Текст книги "Грифоны. История леди Ровены (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Грифоны. История леди Ровены

Глава первая

– Что? – я застыла, надеясь, что ослышалась.

Синди стояла с видом победительницы, гордо глядя на меня – настоящая хозяйка поместья. Глупая, избалованная девчонка.

С другой стороны – я ей кто? Злая мачеха, которая не пустила бедняжку на бал.

Хотелось завизжать. Потрясти за плечи, ткнуть в нос наивному ребёнку счета. Заказы на корма. На морковку, которая в этом году не уродилась – пусть цены посмотрит, попробует посчитать, ведь умеет! Бросить бумаги в лицо, завизжать, что есть силы (кажется, я это уже говорила…).

Я вспомнила маму. Её укоризненный взгляд и тихий, полный достоинства голос, напоминающий о том, что благородной даме положено говорить спокойно. Я ведь в своё время чудила не меньше.

Падчерица, что собирается выставить меня вон из поместья – не повод терять самообладание. Да, мама. Ты права. А только поднимала это самое поместье я одна, на собственное приданое.

– Синди. Объясни, будь добра, в чём дело. Что произошло?

Я смогла не повысить голос. Мама бы мной гордилась. Наверное.

– Я выхожу замуж. А ты… Уезжай, Ровена.

Глаза защипало. В глубине души я всегда ждала чего-то подобного, но, если капнуть ещё глубже – надеялась, что это невозможно. И только что эта надежда рассыпалась в прах.

Как же так… Мы вместе переживали холодные зимы. Денег не было даже на дрова. Малышка Сидни забиралась под одеяло, недовольно смотрела на Агату, мою дочь и требовала сказку. А теперь… Теперь моя вторая дочь (я никогда не показывала, что между ними есть какая-то разница, любила одинаково обеих) просит меня уйти из дома. Нашего дома.

Где был ее отец, когда мы, оставшись втроем в холодном поместье, прижимались друг к другу? Метался по своим землям, пытаясь их отстоять. Сражался за короля Альфреда, и не прогадал, между прочим.

Я кивнула, не споря. Девчонка смутилась (или мне показалось?).

– Твой жених согласен подписать брачный контракт? Он видел документы по поместью?

– Зачем?

Какая восхитительная наивность…

– Это он отправил тебя ко мне?

– Что ты! Он хотел известить тебя обо всём… уже после. После свадьбы.

Я рассмеялась. В голос. Мама, прости! Мой хохот был явно далек от сдержанного проявления веселья благородной дамы в приличном обществе. Приблизительно так же, как мои руки в мозолях и заусенцах от нежных, ухоженных пальчиков.

– Добрый совет. Иди прямиком к нотариусу своего отца – узнать, как выйти замуж, чтобы не потерять приданое.

– Я так и знала, что ты что-то натворила, чтобы я осталась без дома!

Что тут скажешь?

Собрать документы на столе. Убрать в сейф. Не реветь! Счет на морковку. Цена расползается сквозь каплю, ползущую по ресницам. Сумма и так огромная, ещё и ползёт. Растекается…

Надо менять поставщика. Я захлопнула дверцу сейфа и направилась к двери.

Синди отпрянула, поймав мой взгляд, и мне показалось, что в её глазах появилось что-то… На мгновение я даже поверила, что она расплачется. Бросится мне на шею. Очнётся от морока, как зачарованная принцесса из сказки. Мы забудем эти её слова как страшный сон, а потом вместе решим, что делать с ее внезапной любовью, которой еще дней десять назад и в помине не было.

Десять дней… До бала. До бала?

– Ты была на балу, девочка моя? – Я развернулась.

– Да! – Она крикнула, но глаз так и не подняла. – Ты не похоронишь меня в этой дыре! Я танцевала, и это был лучший день в моей жизни, который ты хотела отнять, потому что…

– Ты знаешь, почему, – ответила я почти шёпотом – ком стоял в горле.

– Всего лишь предлог!

– Смелокрыл заболел. Я не могла уехать.

– Деньги тебе дороже всего на свете.

– Вы. Вы с Агатой дороже всего на свете. И грифоны. Это правда, и оправдываться я не буду. Я не давала повода думать иначе. Никогда.

– Верю. Агата. Грифоны. Вот только меня в этом списке никогда не было!

– Синди!

– Хватит! Я больше не могу тут находиться!

– Ты сама отказалась поехать в столицу. В Академию. Как сделала…

Имя дочери я проглотила, но было уже поздно. Синди всегда ревновала меня к дочери, особенно в год её отъезда, и лучший способ разругаться…

– Агата, Агата! Всегда она. А я… А меня как будто и нет.

Я даже спорить не стала. Бесполезно доказывать что-то тому, кто не хочет слышать. Не желает верить в то, что его любят. Страдать от неразделённой любви и вселенской несправедливости – слаще, и уж если начистоту – проще, чем отвечать любимым людям, всем сердцем беспокоясь о них.

Хотя… в том, что происходит, есть и моя вина. Я не умею много говорить, часто обнимать, гладить по голове. Лучшее доказательство моей любви – сытый, теплый дом, лучшие учителя и готовность порвать за своих.

– Я сообщу, куда прислать вещи, – улыбнулась я новой хозяйке. – Слуги соберут, а ты, будь добра, проконтролируй, чтобы лишнего не положили.

– Ты из меня монстра не делай!

– Встретимся в банке и у нотариуса.

– Что? – удивилась девчонка, ни единого дня хозяйством не занимавшаяся. Учителя у дочерей были прекрасные, а только ни одна ни вторая заниматься поместьем не желали. Агата выбрала магические искусства, и в принципе, я поняла и приняла её выбор, всей душой веря в то, что настанет день, и Сидни тоже себя найдёт.

– Помимо этой земли есть счета, – пояснила я, стараясь глубоко дышать. – Есть мои деньги, есть приданое – твое и Агаты, а также средства, вложенные в развитие.

– Есть грифоны, – прищурилась Синди.

– Совершенно верно. Есть грифоны.

Я поднялась к себе, взяла сумку, тёплый жакет (вечерами, несмотря на бушующую весну, было ещё прохладно). Переобулась в крепкие ботинки – неизвестно, куда и сколько придётся шагать. Покосилась на короб для полётов на грифонах. В наших местах многие называли его «джоанкой» – в честь целительницы, что несколько лет назад спасла короля. По слухам, она жила в деревне неподалёку от наших мест.

Рядом с коробом – плащ (изобретение магов). В таком можно летать над облаками – не замёрзнешь. Рука потянулась к нему. Эх, подняться бы в небо, забыться в полете! С трудом, но я себя остановила. Не сегодня.

Деньги, документы, пара артефактов, без которых ни один здравомыслящий человек в горы не сунется, фляжка с бодрящим отваром по рецепту той же легендарной целительницы Джоаны, ныне графини Вержи. Выйдя замуж за кузена короля, она продолжала именоваться титулом, которым король наградил её за свое спасение.

Что ещё? Зайти на кухню, взять бутербродов и яблок с собой.

Похоже, у меня сегодня выходной. Нежданный, негаданный. Устрою себе первый весенний пикник, жаль, что без девочек. Дети выросли, их надо отпустить. Агату – в Академию, Синди…

Всё. Хватит. Вытерла слёзы и решительно распахнула дверь на кухню.

– Леди Ровена! Это что же это делается-то, а? – Заплаканная кухарка вытирала подрагивающие от волнения мокрые руки о фартук, не замечая, как подгорает жаркое на плите.

– Ничего, Ганна, ничего. Все образуется. У тебя горит.

– Ой! Спасительница! Горит… Да что же это, а? Как же это?

Выйдя из дома, направилась к конюшням. Грифоны. Моя отрада, моя гордость. Реальная конкуренция конюшням самого монсеньора Ролана – я не шучу и не преувеличиваю. Знающие люди поймут.

Боевым грифонам мы, ясно дело, не соперники. Мне такой выучки не добиться. Наездник будущего боевика начинает работать, когда тот только вылупляется из яйца. Ходили слухи, что выбор грифона и всадника – не случаен, кто кому подходит, определяет магический артефакт. Охотно верю, но занимаюсь другим.

Мои грифоны – перевозчики. Мощные, «грузоподъемные». Специальная магия позволяла уменьшать вес и объем груза в десятки раз. Как – не скажу и под пыткой – это наша с грифонами коммерческая тайна. Через пять дней мы должны были отправиться в столицу, на королевский конкурс «Золотой грифон».

Теперь вот не поедем…

Происки конкурентов (к примеру, лично монсеньора Ролана), не иначе!

А может, судьба?

Для меня участие в конкурсе – вызов, и не только профессиональный. Надоело прятаться. Меня либо узнают и отправят на каторгу, либо я пойму, что никто не собирается этого делать за давностью лет. Все лучше, чем каждый день дрожать от страха. Годы шли, а я старалась не дышать, не подавать голоса – ради девочек, которых надо было вырастить. Позволить Агате и Сидни сиротами скитаться по приютам я не могла, но теперь…

Теперь я свободна!

– Привет, – обняла я Козу.

Барышни-грифоны не сотрудничают с людьми, предпочитая свободу, горы и своих поблизости. На самом деле, правильно делают. Коза – исключение. Так уж сложилось. Я нашла её в гнезде, рядом с убитыми родителями. Подстреленные грифоны лежали обнявшись, переплетя шеи.

Бунтовщики уничтожали грифонов, полагая, что именно из-за того, что Ролан и его чудовища пришли на помощь к королю, герцогу Абикорну не удалось победить. Так это было или нет – кто знает?

Когда мы с девчонками нашли осиротевших детенышей, у нас не было и тени сомнения, как мы должны поступить. Перетащили птенцов в поместье. Прятали, по-братски делясь теми крохами, что удавалось добыть.

Недоросток-альбинос тащила в рот все подряд, но так толком и не выросла, в отличие от брата с сестрой. А потом… Потом, вопреки всем законам природы и магии девочка-грифон осталась со мной

Я прижалась к теплому боку.

– Кррр, – раздалось утешающее.

– Почему? Разве я ей враг, – всхлипнула я. – Ладно, поместье. Я готова уйти. Но…

– У-у-у, Кррр…

– Ладно. Я – гулять, встречать весну. Ты знаешь, что делать. Летите домой.

И я оставила двери конюшни открытыми.

– Леди Ровена, – старший конюх вышел из своего укрытия (то, что он прячется, наблюдая за мной всё это время, я сразу поняла). – Мы тут не останемся. Мы с вами. Скажите только, куда перебраться.

Кивнула, не в силах говорить.

– А как же конкурс? Леди Ровена?

– Завтра, – я не узнала собственный голос, таким хриплым и тихим он стал. – Завтра все решим.

Пересекла хозяйственный двор, слыша, как за спиной грифоны покидают конюшню поместья моего покойного мужа.

Да… Сюрприз будет. Главное, чтобы Синди не пострадала, когда все вскроется.

– Крош! – позвала я брата Козы. – Присматривай за ней.

– Кррр! – проворчали с неба (мол, само собой, что ж я не понимаю?).

Ну, пожалуй, все. Больше мне в месте, которое семь лет было моим домом, делать нечего.

Глава вторая

В распадках ещё прятался снег, а на пригорках уже распускались крокусы, янтарными капельками медовых лепестков соперничая с солнцем. Для гадюк еще рано, можно гулять, задрав голову в ярко-бирюзовое небо.

Высокое. Далёкое. Прозрачное, чистое, обещающее свободу небо!

На сердце печаль, но к вечеру я сумею взять себя в руки, а сейчас хорошо бы расслабиться. Сгорбиться, поникнуть головой, даже закричать! Вот только ничего у меня, скорее всего, не выйдет. Спину держать научили гувернантки с детства (зря, что ли, с книжкой на голове ходил несчастный ребёнок?), а кричать в горах опасно. Не дай Спасительница!

Наверное, поэтому я молча сидела, привалившись спиной к высохшей сосне, что изо всех сил цеплялась корнями за край обрыва. Совсем как… я. Цепляюсь. За поместье. За возможность выжить и вырастить дочерей. За то, чтобы не выдать себя…

Но теперь – всё. Сосна останется на месте (сохрани её, Спасительница – отрадно встречать её каждый раз в этом месте), а мне придётся сродниться с другим растением. С сегодняшнего дня я – перекати-поле.

Что делать, я знаю. Готовилась.

Задумавшись, не заметила, насколько продрогла. Плащ все-таки надо было взять. Глоток укрепляющего зелья придал сил, но сейчас бы больше пригодилось противопростудное – жаль, не взяла с собой.

Узкая расщелина усыпана мелкими камушками. Они скользили под ногами, норовя потащить вниз, но я крепко держалась за высохшие за зиму, намертво вросшие в ещё твёрдую землю травы.

Преодолев спуск, вышла к морю. Пахнуло солью, под ногами зашипела волна, ластясь к пыльным башмакам.

– Ух! Фррр… Хо-ро-шо!

Чайки взвились, истошно крича и бросившись врассыпную от брызг, что фонтаном били в небо за камнем. Я подскочила, едва не упав, поскользнувшись на мокром песке.

Это ещё что такое?

Любопытство взяло верх (сколько себя помню, никогда не могла бороться с этим чувством, а ведь в большинстве случаев оно до добра не доводит), и я пошла на голос, словно поддавшись чарам.

Странные звуки, слишком громкие для этих мест. Горы шума не любят, это и малому ребёнку ясно, как день. Значит, это кто-то не здешний. Чужак. Зайдя за скалу, осторожно выглянула из-за камня.

В бухте резвился… человек. Сильное, мускулистое, блестящее от воды тело то выскакивало высоко из воды, то, нырнув, пропадало… Да так надолго, что сердце замирало от страха. Или от восторга?

Так и стояла, на цыпочках, уперев ладони об острые края камня, не в силах отвести глаз.

Что я делала? Бессовестно подглядывала. Неприлично? Знаю. Зато красиво!

Мужчина дельфином вылетел из волны. Без поддержки магии такое невозможно. Скорее всего, он использовал заклинание левитации вместе с…

В этот момент коварная волна подкараулила, гадюкой скользнув в ботинки. Визг на всю округу из собственного блестящего укрытия испортил всё дело, но как тут сдержаться, когда вода просто ледяная!

А этот… Знай себе фыркает от удовольствия!

Сумасшедший.

– Госпоже понравилось зрелище? – низкий голос раздался прямо над головой.

Мурашки метались по телу, пока я, раздумывая, что ответить, смотрела, как бегут по загорелой коже красавца капли, пересекая уродливый шрам. Извиваясь, рубец полз по ключице, спускаясь вниз, к животу.

– Вы так смотрите, – протянул мужчина.

Уши незнакомца порозовели от смущения, и это несмотря на то, что выглядел он вполне битым жизнью.

Сообразив, наконец, что именно он сказал, отпрянула, не удержалась, и…

– Поймал! – Гордо объявил мужчина, стараясь не рассмеяться. – Женщина, что разглядывает мою скромную персону с таким интересом, не должна пострадать.

Если бы я в этот момент смотрела на угли, они бы вспыхнули – так пылало мое лицо.

– Вам… не холодно? – запинаясь, пробормотала я.

– Да что вы. Как можно! – отозвался мужчина, продолжая нежно прижимать меня к себе.

Вдруг его лицо показалось мне знакомым. Мальчишеская усмешка в зелёных глазах, прославляющая жизнь во всех её проявлениях здесь и сейчас… Всё это я уже видела!

– Робин?

Я знала, что не ошибаюсь, как знала и то, что этого не может быть!

– Ровена, – кивнул, закатив глаза, показывая, что с первой минуты ждал, когда же я догадаюсь. – Ты совершенно не изменилась.

– Робин, – один шаг назад, два, и так до тех пор, пока не уперлась в камень, на который и опустилась без сил. – Ты…

– Постой, – он нахмурился, не обращая внимания на то, что не одет и бос, подхватил плащ и бросил его на камень: – Теперь садись.

От худого, длинноволосого, нескладного и вечно голодного сына конюха ничего не осталось. Кроме глаз. Такой взгляд был только у моего старинного приятеля из отцовского поместья.

– Роб… – повторила я имя человека, которому сломала жизнь.

Жизнь вообще странная штука. Ну почему именно сегодня?

– Что ты тут делаешь? – спросила я, прежде чем успела подумать о том, что лучшим выходом из сложившейся ситуации было бы встать и уйти.

Дойти до банка, взять деньги и исчезнуть. Бросив грифонов, по которым меня легко будет найти. Навсегда оставив людей, которые мне доверяли. Главное, чтобы дочь не связали со мной. С настоящей мной…

– Ты дрожишь, – недовольно проворчал любитель купаться в ледяной воде. – Ты же не думаешь, что я могу причинить тебе вред?

Я отрицательно покачала головой. Мой отец пророчил мальчишке каторгу и веревку палача, но я знала, что ему можно доверять. Как никому другому под небом, хранимым Спасительницей. И именно поэтому избавиться от него нужно как можно скорее.

Надо бежать. Куда только? На Север, где хозяйничает Ролан, кузен короля? Говорят, от него ничего не скроешься, да и жена его, графиня Джоанна, что из наших мест, по слухам умна и проницательна. Значит, Север отпадает.

Запад? Восток? Отважиться навестить столицу, увидеть дочь в последний раз? Нет. Нельзя. Слишком опасно. Но не могу же я исчезнуть, не предупредив?

– О чём задумалась?

Роб всё это время не сводил с меня взгляда.

– Прости, но… надо идти, – соскочила я с камня.

– Раз уж мы встретились, – он мягко удержал меня. – Давай вместе проведем этот день?

Я замотала головой. Нет.

– Один день. Подари мне его, Ровена.

– Ты искал меня? Поэтому приехал?

Он грустно покачал головой:

– Нет. Ты ясно дала понять в прошлый раз, что между нами ничего нет и быть не может.

– Зачем ты приехал?

– В отпуск, – рассмеялся он. – По прямому приказу. Что-то там с нервным и магическим истощением. Я сперва обрадовался, честное слово! А потом понял – мне некуда идти. Меня никто не ждет. И потянуло домой. Туда, где меня не ждут. Люди. Но я подумал – дом есть дом. Горы. Небо. Море… Они ждут, потому что помнят. И вот я здесь.

Лирическое отступление по поводу одиночества я пропустила мимо ушей, а вот забота глав преступного мира о ценных сотрудниках действительно впечатляла! Диагностика, отпуска. Забота. У меня вот отпуска не было за последние семь лет.

Да и не заботился обо мне никто. Нет, я не жалуюсь. Наоборот. Хвала Милосердной, что дала силы на заботу о других. И тут мне стало стыдно за собственные мысли. Я совсем забыла про покойного мужа. Когда началась заваруха с заговором, переворотом, войной, он, рискуя жизнью, отправился за мной в столицу. Спас меня и дочь, дав своё имя и защиту.

Петер…

Вот только полюбить его я так и не смогла.

– Не ожидал встретить тебя здесь, – мужчина в очередной раз попытался привлечь к себе внимание, но я так ушла в воспоминания, что даже не поняла, что он говорит.

– Что?

– Ты ведь должна быть с детьми в поместье герцога Абикорна?

Я вздрогнула. Абикорны. Проклятие нашей семьи.

– С чего ты взял?

– Жену старшего сына Абикорна зовут Ровена. Точнее, вдову. Я был уверен, что это ты.

– Я не вышла замуж за этого мерзавца!

Глубоко дышать. Сжать кулаки. Сколько лет прошло… Моего несостоявшегося мужа, старшего сына мятежного герцога, давно казнили. А моя ненависть так и не утихла.

– Я думал, ты решила воспользоваться шансом стать королевой, вошла в их род. Абикорны были близки к тому, чтобы уничтожить короля.

– Замолчи!

Гнев полыхнул в моих венах. Никогда. Ни за что. Я сбежала из дома. Я не общалась с отцом, отказавшись от всего, лишь бы не допустить этого брака.

– Ровена, перестань!

У береговой линии уже резвился небольшой смерч, готовый обрушится на голову обидчика.

– Прости, я не думал, что ты так это воспримешь.

– Как есть, – прошипела сквозь зубы, беря магию под контроль.

– Сильна, – Роб улыбнулся, и я снова увидела в нём того самого, отчаянного мальчишку. – Прости меня, Рави.

Он взял мою руку и поцеловал, освободив запястье от перчатки.

Надо же, какие… изящные манеры.

– Так как насчет дня в подарок?

– У тебя день рождения нескоро, – проворчала я, отнимая руку и не желая признавать, что во мне что-то отозвалось на его прикосновения.

– Ровена?

– Уговорил.

Роб всё равно не отстанет – люди не меняются. В конце концов никто не помешает мне исчезнуть утром, на рассвете. Сдавать меня службе безопасности короны Роб не станет – зачем ему, каторжнику и преступнику, с ними связываться? Разве что за мою голову назначена большая награда?

Единственное о чём я жалела по-настоящему, так это о несостоявшейся авантюре. Очень уж хотелось выбраться в столицу и попробовать выиграть со своими грифонами конкурс на лучшую выучку. Посмотреть на Альфреда, увидеть Ролана. Интересно, очень они изменились за это время?

Грифоны… Люди, что поверили и пошли за мной, мечтая о конкурсе. А сколько на всё это ушло сил! Бессонных ночей. Нет. Лучше об этом не думать.

Меня аккуратно сняли с камня. Милосердная, какое у него довольное лицо! Роб закутал меня в плащ. Ткань, пролежав всё это время на мокром камне, осталась сухой и тёплой – артефакторы за эти несколько лет шагнули далеко вперёд.

– Позвольте пригласить вас, моя госпожа, в мой лагерь, – склонился мужчина на придворный манер.

Рассмеявшись, я подала ему руку.

Глава третья

Мы шли берегом к уничтоженному несколько лет назад городку, тому самому, что ближе всего располагался к поместью отца. Робин то и дело порывался подать руку беспомощной хрупкой барышне, и это было… приятно. Отвыкла я от подобного за последнее время. Самое теплое, самое трогательное проявление внимания к собственной персоне я получала разве что от грифонов. Магические твари не умеют лгать, притворяться и манипулировать, в отличии от мужчин, а потому быть начеку и относиться к поведению противоположного пола критически я, увы, тоже отвыкла…

Неприметная тропка змеилась вверх, то и дело пропадая из виду – заклинание отвода глаз встроено мастерски, сразу видно, здесь поработали маги прошлого.

Любопытно… Я и не знала, что в моих землях…Стоп, Ровена. Какие «твои земли»? Это земли покойного лорда Юга, впоследствии отошедшие короне, и ты, жена помещика средней руки, не имеешь к ним никакого отношения!

– Пещера? – я собственным глазам не поверила. – Здесь… есть пещеры?

– Представь себе, – рассмеялся Робин. – Скрытые от чужих глаз, с запасом провизии и лекарств. Тех, кто о них знает, практически не осталось

Я огляделась. Умиротворяющий гул моря вторил звенящим в глубине пещеры каплям воды, что время от времени срывались с мерцающих сводов.

– Прошу, – Роб вновь поклонился – легко, а главное, привычно, что никак не вязалось со всем тем, что жило в моей памяти об этом человеке.

Где ж он такому выучился? И… зачем?

В естественной нише одной из стен трещал магический огонь (настоящий здесь бы сразу потух – слишком сыро). Из кипящего котелка шёл такой аромат, что в животе заурчало.

Столько всего произошло в это утро! Наверное, поэтому так сильно хотелось есть.

– Пойдём. Покажу тебе кое-что.

Роб взял меня за плечи и повёл подземными коридорами. Всего на пару мгновений сердце дрогнуло (вдруг это все-таки ловушка, мы столько лет не виделись, и Роб вполне мог быть зол на меня, что, если решил отомстить?). Но когда я увидела то, что он хотел мне показать… Застыла, не в силах пошевелиться.

– Роб… Но… Как?

Прямо из стены самой дальней пещеры бил хрустально чистый, искрящийся радужными переливами ключ. Воды Спасительницы, сокровище этих мест – вода, обладающая магической силой. Ключ появляется в сказках и легендах на пути измученного, попавшего в тяжёлую ситуацию, но чистого душой, трудолюбивого героя, чтобы придать сил в минуты отчаяния.

– Хозяин земли, ты это видишь? – Шепчу я, затаив дыхание. – Спасибо, Спасительница…

Робин, подмигнув, оставил меня одну. Ушёл, намекая, что неплохо бы восстановить силы – встать под струи волшебного источника.

Возвращалась я уже с улыбкой, чувствуя прилив сил и… зверский голод! Роб мариновал мясо. Привычно, на манер заправского повара, смешивал приправы, мурлыча себе под нос что-то из походных баллад прошлого.

– Роб, – прикрыв глаза от восторга, набрасываюсь на еду. – Это… Офень фкуфно!

Я так увлеклась, что не сразу сообразила, что ем в одиночестве – Роб просто сидит рядом, смотрит на меня и улыбается.

– Ложка одна, – рассмеялся он. – Я не думал, что у меня будет компания…

– Прости, – смущённо улыбаюсь, убирая тарелку. – Я сейчас помою, ты поешь.

– Ешь, – смеется он, и с восторгом добавляет: – Ровена? Ты… умеешь мыть посуду?

Знал бы ты, сын конюха, как лихо твоя госпожа чистит стойла и объезжает грифонов! Как торгуется, закупая корма. Особенно морковку, её Грифоны уж очень уважают как лакомство.

А посуда… Ты прав, жизнь меня к этому не готовила. «Свет Спасительницы падает и в овраги» – так у нас говорят, когда продуманный, намеченный жизненный путь уходит в сторону.

– Ты не обиделась?

– Нет.

– Жизнь – штука странная, – кивает Роб, став вдруг серьёзным.

– Прости, – я поставила перед ним чистую тарелку.

– За что?

Молчание. Что сказать? Он и сам всё прекрасно понимает. В любом случае, я благодарна судьбе за то, что позволила мне ему это сказать.

Вдруг он начинает смеяться – весело, бесшабашно, запрокинув назад голову, совсем как мальчишка из далёкого детства.

– Рави… Ты думаешь, что в чем-то виновата передо мной?

– «В чем-то»? Да я тебе жизнь сломала!

– Ты сделала мою жизнь светлее. К тебе я сбегал от вечно пьяного отца и ненавидящей всех матери. С тобой я смеялся, фехтовал, играл в прятки, читал книги… Ты относилась к сыну конюха как к равному. Как… к человеку, достойному уважения, сочувствия, тепла. Любви. С тобой я жил! Целовался, – его лицо стало таким мечтательным…

Ну, что за дурак!

– Тебя избили и приказали арестовать. Из-за меня!

– Ровена. Я полез целоваться, нас застукали. И хотя я бы все повторил, вернись время вспять, но если бы у меня была дочь, и кто-то так же беспардонно… Убил бы!

Я не выдержала, рассмеялась.

– Значит, тебе можно, а другим нельзя?

– Именно. Старый лорд был человеком суровым, но справедливым. Он поступил лучше, чем я мог надеяться.

– В каком смысле? – У меня задрожали руки.

– Он приказал подержать меня в тюрьме для острастки пару ночей, но не оставил там, не приказал забить. Он пришел говорить со мной. Потом приказал отдать в солдаты. Если бы я хотел, вполне бы мог стать уважаемым человеком. Вон, в егеря пойти. Как некоторые.

Что?

Вспоминая, как гневался отец, я была уверена, что Робина отправили на каторгу. К тому времени был подписан брачный договор с герцогом Абикорном, я должна была стать женой его старшего сына. Отец был просто одержим идеей свадьбы, словно его околдовали. Согласно договору, брак был возможен лишь после окончания мной магической академии.

Робин, услышав о моем предполагаемом браке, потерял контроль над собой, и тогда это случилось – яростный, неумелый, сладкий поцелуй… Мой робкий, неожиданный для меня самой ответ на него.

***

– Ровена, – хриплый мужской голос вернул в настоящее.

Глаза… В полутьме пещеры глаза Роба горели так же, как тогда, в нашей одной на двоих глупой, далёкой юности.

– Это был лучший поцелуй в моей жизни, – решительно ответила я.

– Что-то тебя мало целовали, раз то недоразумение…

Закончить фразу он не успел. Его подкинуло вверх и ударило о стену. Несильно (жалко громить уютную пещеру).

– Ого, – отряхиваясь, Роб с трудом поднялся, всем своим видом показывая, что происходящее его веселит – и только.

– Не смей, – тихо сказала я, отвернулась и уставилась на огонь.

– Значит, ты так и не вышла замуж на герцогского сына? – заговорил он спустя какое-то время.

– Нет.

Огонь резвился меж камней рыжими саламандрами, заставляя жалеть о том, что на самом деле не существует подобных магических тварей. Жаль. Я бы постаралась их изучить, наверняка это так же увлекательно, как заниматься грифонами.

Когда молчание стало невыносимым, я добавила:

– Ты и представить себе не можешь, какой был скандал.

Улыбнулась, продолжая смотреть на огонь.

– Ты же собиралась…

– До того, как познакомилась с Раулем – да.

Вспоминать ту поездку в столицу не хотелось. «Дурочка из захолустья», – так сказал мой, по счастью, несостоявшийся жених. Собственно, такой я и была в свои восемнадцать. Сын могущественного герцога на тот момент уже перепробовал все бордели столицы, актрис, вдов и так далее. Настоящий красавец – золотые волосы, лазоревые глаза, прекрасно сложен. Баловень судьбы, ошалевший от вседозволенности и безделья.

Герцог Абикорн, не зная, как угомонить наследника, справедливо полагал, что женитьба на сильной магине с прекрасной родословной решит все проблемы.

Рауль с самого первого дня обозначил свои позиции относительно будущей супруги: покорность, покорность, и ещё раз покорность. Классическое: «Да, монсеньор», с его точки зрения было излишним – достаточно коленопреклонения.

Я, в свою очередь, объяснила, что он меня, дочь лорда, равную ему во всем, явно с кем-то путает. Подобные игры хороши с девками из борделя, а ко мне пусть изволит относиться с уважением.

Наше первое свидание наедине переросло в настоящую потасовку. Мы сцепились не на жизнь, а насмерть, и, хотя любимого отпрыска учили лучшие из лучших (мне бы такое образование!), я оказалась магически сильнее.

Прибежали отцы, обнаружили разгромленную гостиную. Герцог Абикорн умилился: какую страсть демонстрируют дети! Отец промолчал, а я отказалась подписывать и брачный договор, и договор о намерениях. Есть такая прелестная штука, когда свадьба по каким-то причинам откладывается на длительный срок (в нашем случае – на пять лет, пока невеста будет обучаться в Академии). Без моей подписи – спасибо предкам! – все договоры были недействительны (магия, это вам не шутки).

Неудивительно, что изначально Абикорны настаивали на немедленной свадьбе, обещая мне обучение уже в статусе герцогини. Вот тогда бы выйти без потерь из этой истории было бы невозможно.

Не дай всеблагая Спасительница!

О том, как Абикорны собирались обойти магические договоры, лишь духи ведают. В том, что ни старый герцог, ни его златокудрый сын не собирались честно исполнять условия, сомнений не было ни тогда, ни сейчас.

Поведение же отца для меня до сих пор остается загадкой. Чем его держали Абикорны? Почему он так настойчиво выдавал меня замуж за Рауля? Вряд ли для него было секретом, каким очаровательным персонажем являлся наследник герцога. Решил принести единственную дочь в жертву собственным политическим амбициям? Сделать ее королевой?

Зачем? Как он мог так поступить со мной? Единственный человек, что пришел мне на помощь, оказался друг моего детства.

– Роб… Как ты попал в ту ночь в столицу?

Беззаботный смех отразился от каменных сводов. Над головой смыкались полукруглые арки, будто мы в сказочном дворце.

– Случайно, – ответил, отсмеявшись, человек, к облику которого я никак не могла привыкнуть.

Он стал крепким и сильным. Сильным физически. Сильным магически. И если бы не взгляд ярко-зелёных глаз… Я бы ни за что его не узнала!

– Постой, – я нахмурилась. – Если отец после того, как застукал нас целующимися…

– Это я тебя целовал, – уточнил Роб с таким важным видом, словно сейчас это имело какое-то значение.

– Хорошо, – я не стала спорить. – Ты не был в тюрьме, ты был в казарме. Тебя попросту не могло быть в столице. Но ты там оказался. Меня изгнали. За то, что я отказалась подписывать документы. Я вернулась в Академию, куда на свое счастье уже успела поступить. Ты пробрался в общежитие…

– Я сбежал. Почувствовал, что нужен тебе и не ошибся. Абикорн был невменяем. То, что он пытался с тобой сделать…

Дрожь пробрала с головы до пят. Столько лет прошло, а я помню тот вечер, словно это было вчера. Сыну герцога никто даже не подумал преградить путь, когда он ворвался на территорию Академии в поисках своей «невесты». Рауль был в ярости. «Забеременеешь – и все глупости из головы выветрятся», – сказал и незамедлительно приступил к выполнению своего плана.