир?

И такая обреченность в голосе, будто в клетке сидел он, а не мы. Так что же получается? Роб и губернатор знакомы? Служили вместе? Как мало я знаю о друге детства…

– Гони всех, – весело продолжил Роб. – И иди сюда. Договариваться будем.

Через несколько минут перед нашей клеткой появился губернатор. Вид у него был поникший.

– С проверкой? – после продолжительного молчания спросил он у Роба.

– Не поверишь, – ухмыльнулся тот. – В отпуск.

– И тут я… – Глухо пробормотал губернатор.

– Портишь мне весь отдых! Я с дамой в кофейне. Солнышко, красота, десерты. Завтрак, понимаешь. И тут – на тебе. Чего же тебе не хватало, Есь, а? Король отблагодарил всех верных. Всех, кто остался в живых. Тебе отдали целую провинцию. Из контрабандиста и преступника – в вельможи. В губернаторы.

– Сына захотел женить, – глухо отозвался барон.

– Ну, и женил бы. Девчонка же без ума. Или, – голос Роба стал вкрадчивым, – не так, чтобы сильно без ума? Пришлось помогать? Зелья?

Молчание. Сердце колотится. Значит, Синди говорила все под воздействием? Хотя… Я вспомнила, все, что знала о зельях, подавляющих волю. Поменять поведение, симпатии и желания они не в силах, разве что усилить то, что есть. Не обольщайся, Ровена…

– И что теперь? – спросил губернатор. – Каторга?

– Не льсти сам себе. Крови на тебе нет. Обвинение в задержании госпожи Кравали ты легко обойдёшь – скажешь, что защищал бедную, обездоленную сироту и тебе поверят. Той, что посчитал преступницей, угрожал лишь ради того, чтобы добиться справедливости. Что касается факта магического воздействия на девчонку – это еще надо доказать. Ну а уж мое задержание – просто нелепость. Недопонимание. Солдаты перестарались, а ты знать не знал, ведать не ведал.

– Хорошо рассказываешь, командир. Складно.

– Хочу помочь тебе вывернуться из этой истории с минимальными потерями, Есен.

– Отмазать?

– Отмазать. Спасти. Остановить, – кивнул Робин. – Я заступлюсь за тебя перед королем. Каким бы ты ни был, Есен. Ты – свой.

– Закон гор?

– Именно.

– Хороший ты мужик, командир.

Дорогие кружева с рукавов барона де Брасси разлетались розовыми лепестками.

– Не без этого, однако кое-что у любого здравомыслящего человека вызовет вопросы. А Альфред, безусловно, таким является.

– То, что госпожа Кравалли потребует разбирательств?

– Думаю, с госпожой мы договоримся.

– Я как-то не заметил в ней покладистости.

Я с трудом держала себя в руках. Покладистости? Переговоры? И это после того, как зельем опоили дочь? А если бы не было у нас ни поместья, ни грифонов – тогда что? Пробралась бы Синди на бал. И чем бы она заинтересовала сына самого губернатора, принца наших мест? Красивенькой мордочкой (что есть – то есть). Ангельским характером (не думаю).

«Зато было бы честнее», – подумалось мне. Надо же… Я, оказывается, романтик.

– Я поддержу официальную версию. Но как быть с Синди?

– Она понравилась Шарлю с первого взгляда. И он не стал ждать и… – губернатор осекся, но тут же взял себя в руки: – Мальчишка ни при чем. Это все я.

– И поэтому ты будешь объясняться и оправдываться за самую мерзкую часть этой истории.

Робин кивнул на мои наручники и медленно повернулся спиной к де Брасси, демонстрируя обрывки анти-магической сети.

Вот так, просто, повернулся спиной к человеку, который еще не решил, стоит ли заключать с нами договор, надеясь на милость короля и заступничество бывшего командира. Есть ведь и другой вариант развития событий – закопать нас здесь, в подвале и довериться удаче.

– Ну ты даешь, командир, – протянул губернатор.

Я же со свистом протолкнула воздух, негромко, но выразительно выругавшись. Робин скосил на меня удивленный взгляд.

Что, милый? Не нравится? Это ты ещё не слышал, как я в прошлом году объясняла рабочим, что крышу надо было делать строго по чертежам…

Губернатор посмотрел на меня с уважением.

– Я не хочу верить, что не могу повернуться к тебе спиной, Есин.

– Настолько мне веришь?

– Еще не хватало не верить своим. Тогда и жить незачем.

– А это? – губернатор ткнул пальцем в остатки ловчей сети на спине Роба.

– Тут все просто, – рассмеялся Роб.

Грохнуло. Покатилось.

– Отец!

– Мальчишка не виноват, – умоляюще посмотрел Есен на Роба.

Тот нехотя кивнул.

Топот, ругательство. Сдавленный крик. Видно, Шарль пересчитал рёбрами все ступени, ведущие в подземелья старой ратуши. Так тебе, молодой паразит!

– На нас напали! – присоединился к нашему обществу сын губернатора.

– Король? – губы губернатора побелели.

– Рано, – как само собой разумеющееся проговорил Роб.

– Тогда… кто? – обреченно спросил губернатор, обращаясь к нескольким подчиненным, стоявшим рядом с его сыном.

Я украдкой посматривала на юного мага, стараясь понять, что именно привлекло мою дочь. Но тут и понимать нечего. Хорош, и что удивительно, силен магически, чего не скажешь о папе…

– Какие-то девчонки и мальчишки – в мантиях, на грифонах.

– И? Что нужно от меня «каким-то девчонкам и мальчишками в мантиях и на грифонах»?

– Требуют отдать им леди Ровену.

– Агата…

Если бы Робин не поддержал, я бы упала прямо на каменный пол и остатки сгнившей соломы. Агата. Упрямая девчонка! Сама прилетела и притащила друзей – их же отчислят! И всё же какая-то часть внутри меня ликовала. И даже не потому, что меня прилетели спасать (хотя не скрою, приятно, да простит мне Спасительница подобные мысли). Дело не в этом. У неё есть друзья. Настоящие. А это не мало…

– Слушайте все, – рявкнул Робин. – Если Агата… Если кто-то из адептов пострадает, если кого-то из грифонов… Хоть как-то заденут…

– Скорее, – губернатор сделал знак сыну, тот взмахнул рукой, и в то же мгновение с моих рук упали оковы, а с широкой спины Роба осыпалась ловчая сеть.

Как я и предполагала – мальчишка силён, вот только сейчас не до него. Мы с Робом одновременно взлетели по лестнице, оставив остальных далеко позади.

Агата… Откуда? Она же должна быть в Академии! Допустим… Допустим, она узнала утром. Всё равно за несколько часов добраться до наших краёв… Невозможно! От мест, где расположена Академия, сутки лета. Тогда… как?

Помоги нам, Спасительница…

– Не стрелять! – Командовал губернатор. – Повторяю – не стрелять! Всем отойти от окон!

– Мы требуем освободить леди Ровену! – пронёсся над ратушей звонкий, яростный, до боли знакомый голос.

Агата… Невероятно! Невозможно, но это – она. Складки огромной мантии (явно не с её плеча) облаком окутали фигуру, капюшон низко надвинут, полоска чёрной ткани скрывает половину лица, даже еле заметную ауру маскирующих внешность чар можно разглядеть при желании. Подготовка неплохая. Достойно уважения, вот только меня не обманешь, и Роба – тоже, даже если он её видит впервые. Зов крови, ничего не поделаешь…

Меж двух чёрных, как ночь полосок, горят отчаянной, бесшабашной решимостью глаза, отдавая то лазурью, то весенней зеленью. В отца. Странно, неужели я раньше этого не замечала? Наверное, просто старалась не замечать…

Пока губернатор отдавал приказ сложить оружие, Роб, затаив дыхание, всматривался в предводителя всадников.

– Требует она, – восторженно выдохнул он. – Какова нахалка!

– И в кого она такая?

– В маму, конечно.

– Конечно. Больше ж не в кого…

Остальные всадники, окружавшие Ратушу, были в тёмно-лиловых мантиях. Я напрягла память, вспоминая форму Академии, где учится дочь. Тёмно-лиловые мантии на чёрной подкладке. Агата свою вывернула наизнанку, чтобы выделяться. Так ни у кого не возникнет сомнений, кто именно всё это затеял.

Умно. И благородно. Она пытается взять мантикорову долю ответственности на себя в случае, если полетят головы. Надо уговорить Роба посодействовать. Дети не должны пострадать, им учиться надо. А уж с Агатой я поговорю…

Взгляд с всадников переключился на грифонов. Хороши! Почти все – боевые. И где это наши адепты разжились подобными ресурсами? Коза? И ты здесь?

Перья грифона Агаты отливали синим. Еще зимой у нее не было своего грифона. Красавец. А какой размах крыльев! Но даже он не смог бы так быстро проделать такой огромный путь. Коза посматривала на него с подозрением, а рядом парил… Крош. На нём была Синди, никто другой бы его не оседлал, уж что-что, а в этом я уверена. Вот так сюрприз! Итак, вся семья в сборе…

– Пойдешь с ними договариваться? – Губернатор обречённо посмотрел Робу в глаза.

– Есть другие варианты? – Роб ухмыльнулся, не отрывая глаз от грозной группы, парящей прямо над центральной башней здания.

– Нет, просто…

– Что тебя так тревожит?

– Как что? Где я им возьму эту… леди Ровену?

– Стареешь, Есин, – покачал головой Роб. – Впрочем, ты и раньше по части сбора информации был не силён. Вот силовые действия – другое дело.

– Кто на что учился, знаешь ли, – обиженно буркнул губернатор.

– Ты вообще ни на кого не учился.

– Ты тоже.

– Нас жизнь учила, – примирительно поднял руки вверх Роб. – Ты бы перед тем, как задерживать госпожу Кравалли, поинтересовался, кто она такая.

– Мачеха Синди.

– Поговорил бы с мэром, – делая вид, что не слышит, продолжал Роб. – Узнал бы, что мачеха Синди – это леди Ровена, дочь лорда Юга.

– Что?

– Сходил бы в банк, потребовал выписку со счетов, показал бухгалтерам, если в этом ничего не понимаешь. Тебе бы всю выкладку рассказали. Кто у кого не ворует.

– Дочь лорда Юга… – губернатор, услышав имя моего покойного отца, застыл, словно зачарованный. – Да знай я… Я бы не осмелился.

– Жаль вас перебивать, но, – я кивнула на окно.

– Грифонов на землю, – рявкнул Робин с такой силой, что уши заложило – голос обрушился на нападавших, прижав к воздушному потоку и заставив застыть на месте. – Старшего ко мне!

– С кем говорим? – Ответил ломающийся мальчишеский голос.

– Министр по налогам и сборам Барт. Грифонов на землю!

Все тут же подчинились. Все, кроме Агаты. Девушка на боевом иссиня-чёрном грифоне напряженно всматривалась в окна.

– Хороша, – улыбка осветила лицо Робина. – Наша?

Я кивнула, а губернатор побелел ещё больше.

– Откуда она тут взялась? – посмотрела я на него.

– Я отправил письмо о том, что вы задержаны. Нужно было ее присутствие, чтобы…

– Чтобы что?

– Чтобы вы были посговорчивее, – Есин всё же нашёл в себе силы сказать правду.

– И девчонка прибыла с подкреплением. Маму спасать, – шалея от восторга выдохнул Робин.

Я злилась. Известие об отцовстве напрочь отбило у новоиспечённого родителя критическое мышление. Подкрепление? Спасать? Дети пытались штурмовать ратушу! Государственное учреждение. Да за такое… А если бы наемники губернатора начали стрелять? Или вызвали войска?

По-хорошему горе-бунтовщиков драть надо, а он… счастлив. Губернатор, тот тоже хорош – смотрит одобрительно, манжеты поправляет.

Мне бы только остаться с дочерью наедине. Орать буду, не переставая. Все скажу! И одной и второй. Козе тоже достанется. Со мной она, значит, упрямится, а тут посмотрите на нее! Образцово-показательный, вымуштрованный грифон, воспитанники конюшен самого Роланда позавидовать могут!

– Пойдем разбираться, – Робин взял меня под руку, и мы чинно спустились.

На площади было не протолкаться.

– Кто такие? – сурово спросил Робин, мгновенно становясь вельможей, приближенным короля и крайне значимой персоной. Впечатления не портили ни потрепанный вид, ни разорванная одежда.

Что ж, посмотрим, чем дело кончится. При всём уважении, я ставлю на своих.