Текст книги "Золотые нити судьбы"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Он принес Лизе флакончик, отвинтил крышку и плеснул ей на ладонь жидкого крема. Лиза принялась растирать грудь, живот и бедра… Почему-то эти медленные движения ее ладоней, словно ласкавших тело, его взволновали. Он поспешно отвел глаза и сел в кресло.

– Извини, Лоран, но не найдутся ли у тебя еще одни очки от солнца?

– Пардон, не подумал. Живу один, по-холостяцки, нет привычки заботиться о ближнем… – улыбнулся он.

– Для холостяка у тебя совсем неплохо получается, – заметила она. – Накормил, напоил, спать уложил…

– Ну, это профессиональное.

– Врачи кормят своих больных и укладывают их спать? Вот врун!

– Врун. Это один из моих недостатков. У меня их еще много, так что готовься! – рассмеялся он.

– У меня, наверное, тоже куча… – задумчиво произнесла Лиза.

– Иногда в потере памяти имеются свои плюсы, – улыбнулся Лоран. – У тебя есть шанс казаться безупречной. Девушкой без недостатков!

И он отправился искать солнечные очки для Лизы.

Возвращаясь на террасу, решился.

– Пока я был на работе, я все время думал о твоей истории и кое-что понял… Тебя кто-то хотел убить, Лиза!

Лоран по-прежнему не хотел говорить ей о ночном визитере. Совсем не факт, что он имеет отношение к Лизе. А пугать ее нельзя. Одно дело – разговор о том, что случилось несколько дней назад, – и совсем другое, если она узнает, что кто-то рыскал вокруг виллы прошлой ночью…

– Почему ты так решил?

Лиза прекрасно знала, что доктор прав, – она ведь собственными ушами слышала переговоры мужичка по мобильному! – но ей хотелось узнать, как Лоран додумался до этого. Ведь удар мог быть вызван и падением, по большому счету!

– Очень просто. Ты очнулась на рассвете, по твоим же словам, и в горах. Значит, ты оказалась там ночью. Как? У тебя есть машина? Ты водишь?

– Не помню… Но если меня сейчас посадить за руль, то я точно не сумела бы…

– Такие навыки не забываются, они на уровне подкорки. Да и сомнительно, что у тебя есть машина тут, во Франции. Получается, кто-то тебя в горы доставил. Ударил по голове и бросил там умирать… Или решил, что тебя убил: удар был сильным, он постарался…

– Но ведь я могла просто упасть и удариться головой!

– Ты не могла оказаться в горах одна, понимаешь? С тобой рядом был кто-то. И этот «кто-то», вместо того чтобы отвезти в больницу, бросил тебя в глухом месте.

Лиза не ответила.

– Вот почему он это сделал, хотелось бы узнать… Ты совсем не помнишь, к кому приехала во Францию? Может, к любовнику? Если он женат, он мог захотеть избавиться от тебя и от ребенка, такие случаи бывают…

– И тогда он убил моего ребенка тоже?!

– Или отвез его в приют…

– Лоран, миленький, я тебя очень прошу, пожалуйста, не рассказывай мне такие жуткие истории! Ведь могло все случиться иначе, на меня, к примеру, маньяк напал, а мой Сашенька жив, он его не тронул!

– Маньяк бы тебя изнасиловал или…

– Лоран, пощади!

– Хорошо. Возможно, человек, желавший твоей смерти, не является отцом твоего ребенка. Возможно, ты замужем, и твой муж остался в России…

Она посмотрела на свои руки. Лоран уловил этот взгляд.

– Отсутствие кольца еще не означает, что ты не состоишь в браке… Что возникает в твоей памяти при мысли об отце мальчика?

– Ничего.

– Ладно, зайдем с другой стороны. У тебя родители есть? Ты вспомнила, что москвичка… А там, в Москве, у тебя есть мама? Папа? Бабушка с дедушкой?

Она задумалась.

– Мама… Я вижу ее лицо, я ее помню!

– Она жива?

– У меня нет мысли, что она умерла…

– Имя не вспоминается?

– У меня крутится в мозгу имя «Галина»… Но мамино ли?

– Не важно, пока не напрягайся. Давай поговорим о Франции. Ты сказала вчера, что приехала к кому-то в гости. Значит, ты тут не живешь. И у тебя должна быть виза… Нет, это ничего не даст, – перебил он сам себя. – Консульство не сможет выловить сведения обо всех Лизах, въехавших во Францию, тем более что мы не знаем дату… У тебя очень приличный французский, возможно, ты здесь уже довольно давно находишься?

– Я его учила в… В университете!

– И на кого ты там училась?

– На филолога, кажется…

– Год выпуска?

– Не знаю… Недавно.

– Сколько тебе лет? Или год рождения?

– Двадцать… с чем-то… Четыре… или пять…

Лоран вздохнул.

– А тебе, кстати, сколько?

– Тридцать три.

– Да? А я думала, лет двадцать семь!

Лоран отчего-то нахмурился.

– Зайдем с другой стороны. Попробуй вспомнить, где ты жила во Франции. В наших местах? В крупном городе? В Париже, в Ницце? Ведь человек мог тебя привезти сюда издалека под каким-то предлогом – посмотреть достопримечательности, к примеру…

– А Сашенька? Я разве могла уехать без него?

– Раз ты не кормишь грудью, то… Мало ли, оставила с подругой.

– Мне кажется, что я жила где-то здесь, в горах. Я помню, что я их не люблю… У меня от них что-то вроде… как называется чувство, когда неуютно в замкнутом пространстве?

– Клаустрофобия.

– Вот-вот. А откуда бы ему взяться, если бы я тут не бывала раньше? В Москве гор нет… К тому же такие виллы, как твоя, мне кажутся знакомыми. Эти плитки на полу, этот теплый цвет охры, которым выкрашен дом… Или белый… Белый дом, но плитки на полу из такого же камня… Они всегда нагреваются на солнце, и по ним приятно ходить босиком… И кресло-качалка на террасе… и бассейн… Мне это все знакомо. И, знаешь, мне такие дома нравятся, и теплые плитки на полу, и терраса… Еще барбекю должно быть!

Она принялась оглядываться, ища глазами печку с решеткой.

– Вон там, – произнес Лоран, указывая на некое сооружение под плотным пластиковым чехлом. – Он заржавел…

Лоран им давно не пользовался: на одного себя готовить лень, слишком хлопотно, а друзей он давно перестал собирать. Зачем? Чтобы слушать пустой треп? Для этого он иногда, в качестве развлечения, спускался в Ниццу, где присоединялся к тусовкам бывших однокурсников. А у себя дома он предпочитал послушать хорошую музыку на террасе.

– Но это важно, что ты вспомнила такие детали! Память потихоньку прорывается через заслоны. И с каждым днем будет все лучше, Лиза. Просто наберись терпения!

– С каждым днем?! Значит, нужно еще несколько дней ждать?!

– Или недель, не хочу тебе врать.

– А Сашенька?!

Она заплакала. Навзрыд, захлебываясь слезами.

Лоран встал, ушел в дом, вернулся со стаканом воды и таблеткой. Лиза, не спрашивая, взяла ее с его ладони и проглотила.

– Вот умница.

Он обвил рукой ее плечи и легонько прижал к себе. Когда утихли последние рыдания, когда ее тело расслабилось, обмякло на его плече, он помог ей встать с шезлонга, помог натянуть на себя майку, отвел в спальню, уложил. Лиза поерзала, устраиваясь на постели, сонная. Майка от этого движения немного задралась, обнаружив стройное бедро и чуть-чуть ягодицу. Лоран посмотрел и прикрыл Лизу одеялом.

Если боги зачем-то послали ему эту девушку, то явно не для страсти. Умом он понимал, что она хороша собой и привлекательна… Но Лоран не мог воспринимать ее иначе чем как ребенка. Милого, непосредственного, нуждающегося в заботе… Его заботе.

Но ребенка. А не женщину.

Он смотался в медицинский центр, принял оставшихся пациентов, затем заехал в свой любимый ресторан, где попросил приготовить ему несколько блюд «на вынос» для ужина, – не покупать же снова пиццу, тем более что Лиза его подколола… В ресторане такой практики не имелось – делать блюда «на вынос», но доктор Бомон был их постоянным клиентом, ему не отказали.

Потом он проехался по магазинам, купил Лизе на свой страх и риск – точнее, на свой вкус – пару комплектов нижнего белья, летнюю пижаму, ночную рубашку, купальник, солнечные очки и крем для загара. Вернулся в ресторан, забрал готовые блюда и отправился домой.

Лиза находилась в своей комнате – спала ли, нет ли, но звать ее он не стал: сон и покой – лучшее лекарство. Он снова обошел дом и сад, но ничего подозрительного не обнаружил. Да и не сунется сюда этот тип днем, при ярком свете! Он вернется ночью, – подумал Лоран, почему-то уверенный в этом.

Раздевшись, он нырнул в бассейн, где поплавал минут двадцать; затем сходил в душ, переоделся и принялся накрывать стол на террасе. Неожиданно поймал себя на мысли, что ему это доставляет удовольствие. Давно такого не было… Шанталь сбежала из его жизни, а после нее не было у Лорана ни одной женщины, вот уже больше года. Никто не приходил к нему домой, ни для кого не накрывал он ужин, ни с кем не пил вино на террасе под звездами… А звезды тут крупные, спелые, отборные – ими можно любоваться часами и не уставать!

Мысль о том, что Лиза разделит с ним этот вечер, его радовала.

«А потом память вернется к ней, и она улетит отсюда к своему Сашеньке…» – вдруг подумал он.

И рассердился на себя за эти мысли.

– Давай я тебе помогу, – услышал он голос Лизы за спиной.

Он обернулся. Волосы ее были мокрыми, с них капала вода ей на плечи и грудь.

– Я ванну приняла, – улыбнулась она, уловив его взгляд. – Только не знаю, где взять полотенце.

Мокрыми были не только волосы, – мокрой была и его майка, которую Лиза носила как короткое платье, и липла к телу, очерчивая грудь и бедра. Он и вправду утром унес сушиться ее полотенце, а новое забыл повесить в гостевой ванной…

Лоран отвел взгляд.

– Ты напрасно сделала это без моего разрешения, – произнес он хмуро. – Наклейка на ране наверняка промокла и отклеилась!

– Ничего не отклеилась! Смотри сам!

И Лиза присела на корточки возле него, подставив голову. Он потрогал. Наклейка была влажной, но осталась на месте.

– Дня через три тебе снимут швы, и наклейка уже не понадобится… Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Я могу тебе помочь?

– Сначала полотенце принесу.

– А мне что пока делать?

– Ммм… тарелки тут, бокалы тоже, приборы есть… А, хлеба нарежь! Он на кухне на разделочном столе. Нож в подставке, доска у стенки.

Лиза исчезла в доме, и он проводил глазами ее силуэт, казавшийся в апельсиновом свете вечернего солнца полупрозрачным и хрупким, как леденец его детства.

Ребенок? О, нет, это самообман! С ним была женщина – удивительная, странная, волнующая…

В его груди поднялась тоска, тревожная и одновременно сладостная, – иногда случалось подобное состояние души на закате, особенно когда он слушал музыку… Но Лоран знал, что такие моменты неприручаемы – их невозможно превратить в повседневное счастье.

И это хорошо на самом деле, – иначе сердцу при столь огромном счастье не выдержать.

* * *

Время уже подбиралось к шести вечера. Первым делом Реми решил исследовать городок Ружер, где проживали Винсент и Анн Шарбонье. Если Лиза, вопреки всей полученной информации, все же приезжала в гости к ним, то ее должны были в этом городишке заметить. На почте или в банке, в бутиках или кафе… Где-нибудь!

Они протаскались еще с час, показывая каждому встречному-поперечному фотографию Лизы…

Но никто ее не видел здесь, никто!

– Ремиша… наверное, мы идем по ложному пути… – засомневалась Ксюша.

– Возможно.

– Так что, возвращаемся в гостиницу?

– Нет. Едем в другой город по моему списку.

– Почему?

– Сам не знаю.

– Ты все-таки этой парочке не поверил, да?

– Ксю, не грузи. Я тебе уже все объяснил. Если ты устала, я отвезу тебя в отель.

– Ты чего?! Я с тобой!

Около девяти вечера Реми сдался. Они сумели обойти только еще один городок. С нулевым результатом. Продолжать бессмысленно: жизнь замирает в подобных сельских районах после восьми. В семь закрываются магазины, в восемь – последние бастионы жизни, булочные. После чего народ отчаливает по домам, закрывает ставни – и ты остаешься наедине с ночью… А с ней мало толку разговаривать, когда ведешь следствие. Она помогает разве что поэтам.

Но Реми стихотворцем не был.

И Кис не звонил – значит, еще не накопал нужную информацию…

– Едем в гостиницу. Поужинаем, и баиньки. Завтра продолжим, – сообщил он.

Ксюша подумала, что они занимаются безнадежным делом… Но возражать не стала.

* * *

Солнце опускалось все ниже, а Лорану становилось все тревожнее. Если этот человек пытался высмотреть у него на вилле Лизу, то он может появиться в любой момент… Вчера ночью он разглядеть ничего не смог: он рыскал вокруг виллы, но Лиза из дома не показалась. Лоран же его спугнул своим появлением на террасе… Вот почему он затаился в кустах! С той стороны бассейна он не мог видеть, спит ли доктор в кресле, и потому боялся вылезти! Только когда хозяин ушел в дом, он отважился – тогда-то Лоран его и заметил!

Днем же доктор закрыл все жалюзи и двери, не считая времени их с Лизой обеда. Но тогда Лоран все осмотрел и был уверен: гостьтут не появлялся! И потому он сделал вывод, что этот тип снова придет, когда стемнеет… Хотя не факт, что вывод верный: прошлой ночью ему не удалось, и сегодня он может пробраться на участок пораньше, пока еще не слишком поздно, пока он мог рассчитывать застать доктора с Лизой на террасе…

В таком случае он увидит ее! И… Дальше что?

Сердце его глухо стукнуло. А если это тот, который ударил Лизу по голове и бросил ее в горах? Думал, что убил… Но каким-то образом узнал, что она выжила… И теперь ее ищет! Чтобы… добить?

Он непроизвольно вскочил с плетеного стула.

Лиза вскинула на него вопросительный взгляд.

– Давай уберем и пойдем в дом. Холодно что-то.

– Холодно?!

– Да. Тебе никак нельзя простыть, в твоем состоянии это очень опасно! Травма мозга – это…

– Я об этом уже слышала раз двадцать, – усмехнулась Лиза, поднимаясь. – Ты что-то от меня скрываешь?

– Нет.

– Врешь ведь.

Лоран посмотрел на нее. Деваться на самом деле некуда: надо отсюда срочно бежать. И придется сказать Лизе правду…

– Сначала уйдем в дом, потом я тебе объясню.

Они подхватили тарелки и рюмки, сделали еще один заход на террасу за остатками посуды и вернулись в дом. Лоран запер дверь на террасу, опустил во всем доме жалюзи и погасил повсюду свет, оставив лишь маленькую настольную лампу в гостиной, возле которой они и уселись.

Как можно спокойнее Лоран обрисовал вчерашнее видение в саду, попутно изложив соображения о том, что вряд ли ночной гость является вором.

К его немалому облегчению, Лиза не впала в панику, лишь задумалась.

– Если, по твоим словам, он интересуется мною, то как он мог узнать, что я нахожусь у тебя в доме?

– Не так уж сложно. Навел справки в больнице. Тамошние врачи знают, что я вызвался тебя опекать!

«Вызвался опекать»? Лиза едва заметно улыбнулась. А ей-то в больнице устроил целое представление: куда, мол, тебя девать теперь да что с тобой делать!..

– Чему радуешься? – удивился Лоран.

– Тому, что ты меня опекаешь… А ему прямо так и дали?

– Кому? Ты о чем? – не понял Лоран, сбитый с толку ремаркой Лизы.

– Этому типу. Информацию обо мне. В больнице.

– Просто так – нет, не дали бы… Но ведь он ищет тебя на моей вилле! Значит, пронюхал каким-то образом… Тут на днях несчастье случилось с одной русской девушкой, она в наших местах в озере утонула, так люди только об этом и говорят… за неимением более интересных событий в их жизни. Если у этого типа есть знакомый в больнице, то беседа могла легко зайти и о тебе. Ты ведь тоже русская – вот и пища для новых разговоров. А там слово за слово…

– Очень похоже, – кивнула Лиза, и Лоран снова поразился ее спокойствию.

– Еще вариант: он сам врач. Как знать, вдруг из той же больницы…

– Врач? А клятва Гиппократа?!

– Да, ма белль, здорово тебя шарахнули по голове, – хмыкнул Лоран. – Клятве следуют не потому, что ее давали, – это всего лишь слова, произнесенные вслух, запомни на всякий случай, в жизни пригодится, – он снова насмешливо хмыкнул. – Ей следуют порядочные люди, потому что порядочные. И, симметрично, непорядочные не следуют в силу своей непорядочности. Я понятно выразился?

– Значит, ты меня опекаешь, потому что порядочный? – усмехнулась Лиза.

Лоран не смог понять, серьезно она спрашивает или иронизирует в тон ему. Но первые проблески ее характера почему-то напугали его. Может, потому, что ему подсознательно хотелось, чтобы Лиза так и осталась для него ребенком и пациенткой? Может, он вовсе не так уж стремился прочитать «послание, запечатанное в бутылке»?

Он не желал додумывать эти мысли. Не желал, но тайно уже знал ответ: слово женщинавлечет за собой слово любовь, слово любовьвлечет за собой слово боль…

Он предпочел сменить тему.

– Шутки в сторону, Лиза. Время дорого. Надо собираться. Здесь оставаться опасно.

– Думаешь, он хочет меня добить?

– Думаю, что нужно отсюда делать ноги, – уклонился он от ответа.

– Понятно. На улице уже, наверное, темно… Он, возможно, затаился в кустах, поджидая моего появления. И, вероятно, вооружен. И, к слову, он может убить не только меня, но и тебя заодно. Как ненужного свидетеля.

Лоран смутился. Как это он сам не подумал?! Лиза права…

– В таком случае завтра утром. При свете дня мы его увидим, если что…

– При свете вряд ли он тут появится, раз задумал убийство.

– Не факт. Он вряд ли догадывается, что я его засек, и осторожности с нашей стороны не ждет… Короче, довольно гадать. Ждем утра. А сейчас ты идешь спать!

И Лоран достал свою магическую таблетку.

Он просидел у стола с лампой еще два часа, пока не понял, что ему грозит бессонная ночь. Душа его была растревожена. Опасно растревожена. Опасным желанием любви…

Он достал одну из успокоительных таблеток, прописанных Лизе, и проглотил ее. Завтра рано утром надо уезжать отсюда, и на бессонную ночь он не имеет права!

Пятница

Алексей позвонил около одиннадцати утра – в тот момент, когда упрямый Реми выезжал из Ниццы в сторону гор.

– Билет Лиза действительно взяла в Италию. В Турин.

– И обратно?

– Да. Через четыре дня должна улетать обратно, в Москву.

– Отель?

– Только билет.

– Это не странно?

– Странно. Билет куплен через туристическое агентство, оно же в кратчайшие сроки сделало ей визу, и логично предположить, что Лиза в нем же оформила отель. Но нет, отель она не заказывала. Только билет и визу. Через Россию я вряд ли найду этот отель. Нужно искать канал, чтобы попросить полицию Италии разузнать, где остановилась Чеботарева. Если она, конечно, остановилась в Италии…

– Не нравится мне это, Кис.

– Мне тоже. Какие у тебя новости?

Реми обрисовал свой вчерашний поход к чете Шарбонье.

– Есть основания не верить им? – спросил Алексей.

– Нет.

– Хм… А основания верить?

– Тоже нет. У Шарбонье «БМВ», а за Ириной к кафе подъезжал человек на «Пежо». Теоретически это могла быть машина его жены, но я ее на участке не увидел. Хотя у них есть подземный гараж, и что там находится… Спрашивать я не стал: рано их напрягать. Надеюсь, что пляжный начальник разузнает что-нибудь… Еще одна деталь: по словам Шарбонье, его жена вышла на Лизу через какую-то ассоциацию. А ты говорил, что на объявление Лизы откликнулся агент по недвижимости. Твоя информация точная?

– Нет. Это со слов матери Лизы, а они не в близких отношениях. К тому же она явно пребывает в затяжной – если не сказать, пожизненной – депрессии. И, похоже, попивает. Могла напутать.

– Попробую позвонить Шарбонье и расспросить его жену: вроде как она занималась поисками квартиры в Москве.

– Тем самым ты дашь понять, что подозреваешь их. Рано пока, ты сам сказал. Среди ваших с Ксюшкой гипотез, как ты помнишь, была такая, что Ирину сбросили в озеро из-за того, что не смогли ей предъявить Лизу. То есть девушку либо убили, либо держат в плену… В последнем случае подозрения могут подтолкнуть преступников к ее убийству, чтобы окончательно спрятать все концы в воду. Может, даже в воду того же озера! Если, конечно, преступниками являются Шарбонье…

– Кис, это и так понятно! Лучше скажи, что ты предлагаешь?

– Продолжать поиски Лизы во Франции, в этих местах. Если повезет и следы Лизы обнаружатся, то у тебя появятся основания припирать их к стенке. Причем уже с помощью полиции.

– Тут жандармерия властвует.

– Без разницы. Главное, что если ты найдешь следы Лизы в этих местах, то будет ясно – чета Шарбонье солгала. Лиза не могла приехать ни к кому другому – у нее нет иных знакомых во Франции.

– Согласен. А если не удастся обнаружить ее здесь, я поеду в Турин и буду высматривать ее в аэропорту. Пока я не найду Лизу, я не узнаю, почему погибла Ирина!

* * *

Лоран проснулся по будильнику, с тяжелой головой. Черт бы побрал эту таблетку! Его организм не привык к подобным средствам и отреагировал по полной программе, даже с лихвой!

Он выскреб себя из кровати и отправился принимать холодный душ – случалось ему пользоваться таким радикальным средством после дружеских попоек, хотя на этот раз виной его состоянию была всего лишь маленькая успокоительная таблетка…

Голова после холодного душа почти прояснилась, и он отправился будить Лизу.

Однако не обнаружил ее в комнате. В ванной было тихо, и он осмелился приоткрыть дверь… Но Лизы не было и здесь.

Сердце вдруг сжалось. Лоран почти бегом припустился на кухню, страшась тишины, стоявшей в доме…

Нет ее на кухне!

Он принялся открывать двери всех комнат. Мрак, царивший в доме из-за опущенных жалюзи, не позволял хорошенько разглядеть все закутки его большого дома, и Лоран, забыв о предосторожности, нажал на кнопку управления.

Жалюзи на окнах неспешно поехали вверх, и дом засиял нежным, только что родившимся солнечным светом.

– Болван! – вдруг обругал он себя. Зачем бегать по комнатам, когда можно Лизу позвать!

– Лиза? – крикнул он громко. Чуть громче, чем следовало.

– А, ты проснулся? Я здесь! – донеслось до него из-за двери кабинета, и через несколько секунд Лиза появилась на пороге. Ее волосы сияли в нежном утреннем свете, струившемся из окна, а лицо, наоборот, было погружено в тень, отчего глаза казались бездонными…

Лоран отчего-то отступил на шаг назад.

Лиза была одета, как в первый день, в свои юбку и майку, только чистые. Он вчера запустил машины, стиральную и сушильную, и вечером отнес вещи к ней в комнату.

– Проснулся… – хмуро ответил он. – А что ты здесь делаешь?

– Читаю, – ответила она, посторонившись, и Лоран увидел на письменном столе чашку кофе, блюдце с печеньем и раскрытую книгу. Горела настольная лампа, хотя ее свет трудно было разглядеть из-за солнечных лучей. – Тренирую свой французский, – улыбнулась Лиза.

– Давно встала?

– Часа полтора назад… Наверное, я слишком много спала из-за этих таблеток, вот и проснулась рано.

– А-а-а… Нам надо собираться, ты не забыла?

– Не забыла. Просто ждала, когда ты встанешь.

Лоран не нашел ничего лучше, как снова повторить «а-а-а».

– Что я должна сделать? – пришла к нему на помощь Лиза.

– Собери свои вещи.

– Я уже собрала… Мне только нужна сумка. Я сложила и те вещи, что ты мне купил… – полувопросительно произнесла она.

– Они твои.

– Я так и подумала, раз ты купил их мне…

Лоран пошел искать дорожные сумки, для себя и для Лизы. Нашел, дал ей, велел все сложить, включая щетку, пасту, шампуни и кремы, – и сам отправился складывать свои вещи.

Затем он с предосторожностями вышел через дверь, ведущую на террасу, обошел дом и сад: никого.

Немного отлегло от сердца. Он позавтракал в рекордные десять минут, – Лиза отказалась, сославшись на то, что уже поела. Доктор к ее кофе с печеньем отнесся весьма скептически и даже что-то проворчал насчет «быстрого» и «медленного» сахара, гипогликемии, питания для мозга… Но настаивать не стал: время дорого. Только кинул в сумку пару яблок, на случай, если Лиза проголодается.

Затем он сложил грязную посуду в машину, опустил на окнах жалюзи, запер двери, и они с Лизой спустились в гараж. Перед тем как вывести из него машину, Лоран снова обошел свой участок: по-прежнему никого и ничего. Выглянул он и за ворота, но не увидел на своей улице ни машины, ни человека.

Вскоре они уже рулили по дороге, петлявшей среди холмов, над которыми разгоралось жаркое южное солнце.

Лиза, поглядывая на Лорана, изумлялась: его лицо словно вдруг подобралось, отвердело. Подбородок неожиданно получил упрямый абрис, губы сложились в жесткий изгиб, а глаза – сосредоточенный и суровый прищур.

Время от времени он посматривал в зеркало заднего обзора, как заправский сыщик, и Лиза решила не нарушать тишину, хотя на сердце было тревожно и хотелось эту тревогу развеять болтовней.

– Куда мы едем? – спросила Лиза полчаса спустя.

– Уже приехали. Машину надо сменить. Этот тип мог разузнать, какая у меня модель…

Оказалось, приехали они в «гараж» – так называются во Франции мастерские по ремонту машин. Лиза слушала, как Лоран пояснял мастеру, что в его новехоньком «БМВ»-купе наблюдаются неисправности, нужно его осмотреть… В результате переговоров он оставил свою тачку в «гараже», а взамен получил другую (на время осмотра и, предположительно, ремонта) машину. Другой модели, другого цвета, с другими номерами.

Выехав с территории «гаража», Лоран встал на обочине, достал сотовый. Предупредил секретаршу в медицинском центре (он уже открылся) о своем отсутствии в ближайшие дни, сославшись на инфекцию, внезапно его прихватившую.

Они снова тронулись в путь. Судя по наклону дороги, они спускались с гор.

– А сейчас куда?

– Сам не знаю. Главное, прочь от моего дома!

Лоран казался хмурым, и Лиза больше ни о чем не спрашивала. Она очень бы удивилась, узнав, что доктор думает о ней…

А он думал о ней. Или, если точнее, думал он о себе. О том, что любой здравомыслящий француз на его месте уже прибегнул бы к помощи стражей правопорядка, без сомнения. Зачем здравомыслящему французу лишняя головная боль? На то он и платит налоги, чтобы полиция и жандармерия занимались подобными вещами! Доставил бы девушку в ближайший участок, рассказал бы все, что знает, включая странное явление человека в его владениях, – и оставил бы Лизу на их попечение: пусть занимаются ее судьбой дальше. Лорана ждут пациенты, приемы уже назначены, причем давно, – пациенты будут недовольны отменой! Более того, в отсутствие доктора Бомона медицинский центр перенаправит их к другим врачам, коллегам Лорана, а среди его пациентов есть немало таких, которые предпочтут болеть, но дождаться своего любимого доктора…

Однако мысль о том, чтобы отдать Лизу в руки чужих, равнодушных людей… и тем самым потерять ее… – такая мысль даже не посетила его голову!

Его это беспокоило. Он хотел понять, почему, – и боялся. Да и возможно ли? Как сложить разнородные ощущения, страхи, надежды, чувства и вывести из них общий знаменатель, у которого найдется короткое и точное определение? Разве такую задачу возможно одолеть?

Радость, – вдруг подумал он. Вот он, знаменатель!

«У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет ее, как может».

Лоран не знал, как ощущают эту «дыру» другие… Может, и не ощущают вовсе?

Но он чувствовал ее. Как рану. Она всегда саднила, почти неслышно, но всегда. Он заполнял ее своим бонвиванством: хорошая еда, хорошее вино, хорошая музыка, хорошая книга и редкие тусовки в Ницце – как бы развлечения с как бы друзьями…

И вот в какие-то последние ничтожные по своей краткости четыре дня он ощутил, что рана стала затягиваться. В присутствии Лизы он испытывал беспричинную радость, которая, как бальзамическая мазь, приносила его душе облегчение…

Радость!

Но от нее было почему-то тревожно и страшно. И он хмурился за рулем, не понимая, что с этим делать.

Завидев указатель на гостиницу, Лоран притормозил. Выше в горах отелей не было: туристов там не водится, некому гостевать. А вот тут, пониже, в приближении к окрестностям Ниццы, появились указатели.

Лоран свернул, и вскоре они оказались у небольшого четырехэтажного здания, весьма простенького. Тем лучше: тому, кто знает Лорана, с его сибаритскими замашками, не придет в голову, что он мог остановиться в дешевой гостинице. А тот, кто не знает его лично, рассудит, что Лоран Бомон, уж если вдруг решил заночевать в отеле, то выбрал его по своему уровню и положению: по статусу доктора.

Женщина за стойкой была сонной и от этого особенно широко улыбалась – казалось, что сдерживает широкой улыбкой зевоту. Без лишних вопросов она оформила гостей (видимо, нечастых в этих местах) как «месье и мадам Бомон» и сняла ключ с крючка в шкафчике.

Комнатулька оказалась крошечной. Двуспальная кровать – точнее, две, сдвинутые вместе, шкаф, малюсенький столик, на нем электрический чайник, рядом – коробочка с упаковками чая и печенья.

Он ожидал, что Лиза будет недовольна такой убогостью, но ошибся. Она осмотрелась и произнесла весело:

– Мы спасены, да?

Лоран вдруг подошел и обнял ее, уткнувшись лицом в ее волосы. Лиза помедлила и осторожно, словно пускаясь в неизведанное, положила руки ему на плечи.

Они не поцеловались – нет, они стояли, прижавшись скулой к скуле, окольцевав друга друга руками. В этом жесте не было ни страсти, ни чувственности. Дружеское, человеческое тепло. И еще нежность. Они плыли в одной лодке; они вдвоем пробирались через темные, опасные воды беды; и они ощущали единение и доверие друг к другу…

Боги, как это много!!!

…Лиза вдруг разомкнула руки и отступила на шаг. У нее было странное выражение лица – глаза потемнели, брови сошлись над переносицей.

– Что такое, что случилось, девочка?

Она посмотрела на него так, будто неожиданно увидела перед собой привидение.

– Лиз… Извини, я ничего такого не имел в виду… Я просто так обнял тебя, по-дружески..

– Ты не знаешь… Ты просто не знаешь, Лоран, как все ужасно!

– Ну что ты, малыш, чего ты испугалась? Все будет хорошо, поверь мне, я чувствую! Память к тебе скоро вернется, и мы найдем твоего ребенка…

– Я убила человека, Лоран…

* * *

Ксюша с Реми закончили обход очередного городка, когда позвонил Брюно, пляжный директор.

– Что у вас нового? – напористо поинтересовался он.

И, услышав, что у Реми пока нет ответа на его вопрос, вспылил. Он-де со своей стороны в лепешку расшибся, сведения детективу нарыл из жандармерии, а детектив, такой-рассякой, аванс получил и в ус не дует!!! Тогда как Брюно нанял его в надежде на расторопность, потому что жандармерия сама в ус не дует, и если дело так дальше пойдет, то он, Брюно…

Будь Реми в Париже, он никому бы не спустил подобный тон, но здесь, на юге, люди всегда разговаривали в повышенном регистре громкости и эмоциональности, хоть в радости, хоть в гневе. Средиземноморский темперамент, ничего не попишешь. Бороться с ним бесполезно, это что-то вроде стихийного бедствия.

Реми спокойно объяснил, что в деле появились новые факты, – которые не подлежат разглашению, пардон! – и что он идет по следам преступника. Поскольку дело оказалось сложнее, чем он предполагал, то понадобится еще день-два-три, а если Брюно не желает ждать, то Реми готов ему аванс вернуть.

Пляжный директор-диктатор поутих, поостыл и даже, буркнув извинения, заявил, что будет ждать.

Вот и хорошо.

Они с Ксюшей завернули в какой-то ресторан по дороге: пора перекусить. Реми видел, что Ксюша устала. Не физически, конечно, – тут не от чего было устать, – скорее она все меньше верила, что они сумеют обнаружить следы Лизы в этих местах. Лизы, улетевшей в Италию…