Текст книги "Немецкая классическая философия – один из теоретических источников марксизма"

Автор книги: Теодор Ойзерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Подводя итоги характеристике философии Гегеля, следует подчеркнуть, что идея развития через противоречия, отрицание, переход количественных изменений в коренные качественные, идея всеобщей внутренней связи, взаимозависимости явлений, составляющие рациональное зерно гегелевской диалектики, разрабатывались Гегелем на идеалистической основе, что неизбежно вело к искажению этих идей. Только благодаря марксизму и на базе марксизма диалектика стала революционно-критическим методом, смело указывающим пути победы нового над старым методом, способным предвосхищать будущее. Маркс указывал, что материалистическая диалектика, как революционно-критический метод, несовместима с интересами буржуазии. Не удивительно поэтому, что научную, материалистическую диалектику смогли создать только великие вожди пролетариата.

Антропологический материализм Л. Фейербаха

Последним великим представителем немецкой классической буржуазной философии был Людвиг Фейербах (1804 – 1872). Он подверг резкой критике идеализм Гегеля, Канта и других философов и возродил, продолжил передовые традиции материализма XVIII века.

Критикуя учение Канта о якобы непознаваемых «вещах в себе», Фейербах правильно указывал, что Кант создал понятие непознаваемой «вещи в себе» путем отбрасывания объективного содержания наших ощущений, представлений, понятий, путем отрицания объективного существования окружающего нас чувственно воспринимаемого мира. Поэтому понятие «вещи в себе» у Канта является абстракцией, лишенной содержания, мыслимой вещью, а не действительной реальностью. Существует, по мнению Фейербаха, не непознаваемая «вещь в себе», а реальные, независимые от сознания вещи, природа, которую человечество познает все глубже и глубже на протяжении всей своей истории.

Фейербах успешно опровергает кантовское обвинение материализма в догматизме. Догматизмом, по мнению Канта, является доверие к органам чувств, к данным чувственного восприятия. В противовес Канту Фейербах доказывает, что органы чувств являются источником знаний не только для естествоиспытателя, но и для философа, хотя тот и воображает подчас, что его учение является продуктом «чистого разума», не зависимого от чувственного отражения внешнего мира.

Фейербах решительно выступает против свойственного Канту и Фихте идеалистического противопоставления мышления бытию, природе, доказывая, что мышление является продуктом, свойством материи, функцией мозга и, следовательно, не существует вне и независимо от материи. С этих материалистических позиций выдающийся немецкий материалист подвергает критике идеализм Гегеля, который пытался вывести природу из мышления и доказывал, что законы мышления являются законами природы. Фейербах правильно показывает, что гегелевский идеализм, отождествляющий бытие с мышлением, с «абсолютной идеей», в конечном счете представляет собой утонченное, облеченное в наукообразную форму религиозное мировоззрение. Исходные позиции гегелевской идеалистической философии, как и идеализма вообще, совпадают с религиозным представлением о сотворении мира богом. К этому, в частности, сводится учение Гегеля о природе, как инобытии сверхприродного духа – «абсолютной идеи».

Критика Фейербахом гегелевского идеализма имела большое прогрессивное значение. Однако, показав несостоятельность идеализма Гегеля, немецкий материалист фактически отбросил с порога всю философию Гегеля, не только его систему, но и метод. Фейербах не увидел рационального зерна гегелевской диалектики – учения о развитии на основе внутренних противоречий, отрицания, превращения незначительных количественных изменений в коренные качественные. Не став диалектиком, Фейербах, естественно, остался на позициях метафизического материализма, разделяя основные свойственные ему пороки. Однако в отдельных вопросах материалистической философии Фейербах все же сделал шаг вперед по сравнению со своими предшественниками.

В противоположность идеализму вообще и гегелевскому идеализму в особенности Фейербах учит, что природа является единственной реальностью, а человек – ее высшим продуктом, выражением, завершением. Вопрос об отношении духа и природы находит свое правильное решение, как утверждает Фейербах, в материалистическом учении о человеке – о взаимоотношении духовного и телесного, мысли и чувства. Анализ чувственных и разумных способностей человека, учение о человеке как высшем проявлении природы, позволяет, по мнению Фейербаха, дать научный ответ на все коренные философские вопросы. Именно поэтому, говорит Фейербах, философия должна стать антропологией, т.е. учением о человеке, материализм должен стать антропологическим материализмом.

Антропологический характер материализма Фейербаха указывает, таким образом, на стремление этого мыслителя разработать материалистическую систему взглядов на базе научной физиологии и психологии человека. Такое понимание предмета материалистической философии является, конечно, недостаточным, узким, односторонним, но в борьбе против идеалистического гегелевского учения о божественности мышления оно, несомненно, сыграло прогрессивную роль.

Выступая против идеалистического принижения природы, Фейербах утверждает, что нет ничего выше природы, так же как нет ничего ниже природы. Ошибка идеализма заключается в том, что он полагает сущность природы вне природы, сущность человека – вне человека. Идеализм, следовательно, абстрагируется от природы и человека, от окружающих материальных предметов. Материализм же, напротив, принимает чувственно воспринимаемый мир за исходное. «Созерцайте природу, созерцайте человека, – писал Фейербах. – Здесь вы имеете тайны философии перед глазами»[34]34
  Людвиг Фейербах. Основы философии будущего, стр. 126. Соцэкгиз. 1936.


[Закрыть].

Природа, по учению Фейербаха, существует во времени и пространстве. Попытка изобразить время, как предшествующее природе, означает не что иное, как идеалистическое допущение сверхприродного первоначала. Представление о времени вне временных вещей является разновидностью идеалистического представления о боге. Пространство также неотделимо от материи, ибо материя всегда протяженна, а протяженность предполагает нечто протяженное, т.е. вещи. Нет, значит, ничего такого, что существовало бы вне времени и пространства. Не существует посюстороннего и потустороннего, ибо мир представляет собой нечто единое, явления природы не имеют двойного бытия.

Движение есть форма существования материи, утверждает Фейербах. Он, правда, не указывает на качественное многообразие форм существования материи, на их взаимопереход, не понимает движения как изменения, развития. Однако в ряде вопросов Фейербах все же приближается к диалектическому пониманию природы как единого связного целого. Так, например, он пишет: «…У природы нет ни начала, ни конца. Все в ней находится во взаимодействии, все относительно, все одновременно является действием и причиной, все в ней всесторонне и взаимно»[35]35
  См. В.И. Ленин. Философские тетради, стр. 46.


[Закрыть].

Отвергая идеалистическое воззрение о целесообразном взаимоотношении явлений природы, о том, что одни явления представляют собой цель, а другие – средство, воззрение, исходным пунктом которого является религиозное утверждение о существовании разумного первоначала, Фейербах правильно отмечает: «Именно то, что человек называет целесообразностью природы и как таковую постигает, есть в действительности не что иное, как единство мира, гармония причин и следствий, вообще та взаимная связь, в которой все в природе существует и действует»[36]36
  См. В.И. Ленин. Философские тетради, стр. 49.


[Закрыть]. Однако Фейербах не дает научного объяснения относительной целесообразности, существующей в живой природе, поскольку он не видит развития живых существ, их исторически образующегося и прогрессирующего приспособления к окружающей среде, их видоизменения под ее влиянием. Эти вопросы, решенные материалистическим учением Ч. Дарвина о происхождении видов, оказались вне поля зрения Фейербаха.

Не ограничиваясь критикой идеализма, Фейербах уделяет большое внимание разоблачению его первоисточника – религии. Вслед за выдающимся голландским материалистом Спинозой и французскими материалистами XVIII века он считает источником религии страх перед стихийными силами природы, угрожающими существованию человека. Он связывает возникновение религии с первобытным обществом, с той ранней ступенью человеческой истории, когда у человека не было и не могло еще быть научного представления об окружающих его явлениях природы. Но религия не прирождена человеку, иначе пришлось бы допустить, что человек появляется на свет с «органом суеверия».

Фейербах правильно указывает на то, что возникновению и развитию религии способствовало развитие человеческой способности к абстрактному мышлению, развитие человеческой фантазии, поскольку религия представляет собой фантастическое отображение внешнего мира и самого человека. Он правильно подчеркивает, что религия не является случайным продуктом человеческой истории, что она составляет существенную сторону духовной истории человечества. В этом отношении представления Фейербаха о корнях религии глубже, чем у французских материалистов. Однако Фейербах уступает этим своим предшественникам в другом отношении: он пытается обнаружить в религиозных верованиях положительную нравственную основу. В то время как французские материалисты правильно указывали на то, что религия служит угнетению народа, Фейербах пытался доказывать, что религиозное чувство является необходимой формой духовной взаимосвязи людей. Так, например, любовь Фейербах рассматривает, как своеобразное религиозное чувство, основу которого образует обожествление одним индивидуумом индивида другого пола.

Отбрасывая фантастические представления о сверхприродном духе, сотворении мира, бессмертии души, доказывая основные положения атеизма, Фейербах все же считал, что необходимо создать новую, «разумную» религию – религию без бога, основным принципом которой являлось бы: человек человеку бог.

Нетрудно понять, что фейербаховские представления о нравственном значении религии, его попытки истолковать человеческую чувственность как своеобразное религиозное явление представляют собой несомненную уступку поповщине. Такого рода взгляды свидетельствуют о классовой непоследовательности Фейербаха, как буржуазного мыслителя. Атеизм этого философа носит буржуазно-ограниченный характер, поскольку он не видит социальных, классовых корней религии, лежащих в экономической основе общества, в существовании частной собственности, эксплуатации, угнетения человека человеком. Фейербах не видел, что религия вытекает из антагонистического характера развития общества, из господства стихийных сил общественного развития над людьми; он не понимал, что частная собственность, существование классов, капиталистический строй носят преходящий характер. Вследствие своей буржуазной ограниченности Фейербах выводил религию из природы человеческой чувственности, увековечивая тем самым религиозное чувство. Таким образом, сводя религию к ее земной основе, выдающийся немецкий материалист оказался не в состоянии вывести религию из противоречий, исторически присущих материальной жизни общества. В целом, однако, атеизм Фейербаха в условиях буржуазного общества, был, несомненно, прогрессивным явлением. Энгельс прямо указывал на громадное прогрессивное значение главного произведения Фейербаха «Сущность христианства». Об этом же говорили и русские революционные демократы, отмечая благотворное влияние этого труда Фейербаха в России.

Продолжая материалистические традиции XVIII века, Фейербах внес значительный вклад в разработку сенсуализма[37]37
  Сенсуализм – философское учение о происхождении всех знаний из чувственных восприятий. Основное положение сенсуализма: нет ничего в разуме, чего бы не было раньше в чувственном восприятии.


[Закрыть]. Он убедительно выступил против идеалистического третирования живого созерцания, как чего-то низшего, враждебного разуму. Если Гегель утверждал, что в процессе чувственного восприятия человек является скорее объектом, чем субъектом, и, следовательно, ничем не отличается от животного, то Фейербах, напротив, подчеркивал, что ощущения человека качественно отличны от ощущений животного, что они носят разумный, осмысленный характер и далеко выходят за пределы непосредственных нужд, физиологических потребностей человека. Не ограничиваясь характеристикой органов чувств как источника наших знаний о внешнем мире, Фейербах указывает на познавательное значение всех человеческих чувств, переживаний, эмоций, чувственной деятельности вообще. Однако Фейербах не включает в свое понимание чувственной деятельности самого главного: изменения человеком природы, материального производства.

Стремясь преодолеть вырытую идеалистами пропасть между чувственным восприятием мира и теоретическим мышлением, Фейербах указывает на способность человеческих органов отмечать сходство и различие между вещами, а не только давать разрозненные, единичные, не связанные друг с другом представления. Мышление рассматривается Фейербахом, как более высокая ступень познания, характеризующаяся большей объективностью отражения, способностью вскрывать внутреннюю объективную связь явлений, непосредственно недоступную восприятию. Однако Фейербах ошибочно полагает, будто теоретическое мышление, в отличие от чувственного созерцания, носит бесстрастный, независимый от практических интересов характер. Правильно подчеркивая единство ощущений и мышления в процессе познания, Фейербах, однако, не видит того, что переход от чувственного отражения внешнего мира к его отражению в абстрактном теоретическом мышлении, в понятиях, категориях науки носит сложный, противоречивый, скачкообразный характер. Проблема категорий, занимавшая столь значительное место в философии Канта и Гегеля, по существу, не интересует Фейербаха. Он рассматривает мышление только со стороны его содержания, игнорируя присущие мышлению логические формы, отражающие историю познания, развитие общественной практики, которая также оказывается вне поля зрения Фейербаха.

Не будучи диалектиком, Фейербах, естественно, не смог понять противоречивости процесса познания, противоречивого отношения между чувственным отражением мира и отображением его в понятиях, между познанием и практикой. Хотя Фейербах и говорит иногда о практике и даже пытается включить ее в процесс познания, в конечном счете, оказывается, что речь идет у него лишь о совокупности чувственных данных, о деятельности органов чувств, о различных переживаниях человека. Фейербах не понимал роли материальной практики в познании, в историческом развитии чувственных восприятий и абстрактного мышления. Материальная практика понимается Фейербахом, как нечто чуждое и даже враждебное философии и теоретическому мышлению вообще. Однако нетрудно видеть, что поставленный Фейербахом вопрос о решающей роли чувственной деятельности в процессе познания в зародыше содержал в себе возможность правильной постановки и решения этой проблемы.

Выдающейся исторической заслугой Фейербаха является его борьба против агностицизма, в частности, против агностической теории известного немецкого физиолога И. Мюллера, утверждавшего, что ощущения цвета, звука и т.п. являются выражением «специфической энергии», присущей органам чувств, т.е. субъективны. Фейербах вскрыл несостоятельность этой теории и показал, что ощущения цвета, звука и т.п., как и все другие чувственные восприятия, отражают реальные свойства предметов. Историческое значение борьбы Л. Фейербаха против «физиологического идеализма» И. Мюллера подчеркивал В.И. Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме». Ленин также высоко оценил известное положение Фейербаха о том, что органов чувств, которыми обладает человек, вполне достаточно для познания всего многообразия явлений. В «Философских тетрадях» В.И. Ленин приводит следующее положение Фейербаха: «…У нас нет никакого основания воображать, что если бы человек имел больше чувств или органов, он познавал бы также больше свойств или вещей природы. Нет ничего больше во внешнем мире, как в неорганической, так и в органической природе. У человека как раз столько чувств, сколько именно необходимо, чтобы воспринимать мир в его целостности, в его совокупности»[38]38
  В.И. Ленин. Философские тетради, стр. 49.


[Закрыть]. По поводу этого высказывания Фейербаха В.И. Ленин говорит: «Если бы человек имел больше чувств, открыл-ли бы он больше вещей в мире? Нет»[39]39
  Там же.


[Закрыть]. Однако Фейербах не мог объяснить, почему свойственных человеку органов чувств вполне достаточно для безграничного познания внешнего мира. Он не видел того, что способность человеческих чувств правильно и разносторонне отражать действительность является результатом развития органов чувств на протяжении тысячелетий. Фейербах также не понимал роли практики и, в частности, общественного производства в расширении сферы чувственного восприятия, в изучении таких явлений, которые непосредственно не отражаются органами чувств. Ввиду этого вышеприведенное утверждение Фейербаха является скорее глубокой догадкой, чем научно обоснованным выводом.

Философия Фейербаха оказала значительное влияние на Маркса и Энгельса в тот ранний период их деятельности, когда они только еще приступали к созданию диалектического и исторического материализма. Подвергая критике недостатки фейербаховского материализма, его созерцательность, метафизичность, непоследовательность, Маркс и Энгельс вместе с тем принимали, углубляли и разрабатывали «основное зерно» – основные материалистические положения этого учения. Этим основным, главным, исторически прогрессивным в философии Л. Фейербаха является его материалистическое понимание природы, материи и движения, времени и пространства, материалистическое понимание процесса познания, как отражения внешнего мира в чувственной и рациональной форме. Однако следует иметь в виду, что материалистическое решение всех этих коренных вопросов философии носило у Фейербаха метафизически ограниченный характер. Маркс и Энгельс диалектически переработали, развили «основное зерно» материализма Фейербаха и, теоретически обобщив новые данные науки и общественной практики с позиций самого передового класса – пролетариата, создали диалектический и исторический материализм, коренным образом отличающийся от антропологического материализма Л. Фейербаха.

Заключение

Характеризуя отношение Маркса к теоретическим источникам созданной им научной теории, В.И. Ленин подчеркивал, что «вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила»[40]40
  В.И. Ленин. Соч., т. 19, стр. 3.


[Закрыть]. Это ленинское указание проливает яркий свет на отношение диалектического материализма к немецкой классической философии и, в особенности, к учениям Гегеля и Фейербаха. Классики немецкой философии поставили ряд коренных проблем философии, в особенности теории познания и логики. Энгельс писал: «Новейшая немецкая философия нашла свое завершение в гегелевской системе, величайшая заслуга которой состоит в том, что она впервые представила весь естественный, исторический и духовный мир в виде процесса, т.е. исследовала его в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии и пыталась раскрыть взаимную внутреннюю связь этого движения и развития…

Для нас здесь безразлично, разрешила ли система Гегеля все поставленные ею себе задачи; ее великая заслуга состояла в самой постановке этих задач»[41]41
  К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 23 – 24.


[Закрыть].

Разрабатывая научную, материалистическую диалектику, Маркс и Энгельс воспользовались лишь «рациональным зерном» гегелевской диалектики – идеей диалектического развития, – отбросив всю мистическую шелуху, весь гегелевский идеализм и связанное с ним извращение основных понятий диалектики. Маркс разъяснял, что его диалектический метод не только отличен от метода Гегеля, но и прямо противоположен ему. Для Маркса мышление есть отражение материальной действительности, а не созидающая эту действительность божественная сила. На эту важнейшую сторону дела многократно указывали В.И. Ленин и И.В. Сталин. Именно поэтому глубокое понимание коренной противоположности марксистской материалистической диалектики идеалистической диалектике Гегеля – одно из важнейших условий правильного усвоения диалектического материализма.

Подобно тому, как заслугой Гегеля является развернутая постановка вопроса о диалектике, заслугой Фейербаха является развернутая постановка проблемы материалистического понимания природы и познания. Но Фейербах был метафизиком и идеалистом в понимании общественной жизни. Лишь с позиций пролетарской партийности стало возможным создание цельного и стройного материалистического учения, охватывающего и природу и общество. Маркс и Энгельс достроили материализм «доверху», создали диалектический и исторический материализм, качественно отличающийся от всех предшествующих, в том числе и прогрессивных, философских учений.

Громадное значение в выработке философского учения Маркса и Энгельса имело также критическое изучение английской классической политической экономии и французского утопического социализма.

Классики английской буржуазной политической экономии А. Смит и Д. Рикардо положили начало трудовой теории стоимости, согласно которой стоимость товара определяется не его физическими свойствами, полезностью, спросом или предложением, а количеством общественно-необходимого труда, затраченного на производство товара. Следовательно, труд является и создателем и мерилом богатства народов. Маркс и Энгельс высоко оценивали идею Смита и Рикардо о стоимости как воплощении общественно необходимого труда. Однако они подвергли резкой критике утверждение буржуазных экономистов о том, что труд создает лишь товары: лишь исторически определенная и преходящая форма труда создает товары, вследствие чего товарное производство и капитализм не вечны. Труд, по учению Маркса и Энгельса, представляет собой постоянное необходимое условие существования человечества; в процессе труда люди изменяют окружающую их природу и тем самым изменяют свою собственную природу. Материальное производство является определяющей силой общественного развития, оно вызвало на известном этапе своего развития возникновение капиталистических производственных отношений, оно же обусловливает своим дальнейшим развитием необходимость уничтожения капитализма и переход к социализму. Таким образом, критическая переработка и преодоление классической буржуазной политической экономии сыграли существенную роль в развитии философии марксизма, в развитии материалистического понимания историй в особенности.

Сен-Симон и Ш. Фурье – крупнейшие представители французского утопического социализма – выдвинули идею социализма, поставили вопрос о возможности и целесообразности перехода от капитализма к такому общественному строю, где не будет частной собственности на средства производства, где все будут трудиться и получать все необходимое для здоровой, культурной жизни и всестороннего развития своих способностей. Однако утопические социалисты были идеалистами, не видевшими реальных путей и объективной закономерности социалистического преобразования общества; они отрицали значение классовой борьбы, не видели исторической роли и социалистической природы пролетариата.

Маркс и Энгельс высоко оценили рациональные идеи, содержащиеся в той критике капитализма, с которой выступали утопические социалисты. Основоположники марксизма создали научный социализм, разработка которого также явилась существенным шагом вперед в развитии философии марксизма.

Отсюда ясно, что нельзя упрощенно представлять отношение составных частей марксизма к его теоретическим источникам. Было бы неправильно полагать, что теоретическим источником марксистской политической экономии была лишь английская классическая буржуазная политическая экономия, что для создания марксистского экономического учения не имела существенного значения революционно-критическая переработка того рационального, что содержалось в учении Гегеля и Фейербаха, в теории утопического социализма. Столь же ошибочно было бы недооценивать значения экономических исследований Маркса и Энгельса для создания и развития философии марксизма. Составные части марксизма неразрывно связаны друг с другом, и это наглядно обнаруживается уже в период возникновения научной идеологии пролетариата.

Важнейшую роль в создании и развитии философии марксизма сыграло теоретическое обобщение исторического опыта, опыта освободительного движения рабочего класса в особенности. Уже в 1825 году Западную Европу постигает экономический кризис перепроизводства.

Восстания лионских ткачей в 1831 и 1834 годах, силезское восстание в 1844 году, чартистское движение английского рабочего класса – все это свидетельствовало о том, что борьба между пролетариатом и буржуазией все более и более выступает на передний план. Буржуазные ученые третировали выступления рабочих, как голодный бунт, доказывали, что экономические кризисы являются случайными нарушениями равновесия. В противовес этим защитникам капиталистического строя, Маркс и Энгельс с позиции пролетарской партийности доказали неизбежность социализма, вскрыли величайшее значение классовой борьбы рабочих против капиталистов.

Необходимым условием создания философии марксизма являлось также теоретическое обобщение данных естествознания XIX века. Энгельс в этой связи указывал на следующие три великих открытия естествознания 30 – 50-х годов XIX века: открытие клетки как элементарной анатомической частицы, из которой складываются и развиваются живые организмы (и животные, и растительные); открытие закона превращения энергии, показывающего, как одна форма движения материи переходит в другую; эволюционное учение Ч. Дарвина о происхождении видовых различий, благодаря естественному отбору, борьбе за существование, приспособлению живых организмов к условиям среды. Эти открытия подтверждали правильность материалистической диалектики, правильность марксистского понимания единства мира в его материальности, взаимосвязи и взаимозависимости, движения и развития всего существующего.

Таким образом, создавая философию марксизма, Маркс и Энгельс революционно-критически подытожили всю историю человечества и обобщили, переработали не только учения Гегеля и Фейербаха, но и все наиболее значительные достижения развития познания в целом.

В свете фактов, характеризующих возникновение марксизма, становится очевидной несостоятельность схемы, которая была выдвинута Г.В. Плехановым в данном вопросе. Плеханов утверждал, что Маркс и Энгельс сначала были последователями Гегеля, затем последователями Фейербаха и, наконец, соединили диалектику Гегеля с материализмом Фейербаха и создали философию марксизма. Эта концепция является искажением действительного исторического процесса формирования марксизма.

Марксистская диалектика в корне противоположна идеалистической гегелевской диалектике. Марксистский философский материализм качественно отличен от материализма Фейербаха. Возникновение диалектического и исторического материализма было глубочайшим революционным переворотом в философии.

В то время как коммунисты всех стран высоко оценивают историческое значение классической немецкой буржуазной философии, идеологи буржуазии, в особенности современной империалистической буржуазии, полностью отреклись от прогрессивных идей своего исторического прошлого, повернули к реакции, к средневековому мракобесию. Не удивительно, что современные буржуазные философы, как правило, ополчаются не только против материалиста Фейербаха, но и против идеалистической диалектики Гегеля. Ведь учение Гегеля о всесилии разума, мышления в условиях тогдашней Германии было, как правильно указывал О. Гротеволь, «смелым молодым нападением на средневековье в головах нашего народа».

Классики немецкой философии были мыслителями, глубоко верившими в разум человека, в общественный прогресс. Нынешние же буржуазные философы в своем подавляющем большинстве отвергают разум, являются антиинтеллектуалистами. Они утверждают, что разум обанкротился и не может более руководить человеческими действиями. Они отбрасывают также понятие прогресса, как якобы бессодержательное, пытаясь доказать, что человечество идет не вперед, а назад. Весьма характерно, что один из главных предшественников империалистической идеологии, Ф. Ницше, ожесточенно боролся против диалектики Гегеля. Идейным знаменем реакционных буржуазных философов является сейчас иррационализм – отрицание каких бы то ни было закономерностей в природе и обществе, и циничные уверения в том, что познание мира не только невозможно, но и не нужно человеку. Если агностики XVIII – XIX веков, говоря о непознаваемости мира, оплакивали эту выдуманную ими «неспособность» человечества постигнуть окружающую действительность, то современные агностики доказывают, что сама возможность человеческой жизни обусловлена пресловутой «непознаваемостью» мира. С этой точки зрения, жизнь была бы невозможна, если бы люди познавали окружающий мир, и счастье заключается в том, чтобы ничего не знать и питаться одними иллюзиями.

В Западной Германии философы-реакционеры всячески превозносят Ницше и других идейных предшественников фашизма, отвергают рациональные элементы в учениях классиков немецкой идеалистической философии и поднимают на щит все отсталое, реакционное, что содержалось в их философских системах, в том числе и в философии Гегеля. При этом они не брезгуют фальсификацией. Достаточно указать на тот факт, что Гегеля они истолковывают, как представителя иррационализма. А ведь он боролся против принижения разума и, как известно, утверждал: «Самая серьезная потребность есть потребность познания истины». Как противоречат эти слова классика буржуазной философии измышлениям тех ее современных представителей, которые объявляют истину фикцией, субъективным убеждением, самовнушением и т.д.! Гегель утверждал: «Человек должен уважать самого себя и признать себя достойным наивысшего». Как противоречит эта глубокая мысль немецкого философа человеконенавистническим заявлениям присяжных философов империалистической реакции, которые «обосновывают» неизбежность уничтожения человечества с помощью атомной и водородной бомбы!

Рабочий класс, трудящиеся, все прогрессивные силы общества – вот подлинные наследники достижений мировой культуры. Именно поэтому, критически оценивая немецкую классическую философию, они видят в ней выдающееся завоевание человеческой мысли.