Текст книги "Клинок Журавля. Том 1. Хроники Ведомства наказаний"
Автор книги: Тай Хоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Трое гостей, те самые рабочие, сидевшие за столом с Бао Муяном, медленно поднялись и направились к Юнь Шэнли. Го Чжилань, мужчина средних лет с усталыми глазами, еле сдерживал волнение. Он заговорил первым, и в его голосе слышалось отчаяние:
– Господин, можно мы пойдем? Нас уже заждались дома!
Юнь Шэнли улыбнулся. Эта улыбка была приятной и любезной, но лишенной настоящего тепла. Он медленно положил руку на плечо Го Чжиланя, как будто пытаясь его успокоить.
– Разумеется, я отпущу вас, – произнес Юнь Шэнли все с тем же выражением лица. Го Чжилань уже было расслабился, даже попытался поклониться, но вдруг голос главы приобрел стальную твердость, от которой собеседники покрывались холодным потом – слишком это пугало. – Отпущу после того, как вы ответите на несколько вопросов. Пожалуйста, следуйте за людьми Ведомства.
Го Чжилань замер в полупоклоне, а затем с натянутой улыбкой медленно кивнул. Его спутники – Кань Фэйло и Шэнь Уюй – переглянулись. Их лица побледнели, но они молча подчинились приказу, понимая, что их не оставят в покое, пока не выяснится правда.
Юнь Шэнли подозвал подчиненных. Те, специально обученные для таких дел, уже были готовы сопровождать мужчин в Ведомство наказаний. Сам глава задержался на мгновение, следя за тем, как его люди ведут подозреваемых к выходу с постоялого двора. Он знал, что эти трое – ключ к разгадке. Возможно, не все из них виновны, но что-то точно скрывается за их нервозностью. Внешне они казались простыми, маленькими людьми, зарабатывающими себе на пропитание упорным трудом. Но Юнь Шэнли давно научился не доверять первому впечатлению.
Он уже придумал способ разговорить их. Без пыток. Так, как он умеет.
Здание Ведомства наказаний, окруженное мощными каменными стенами, возвышалось неподалеку от Императорского дворца – самого сердца Цзиньчэна, столицы Поднебесной. Высота ограды, грубый серый камень и массивные укрепленные ворота являлись воплощением силы закона, от которого не мог скрыться ни один преступник. Над воротами красовалась табличка, на которой в строгом стиле лишу были выведены слова: «Ведомство наказаний». Это место в какой-то степени пугало всех. Даже тех, кто мог просто прогуливаться мимо.
Обычно по просторному внутреннему двору, вымощенному гладким камнем, неспешно прохаживались чиновники и стражи. По утрам Ведомство наказаний оживало: охранники заступали на смену, в коридорах раздавались шаги писарей, спешащих к своим столам, а звуки приглушенного обсуждения дел создавали видимость напряженной работы. Поздно вечером же здесь оставались лишь те, кто должен был следить за тюремным порядком или же охранять само Ведомство.
Когда глава и подчиненный вошли, Юнь Шэнли застал уже привычную картину: Чжи Хань, закинув ноги на бумаги, сидел за его рабочим столом и громко храпел. Казалось, будто праздность была его естественным состоянием.
Этот парень, возрастом чуть старше нынешнего главы, четыре года назад сдал государственный экзамен и поступил на службу, и лишь одним богам известно, как у него получилось ответить правильно на заковыристые вопросы, требовавшие не один год подготовки. Это, вероятно, была небывалая удача, иначе никто не мог объяснить, как этот ленивый, совершенно не желающий размышлять и лишний раз напрягаться человек смог стать чиновником.
В прошлые годы Юнь Шэнли тоже неоднократно задавался вопросом: каким образом Чжи Хань умудрился сдать государственный экзамен? Ведь даже годы работы в Ведомстве не привнесли в его жизнь ни капли дисциплины.
Чжи Хань был мужчиной маленького роста, едва выше Сунь Юаня, а плотное телосложение делало его похожим на человека, избегающего тяжелой работы. Лицо чиновника постоянно выражало равнодушие, будто все происходящее вокруг не имело особого значения. Бледная, слегка желтоватая кожа, покрытая мелкими морщинами на лбу и вокруг глаз, указывала на то, что его совершенно не заботил свой внешний вид. Даже когда он работал, его движения казались неторопливыми, а каждый поворот головы словно сопровождался величайшим усилием. Однако глава подозревал, что на самом деле вся эта леность – лишь притворство.
Взмахом руки приказав Сунь Юаню молчать, Юнь Шэнли медленно подошел к столу. Его тень нависла над дремлющим чиновником. Чжи Хань что-то пробормотал во сне, вряд ли ожидая, что позади него притаится опасный зверь. Мгновение спустя Юнь Шэнли с силой хлопнул по столу, заставив Чжи Ханя вздрогнуть и тут же проснуться.
– Глава? Глава! – Чжи Хань протер глаза и глупо вытаращился. – Я думал, вы позже придете!
Юнь Шэнли устало вздохнул:
– Я должен тебе отчитываться о каждом своем шаге?
– Ну что вы, глава, не стоит. – Чжи Хань засуетился, стараясь сесть ровно и придать лицу серьезности. – Только в должность вступили, а уже работаете не покладая рук!
Юнь Шэнли не было дела до его потуг, поэтому он заговорил о более важных вещах:
– Иди допроси трех людей, которых только что привели, – приказал он, скрестив руки на груди. – Напиши отчет и принеси его мне. На все даю тебе час.
– Час?! – взвизгнул Чжи Хань и вскочил с насиженного места. Его голос задрожал, и лицо приняло выражение полного отчаяния. – Глава, это слишком мало! Такое задание невозможно выполнить за час!
Он почти плакал, не веря в то, что Юнь Шэнли всерьез ожидает от него подобных подвигов. Их глава совсем сумасшедший, раз считает, что за такое короткое время можно выполнить столь серьезное поручение!
Юнь Шэнли сел за стол, за которым до этого развалился чиновник, достал бумагу и кисть, чтобы написать доклад верховному цензору.
– Тридцать минут и ни секунды больше, – спокойно добавил он, не отрывая взгляда от бумаги, на которой уже начал выводить стройные ряды иероглифов. – Если к тому моменту, как догорит палочка благовоний, работа не будет выполнена, всю ночь простоишь на коленях перед воротами Ведомства.
Сунь Юань, услышав это, начал медленно пятиться в сторону выхода, но Юнь Шэнли заметил его движение:
– Стой! Иди вместе с Чжи Ханем и проследи, как тот выполняет работу. Если он не успеет, то вы оба будете наказаны!
Подчиненные не знали, чего нужно было бояться больше: угрозы простоять всю ночь на коленях или разгневанного из-за невыполненного приказа главу.
Чжи Хань с жалостью посмотрел на Сунь Юаня и медленно пошел к двери. Его ноги словно налились свинцом. Переживающий не меньше Сунь Юань подтолкнул его вперед, пытаясь ускорить.
– Чжи Хань, осталось двадцать девять минут! – подлил масла в огонь Юнь Шэнли, даже не поднимая головы.
Услышав это, Чжи Хань выскочил за дверь и почти перешел на бег.
Как только они оказались в коридоре, Чжи Хань резко выдохнул и расслабил плечи, будто сбросив с себя тяжелый груз.
Сунь Юань, наблюдавший за его странным поведением, приподнял бровь:
– Заместитель Чжи, разве вы только что не торопились? – Голос юноши был пропитан легким недоумением.
Чжи Хань выпрямился и, как бы оправдывая собственную неловкость, гордо заявил:
– К чему спешить? Запомни мой первый совет: перед начальством делай вид, что хочешь работать, а сам старайся поменьше напрягаться. От того, что ты все сделаешь быстро, поручений меньше не станет.
Сунь Юань застыл, и Чжи Хань с улыбкой обернулся к нему:
– Когда я был мелким чиновником, мне дали прозвище Соленая рыба[1]. До сих пор я придерживаюсь того же принципа работы.
Работа Ведомства наказаний шла по строго выверенному распорядку. По утрам устраивали обсуждения, на которых глава давал распоряжения своим подчиненным. День начинался с разбора предыдущих дел, подведения итогов допросов и распределения новых задач между служащими.
Кабинеты были заполнены книгами и трактатами о законе и свитками, в которых были расписаны все детали преступлений: где, когда, кто жертва, кто убийца или кого в убийстве подозревают, какие догадки и доказательства сейчас имеются.
Залы для допросов находились в центральной части здания, совсем недалеко от кабинетов. Комнаты были просторны, но лишены излишеств. Деревянный стол, на котором лежали принадлежности для письма, и несколько стульев – единственные предметы мебели.
Чжи Хань стоял напротив троих подозреваемых, из которых каждый нервно переминался с ноги на ногу.
– Я глава Ведомства наказаний! Прошу внимания!
Мужчины перед ним переглянулись, явно не понимая, как Чжи Хань может называть себя главой. Они были уверены, что глава Ведомства – тот, кто говорил с ними на постоялом дворе и кто приказал привести их сюда. Слухи о Юнь Шэнли быстро разлетались, и все знали, кто он такой. И глава Ведомства явно не был этим толстым чиновником с плешивой головой.
Сунь Юань, стоящий рядом, бросил удивленный взгляд на напарника.
– Заместитель Чжи, – мягко поправил он. – Вы что-то путаете. Вы теперь заместитель главы Ведомства, а не сам глава.
– Ах, точно, – запинаясь, ответил Чжи Хань, после чего прокашлялся, пытаясь вернуть себе утерянный авторитет. – Кхм, я заместитель главы Ведомства. Но не думайте, что влияния у меня меньше. Так… – начал он, указывая на первого мужчину. – Тот, на кого показываю пальцем, должен сообщить: имя, место проживания, где работаешь, сколько детей, сколько жен, совершал ли преступления. Все понятно?
Он жестом подозвал Сунь Юаня, который пытался отойти в сторону.
– А ты записывай, – бросил Чжи Хань, не терпя возражений.
Сунь Юань возмущенно покачал головой. Он привык, что им могут командовать, но глава Ведомства ведь указал, что Чжи Хань должен был сделать доклад сам.
– Господин заместитель, эту работу глава Ведомства поручил вам, а не мне!
Чжи Хань посмотрел на него с прищуром:
– Сунь Юань, запомни второе правило Ведомства наказаний. Лучше дружить с коллегами, а не враждовать. Так что доставай свиток и записывай! Работу не выполню я, а пострадаешь и ты тоже.
Времени на поиск писаря не было, поэтому заместитель решил воспользоваться помощью младшего.
Сунь Юань нехотя разложил заранее приготовленную для допросов бумагу. Он быстро растер твердый брусок туши, небрежно обмакнул в чернила кисть, случайно капнув на пол, и приготовился записывать. Чжи Хань тем временем повернулся к подозреваемым, указывая на первого:
– Вот ты, который с бородой. Начинай.
Шэнь Уюй, которого выбрали первым, вздрогнул от неожиданного и резкого обращения. Его руки дрожали, он нервно сглотнул.
– Шэнь… как «женьшень». Уюй как «безмолвный»[2]. Я ничего такого не совершал! – Его голос звучал прерывисто, словно он вот-вот потеряет сознание.
– Безмолвный, значит… Что же ты, не любишь отвечать на вопросы? – тут же подметил Сунь Юань, случайно размазав иероглифы его имени на бумаге.
Чжи Хань с раздражением покачал головой.
– Хм, если продолжишь в том же духе, то и долголетие тебе не светит. Эй, дырявая ты голова! Ответил только на самый легкий вопрос! Давай-ка поподробнее: где живешь, чем занимаешься, сколько у тебя детей, сколько жен и наложниц? Хотя какие там наложницы… Или уже собирался утаить что-то, «безмолвный»? – В голосе Чжи Ханя прозвучала угроза.
Шэнь Уюй, заикаясь, продолжил рассказывать о себе, следуя плану. Сунь Юань, хоть и ворчал про себя, старательно записывал каждое слово.
Чжи Хань кивнул, показывая, что сказанного достаточно, и тут же перешел ко второму подозреваемому, Го Чжиланю.
– Ты, худой! Имя, где живешь и прочее. Не заставляй повторять!
Тот глубоко вздохнул, стараясь не выдать своего волнения.
– Го Чжилань, живу у порта, работаю там же… Детей пока нет… Жена на сносях… Я ничего не совершал, просто случайно оказался там, когда это случилось, – проговорил он, сжимая кулаки от напряжения.
Чжи Хань наклонился ближе к нему, внимательно осматривая его лицо:
– Ну-ну, давай не прибедняйся. С таким приятным именем[3], а пахнешь как рыба… Как же такой «благородный лотос» оказался среди рыбацких сетей?
Го Чжиланю не особо был понятен каламбур от чиновника Ведомства, но сам Чжи Хань смог поднять себе настроение.
– Записывай, Сунь Юань, – буркнул он, оборачиваясь к пареньку.
– Записываю… – протянул Сунь Юань, только и успевая выводить иероглифы. Он не был писарем, но за короткое время ему пришлось им стать.
Подозреваемые постепенно успокоились, и их ответы стали более уверенными. Они рассказывали о себе, избегая деталей, но никто не мог предложить ничего, что объяснило бы мотив убийства Бао Муяна.
Кань Фэйло был последним, кого допросили, но он выглядел очень уставшим и расстроенным, поэтому путался в некоторых деталях. Он жил один, потому что его жена умерла десять лет назад и больше он не нашел хорошей женщины.
– Все трое – обычные люди, – пробормотал Чжи Хань. – Кто бы мог подумать, что в такую простую компанию затесался убийца?
Каждый из них был человеком, не имевшим статуса или именитой фамилии. Они жили, мирно зарабатывая на пропитание работой в порту, и у Чжи Ханя и Сунь Юаня не появилось никаких идей, почему кому-то из них могла быть выгодна смерть Бао Муяна, если только речь не шла о каком-то стороннем конфликте.
Прошло ровно двадцать девять минут. Палочка благовоний уже собиралась потухнуть, но тут перед сидевшим в кабинете Юнь Шэнли предстали запыхавшиеся подчиненные. Лицо Чжи Ханя блестело от пота, а его руки дрожали, когда он протянул главе испачканный чернилами лист. Грубые каракули на бумаге говорили о том, что отчет явно был написан в спешке, и Юнь Шэнли даже не сомневался в его низком качестве.
– Глава, докладываю. Четверо человек – Шэнь Уюй, Го Чжилань, Кань Фэйло и Бао Муян – после работы решили отметить получение платы и пришли на постоялый двор. Они заказали вино, вяленое мясо, орешки…
У Юнь Шэнли заболела голова. Он подпер лоб рукой и устало произнес:
– Опусти эти детали. Все это я видел сам.
Чжи Хань сглотнул и продолжил:
– Ладно! Кхм, так вот, они просидели в заведении больше часа. Бао Муян был весел, много разговаривал, шутил, ничего не ел и только пил вино, ну а дальше вы уже знаете. Умер он так неожиданно, что Го Чжилань, Шэнь Уюй и Кань Фэйло совершенно растерялись.
Глава Ведомства задумчиво посмотрел на неаккуратный отчет и, положив его на стол, устало произнес:
– Эти трое давно знали Бао Муяна? Есть ли у них жены?
– Они живут по соседству друг с другом и, разумеется, водят дружбу много лет. У Го Чжиланя беременная жена. Кань Фэйло живет один, приглядывает за пожилой матерью. Шэнь Уюй одинок, но Го Чжилань проболтался, что тот раньше ухаживал за женой Бао Муяна, но та все же выбрала нашу жертву. Шэнь Уюй не обиделся и продолжил дружить с Бао Муяном.
Юнь Шэнли поднял голову:
– Так и кто же подсыпал яд?
Чжи Хань почесал голову и неловко ответил:
– Глава, этого я не знаю. Вы дали мне задание только допросить и написать отчет, а узнать, кто причастен, – это уже совершенно другое. Необходимо больше времени!
Юнь Шэнли закатил глаза. Ни выводов, ни догадок, ни маломальских предположений… Он не понимал, почему этот человек работает с ним. При вступлении в новую должность наилучшим решением было бы отправить весь бывший состав Ведомства в отставку. И жизнь стала бы проще, и все уставшие люди наконец бы отдохнули!
– Глава Юнь, разве вы сами не можете это узнать?
Юнь Шэнли достал свой жетон:
– Смотри, что тут написано?
Чжи Хань прищурил глаза и прочитал во все горло:
– Глава Ведомства наказаний!
Юнь Шэнли убрал жетон обратно на пояс:
– Я здесь глава, а вы мои подчиненные, и в мои обязанности входит смотреть только на документы, а не на твое глупое лицо.
Чжи Хань потер лицо, не понимая, почему оно глупое, и тихо пробормотал, чтобы глава не услышал:
– Вы теперь при любом случае будете хвастаться своим жетоном?
Тут вмешался до этого тихо наблюдающий за ними Сунь Юань:
– Глава, вы думаете, что в убийстве Бао Муяна виноваты те трое?
Юнь Шэнли заговорщицки улыбнулся:
– Возможно… Сам подумай, по их словам, они просидели не более двух часов. Яд «Кровавой бабочки» всасывается меньше чем за тридцать минут. Значит, мы с другими чиновниками уже были на постоялом дворе в тот момент, когда кто-то подмешал ему в чашу с вином яд. По моим наблюдениям, он разговаривал только с этими тремя друзьями и со слугой постоялого двора.
– Тогда точно виноват хозяин этой забегаловки! Не могу доверять слишком красивым людям!
Юнь Шэнли отмахнулся от него:
– Пока вы писали мне эту бумагу, – Юнь Шэнли поднес отчет, с усердием написанный подчиненными, к пламени свечи, и бумага с легким треском воспламенилась, – я успел кое-что выяснить.
– Глава!
– Глава Юнь!
Чжи Хань и Сунь Юань от разочарования схватились друг за друга и едва ли не осели на пол.
Выражение их лиц позабавило Юнь Шэнли, и он хмыкнул, продолжив одновременно говорить и смотреть на то, как пламя пожирает весь труд его работников:
– Я узнал, что Яо Линь имеет хорошую репутацию. Большинство влиятельных людей останавливаются на его постоялом дворе. Я вспомнил этого господина Яо. Пару лет назад ходили слухи о том, что какой-то юноша открывает постоялый двор, и сначала этому никто не придал значения. А потом двор начал становиться все известнее, самые важные чиновники и зажиточные купцы постепенно стали заходить туда. Поэтому господина Яо очень уважают. Он не стал бы убивать человека в открытую, и вряд ли это сделали бы его подчиненные. Но мы не оставим его в покое, пока не узнаем все, что нам нужно.
Сунь Юань, отодвинувшись от Чжи Ханя, переключил все внимание на главу. Приблизившись к Юнь Шэнли, он с хитрой улыбкой спросил:
– Видно, этот господин Яо привлек ваше внимание? Вы не смотрите на его красивое лицо, оно, может быть, и очаровательное, но, скорее всего, насквозь лживое!
Юнь Шэнли поджал губы и задумался. Он вспомнил необычного хозяина постоялого двора и не мог не нахмурить брови. В чем-то Сунь Юань был прав.
Сунь Юань почувствовал послабление со стороны начальства и совсем распустил язык:
– Глава, если вы хотели с ним подружиться, то не стоит, в столице полно других людей!
Чжи Хань, все еще горюющий об утраченном отчете, тоже перевел любопытный взгляд на Юнь Шэнли, резко начав интересоваться жизнью главы Ведомства.
Юнь Шэнли выпрямился и стукнул помощника по лбу:
– Кто это с ним хочет дружить?! А?! А ты что стоишь?
– Я? Глава, ну вы же тоже стоите, то есть сидите…
Юнь Шэнли встал и направился к дверям, на ходу бросив:
– Все придется переделывать за вас… За мной, посмотрим в глаза подозреваемым еще раз.
* * *
Под тяжелым взглядом Юнь Шэнли снова стояли трое мужчин – Го Чжилань, Кань Фэйло и Шэнь Уюй. Те, кого уже допросили, но пока не хотели отпускать.
Каждый из них выглядел измученным, и их лица сохраняли следы нервного напряжения. И глава Ведомства знал, что за усталостью скрываются страх и ложь.
Юнь Шэнли разгладил лист и, погрузив кисть в чернила, начал свой допрос:
– Как давно вы знали Бао Муяна?
Вперед вышел Кань Фэйло. Он был старше всех присутствующих. Морщины в уголках его глаз выдавали, как много трудных лет его жизни уже осталось позади. Мужчина казался очень взволнованным.
– Не припомню уж точно. Давненько. Я и холостым его видел, и на свадьбе его гулял… Жизнь ведь непредсказуемая, как белые облака, что превращаются в пестрых собак![4] Вместе с ним мы и в порту трудились, и часто выпивали. Бао Муян был работягой, очень добрым и часто помогал мне и другим. Он был остальным как брат… А мне словно сын… – На этих словах Кань Фэйло не выдержал, и слезы побежали по его лицу.
Юнь Шэнли наблюдал за ним, как орел, изучающий добычу и выжидающий удобного момента для нападения. Ему не было жалко Кань Фэйло – слишком много людей научились лгать сквозь слезы.
– Были ли у него разногласия с женой? С кем-нибудь из вас? – продолжил допрос Юнь Шэнли.
Кань Фэйло замотал головой и вытер слезы платком, который передал ему Сунь Юань.
– Нет, нет, никаких разногласий, – поспешил ответить Го Чжилань, и его голос тоже дрожал. – Они с женой жили хорошо. Бывали ссоры… Но у кого их не было? У Бао Муяна не было врагов. Только друзья.
Юнь Шэнли склонил голову. Его взгляд затуманился, словно он что-то обдумывал.
– И все же кто-то подсыпал яд в его вино. Кто был рядом в тот момент? Только вы. – Его слова прозвучали громко, как удар по наковальне, заставив всех троих напрячься.
Шэнь Уюй не выдержал такого давления и начал возмущаться:
– Почему вы допрашиваете нас?! Разве мы могли убить человека, с которым каждый день делили последнюю миску дрянного риса? Вон, хозяин двора все время на нас странно поглядывал! Так еще и вино то отравленное его слуга принес! Оно так кислило!
– Вино вы пили вместе, а умер лишь один! – энергично произнес Сунь Юань.
Он хотел как можно скорее закрыть за решеткой каждого, кто был рядом в момент убийства. Если поймать и посадить всех, кто-то из них обязательно окажется виновным – и дело раскрыто!
Шэнь Уюй печально повесил голову:
– Я не знаю, почему так произошло… Лучше бы мы умерли вместо него…
– Так вы хотите сказать, что это хозяин постоялого двора виноват в смерти господина Бао или?..
Чжи Хань, который в этот момент стоял за спинами подозреваемых, прервал молчание:
– Глава Юнь, что ж вы так прямо, никто из них не признается даже на смертном одре!
Юнь Шэнли отложил кисть и улыбнулся, но у всех присутствующих от его выражения лица пробежала нервная дрожь по телу.
– Спасибо за то, что ответили на вопросы. Можете идти. Мы не будем долго останавливаться на этом, – произнес он, отодвинув стул и встав около стола. – Пусть все решит время. Пока что вы свободны. Пока что. Чжи Хань, проводи их.
Чжи Хань возмущенно взглянул на главу, не понимая, что тот делает, но под грозным взглядом не посмел спорить:
– Понял, понял…
Подозреваемые поклонились и последовали за Чжи Ханем на выход.
Юнь Шэнли присел обратно на свое место и глубоко задумался. Что-то подсказывало ему, что яд был подмешан одним из троих, но мотивы оставались туманными. Но он и не отметал возможности того, что к смерти причастны и другие люди. Слуга постоялого двора тоже был под подозрением, как и хозяин. Но зачем господину Яо Линю так поступать? Будь отравителем он – тогда его мотивы кажутся еще более загадочными, чем у друзей Бао Муяна. Это ведь не простое убийство, а наверняка продуманный до мелочей план, так еще и с использованием яда, который было не так просто достать. Если эти трое и причастны к смерти Бао Муяна, то как яд попал в их руки? Живя возле порта, где торговый оборот запрещенных товаров не поддается никакому контролю, они могли купить что-то, что при всем желании не найти на обычном рынке. Однако «Кровавая бабочка» стоила баснословных денег – и потому она никак не могла быть куплена жалкими портовыми работягами. Когда Орден Полуночников только заявил о себе, огромные партии яда быстро просочились на рынок и поначалу стоили чуть больше миски риса. Трупы с ужасными синяками и кровоподтеками в виде бабочек постоянно находили на улицах и в домах. Но потом стоимость возросла, а после отрава и вовсе исчезла отовсюду, словно кто-то взял контроль над распространением смертельного снадобья под свое заботливое крыло. С тех пор прошли годы – и за все это время среди простого люда не было ни одного случая убийства с помощью «Кровавой бабочки». Поэтому… Этот яд так просто не раздобыть. Так откуда же он взялся у бедных рабочих?
Пока глава обдумывал дело, Сунь Юань же, в свою очередь, не смог сдержать разочарования. Он-то думал, что сейчас станет свидетелем кровожадной сцены пыток с участием нового главы в качестве палача, а в итоге все вышло чересчур… гладко и спокойно. Даже крови не было.
Он осторожно приблизился к Юнь Шэнли:
– Глава, вы их так и отпустите?
Юнь Шэнли откинулся на спинку стула и пронзительно взглянул на подчиненного. Лицо главы выражало лишь одно – азарт.
– Иногда, чтобы поймать крупную рыбу, нужно пожертвовать мелкой. Сначала опросим соседей, а потом необходимо будет отправиться в архив и отыскать всю известную информацию о Бао Муяне. Где он родился, что у него есть сейчас, что останется после смерти, за исключением поминальной таблички. Эти мужчины нам еще понадобятся. Мы будем за ними наблюдать, и, когда один из них оступится, мы будем рядом.
Он окинул Сунь Юаня долгим взглядом и кивнул.
– Отправь за ними стражу, пусть следят за каждым их шагом. Нам нужна каждая деталь – с кем они встречаются, о чем говорят. Пусть не упустят ничего.
– Понял!
Сунь Юань поклонился и поспешил выполнить приказ, покидая комнату допросов. Юнь Шэнли встал, подошел к окну, открыл его и посмотрел на небо. Черные облака надвигающейся грозы усиливали тревожное предчувствие. Ветер холодил лицо, но голова продолжала работать, и перед глазами мелькали одно за другим воспоминания о случившемся на постоялом дворе.
«Орден Полуночников…» – эти слова снова и снова крутились в мыслях, как пчелы кружатся вокруг цветка. Юнь Шэнли знал, что дело гораздо сложнее, чем просто убийство. Орден не действовал без причины. Все указывало на то, что они вновь решили заявить о себе, и это было серьезной угрозой.
Только вот… Чего они хотели на этот раз?
Глава 3
До своей смерти Бао Муян жил в бедных кварталах, где люди ютились в крошечных пристройках из подгнивающего дерева, крытых соломой. Улочки были узкими и грязными, а сквозь прорехи в крышах виднелось серое мрачное небо. И земля, и дома насквозь пропитались запахом сырости и дыма от очагов. Именно в это место собирался отправиться Юнь Шэнли для дальнейшего разбирательства.
Будучи главой Ведомства наказаний, он выбрал тактику постепенного изучения всех связанных с убийством деталей и проведения опросов. Он не любил спешку, особенно в таких делах. Сначала допросили гостей постоялого двора – тех, кто мог видеть что-либо подозрительное в день убийства. Следующими шли главные подозреваемые – друзья Бао Муяна. Признания людей дали ему некоторые важные сведения о случившемся, но не сложились при этом в единое целое.
Все равно здесь что-то было не так.
В своих мыслях он постоянно возвращался к разговору с Яо Линем, владельцем постоялого двора. Хотя с виду господин Яо казался спокойным и вежливым, что-то в его поведении настораживало Юнь Шэнли. Словно каждый жест и каждая реплика были заранее отрепетированы. Юнь Шэнли понимал: пока он не выяснит, что именно не дает ему покоя, он не сможет закрыть дело. Потому решил спуститься с лошади, чтобы посмотреть на цветы[5], начав со сбора всевозможных сплетен о семье Бао Муяна и его жизни до убийства.
Одновременно с этим новый глава Ведомства постарался не забыть о том, что ему следовало бы наладить отношения со служащими своего Ведомства. С Сунь Юанем, новым помощником, ему было просто: оба – новички в своей работе, и потому их союз строился на взаимопонимании и общем энтузиазме. Но вот с Чжи Ханем все было иначе. Тот был бездельником с вечно заискивающей улыбкой, которую Юнь Шэнли находил неприятной. К тому же… Так уж вышло, что Юнь Шэнли из-за своего назначения сдвинул Чжи Ханя с насиженного места. До его прихода тот был временным главой Ведомства наказаний и мог позволить себе многое. Однако теперь их роли изменились, и Чжи Хань не мог скрыть свое недовольство, хоть и понимал прекрасно, что ему придется остудить свой пыл и привыкнуть к должности заместителя.
Новый год прошел, но Ведомство наказаний еще не вернулось к привычной рабочей жизни. Дни отдыха, что полагались чиновникам, оказались слишком короткими, чтобы по-настоящему отдохнуть. Вернувшись на службу, они с трудом вникали в дела, лениво перелистывая свитки, раскладывая по столам кисти и надеясь, что работа выполнится сама собой. На дверных косяках кое-где виднелись следы красных бумажных украшений, которые никто не торопился снимать. Разговоры то и дело возвращались к праздничным дням – кто-то рассказывал о вкусных угощениях, кто-то жаловался, что не успел наиграться в кости или толком выспаться. Ближе к полудню следующего дня сонные чиновники собрались в кабинете главы Ведомства. Ночью им совсем не спалось, поэтому иногда раздавались едва слышимые зевки.
– Итак, раз мы с вами теперь работаем вместе, то над нашим первым делом нужно постараться. Сделаем все быстро и гладко.
Сунь Юань радостно посмотрел на главу, и его глаза засияли от воодушевления. Быть частью команды под руководством столь молодого и решительного человека… Такая честь для него!
Чжи Хань же радостным не казался от слова совсем. До появления Юнь Шэнли именно он мог делать все, что желал, и не делать того, что не хотел. А не хотел он многого.
– Команда… – фыркнул он. – Для кого-то это первое дело, но для меня… Для такого опытного человека, как я, все это – пустая трата времени. Мы могли бы раскрыть убийство и без прогулок по грязным и вонючим улочкам.
Юнь Шэнли расплылся в улыбке и с демонстративной небрежностью сел на место главы Ведомства.
– Уважаемый бывший глава, – с нажимом произнес он, выделяя голосом слово «бывший», – не забывайте, что ваше время на посту закончилось. Теперь тигр здесь я, а вы – слуга, который приносит мне мясо в пасть. Смотрите, чтобы в один из дней моей едой не стали вы сами.
Чжи Хань побледнел от таких слов. Он не ожидал подобного заявления и теперь был выбит из колеи. Юнь Шэнли прямо заявил, что он здесь – почти что император, а остальные – лишь слуги, ползающие в его ногах. Чжи Хань почувствовал себя загнанным в угол, осознав, что больше не имеет прежнего влияния. Вдруг появился кто-то сильнее его, и это понимание оказалось болезненным.
– Ну что вы, глава Юнь, – быстро проговорил Чжи Хань, стараясь скрыть свой страх за лицемерной улыбкой. – Я всегда приветствую новых людей во главе нашего Ведомства!
Юнь Шэнли знал, что он только в уши воду льет, но все же радостно хлопнул его по плечу.
– Вот и славно. А теперь переодевайтесь, – сказал он, резко меняя тон. – Жду вас обоих у главных ворот через пять минут.
Сунь Юань и Чжи Хань одновременно воскликнули:
– А это зачем?!
Чжи Хань быстро осмотрел свои одежды:
– Глава, разве с нашими нарядами что-то не так? Бедняки засмеют нас?
Юнь Шэнли усмехнулся и спокойно ответил:
– Если мы выйдем на улицу в одежде чиновников, никто на нас даже глаз не поднимет, потому что все испугаются. Ты же хочешь услышать, какие слухи ходят о семье Бао Муяна? Раз так, то нам нужно выглядеть как обычные люди, чтобы говорить с ними на равных.
Сунь Юань немедленно поднял руку:
– Глава, я пойду переоденусь в другом зале.
Чжи Хань хмыкнул, но смешок резко перерос в хохот:
– Малыш Сунь, так ты еще и стеснительный? Вот умора! Как же ты жил в одной комнате с учениками академии, когда готовился к государственному экзамену?
Сунь Юань и Юнь Шэнли молча посмотрели на него. Их лица ничего не выражали, но в глазах читалось осуждение. Чжи Хань затих, чувствуя, что перешел границы, и посерьезнел.
