Текст книги "Вечная молодость с аукциона"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Алексей был прав. Реми резко стряхнул с себя обиду, как собака воду после купания, и кивнул.

– Думаю, что было бы невредно снова наведаться в полицию – на этот раз с фотографией твоего изобретателя, – предложил он. – Если труп Левикова уже вытащили со дна какой-нибудь пропасти, то ты хоть не будешь зря время терять.

– Спасибо, Реми. Его фото у меня с собой, так что проблем нет… А все же сдается мне, что он жив…

– Интуиция?

– Нет, – мотнул головой Кис. – Логика: зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Куда практичнее эту курицу загнать в свой курятник!

– Согласен. Тем более что идеи носятся в воздухе. Уберут они Левикова – вскоре появится новый изобретатель с той же чудо-молекулой. Разумнее изобретение уже сейчас прикарманить и европейский патент на него получить. После чего аналогичное изобретение уже никогда не сможет выйти на рынок…

– Мы с тобой не ошиблись в выборе профессии, друг мой? Может, нам податься в маркетинг и развитие стратегии предприятия? – развеселился Кис.

– Пока что я подамся в полицию. Надо исключить вероятность трупа – а она всегда есть: не все же такие умные, как мы с тобой, могли из курицы и фрикасе приготовить… – мрачно отшутился Реми. – Кроме того, если его пытали и допытались, то вероятность трупа становится высока… Давай фотографию. А у тебя пока другое важное задание: пойди разбуди Александру!

– Уж полдень близится… – Кис посмотрел на часы. – А Сашеньки все нет…

– И жрать охота, – прозаически добавил Реми. – Чтобы к моему возвращению уже сидели в ресторане! И мне закажите антрекот с кровью…

* * *

Ксюше показалось, что путь обратно занял намного больше времени, – вот не думала она, что со страху забилась так глубоко! Надо сказать, что в кромешной тьме совершенно пропадает чувство пространства и даже времени…

Но наконец впереди показался спасительный просвет.

Просвет?! То есть уже рассвело?! Ну да, летом солнце восходит быстро… Ксюша испугалась, что мэтр Леблан мог уехать без нее. Как же она тогда вернется в замок маркиза?! В слабом сером свете, проникавшем от уже близкого выхода, она угадала очертания стрелок часов: почти половина четвертого!

Ксюша припустилась бегом, стараясь не наступать на камни, насколько позволял неясный сумрак.

И вдруг резко остановилась. Сердце ухнуло и замерло.

Свет шел не от входа.

Свет шел сверху. Из дыры в скале.

Она ничего не понимала. Ведь она не пробиралась сюда через какой-то лаз в скале! Она вошла через пещерообразный вход… Так где же он?! Неужто в коридоре есть разветвления и она заблудилась в темноте?! Только этого не хватало!!! И в какую же сторону теперь идти?!!

…Хорошо, хоть больше никто не воет. Даже сразу кажется, что это всего лишь пригрезилось… Ну не пригрезилось – а… Вот «В мире животных» показывали каких-то птиц, которые по ночам жутко стонут и воют, но на самом деле ничего страшного: просто птицы, просто звери, просто спят… А может, вообще ветер воет в какой-нибудь дыре? Если, конечно, на улице есть ветер… В чем она сомневалась: дни стояли сказочные.

Надо о нем не думать, только и всего! Не думать, забыть! А думать надо о том, как отсюда выбраться.

Ксюша продвинулась вперед еще на пару метров и задрала голову. Высоко в сводах коридора имелась довольно большая дыра. Достаточно большая, чтобы через нее пролезть… Какой-никакой, но это ведь тоже был выход из подземелья! Вопрос, однако, в том, как до нее добраться. Ксюша внимательно оглядела стены: высоко… Слишком высоко. И никаких уступов, по которым можно было бы легко залезть, не просматривается… Нет, тут никак не выбраться наружу… Надо то ли возвращаться к пещере в надежде не заблудиться, то ли рискнуть пойти вперед в надежде найти другой выход…

Причем как можно скорее! Потому что, как ни старалась она забыть, вой все еще звучал в ее ушах, и он был жутким… Птицы или звери, спящие или нет, но «В мире животных» осталось в далеком телевизоре в далекой Москве, а этот вой, он был где-то рядом, в подземелье, здесь и сейчас… Что же это было, такое кошмарное?! Тут держат собак Баскервилей?!!

Скорей деру отсюда, скорей! Только куда???

Ксюша с ужасом бросила взгляд в продолжение коридора, которое за столбом падающего из дыры света казалось особенно черным. Если вой, не приведи бог, снова повторится – она точно умрет на этом самом месте от страха, и никто никогда не найдет ее бренных останков…

Пожалуй, лучше вернуться. Если она дошла сюда, держась за стенку, то она точно так же и выйдет отсюда, держась за другую!

Немного приободренная этой мыслью, она ступила в обратном направлении. В коридоре царила тишина – та особая, обволакивающая, безнадежная тишина, которая бывает только в подземельях. Да уж лучше какая угодно тишина, чем…

Шаг, другой, третий. Свет от дыры мерк за ее спиной, впереди смыкалась чернота. Какой-то камень вылетел из-под ее ноги, звонко стукнув о стену.

И, словно эхо, в ответ ему раздался тихий вой…

Это было так страшно и так неправдоподобно, что в голове и в груди сразу стало омерзительно пусто. Ксюша вжалась в холодную стенку. Звук был совсем близко, он был странным, протяжным и каким-то отчаянным. Как будто кто-то выводил: «А-а-а-а-а».

По стеночке, цепляясь за холодные шершавые выступы, Ксюша начала продвигаться в сторону предполагаемого выхода, все больше погружаясь в темноту, стараясь не наступить больше на камень и не произвести шума. Пусть это звери, пусть это птицы – конечно, никаких собак Баскервилей не существует! Но все-таки она передвигалась очень осторожно – на случай, если они все-таки существуют…

Одно утешало: звук не приближался к ней. Щупая носком пол под ногами, она ставила ногу, затем другую, все оборачиваясь со страхом на черный зев коридора за спиной, словно оттуда мог выскочить невиданный зверь с фосфорными кругами вокруг глаз. Или даже сам Людоед, хватающий без разбору всех зазевавшихся и чрезмерно любопытных детей, чтобы отнести к себе в огромную кухню и зажарить на огромной медной сковороде в огромной печи…

…Должно быть, с перепугу она не сразу разобрала, что это был не совсем вой.

И даже совсем не вой.

А скорее долгий, протяжный стон…

* * *

…О, дивная, сладкая, благоуханная ночь Прованса! Она всем была великолепна, эта ночь! Своей густо-синей, обволакивающей неподвижностью, пряной духотой, крупными умытыми звездами, отдаленной музыкой какого-то концерта на открытом воздухе, легко омывавшей теплыми, чувственными ритмами площадь, где находилось казино… И в эту прекрасную ночь царственно выплыла из казино прекрасная Александра в своем восхитительном платье с не менее восхитительной шалью. Вчерашний ухажер, Лоран, вел ее к машине с такой почтительностью, словно она была принцессой из древнейшего королевского дома Европы. Если бы платье Александры дополняла не шаль, а шлейф, он бы точно понес его, мужественно сжимая сделанные у хорошего дантиста челюсти от сознания величия своей миссии…

Присоединившись к новоиспеченной принцессе в холле гостиницы, потрясенные свидетели этого необыкновенного триумфа приступили с ревнивыми расспросами:

– Чего это он так приседал? – грубо интересовался Кис.

– Что ты с ним сделала, Алекс? – восхищенно вопрошал галантный Реми.

– Ничего, – пожала обнаженными плечами Александра. – Просто изменила стиль поведения. Вчера была наивной и глупой, сегодня – умной и циничной. Вот и весь секрет.

– А-а… А он не заподозрил, что ты играешь? Что дурачишь его? – обалдело спросил Кис.

– Когда это, милый, мужчины подозревали женщин в игре? – с издевательским превосходством вскинула голову принцесса Александра. – Мужчины западают на женскую игру, такова их функция в природе! Они на нее покупаются, попадаются, они в нее вовлекаются, увлекаются, они от нее ловят кайф и дохнут от восхищения. Разве не так?

И, пока оба представителя мужского рода, потеряв дар речи, хлопали ртами от возмущения при виде подобного высокомерия и пренебрежения к их достойнейшему роду, Александра снисходительно добавила:

– А неожиданные перемены в поведении они принимают как должное, называя это женской логикой или женскими причудами, капризами, всем чем угодно, но почему-то им это очень нравится, и в их головы никогда не приходит догадка, что ими манипулируют, как сопливыми детишками… Должно быть, от излишней самоуверенности?

Она иногда бывала вызывающе наглой, Александра, и Кис в таких случаях сразу вспоминал начало их знакомства[21]21
  См. роман Т. Гармаш-Роффе «Шантаж от Версаче», издательство «Эксмо».


[Закрыть], ее дерзкие и высокомерные повадки… Он это страсть как не любил!

То есть… Он как раз это любил… Вернее, он как раз поэтому и влюбился… То есть он это вовсе не любил, но… Вот ведь парадокс: она провоцировала в нем в такие моменты желание ей… ее… Сразу страшно и невыносимо хотелось сбить спесь! Хотелось поставить на место! Хотелось подчинить! Хотелось… В общем, просто страшно и невыносимо хотелось. В смысле приступить к «укрощению строптивой»…

И она это знала, стерва! И она нарочно дразнила! Вот он ей покажет – дайте только до номера добраться!

Он едва не потащил Александру за руку к лифту, забывшись окончательно.

– У меня приглашение на прием в замок Ла Барбен, – не обращая внимания на позывные его руки, крепко ухватившей ее запястье, сообщила Александра с небрежностью, однако торжествующие нотки коварно прорывались в ее голосе.

– Иди ты! – недоверчиво пробормотал Кис и выпустил ее руку, разом забыв про лифт и вытекающие из него перемещения, намерения и последствия. – Как это?!

– Потрясающе! – воскликнул Реми. – Как тебе удалось?

– По схеме «я так одинок в этом большом городе», – с иронией откликнулась Александра. – Жена с детишками в Италии, у бедного одинокого Лорана нет дамы на вечер. Он почел за честь украсить свое общество моим присутствием. А у него приглашение на завтра. Он дружен с владельцем замка, господином де Нарбонном. И собирается его осчастливить знакомством с такой необыкновенной и восхитительной женщиной, как я. Можно даже сказать, что он меня воспринимает как изысканный подарок приятелю и безмерно счастлив, что я согласилась пойти с ним!

При этих словах Александра с вызовом посмотрела Алексею прямо в глаза, и он понял: «Никто не забыт и ничто не забыто!» Их расхождения в области прав на самоопределение журналисток, а также женщин, обремененных близкими, местами супружескими отношениями с мужчинами, еще не остыли в злопамятных нейронах Александры. Но особенно – конечно, особенно! – она не простила ему Натали из остромодного парижского бара!

Кис меж тем постыдно уклонился от вызова, чересчур ярко светившегося в ее глазах. Ситуация поворачивалась крайне захватывающим образом, и его уже сжигал сыщицкий азарт, вытеснив прочие эмоции. Расплату за дерзость он решил отложить на потом – в конце концов разойдутся же они когда-нибудь по номерам! Тогда-то он и рассчитается, тогда-то она все получит, что ей причитается! И – ох, грехи наши тяжкие – получит все, все, чего она ждет, нарочно, конечно же, нарочно дразня и заводя его до предела!.. Как она сказала, стерва? «Мужчины на женскую игру западают …» И знает ведь, негодница, что говорит, – западают они, западают… Во всяком случае, он на нее, на Сашку, всегда западает…

– Тебе удалось узнать какие-нибудь подробности? – встрепенулся он, окончательно стряхивая сладостные картины суровой мести и жестокой расправы над нахалкой.

– Завтра в замке будет директор сети клиник «Венюс». Но самое интересное, что завтра там же будет…

И она замолчала, интригуя.

– Ну, – не выдержал Кис, – не томи!

– Мэтр Леблан, – почти пропела Александра, розовея от удовольствия.

Не мужское это дело – ахать, но они, кажется, ахнули.

– Он прилетает завтра днем. А вечером будет в гостях в Ла Барбене…

* * *

…Так стонут во сне, когда снятся кошмары, в оцепенении подумала Ксюша.

Так стонут во сне люди!

Она остановилась, размышляя. Страх исчез, оставив лишь тревожный холодок в груди, – так с ней бывало всегда. Она боялась «до» – пока все было непонятно, пока существовала только смутная угроза. Но страх покидал ее, как только смутность угрозы превращалась в опасную реальность. Тогда включались мозги, и скоростной поиск решения вытеснял все остальные ощущения.

В этом подземелье находится человек – это раз. Он спит, и ему снятся кошмары – это два. Из чего следует вопрос: почему человек спит в подземелье? Согласитесь, это как-то неправильно! И даже странно, прямо скажем. Более того, это подозрительно…

Было тихо. Больше никто не выл и не стонал, но недавняя экскурсия по верхнему подземелью в сопровождении гарда впечатлила ее: тюремные клетки со ржавыми наручниками на конце ввинченных в стену цепей… Неужто?..

Ксюша тихо вернулась в сторону столба света, падавшего сверху от дыры, очень осторожно, по стеночке миновала его и остановилась у края нового отрезка непроглядной тьмы. Судя по звуку, его источник должен находиться совсем недалеко. Возможно, туда даже попадает некоторое количество света. Это здесь, в световом пятне, ей кажется, что тьма непроглядна, но на самом деле ближайшая часть коридора должна быть хоть чуть-чуть освещена…

Решено! Она продвинется ровно до той черты, где еще хоть что-нибудь видно. А дальше она не пойдет: все равно в полной тьме она ничего не сумеет разглядеть. Если ничего не обнаружит на этом отрезке, то сразу же и вернется…

Решено.

Она двинулась, вглядываясь в угасающие с каждым шагом очертания скалистых стен. Через десяток метров коридор повернул, и свет окончательно умер на этом повороте, шепнув перед кончиной, что помещение за ним значительно просторнее коридора.

Ксюша остановилась на рубеже, пытаясь угадать объем и назначение помещения.

«У-у-у», – прозвучало совсем близко, и она вздрогнула, непроизвольно сделав шаг назад.

Это «у-у-у» было уже не таким долгим и как бы более осмысленным. Человек просыпался?

«Кхе-кхе», – совсем мирный и совсем человеческий, мужской кашель немного успокоил ее. Подумав мгновение, она решилась вступить в контакт со странным существом, жившим в подземелье:

– Кто здесь?

Голосок ее получился писклявым и немного дрожащим – все-таки подвели связки-трусишки!

Несколько секунд тишины отдались в ее ушах зудящим комариным звоном. И тут же острый луч фонаря забегал по стенке, ища ее – источник вопроса.

Ксюша, пугаясь и запрещая себе пугаться, отступила еще на шаг назад, стараясь спрятаться в темной части коридора. Фонарь, бесплодно побегав, погас, а Ксюша так и не решила, что ей делать. Человек с фонарем – это не пленник, сидящий на цепях, как нарисовало ее воспаленное средневековым замком воображение! Может, тут какой другой сторож?.. Ей только этого не хватало – от одного спряталась, чтобы попасть к другому!

Ксюша повернула обратно. Все, хорош, приключений на сегодня достаточно! Пора на выход, девушка, не то ты так и не попадешь в замок маркиза, а оттуда – в Париж! Леблан что-то про утренний самолет в Америку говорил – вот как уедет, тебя не дождавшись, будешь знать, как лазать по чужим подземельям без спросу!

Она даже успела сделать несколько благоразумных шагов, когда до нее донеслись слова: «Вот, черт, у меня уже глюки!»

…Не сказать, что Ксюша предпочла бы снова услышать вой или порадоваться, к примеру, звуку выстрела – нет, это было бы положа руку на сердце куда хуже! Но, честное слово, удивилась бы она куда меньше! Конечно, слова-то не бог весть какие, даже совсем не страшные слова… Но дело в том…

Но дело в том, что они были произнесены ПО-РУССКИ!!!

* * *

Утро было отведено под обдумывание стратегии, а также тактики завоевания мэтра Леблана Александрой. Кис с Реми намеревались по окончании завтрака приступить к детальной, по пунктам, разработке для нее «Памятки красного бойца», которую лазутчик в стане врага должен был выучить наизусть и в случае провала проглотить.

Так острил Кис за завтраком.

Но сразу после завтрака им стало резко не до «Памятки». В холле гостиницы, куда они вышли из ресторана, царило беспокойное оживление, причины которого довольно быстро обнаружились, когда народ экстренно и дружно потек в сторону загорланившего вдруг телевизора: кто-то включил его на предельную громкость.

«Пожар в научно-исследовательской лаборатории известной французской компании «Провентис-Фарма» под Тулоном уже унес несколько жизней. До сих пор пожарным не удалось потушить огонь. Имеются раненые и пострадавшие от ожогов, на место прибыли бригады медицинской помощи…»

Кадры специального выпуска местных новостей показывали носилки, белые халаты, красные машины, брандспойты, пожарных в касках и лица тех, кто пострадал несильно, – но ужас близкой смерти до сих пор метался в их глазах.

«Предварительная оценка ущерба…»

Кис с Реми переглянулись.

«Причины пожара устанавливаются… Учитывая размер и мощь огня, можно предположить, что имел место криминальный поджог с применением горючих средств…»

– Главный технолог, – пробормотал Кис.

Он оттащил Реми за рукав в укромный уголок, быстро набрал номер парижского офиса «Провентис-Фарма» и сунул Реми трубку, подсказывая вопрос. Господина Буше, замдиректора, Реми поймал на выходе: тот срочно направлялся в аэропорт, чтобы ближайшим рейсом вылететь в Тулон. Узнав, что на линии «переводчик» детектива Алексея Кисанова, Буше продиктовал ему номер своего мобильного и попросил перезвонить через десять минут, когда он будет в машине.

«Никаких предварительных выводов быть не может, —резко говорил на экране оравшего во всю мощь телевизора какой-то мужчина в микрофон, сунутый ему журналистом почти в рот.– После потушения пожара будет проведено следствие, установлены причины загорания – тогда и примемся делать выводы», – закончил он и невежливо отвел микрофон ото рта, уже на ходу оборачиваясь и давая какое-то распоряжение бегущим с очередным брандспойтом пожарным.

Кис перезвонил на мобильный Буше.

– По-вашему, это связано? – без предисловий спросил замдиректора.

Реми вопрос перевел, и Кис задал ответный:

– Что с вашим главным технологом?

– По предварительным данным, погиб. Он не вышел из здания.

– Вам известно, в каком месте находился очаг пожара?

– Пока нет, но явно в левом крыле.

– А что там?

– Несколько лабораторных помещений и кабинет Матиньи…

Главного технолога то есть.

– Вам еще нужны комментарии? – устало спросил Кис, и Реми перевел. – Если у вас есть телохранитель, советую вам взять его с собой…

– То есть ты попал прямо в точку, – подытожил Реми.

– Лучше бы не попадал… – буркнул Алексей. – И ведь предупредил их, черт возьми…

– Что собираешься делать?

– Пока не знаю. Где Саша?

Александра вместе с толпой смотрела на страшные кадры в телевизоре. Мужчины забрали ее и вышли из гостиницы.

…Плохо жить не дома. Плохо без привычного кресла, где можно вытянуть ноги, обставиться кофе и пепельницей и спокойно подумать. Плохо без тишины и хорошего, рабочего одиночества.

Кис огляделся: вокруг шастают люди, каждый по своим делам – кто по службе несется, кто по магазинам прохаживается. Где-то надо приземлиться. И отключиться от всего. Должен же найтись хвост у этой цепочки страшных событий – хвост, за который ее можно вытащить, как нашкодившего кота из-под дивана!

«Мне нужно, чтобы вокруг никто не горланил. Мне нужно выкурить сигарету. Мне нужна чашка кофе. И что-нибудь, на что приземлить задницу», – хмуро сформулировал задачу Кис.

Александра предложила подняться в номер.

– Там душно без кондиционера и холодно с кондиционером. Ненавижу гостиницы, – капризничал Кис.

Настроение его портилось с каждой минутой. Да, он предположил, что технолог может быть в опасности, но чтобы так?! Что-то ускользало от него в понимании ситуации.

– Реми, тебя не удивляет размах?

– Вон кафе, пошли туда? Там относительно тихо, есть и кофе, и пепельницы, и даже кресла под твою задницу, – потянул его Реми. – Удивляет? В каком смысле?

– В смысле размаха.

– Смотря кто за этим стоит…

– Вот и я о том же. Прямо действия мафии, и только!

– Может, марсельцы? У них тут неплохой мафиозный коллективчик сколотился. Да и Корсика недалеко…

– А они тут у вас тоже крышуют фирмы?

Реми не понял вопроса, пришлось Александре вступить с объяснениями: для подобной терминологии английского Киса было явно недостаточно.

– А-а-а, – дошло до Реми наконец, – у нас случается рэкет, но редко и больше по мелочам: ресторанчик там, магазинчик. Но такая крупная организация, как «Провентис-Фарма»? Скорее тогда надо искать мафиози среди акционеров клиник… А уж они пособили собственному бизнесу доступными им средствами в расправе с конкурентами…

– И Леблан нигде не засветился: убрался с приема Пьера Кардена до падения Шавиньи, а убийство Ларисы, кража досье Левикова из «Провентис-Фарма», а теперь еще и пожар – все без него. Он в Штатах. Комар носа не подточит. Или это просто не он?

– Если он связан с марсельской мафией, к примеру, так там есть, кому поручить подобные «мелочи». Не сам же адвокат руки марать станет, верно?

– Я забыла вам сказать! – вдруг воскликнула Александра. – Мэтр Леблан родом из Марселя!

– Я в простые совпадения подобного рода ни за что не поверю – исчезновение Левикова, а затем всех тех, кто был так или иначе причастен к его изобретению: Ларисы, адвоката «Провентис-Фарма» Шавиньи, самого досье, а теперь еще и смерть главного технолога – все здесь должно быть взаимосвязано. Согласен?

– Угу. Хотя Леблан тут, может, и ни при чем.

– Он был у Кардена. И там погиб Шавиньи.

– А что мы знаем об остальных гостях модельера?

– Ничего. Ты прав.

Кис откинулся на спинку кресла, одетого в синий чехол. Солнце светило сквозь листву платанов – ими был обрамлен весь город – и радостно играло ажурной тенью на синей же скатерти.

– Зато к Ксюше он точно имеет отношение! Он ее увез из замка маркиза де Сада. И, по его словам, привез на вокзал Экс-ан-Прованса. А она там, голову даю на отсечение, не была! – горячился Реми. – Давай лучше поговорим о том, как Александре заловить Леблана! Я бы хотел, чтобы она нашла возможность привести его к нам. В гостиницу, например. А уж мы с тобой за него возьмемся!

– А не может ли Ксюшино исчезновение быть связано… Саша, ты говорила Ксюше что-нибудь о Левикове?

– Ты мне сказал об этом деле впервые, когда Ксюша уже пропала! – вмешался Реми.

– Но Саша-то знала еще в Москве! Ты говорила Ксюше?!

– Ты думаешь, что Леблан мог услышать от нее фамилию изобретателя… – Реми даже привстал с кресла.

– Тихо, мальчики, сядь, Реми. Я ничего Ксюше не рассказывала. Тогда особенно и предмета для обсуждения не было… Ты ведь поначалу решил, Алеша, что мужик просто смылся от жены, верно?

Мужчины подавленно молчали, и Александра добавила грустно:

– Не о чем и рассказывать было… Так что никакой связи между пропавшим Левиковым и пропавшей Ксюшей нет… Разве только вспомнить о способности моей младшенькой притягивать к себе случайности и вляпываться в чужие дела… Как тогда, с Тимуром[22]22
  См. роман Т. Гармаш-Роффе «Шантаж от Версаче», издательство «Эксмо».


[Закрыть]…

– Реми, ты уверен, что на вилле Леблана никого нет? – вдруг спросил Кис.

Реми не был уверен. С виду дом необитаем, но это не значит…

Это не значит – Кис был согласен. И посему счел, что неплохо было бы подъехать к вилле ночью да посмотреть, не пробивается ли сквозь наглухо закрытые ставни свет… Но это мероприятие придется отложить: на сегодняшний вечер в программе страховка Александры, которая должна попасть на прием в замок Ла Барбен… Разве что после.

– Ты можешь поехать со мной в головную клинику «Венюс»? Она ведь где-то здесь рядом, – выдал новую идею Кис.

– И что там? – осторожно поинтересовался Реми, искоса наблюдая за другом, лицо которого было необыкновенно сосредоточенно.

– Чем черт не шутит… Вдруг кто-то знает об экскурсии, организованной для русского? Может такое быть, хоть в теории, что, к примеру, расходы на оплату его билетов провели по бухгалтерии?

– В теории может. Но сомневаюсь…

Кис, однако, сказал: «Едем!»

И они поехали.

В дороге Кис рассуждал вслух: как-то так странно у них выходит, что все элементы обоих дел зациклились на мэтре Леблане. C Ксюшей он связан тем, что увез ее из замка маркиза де Сада. Ксюша звонила с его сотового, и он солгал, что высадил ее в Экс-ан-Провансе у вокзала. Он проезжал по дороге замок Ла Барбен – то ли специально сделал крюк, любезный такой, чтобы показать любительнице французских замков и приключений Шато де Ша ботэ, то ли вез он ее совсем не в Экс…

C изобретателем Михаилом Левиковым он связан более опосредствованным способом, но все же: до приезда Левикова Лариса обращалась к каким-то клиникам; из всех мыслимых клиник именно клиники эстетической хирургии представляют конкурентов фармацевтам в рамках изобретения «чудо-молекулы»; мэтр Леблан является адвокатом клиник красоты «Венюс», и он находился на том же приеме, что убившийся на скалах Шавиньи, адвокат «Провентис-Фарма»… Добавим сюда и такие детальки, что в Ларису стреляли профессионально – как пить дать, не дилетант, – а поджог лаборатории, где, по всей видимости, сгорел главный технолог, наводит на мысли о мафиозном размахе… И мэтр Леблан родом из Марселя… Что само по себе ничего, естественно, не гарантирует, но в сумме дает довольно странную и тревожную картину…

В итоге два совершенно разных дела, которые никоим образом не могли пересечься, у них почему-то неизбежно пересекаются с фигурой Леблана! Это Алексею не нравится: сей факт может говорить только о том, что у него воображения недостаточно. Хватит с провансальского адвоката подозрений насчет Ксюши; сегодня же вечером умница Александра непременно приведет его в руки к детективам, а уж они не выпустят Леблана, пока не разузнают досконально весь маршрут этой шкоды, младшей Сашиной сестренки… Что же до изобретателя, то Кис должен, обязан просто найти другие ходы!

Реми, до сих пор молча крутивший баранку, вдруг подал голос:

– Ты так лихо собрался вытряхивать из Леблана душу, а ведь если он связан с марсельской мафией… Имей в виду, нам с тобой не поздоровится.

– Где-то тут и русская мафия, слыхал я, отирается, – беспечно ответил Кис. – Найдем ее и натравим на марсельскую!

Реми только головой покачал ввиду легкомыслия друга.

Реми оказался прав. Никаких следов в отчетах головной клиники «Венюс» о программе развлечений для некоего русского изобретателя по фамилии Левиков не имелось. Добро было детективам напускать на себя грозный вид и пугать секретарш близким пришествием полиции – послушные их напору девицы исправно копали (с ведома какого-то начальника, страшно жалевшего, что пустил этих двух козлов в свой огород!), – но ничего не накопали они в бумажках клиники. Фамилия «Левиков» ни о чем никому не говорила, фотографию изобретателя никто не опознал, Ларису никто не вспомнил. Все надежды Алексея найти хоть какой-нибудь ход, хоть какую-нибудь зацепку рухнули с немыслимым треском.

На обратном пути он был неразговорчив и угрюм. Реми тоже молчал – долго молчал, ровно до тех пор, пока не произнес фразу:

– А тебе не кажется, Кис, что у нас сидят на хвосте? Вон, смотри, темно-красный «Рено» 25-й модели, внутри двое – он уже маячил за нами на пути к клинике. И снова маячит… Что-то мне это не нравится.

– А тебе тоже кажется? Если нам обоим кажется, то, стало быть, таки сидят у нас на хвосте… Говоришь, еще по пути туда?

Теперь Кис и сам вспомнил, что темно-красный «Рено» и впрямь уже возникал в поле зрения. Он, правда, не врубился – как-то не пришло в голову: растерял московские рефлексы. А Реми молодец, засек.

– Интересно, давно они к нам подсели? Раньше я его вроде бы не видел… Все о Ксюше думаю. Мы тут все делаем вид, что вот-вот найдем ее, и непременно живую и здоровую, а ведь на самом деле ничто не гарантирует нам хеппи-энда… Может, ее уже в бордель переправили или на съемки порнухи – с ее-то фигуркой и волосами… А мы все на месте топчемся!

– Доберемся до Леблана сегодня вечером – душу вытрясем, – заверил его Кис. – Только бы Александра его в гостиницу заманила… Продержись до вечера, я тебе обещаю, что правды добьюсь.

– Да я держусь… Кто за нами может следить?

– Понятия не имею. Скорее всего, кто-то, кто действует в интересах клиник… Что еще раз подтверждает, что у них рыльце в пушку.

– И как же нас вычислили?

Хороший вопрос. На предположение, что утечка информации пошла из местной полиции, Реми с сомнением покачал головой:

– Возможно, но маловероятно. Мы ведь всего-то о неопознанных трупах спрашивали, серьезной волны нет.

Кто-то в «Провентис-Фарма» работает на конкурентов и стукнул заинтересованным лицам о найме русского детектива на поиски изобретателя? Но тогда надо предположить, что «стукач» сумел узнать о содержании их разговора с господином Буше, а замдиректора не дурак, трепаться о таких вещах не станет, да и Кис ему велел бдеть, чтобы утечки не случилось…

В таком случае Алексей подцепил «хвост» у квартиры Ларисы. Ее убили совсем незадолго до его прихода, и ее телефон прослушивался наверняка. Они знали, что детектив должен явиться, – Ларису убрали, чтобы ничего не смогла рассказать, а сами дождались появления Алексея: хотели посмотреть, что он будет делать, и понять, опасен ли он… И «хвост» этот он привез сюда из Парижа, выходит. И не заметил, блин! Он, который кожей чувствует слежку! Какое-то странное чувство, необъяснимое: как будто в другой стране все иначе… Спокойная, сытая, благополучная жизнь – это так пудрит мозги, что забываешь, что люди везде одинаковы, только примочки у них разные. И что действуют они повсюду по одним и тем же схемам, что и тут есть убийцы, насильники, воры, коррупция, мафия…

Кис аж головой покрутил от досады.

– И кто это, по-твоему?

– Мафия, – пожал плечами Реми. – Ты же сам говорил: размах. Уж больно наглые. Почти не прячутся. И потом, если бы Леблан действовал в одиночку, то никто бы за нами не следил по одной простой причине: его нет во Франции. Он только сегодня прилетает. Следовательно, он не мог дать подобного распоряжения. Значит, за ним стоит хорошенькая, дружненькая группа заинтересованных рож. Или он вообще ни при чем в твоей истории с изобретателем. Мало ли на свете уроженцев Марселя – что ж теперь, всех в мафию записывать? Этак мы и всех москвичей запишем в русскую мафию…

– Остановимся, поговорим с мужиками? – предложил отважный Кис.

– C ума сошел, – прокомментировал Реми. – Делай вид, что не заметил. И проси доброго боженьку, чтобы это у них не возникло желания остановиться и с нами поговорить! C марсельцами не шутят.

– Давай оторвемся, – выступил с новой инициативой Кис. – Если ваши ребята играют по правилам, то им понравится.

– Можно попробовать… – не слишком уверенно ответил Реми.

Но на въезде в Экс все-таки прибавил газу, пару раз рванул на светофорах, резко завернул в какие-то переулки, и – о чудо, – они оторвались!

– Да, – сказал Кис разочарованно, – мафия у вас хиловата… Наши бы не упустили.