Текст книги "Неспящая красавица"
Автор книги: Тэффи Нотт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Кухня из всех хозяйственных построек стояла ближе всего: обширное помещение с выходившими в сад окнами. Здесь царил тот же запах затхлости и пыли. Посреди широкого помещения стоял длинный стол-остров, на котором, скорее всего, происходило главное священнодействие. На нем так и остались какие-то блюда, плошки, тарелки. В глубине у стены притаилась дровяная плита: Андрей помнил подобные старомодные приспособления еще на кухне в родительском поместье, куда он бегал за лишним кусочком пирога к Нюрочке, молодой поварихе, которая души не чаяла в маленьком барчонке.
Кроме того, здесь была целая куча шкафов и буфетов, которые хранили в своем нутре всевозможную кухонную утварь, посуду и изящные сервизы для многочисленных гостей Адлерберга.
Справа в глубоком эркере притаился длинный стол со стульями, где, скорее всего, ела вся дворня, а в углу камин. Большой, почти по грудь Андрею, родной брат того, что стоял в гостиной. Орнамент тут только был совсем иной. Ладно еще в доме, причуда хозяина – установить на европейский манер камин, который толком и не греет. Дорогое и бессмысленное удовольствие, которые могут себе позволить не все. Но в кухне?
Сзади раздался грохот. Это Надя полезла по шкафам, проверять наличие чего-то съестного, и девушку чуть не завалило сковородками.
– Вы в порядке?
– Если не считать полного разочарования и пустого желудка, то да. – Надя не стала складывать сковородки обратно, а просто с тяжелым вздохом встала и направилась к Андрею, заодно осматриваясь.
– Бывали здесь?
– Кажется, да. – Надя подошла к магу, который увлеченно разглядывал резные узоры на портале камина. Темный со светлыми прожилками камень завораживал, так что она не удержалась и сама коснулась его рукой.
– Знаете, что такое макабр? – Андрей провел пальцами по каменному узору, смахивая пыль с угадывающихся фигур.
– Пляска смерти? – Надя усмехнулась, не без иронии глядя на мага. – Проходили что-то такое в истории искусств.
– Зря смеетесь, – заметил Андрей. – Этот изобразительный мотив широко использовался в Средние века с подачи церковников и, как ни странно, алхимиков. Но сейчас мало кто знает о его истинном значении.
– Я помню лишь ту историю, где «Пляска Смерти» – аллегория на бренность человеческого бытия. – Надя вслед за магом провела пальцем по фигурам на камне. – Смерть в безумной пляске ведет за собой в могилу всех без разбора: мужчин, женщин, стариков, детей, королей и крестьян.
– Все верно, – кивнул Андрей. – Однако в алхимии это еще своеобразная отсылка к Великому деланию. К одной из его частей точнее: Нигредо.
– Полное разрушение. – Надя часто слышала об алхимии от матери, да и книг у них в доме, посвященных алхимии, было больше, чем женских романов или учебников. Что еще было делать маленькой девочке дома, скучая на каникулах?
Дома, правда, приходилось прятать свой интерес. Как только мать видела в руках Нади что-то кроме положенных учебников или строго предписанной в институте литературой, то книга тут же отбиралась, а Надю непременно ждало наказание.
Дядя Владимир, не в пример своей кузине, наоборот, поощрял интерес племянницы к алхимии. И это было куда интересней, чем глупые сентиментальные романы, о которых тайком вздыхали товарки, пряча томики под матрацами, чтобы не нашла классная дама.
– Полное разрушение, за которым непременно идет возрождение, – Андрей сделал легкое движение рукой и огонь в камине вспыхнул, не в пример легче прошлого раза. Надя испуганно отпрянула, помня еще вчерашние упражнения с огнем, но этот как будто был смирным. – Без разрушения невозможна новая жизнь.
Она повернула голову к магу. В серых глазах красиво отражались огненные всполохи. Надя невольно засмотрелась. Сейчас в теплом свете пламени лицо Андрея казалось не таким… надменным, что ли.
Маг повернул голову и улыбнулся, показывая, что прекрасно заметил этот взгляд, и Надя опомнилась, постаравшись придать лицу самое серьезное выражение. Андрей с трудом, но все же сдержал смешок.
Смущенно кашлянув, Надя перевела задумчивый взгляд на разгорающийся огонь. На границе сознания вертелась какая-то мысль, воспоминание, которое внезапно всколыхнулось, будто мутный осадок на дне чашки. Языком коснулась шрама над губой…
Из задумчивости ее вывел громкий скрип отодвигаемого стула. Андрей жестом пригласил Надю присесть. Барышня отодвинула себе другой стул и села неподалеку. На языке у мага вертелось: «Упрямая пигалица». Но Андрей только хмыкнул.
– Странно, вчера магия не сразу сработала, а вот вы подошли, и камин будто узнал вас… – задумчиво протянул он. Потянулся было к портсигару, достал одну из папирос, но закуривать не решился. Воздух тут и без того был тяжелый, спертый. Неудивительно, учитывая, что здесь никого не было вот уже двадцать лет. Зато самое время было прояснить вопрос, который не давал ему покоя.
– Знаете, я тут размышлял на досуге. – Андрей достал часы, отщелкнул крышку, глядя на изящный циферблат. – Очевидно, то, что произошло здесь двадцать лет назад, связано с магией. Однако мне на ум не приходит ничего столь могущественного, что могло бы усыпить всех жителей дома. Разве что… – Андрей сделал вид, что задумался. Выдержал эффектную паузу и хлопнул крышкой часов, – магия крови. Не помните ничего такого? Быть может, вы или ваша матушка порезались…
– …Запомни, это очень важно, – мягко, но настойчиво проговорил дядя, вкладывая в маленькую ладошку тяжелые часы. У каждого мага были такие, Наденька это хорошо знала. У мамы, у всех важных господ из сыскного тоже. Каждый щеголял золотой или серебряной цепочкой и начищенной луковицей.
Надя сжала прохладный металл. Нажала на выступ сбоку, и крышка отщелкнулась, демонстрируя циферблат. Двадцать минут пятого. Скоро будут накрывать праздничный ужин.
– Владимир! – Дверь кабинета с грохотом распахнулась, на пороге стояла статная женщина. Голос матери отдавал сталью, как обычно, когда она была недовольна дочерью. Наденька вздрогнула, вскидывая голову. Юлия Федоровна стояла в дверях кабинета, сверкая глазами. Девочка сжалась, пытаясь казаться меньше, будто таким образом удастся избежать наказания.
– Добрый вечер, Юлия, – спокойно, как будто ничего не происходило, проговорил дядя.
Надя сжала часы в руке крепче и тут же почувствовала укол. Пискнула тихо, глядя на то, как на указательном пальце набухает капелька крови и капает на часы. Металл немедленно потеплел.
– Надежда Ивановна, – голос мага вернул Надю из нахлынувших, будто холодная морская волна воспоминаний. – Вы мне не хотите ничего рассказать?
Было мгновение, когда брови ее взметнулись вверх, глаза расширились, словно бы от испуга… Но в следующую секунду Надежда уже поморщилась, словно от зубной боли.
– Что, например? Как звали моего любимого пони? – с досадой ответила она, скрестив руки на груди. Еще бы чуть-чуть, и она бы вспомнила, что было дальше!
– Не вижу толку от этого, безусловно, интересного факта, – Андрей провел в воздухе так и не подожженной папиросой. – Например, почему вы мне не рассказали о том, что являетесь единственной наследницей всего этого великолепия?
– Откуда вы знаете? – немедленно вспыхнула Надя.
«Вот уж темпераментная натура», – подумал Андрей. И как ей с такими качествами в полицейском управлении служится.
– Ваш любезнейший изобретатель нашептал, – не стал отпираться маг. – Он, видите ли, принял меня за вашего жениха и пришел в ночи выяснять, какие у вас планы на наследство вашего дядюшки.
– Не нужно мне никакое наследство! Ни дядино, ни матушкино, ни отца! Как вы не понимаете!
– Надежда Ивановна… – Андрей, конечно, ожидал, что его спутница отреагирует остро, но не настолько.
– Я ведь похожа на ту, что гоняется за наследством, да, Андрей Сергеевич? – Надя резко встала, распаляясь все сильней. – Отказалась от шифра[5]5
Лучшим выпускницам Смольного института благородных девиц преподносился «шифр» – золотой знак с инициалами императрицы. Лучшие из лучших становились фрейлинами двора. «Быть пожалованной шифром» – означало получить придворное назначение на должность фрейлины.
[Закрыть], чтобы уйти из Смольного и поступить на полицейские курсы, уехала из столицы, наверное, все для того, чтобы получить в наследство прогнивший особняк дяди, которого я не видела двадцать лет?!
Наде от досады хотелось плакать. Андрей, который знает ее без малого пару дней, ковырнул старую мозоль. Да, Надежда Ивановна не хотела быть ни Наденькой Адлерберг, фрейлиной, блистающей при дворе Его Величества, ни наследницей генерала Огонь-Догоновского, самой завидной богатой невестой столицы. Не хотела быть ни не оправдавшей надежды преемницей самой сильной волшебницы, ни дочерью нелюбимой женщины. Ей просто хотелось быть собой и приносить какую-то пользу.
– Пойду проверю кладовую. – Надя вскочила, заканчивая неприятный разговор. Все эти алхимические загадки были, безусловно, увлекательны, но организм то и дело напоминал, что в нем ничего не было, кроме булочек из поезда.
– Уж простите, одну я вас не пущу.
Надя только пожала плечами, изобразив на лице полное равнодушие.
– Дело ваше.
Они долго возились с рассохшейся дверью, но, когда та поддалась, к общему облегчению обоих дознавателей внутри их встретил запах снеди, не тронутой течением времени. Надя едва не ринулась навстречу здоровенному окороку, подвешенному под потолком: аромат стоял просто одуряющий.
– Мы спасены, – едва не простонала Надя.
Вышло достаточно комично, Андрей и сам с трудом удержался, чтобы не схватить сразу же кусок сыра или хлеб и не засунуть это в рот не глядя, лишь шумно сглотнул, но сказать ничего не успел. Двери распахнулись, и в кладовой показалась вихрастая голова.
– Я знал, что на вас можно положиться! – Филипп широко улыбался.
Глава 8
Дознаватели как по команде обернулись на звук, Надя потянулась к револьверу, но, увидев Филиппа, расслабилась. Улыбнулась даже. Удивительным образом от присутствия Баума рядом становилось как будто легче.
– В следующий раз я могу вас и застрелить, Филипп Елисеевич, – заметила Надя, отворачиваясь обратно к полкам с едой и пряча улыбку.
– За что? – ужаснулся Баум, прикладывая ладонь к груди.
– За то, что подкрадываетесь, – фыркнула Надя.
– Как того беднягу?
Повисло тягостное молчание. Андрей сам не понял, что на него нашло, и видел, как напряглась спина Нади. Филипп кинул на него недоуменный взгляд, и маг, откашлявшись, поспешил перевести тему.
– Ты долго, – голос его звучал раздраженно. – Мы тут без тебя уже и повоевать, и умереть успели.
– Умереть? – Филипп удивленно вскинул брови, прикрыл дверь. – Кажется, я пропустил все веселье. Жажду рассказа, но сначала…
Он голодным взглядом окинул полки, ломившиеся от провианта. Очевидно, перед рождественским ужином запасы пополнились, чтобы еще долго не беспокоиться о провизии. Андрей прекрасно понимал Филиппа: его тоже с ума сводили эти копчености, сыры, да даже пузатые банки с плавающими в них помидорами.
– Предлагаю перекусить, – первой нашлась Надя. Все-таки, как бы госпожа-дознаватель ни отрицала свое происхождение, природная чуткость и умение найти выход из самой сложной ситуации были у нее в крови. – Думаю, никто не обидится, если мы съедим по кусочку сыра…
Кусочек сыра их стараниями превратился в полкруга сыра, шмат вяленой грудинки и хлеб, который, видимо, пекли утром того памятного дня. Со всем богатством они перебрались на кухню и втроем принялись нарезать еду.
Андрей без особой охоты и, конечно, лишних подробностей поделился произошедшим с Баумом. Надя же, наоборот, с удовольствием прибавила пару замечаний не без иронии. При этом они с Филиппом переглядывались с таким видом, будто понимают друг друга с полуслова. Это окончательно вывело Андрея из равновесия, и он замолчал.
Тем не менее видение впечатлило Баума. Он тут же сделался необыкновенно активным. Встал и начал расхаживать вдоль стола, размахивая ломтем хлеба, словно дирижер палочкой.
– Как будто дом обладает своим разумом, – задумчиво произнес Филипп. – И что же это тогда получается, Адлерберг сделал из дома артефакт? Или, что хуже, вселил сюда какую-нибудь заблудшую душу? Боже упаси, если это демон.
Баум перекрестился, за ним и Андрей, отгоняя нечистого на всякий случай.
– Демон? – Настала очередь Нади удивляться. – Это по такому же принципу, как клеть для шедима? Но это же целый дом! – Девушка развела руками, обозначая весь масштаб трагедии. – Неужели такое может быть, Филипп Елисеевич?
– Я читал кое-какие исследования… – Баум стушевался, неловко откашлялся. – Это всего лишь предположение, Надежда Ивановна.
Андрею это не понравилось. Что еще за исследования?
Филипп закинул свой кусочек мяса в рот, пожевал, задумчиво глядя куда-то поверх голов своих спутников.
– Но простая логическая цепочка говорит о том, что дом «оживает» – давайте пока называть это так, – как только зажигается камин. Так было с первым…
– Это только теория, – прервал его Андрей, за что получил недовольный взгляд Нади. – Но это мы узнаем в самое ближайшее время.
– Вот! – Филипп продемонстрировал кусочек сыра. – Друг мой, вот прямое тому доказательство.
Андрей хотел было возразить, что слишком рано делать поспешные выводы, тем более такие смелые, как откуда-то из коридора раздался звон стекла и отменная ругань.
Все трое бросились из кухни на звук проклятий, служивший отличным маяком.
– Что в других комнатах?
– Кладовые, винный погреб… – Надя запнулась. Они втроем встали посреди коридора, плечом к плечу. Голоса стихли, надо было решать, какую из дверей дергать.
Андрей потянул за ближайшую и не прогадал. Из дверного проема на мага практически вывались двое молодых людей. Единственным источником света здесь был по-прежнему магический огонь, и эти двое застыли, ошарашенно глядя на горящую синим пламенем руку.
Один рыжий и бледный, с вихрами кудрявых волос и большими глазами, второй с вытянутым лицом, длинным тонким носом и темными, зализанными в аккуратную прическу волосами. Обоим молодым людям было около двадцати лет, и их роднил похожий строгий наряд – брюки, жилетка, белая рубашка. Правда, у рыжего на груди красовалось огромное темное пятно… Кровь, с замиранием сердца подумал Андрей, но потом пригляделся и понял, что это вино.
К предсказателю не ходи, это два пропавших камердинера – Владимира Александровича и его гостя. Вид парни имели растрепанный и немного ошалевший.
– Господа, – приосанился тот, что с длинным носом, и в голосе послышались знакомые строгие нотки. Андрей готов был руку дать на отсечение, что это сын Остина и Праскевьи Федоровны. – Извольте представиться.
– Голицын Андрей Сергеевич, штабс-фельдфебель, Баум Филипп Елисеевич, гаупт-фельдфебель, а это Огонь-Догоновская Надежда Ивановна, капитан-дознаватель. Вы не ранены? – Он кинул взгляд на пятно на груди одного из молодых людей.
Камердинер стушевался, попытался поправить свой жилет так, чтобы пятна не было видно, но безрезультатно.
– Нет, сударь. Произошло недоразумение…
– Что вы, собственно, тут делаете? – перебил его коллега, насупившись. Обстановка явно накалялась.
– Пройдемте на кухню, там и поговорим, – аккуратно предложил Филипп. Молодые люди переглянулись. Они как будто без слов, одним лишь взглядом пытались решить что-то. В конце концов, рыжий пожал плечами, и его коллега кивнул.
На кухне оба камердинера уселись за обеденный стол.
– А где Карл Арнольдович?
– Господа, я правильно понимаю, что вы, – Андрей указал на рыжего. – Илья, камердинер князя Долгорукого, а вы – Александр, камердинер Владимира Александровича?
– Все верно, но что здесь происходит? – на этот раз голос подал Илья.
В который раз Андрею пришлось пересказывать произошедшее. Каждый раз рассказ лишь удлинялся и удлинялся. С внутренней тоской маг подумал о том, что сейчас проснутся обитатели кухни и все придется пересказывать заново.
– Расскажите, что вы делали в винном погребе, – Филипп красноречиво кивнул на «кровавое» пятно на рубашке.
Молодые люди переглянулись каким-то одним им понятным взглядом. Слово снова взял Александр.
– Господа изволили отдохнуть перед ужином, у нас было свободное время.
– И вы решили в свободное время показать гостю коллекцию вина Владимира Александровича? – не без иронии поинтересовалась Надя, молчавшая до этого.
– Да, – недрогнувшим голосом ответил камердинер. – А заодно принести его сиятельству одну из бутылок, – добавил он.
Надя задумчиво постучала пальцами по спинке стула. Слишком смело вел себя камердинер, уж не сам ли покушался на господское вино…
– Что произошло дальше?
– Да мы так и не поняли, – посетовал рыжий, почесывая свои вихры. – Будто затмение какое-то. Раз – и оказались в полной темноте, я вот бутылку нечаянно разбил. – Он указал на свою рубашку. – А потом вы…
– Господин штабс-фельдфебель, я могу идти? – Александр вопросительно посмотрел на Андрея. – Хочу увидеть родителей.
– Иди.
– Илья, а вы не могли бы ответить еще на пару вопросов? – Надя достала из кармана свою записную книжицу. Филипп хотел пройти за ними, но Андрей придержал его за рукав камзола.
– Если я не ошибся, то сейчас должны появиться повар и остальные, – вполголоса произнес Андрей. Филипп кивнул, и они остались посреди кухни, внимательно наблюдая за тем, что произойдет дальше. В прошлый раз Андрей пропустил то, как преобразился первый этаж, а это могло оказаться чертовски важным.
– Когда вы прибыли в поместье?
– Три дня назад.
– Был ли с вами кто-то еще?
– Нет, – камердинер покачал головой, – его сиятельство предпочитал путешествовать в одиночестве.
– Видели ли вы среди гостей, быть может, молодого человека со светлыми волосами?
Илья нахмурился, будто пытаясь припомнить что-то, но потом пожал плечами.
– Кузина Владимира Александровича была с дочерью, больше вроде никого.
– А когда вы в последний раз видели самого Владимира Александровича?
– Как и князя, они выпили кофею и изволили отдохнуть.
Надя тихо вздохнула. Ничего нового. И тиски беспокойства, сдавливающие грудь, снова сжались.
– Как долго вы планировали здесь пробыть?
– Почем мне знать? У господ дела были какие-то нерешенные. Ну да и мы долго сидеть не могли… – Илья осекся, по всей видимости, сболтнув лишнего.
– И почему же? – Надя оговорку не пропустила.
– Да, видите ли, Петр Борисович с некоторых пор стал нежелательной персоной в столице, он полагал, что его преследуют, – в этот момент оба мага взглянули на камердинера с большим интересом. Илья неловко оправил воротничок испорченной рубашки, понимая, что вынужден выдать тайны своего хозяина. – И он хотел поскорее уехать за границу.
– Кто его преследует?
Илья красноречиво покосился на стоящих поодаль магов. Но Андрей этого уже не видел. Он неотрывно смотрел за тем, как на стуле рядом с Надей появляется силуэт.
Однажды Андрей попал в заднюю комнату к фотографу, где впервые увидел таинство создания фотокарточек. Негатив будущей фотографии помещался в специальный алхимический раствор, и постепенно на бумаге проявлялась картинка. Сначала самые яркие части изображения – кожа, белые части наряда, если таковые были. Например, платье или белый воротничок рубашки. Потом проявлялся силуэт изображения, темные провалы глаз, губ. И только потом можно было увидеть детали.
Но такое он видел впервые: будто на бумаге реальности проявлялось изображение. Сначала неясный силуэт, потом контуры стали четче, пока не начали приобретать черты человека.
– Ты тоже это видишь? – едва слышно спросил он у Баума. Филипп кивнул, неотрывно следя за неведомой доселе магией.
– Надежда Ивановна, – Андрей привлек внимание барышни. – Только не пугайтесь. – И кивнул на соседний стул. Предупреждение было нелишним. Потому что Надя вздрогнула, но хотя бы не закричала. Она шарахнулась в сторону, за ней Илья. Оба подскочили, оказываясь на середине кухни.
Человек за столом тем временем становился все более материален. Это был грузный мужчина с пышными усами и в поварском кителе. По его позе можно было предположить, что повар, а это было именно он, присел на минутку отдохнуть и задремал прямо так. Голова его была склонена к груди, поза расслаблена.
Андрей покосился на Илью. Тот, как ни странно, держался. Но глаза у него были огромными. Да уж, он сам подобные чудеса видит впервые, что уж говорить о камердинере.
Фигура окончательно вырисовалась в пространстве. Повар всхрапнул громко, отчего разбудил сам себя, вздрогнул, едва не падая со стула.
– Кто здесь?!
Филипп тихо фыркнул. Несмотря на всю серьезность ситуации, Надя тоже едва удержалась от смешка. Это наверняка было нервное: вокруг происходил полный абсурд, люди вокруг чуть ли не из могил поднимались, а она, если верить Андрею, вообще погибла получасом ранее.
– Карл Арнольдович. – Капитан-дознаватель первой сделала шаг вперед, привлекая внимание повара. Она его хорошо помнила, правда, не могла ручаться, что он вспомнит ее.
– Кто вы и что забыли на моей кухне? – загремел повар, шумно поднимаясь со своего места. Взгляд его метнулся к магам, потом к камердинеру. – Илья, опять ты! Это ты их привел?
– Карл Арнольдович, это дознаватели, – попытался оправдаться рыжий камердинер, но повар его, кажется, не слышал.
– Какие еще дознаватели? – Повар вскочил со своего места, заозирался в поисках чего-то. – Не надо нам тут никаких дознавателей… – Взгляд его наткнулся на искомое. Карл Арнольдович в два счета достиг своей цели и уже через пару мгновений двинулся на них с кочергой наперевес.
– А ну, пошли с моей кухни! И ты, охламон!
Кочерга просвистела в опасной близи от носа Ильи. Тот поспешил нырнуть за спину Нади, что оказалось тактической ошибкой.
– Только и горазд, что за женской юбкой прятаться!
– Карл Арнольдович! – Надя примирительно выставила ладони вперед, пытаясь избежать кровопролития. Крепко же рыжий камердинер насолил повару. Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт, если бы сзади не послышался всхлип. Очнулись (пока другого глагола к этому действу Надя подобрать не могла) мальчишка-поваренок и кухарка.
Дознавателям пришлось по десятому кругу рассказывать одну и ту же историю. Причем Надя поймала себя на неприятной мысли, которая была совсем уж непозволительна для той, кто должен был оберегать и защищать: что ей это уже порядком надоело. А странные события, происходящие вокруг, начинают восприниматься как само собой разумеющееся. Так недолго привыкнуть и потерять всякую бдительность.
Взгляд метнулся к Филиппу, который пытался умаслить Карла Арнольдовича. Услышав, что о самом Владимире Александровиче до сих пор нет вестей, повар и вовсе заявил, что пока не станет известна судьба хозяина, он и пальцем не пошевелит.
– Если все вокруг превратились в скотов, не помня, кто дал им кров и еду, то я не таков! Нет-нет, милостивый государь, Бог не Тимошка, видит немножко! – И повар сложил могучие ручища на груди, показывая, что и с места не сдвинется.
Надя же смотрела на мага, который пытался найти ключик к сердцу упрямого Карла Арнольдовича. Мог бы он приказать повару? Мог. Мог бы заставить его работать силой? С помощью магии – легче легкого. Баум был в силах не то что заставить повара готовить, а танцевать гопака и варить щи одновременно. Но Филипп был хоть и настойчив, но вежлив и тактичен.
Взгляд невольно метнулся к Андрею. Смог бы, в случае чего, удалой штабс-фельдфебель так же? Не решать все силой и нахрапом, как они привыкли, а дипломатией. Увы, в столице таких, как Андрей, она видела много.
Когда молодые фельдфебели входили в бальный зал, все кругом меркло от их сияния. Мундиры с иголочки, начищенные до блеска сапоги, безупречные манеры, очаровательные улыбки, обольстительные речи. Каждый из них был завидным женихом. Если по рождению маг не обладал титулом или имуществом, то всем этим его обеспечивали врожденные способности к магии. Платили за такую опасную службу хорошо. К тому же многие из них не брезговали прибегать к алхимикам, чтобы улучшить здоровье и внешний вид. Кто не хотел бы такого в мужья или зятья?
Избалованные почетом и вниманием, они зачастую пренебрегали простыми человеческими качествами и даже законом. Что и подтвердили сведения, которые Надя услышала из уст своего начальника: Голицын не первый раз стрелялся на дуэли, соперника убил, обычного человека, не мага, между прочим, а теперь сослан сюда, отсидеться, так сказать, пока на него снова не обрушится милость начальства.
Таким, как он, убить человека – что прихлопнуть комара. Что ему сделал тот гвардеец? Отдавил начищенный сапог? Не поделили столичную красавицу?
– Надежда Ивановна?
Надя встрепенулась, понимая, что ее уже некоторое время зовут, а она не слышит. Все взгляды были обращены на нее, а она смотрела на одного лишь Филиппа. Кровь прилила к щекам. Как неловко…
– Простите, я задумалась. – Она поспешно отвела взгляд и наткнулась на лицо камердинера, который улыбался. Понимающе и… как-то печально.
– Я говорил: идемте посмотрим ледник и узнаем, останемся ли мы сегодня голодными, – мягко повторил Баум, вежливо делая вид, что ничего не заметил.
Там их ждала удача: все продукты, как и в кладовой, оказались на месте. Карл Арнольдович поцокал языком, понюхал рыбу, что лежала на огромной глыбе льда, потрогал овощи и вынес свой вердикт:
– Ужин давно уж поспел. На завтрак извольте: каша гурьевская, консоме с пирожками, яйца кокот, – перечислил он таким тоном, будто не меню завтрака объявлял, а состав личного войска.
– Карл Арнольдович, голубчик, спасете нас всех! – маг приложил ладонь к груди. – Может, вам кого в помощь отрядить?
– То ужин готовь, теперь господа завтрак изволили. – Повар кинул недовольный взгляд на дознавателей. В то, что капитан-дознаватель и есть Наденька, племянница Владимира Александровича, он не поверил. Да и в общем был больше насторожен. – Дуню и Груню пришлите ко мне, лишним не будет. А Сашка и этот рыжий пусть накрывают.
На том и порешили. Когда повар ушел, ворча себе что-то под нос, Филипп и Андрей проверили артефакты, которые должны были поддерживать холод. Те, к великому удивлению магов, работали и даже были достаточно заряжены. Андрей на всякий случай влил в них еще немного своей энергии, но исключительно чтобы перестраховаться.
На выходе их поймал «тот рыжий».
– Я прошу прощения, – парень замялся, неловко поправил на себе грязный жилет. – Хотел справиться по поводу Петра Борисовича.
– Нам пока нечего вам сообщить, – ответила Надя. – Вы его в последний раз когда видели?
– В своей комнате. Князь сидел над бумагами, отослал меня, сказал, что я ему в ближайшее время не понадоблюсь. Думаю, это было где-то… – молодой человек растерялся, очевидно, не зная, как теперь обращаться с понятием времени. – Час назад?
Дознаватели дружно кивнули, показывая, что поняли. Двадцать лет и час назад. Абсурдно и ясно одновременно. Даже к самым странным и страшным обстоятельствам в жизни со временем привыкаешь.
– Илья, будьте добры, помогите наверху. Накрыть на стол и остальное, так как горничные будут заняты на кухне, – в голосе капитана-дознавателя прорезались какие-то властные нотки. Андрей, кажется, впервые за все это время уловил их сходство с матерью. Маг поймал взгляд Филиппа, иронично-насмешливый: видимо, подумал о том же самом. Этот тон Юлии Федоровны ни с чем не спутаешь. Андрей едва заметно улыбнулся, но быстро одернул себя.
– Да-да, конечно, – мелко закивал камердинер. – Только попрошу у Александра новую рубашку, – и виновато улыбнулся.
– Андрей, останешься здесь, допросишь прислугу, поможешь чем? Может, они знают что, – предложил Филипп. – А мы с Надеждой Ивановной князя разыщем. Вы, уж простите, не по дипломатической части, испугаете нужного свидетеля.
– Андрей Сергеевич, неужто вы еще и яйца кокот готовить обучены? – насмешливо поинтересовалась Надя, втайне радуясь такому предложению.
– Зря смеетесь, – не удержался Андрей. – Это у нас по части Филиппа Елисеевича, он из простых.
Баум кинул быстрый взгляд на Голицына, но Надя не могла уловить, что было в этом взгляде. Раздражение? Смущение? Злость? Но Баум только неловко рассмеялся, потер шею. И Надя поспешила за него вступиться.
– А я знаю. И восхищена талантом Филиппа Елисеевича, – Надя вскинула подбородок, встречаясь с удивленным взглядом Андрея. – Добиться столь высокой должности самому – дорогого стоит. Полагаю, Юлия Федоровна тоже оценила это по достоинству.
Надя поймала на себе гордый взгляд Филиппа. Очевидно, ему были приятны ее слова. Она знала, что в магкорпусе учатся все дети, у которых так или иначе есть способности к магии, но на такие вершины карьеры чаще всего поднимаются лишь благодаря родству или связям. Тем удивительней и почетней являлось то, что Баум сам добился такой высокой должности.
– Мы с Надеждой Ивановной зимний сад проверим. Боюсь, разведка – не по вашей части.
– Сдаюсь-сдаюсь, – Баум рассмеялся, подняв руки ладонями вверх. – Остаюсь с кастрюльками и яйцами-кокот. – И он незаметно подмигнул барышне.
Надя поняла, что все это время не самым приличным образом разглядывала Баума, и поспешила отвести взгляд. Кивнула Андрею. Идея была весьма здравой, да и так явно свое расположение выказывать определенно не стоило – кто знает, сколько им троим предстоит еще пробыть в этом доме.
