Текст книги "Ведьма"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– И... Зачем вам понадобилось меня обманывать? – Кис несколько растерялся от неожиданного поворота разговора.

– Так ведь я вас взяла в заложники! Под дулом пистолета! Не могла же я вам признаться, что пистолет мой, Вальтер – всего-навсего муляж! Вы бы тут же сбежали, – ехидно усмехнулась она.

– Муляж? – изумился Кис. – Почему муляж?

– Интересный вы, право. Неужто я могла бы пройти на телевидение с настоящим оружием? Как вы проницательно заметили, там стоит металлодетектор на входе!

– Иными словами, – холодно заключил Кис, – к походу на телевидение вы подготовились основательно. И в очередной раз солгали мне, заверив, что все вышло случайно, "от отчаяния"!

– До чего же вы подозрительны... Это профессиональное? полюбопытствовала Майя.

Но Кис не ответил, строго глядя на нее. Единоборство взглядов длилось некоторое время в полном молчании. Майя сдалась первой, ее улыбка погасла, и она сухо пояснила:

– Я давно заказала муляж, в целях личной безопасности. Марик собирался купить мне настоящий пистолет и сделать на него разрешение. Я даже стала учиться стрелять, я вам вчера говорила. Но пока не очень получается. Я оружие не люблю.

– Что значит "в целях личной безопасности"?

– Эта точная копия Вальтера всегда лежит в моей сумочке. Я специально выбрала карманную модель, чтобы пистолет в сумочку влез. И если что, – я могу его вытащить. Никто ведь не догадается, что это всего лишь игрушка...

– Женщины обычно "в целях личной безопасности" носят баллончик со слезоточивым газом!

– Ну вы что, совсем ничего не понимаете? Ведь баллончик, – это когда уже к вам подошли! Уже приблизились, уже хватают за руки и прочие места... А пистолет, – он удержит на расстоянии, он не подпустит человека с дурными намерениями!

– Зато легко спровоцирует выстрел со стороны "человека с дурными намерениями". Раз вы вооружены, – то к вам и отношение другое.

– Послушайте, я же не в бандитских разборках участвую! Мне нужно на случай, если вдруг какая пьянь-дрянь пристанет! Знаете, как мне пришло это в голову? Один из наших знакомых, большой ценитель оружия, заказал себе муляж, точную копию какого-то испанского пистолета редкой марки. И вечно его всем показывал, хвастался. Коллекционеры, они же ненормальные! Так вот, возвращался он как-то из гостей, предмет его гордости был с собой. И тут наш знакомый увидел, как какой-то мужик силой запихивает женщину в машину. Он, недолго думая, выхватил свой муляж, навел на машину и – остановил бандита! А потом милиции сдал, которую по мобильному вызвал. Эта история и навела меня на мысль, что было бы неплохо обзавестись подобной штукой. Я не люблю ездить с охраной, но одной , признаться, тоже не спокойно... Так я и заказала мой Вальтер. Выбрала по энциклопедии карманную модель... И с тех пор он всегда со мной. Он из пластика, но с виду не отличишь. Когда на телевидении милиция направилась ко мне, я о нем вспомнила, и о той истории со знакомым вспомнила... Вы уж меня извините, господин детектив, но я вас захватила в плен игрушкой.

Кис подавлено молчал. Он был почти уверен, что на сей раз Майя сказала правду. Она и впрямь взяла его игрушкой, она их всех взяла игрушкой... Как младенцев, как полных идиотов. Которые там теперь о государственных переворотах хлопочут из-за банального муляжа! Признаться, в этом было что-то оскорбительное. Мало того, что "писюха с пистолетом", так еще и писюха с игрушкой! Сделала она их всех, эта девчонка, уделала, как полных лохов.

– Покажите мне Вальтер.

Майя принесла и подала ему "пистолет", с усмешкой наблюдая за лицом детектива. Кис взвесил в руке, рассмотрел внимательно, прокрутил барабан. Муляж.

– Только не забудьте, что у меня теперь есть настоящий Макаров, ослепительно улыбнулась ему Майя. – Так что не вздумайте затеять побег.

– Как давно вы заказали эту штуковину?

– Да уж скоро год как будет.

– Вы понимаете, что я эту информацию проверю?

– Сделайте одолжение.

– Сделаю. А пока расскажите о вашем компромате.

– Надо думать, что я больше не выступаю в качестве подозреваемой?

– С чего вы взяли?

– Мне так показалось.

– Вы ошиблись. Пока я просто допускаю, что вы сказали правду. И с тем же успехом допускаю, что вы в очередной раз солгали.

– Я не убивала Марка.

– Не стоит труда, девушка. Либо я это докажу, – либо я докажу обратное. Ваши слова ничего не значат. Редко бывает, чтобы преступник взял да сообщил: "я это, я, берите меня тепленьким"... Давайте ближе к делу. Если вы и впрямь не убивали, то тогда мне нужно понять, в каком направлении искать убийцу. Поэтому выкладывайте все о вашем компромате.

– Не могу. Это секретная информация.

– Тогда до свидания. Я пошел домой.

Он встал. Еще бы секунда, и он бы демонстративно вытащил ключик от наручников, расстегнул бы их прямо перед Майей, дал бы в зубы Вене, если б тот попался на дороге, и...

– Сядьте! – властно прикрикнула на него Майя.

Алексей удивленно поднял брови: она им командует?

– Я неправильно выразилась, – мягче добавила она. – Я очень мало знаю на самом деле. Я пыталась узнать побольше и, видимо, засветилась. Но скоро я буду располагать серьезной информацией, уверяю вас! Я жду сообщения от одного человека, который обещал мне достать видеозаписи и копии документов. За бешеные бабки, разумеется.

– А что, если вы начнете сначала?

– Хорошо, – улыбнулась Майя. – У меня есть подружка, Алена, она вечно повторяет, что у меня неструктурированное мышление... Она права, да? Вы это тоже приметили? Ну, я постараюсь по порядку... Итак, дело было у нас дома. Марк собрал очень большую компанию, примерно четыре месяца назад, на свой день рождения. Было человек пятьдесят, наверное. У нас дом большой, комнат много: столовая, гостиная, кабинет, бильярдная, телевизионная комната... После застолья народ разбрелся по кучкам и по углам. Я пошла наверх, в спальню, сменить одежду и поправить макияж. Спускаясь, нечаянно услышала разговор в кабинете – лестница наверх как раз рядом. Речь шла о каких-то поставках, я сначала не поняла чего. Потом вдруг до меня дошло, что говорили о женщинах. Что две из них сбежали и обратились в полицию Брюсселя, в связи с чем возникли проблемы. Я замерла на ступеньках, встав так, чтобы меня не было видно за поворотом лестницы. Стало немного хуже слышно, но я боялась, что кто-нибудь меня заметит... Потом заговорили про "дурь". Дурь, – это ведь наркотики, да? Вот я так и подумала... Тоже какие-то партии, которые куда-то бесследно делись, и какого-то Фомича надо за это наказать... По разговорам у меня сложилось впечатление, что эти двое – всего лишь исполнители, пешки, хотя и крупные. Что-то вроде посредников, передаточных звеньев. За ними, – точнее, над ними, – кто-то другой стоит. Они упоминали одну фамилию... Возможно, это просто однофамилец, но человек с такой фамилией работает в администрации президента.

Потом эти двое совсем сменили тему и я спустилась по лестнице, не прячась. Мужчины меня заметили, заулыбались, я тоже, разумеется. Одного я узнала: он работает в правительстве Москвы. Второй мне был незнаком. Остаток вечера я делала над собой усилие, чтобы ничем не выдать моего особого интереса к этим двоим. Спросила у Марка, кто этот второй: он оказался крупным бизнесменом, с которым Марк много сотрудничал и о котором я много слышала...

Этот разговор не выходил у меня из головы. Примерно пару недель спустя в новостях передали об убийстве некоего наркокурьера. Его фамилия была Фомичев... Я вспомнила разговор: "Фомича надо наказать"... Все это очень зыбко, как вы понимаете, я делала сближения между словами и фактами почти вслепую, наобум, они могли не иметь ничего общего между собой... Но у меня разыгрался азарт, понимаете?

О, Кис понимал, – все что касалось азарта, он понимал самой своей плотью!

Он слегка кивнул в ответ Майе.

– Так вот, – продолжила она, – на главные действующие фигуры, как сообщалось в прессе, милиции выйти "пока" не удалось. И у меня появилось ощущение, что я держу – ну, почти держу, – в руках ниточки, которые могут вывести именно на этих лиц! Я стала потихоньку интересоваться. То у Марка спрошу что-нибудь, то у наших друзей... Придумала, что хочу заняться всерьез журналистикой, что пытаюсь разобраться в бизнесе... В этой среде, если вы не знаете, говорят совершенно спокойно о нелегальном бизнесе, о сокрытии налогов – даже хвастаются друг перед другом, кто ловчее одурачил государство! – о взятках и подмазках, о способах перевести деньги за границу... Конечно, никто вам не скажет прямо: я продаю, к примеру, оружие. Просто скажут: ну, а как же без него-то, без нелегального! Деньги-то надо зарабатывать! Подождите меня, – вдруг перебила Майя свой рассказ, – я сейчас.

Кис подумал, что девушке понадобилось в туалет, но Майя возникла в комнате через пять минут с новой тарелкой клубники.

– Угощайтесь, – поставила она ее перед Алексеем. – Я вам скажу одну вещь: вообще-то я человек совершенно беспринципный. Но тут меня разобрало! Если бы девчонки шли в бордели по собственному желанию – так вперед, красавицы, "пускай поет о вас страна"! Но их туда отправляют обманом и насилием! А наркотиками травят безмозглых детей! И это мне совсем не нравится. Тут я и подумала: я же журналистка, – вот он, шанс, сделать громкий материал! Дома сидеть и ничего не делать прискучило, подружки мои, сокурсницы бывшие, все где-то как-то устроились, а я одна сижу дома, вышиваю... Для начала стала интересоваться теми двумя, чей разговор я подслушала. Тот факт, что у них есть нелегальный бизнес, мне подтвердили. Какой – никто не сказал. Тогда я стала копать: решила найти такого человека, который бы сам в этих делах не был замешан, но осведомлен. Тут ведь вот как: кто не с нами, тот против нас. Подобный человек мог бы с удовольствием их заложить, – конечно, если будет уверен, что я его не выдам. И я такого человека нашла. Вам я его не назову: обещание есть обещание. Он похож на одного французского актера, Тьерри Лермит, знаете? Так вот, назовем его Лермит. Пришлось глазки состроить и туманно намекнуть, что отблагодарю... Они бы все в очередь встали, кобели, если бы я их поманила! Этот – не исключение... Так что рад был услужить. Сам он мне много не рассказал, но обещал, что сведет с одним знающим типом. И свел. Тип этот, Бориска, скажу я вам, тот еще: глазки бегают, весь какой-то масляный...

– Фамилия у "Бориски" есть?

– Шутите? Боря, и все тут. Так вот, цену он заломил непотребную... Я пыталась торговаться, объяснила, что у меня такой суммы нет, а попросить у мужа я не могу, он ничего не знает о моих расследованиях. "Под мужа копаешь?" – ухмыльнулся Бориска. Я ведь тоже явилась инкогнито, Майя и Майя, без фамилии и адреса. Кто мой муж, какие у меня с ним отношения, Бориска знать не мог, но, как вам известно, люди судят о других в меру своей испорченности...

Бориска не желал уступать в цене. Переговоры зависли. Мне очень хотелось заполучить информацию, которую пообещал этот хряк. Он заверил меня, что может достать кассеты, что у него есть специалисты, которые сумеют записать любые разговоры в интересующем доме, и на видеопленку, и на магнитофон... Я еще подумала, что я, может, тоже сумела бы, – в конце концов, я ведь вхожа во все или почти все эти дома... Но где мне достать оборудование? Решила поразмыслить на эту тему...

И тут как раз эта записка: "Когда комар пищит, его прихлопывают." Как они узнали? Кто меня заложил? Бориска? Или этот, Лермит?

Скажу вам честно: я испугалась. Если ни на кого положиться нельзя, то лучше сидеть тихо. А то заказные убийства могут начаться и в моем доме... Лермиту я обещала его никому не выдавать и не выдала, более того, я ему обещала благодарность, – а он меня заложил? Или Бориска, которому я обещала безумные деньги? Больше некому было. Никто больше не знал...

– Вы уверены?

– Конечно.

– Что конкретно обещал вам "Бориска"?

– Как что? Доказательства! Я просила доказательства нелегального бизнеса, – он обещал. Сказал, что достанет видеокассеты с переговорами и в придачу постарается раздобыть копии с некоторых документов. За отдельную плату, разумеется, этот жиртрест своего не упустит.

– Ваш муж ничего не заподозрил?

– Нет. То есть, я и не скрывала, что интересуюсь бизнесом, я ведь ему первому сказала, что хочу взяться за журналистику. Но он отнесся скептически, предложил мне писать в женские журналы и даже договорился, что там напечатают любые мои материалы. Я, чтобы с ним не спорить, написала четыре небольших репортажа о разных женских глупостях, макияж там, прически, мода... – Майя дернула пренебрежительно плечиком.

Кису показалось что-то неестественное в этом жесте: "разные женские глупости" были явно ее стихией. Чего ж плечиком-то дергать? Снова зашевелилось недоверие. Впрочем, это наверное и есть то, что называют "женской логикой"...

– Вы не думаете, что ваш муж мог быть связан с этим бизнесом?

– Исключено. У него шел лес, стройматериалы. Ничего общего.

– Предположим... И на чем вы остановились с Бориской?

– Я все-таки решилась. Страшно-то страшно, но попади подобные материалы в мои руки, – они тоже могли бы меня защитить, стать гарантией моей безопасности! Кроме того, я пришла к выводу, что даже если утечка информации о моем "расследовании" произошла, – то никак не через Бориску. Он профессиональный компроматчик и, подозреваю, шантажист, – такие умеют держать язык за зубами, когда надо... В результате согласилась на его цену. Как только он достанет материалы, он даст мне знать.

– И где вы нашли деньги, чтобы ему заплатить?

– У меня есть двоюродный брат, Лазарь. Я его Кузей зову, от слова "кузен". Он очень известный актер, красавчик и гей. Он, между прочим, тоже вхож в эти круги, его любят принимать у себя все деляги с нетрадиционной половой ориентацией. Впрочем, с традиционной тоже часто зовут: им льстит дружба с известным актером, и они рады ему прилично заплатить, только чтобы за столом посидел, ужрался и сделал вид, что он с хозяином дома на "ты". Вроде "свадебного генерала" Чехова, помните? Вот-вот, тот же случай... Вот у Кузи я деньги и одолжила, чтобы заплатить этому гадкому Бориске.

– Следовательно. вы посвятили вашего кузена в эту историю?

– Вовсе нет! Я денег попросила, но зачем, не сказала!

– И он вам дал? Просто так, без малейшего вопроса?

– Именно. Лазарь-Кузя меня очень любит.

– А этот, Термит, он...

– Лермит.

– Ну да, Лермит, – он знал о вашем договоре с Бориской?

– Нет. С момента, как он меня свел с этим боровом, я его в дальнейшее не посвящала.

– Отблагодарили?

– Все еще ждет, – хмуро посмотрела на него Майя. – И долго будет ждать. Всю оставшуюся жизнь. Я своим телом не торгую.

– Только обещаете, – парировал Кис. – Если он понял, что вы водите его за нос, то мог вам и отомстить. Вы должны знать, как в этих кругах поступают с должниками, которые не желают платить.

– Но первое письмо с угрозой я получила намного раньше, чем он мог догадаться, что я собираюсь сачкануть!

– Первое?

– Ну да, – неохотно подтвердила она. – То, о котором я вам говорила. Второе было таким ужасным, что я его содержание даже от Марика скрыла... Что со мной сделают, если я не затихну... Там такая грязь была описана... Сценарий группового изнасилования, расписанный по ролям.

– По ролям?

– Вы уже размечтались, что там были указаны фамилии действующих лиц? Нет, там были номера. Номер первый сделает то-то, номер второй – то-то, и так до десятого номера... И фотографии пригрозили Марку прислать. Я это письмо сожгла в камине. О его содержании никто не знает, кроме вас. Марику я сказала, что опять получила письмо насчет комара, но что это наверняка связано с его бизнесом. Мне тогда так нехорошо и страшно стало, я плакала, раскричалась, даже наши охранники сбежались...

– Ладно, Майя, – проговорил Алексей задумчиво. – Я попробую разобраться во всем этом. Но придется передать наш разговор Александре.

– Исключено!

– Вы же хотели, чтобы она вела журналистское расследование? – не удержался от ехидства Кис. – В таком случае, нужно давать ей информацию. Не волнуйтесь, без вашего согласия ничего опубликовано не будет. Кроме того, вы объявлены в розыск. Если вы не хотите, чтобы милиция вас разыскивала как убийцу, то нужно направить ее на правильный след!

– Ага, а они направят на мой след убийц!

– Майя, я знаю людей, о которых говорю! Поверьте, это не тот случай и...

– Почему я должна вам верить? Вы что, хорошо в людях разбираетесь?

– Я старше вас, и у меня есть опыт...

– Да у вас на лице написана патологическая честность!

Кис опешил. Неужто у него на лице что-то подобное прямо-таки написано?

– Глупости говорите, – сказал он строго, – что вы-то понимаете в людях? И в том, что у них на лицах написано?

– Да уж побольше вашего, – презрительно вскинула Майя голову. – Вы останетесь наивным, даже когда вам сто лет исполнится!

– Послушайте, то вы мне патологическую честность приписываете, то наивность, – давайте прекратим этот дурацкий разговор...

– Все честные люди – наивны, – хмыкнула Майя, – вы разве этого не знаете? Вы любите правду, вы боретесь за справедливость, вы держите слово, вы не изменяете женщине, вы не предаете друзей, – вы такой положительный, что меня уже тошнит! А вас все имеют, как хотят. Ваши друзья вас продают, ваши женщины вам изменяют... Но вы – вы живете безмятежно, полагая, что все вокруг существуют по тем же принципам, что и вы!

Кис встал и позвал Вениамина. "Письмо нужно отправить", – сухо скомандовал он, и повернувшись к Майе спиной, вышел из комнаты вслед за Веней. Но спина его чувствовала ее насмешливый взгляд.

Он тут же написал Александре подробное сообщение, закончив его словами: "Передай Сереге, чтобы действовали как можно осторожнее, это гадюшник."

Веня, прочитав текст, позвал Майю.

– Ты дала согласие, чтобы он все это отослал?

Майя махнула небрежно рукой:

– Пусть отсылает. Если меня пристрелят, он будет рвать на себе остатки седин до конца жизни!

Мерзкая, невоспитанная девица. Лишить прогулок, мороженного и кино за непочтение!

В ванной Алексей вглядывался в зеркало. "Седин" в шевелюре было совсем немного, а уж насчет "остатков" она и вовсе загнула!

Паршивка...

***

Вставка: сцена с Аленой.

Александра сразу узнала эту девушку, пересекались где-то светских мероприятиях: высокая блондинка, Алена была приметна издалека.

– Спасибо, что приехали, – улыбнулась Александра.

– Ну что вы! – сконфузилась Алена. – Это вам спасибо, что в гости позвали.

... Накануне Александра попросила Алену о встрече и предложила место на выбор. Алена выбрала: у Саши дома. Учитывая то, как она осматривается теперь в квартире, – скорее всего, из любопытства: об Александре Касьяновой ходило много слухов и разноречивых мнений.

– Просто расскажите мне о ней, – сказала Александра. – Все, что можете.

Они устроились за маленьким столиком, где Александра накрыла все для аперитива: оливки, чипсы, орешки. Алена пила мартини, Александра – джин с тоником.

– Майя, как и вы, любит джин с тоником, – улыбнулась Алена.

– Начало обнадеживает, – кивнула Александра.

– Я не могу поверить, что она и в самом деле такое учудила. Все это ворваться в эфир, пистолет, похищение заложника – совершенно не ее стиль! Она такая несерьезная, она – ребенок, которого все опекают и который абсолютно не способен на самостоятельные шаги... Да еще на такие крутые "подвиги"!

– Тем не менее, она это сделала, – сдержанно заметила Александра.

– Да. Я могу это объяснить только одним: она просто слетела с катушек. Майка – существо балованное и капризное, облелеянное со всех сторон, и вдруг – кровь, мертвый муж, пистолет...

– Вы не допускаете, что она могла застрелить мужа?

– Майка? Что вы, невозможно! Она и пистолета-то настоящего в жизни не видела! В сумочке с собой "на всякий случай" пластиковый муляж таскала, тот самый, при помощи которого она Алексея Кисанова в заложники взяла!

– Я уже в курсе, – сухо кивнула Александра. – А вот насчет "настоящих пистолетов" вы ошибаетесь. Ошибаетесь. Она Щедринская училась стрелять по настоянию своего мужа. Из самого, что ни на есть, настоящего оружия.

– Вот как? И неужто научилась? Она даже крышку от банки открутить не в состоянии, вечно кого-нибудь звала на помощь!

– Возможно, что это всего лишь имидж, не более. Уловка, причем, вполне классическая, – склонила голову набок Александра. – Такая беззащитная, хрупкая, – что все и кидаются ее обслуживать! Очень удобно, между прочим... Уверяю вас, большинство этих "хрупких" созданий вполне способно свернуть горы, когда им надо.

– Да нет, и вправду, у нее руки слабые, – даже не представляю, как она в них может удержать такой большой пистолет, как Макаров! И потом, это все равно ничего не доказывает! Зачем ей Марка убивать? Она его любила, а уж как он в ней души не чаял, так в это и поверить невозможно! Все сокурсницы умирали от зависти. Майка взбалмошная, это да, – но убить? Алена покачала головой.

– Майя знала о передаче Усачева или попала в эфир случайно?

– Знала. Мы как раз об этом говорили недели за две до ее выхода...

Алена поведала их разговор в баре, сильно сократив ту часть, которая касалась комментариев Майи по поводу самой Александры.

– Только вы не подумайте, что Майя все распланировала заранее! закончила свое повествование Алена. – Ей наверняка все это пришло в голову в самый последний момент!

Александра не ответила на восклицание Алены. Эта девушка была ей вполне симпатична, но она ей не доверяла: не потому, что Алена ей говорила неправду, а потому, что в Алене чувствовалась та наивность, которая свойственна людям с доброй и открытой душой... Как, например, Ксюше, младшей и любимой сестренке Александры.

– У нее есть любовник? – спросила она только.

Александра старалась изо всех сил скрыть свое раздражение, но все же голос ее был сух, и сухость эта относилась не к сидящей напротив Алене, а к той девице, которая увела Алешу под дулом пистолета в неизвестном направлении...

Ревновала ли она? Александра сама не знала, как это называется. Когда больше года тому назад Александра предложила Алексею Кисанову, давно в нее влюбленному, своеобразный союз, в котором слово "любовь" было поставлено под запрет, – она не могла и представить, что постепенно силы притяжения, бросившие ее к этому человеку, превратятся в мощное гравитационное поле, прочно втянувшее в себя их обоих. Она по-прежнему не говорила о любви и даже мысленно избегала этого слова, поскольку была убеждена, что под ним скрываются совершенно разные отношения, чаще всего полные эгоизма и подсознательного – или сознательного – расчета; но сейчас, когда Алешу оторвали от нее, она неожиданно почувствовала: больно. И страшно. Страшно хоть на секунду себе представить, что возможна жизнь – без него. Она была абсолютно невозможна, эта жизнь. Категорически невозможна, смертельно. Они вдруг оказались сиамскими близнецами с общей системой кровоснабжения, и их разделение могло привести к летальному исходу. Во всяком случае, для нее....

И Александра, сраженная наповал этим открытием, теперь пыталась выяснить и понять, существует ли реальная угроза их разделения.

– Любовник? Я уверена, что нет. Я вам сказала, Майка – ребенок. Все, что ей нужно, – чтоб ее баловали. Марк ее баловал, Марк ей давал все. Зачем ей любовник?

– Может, проблемы в сексе?

– Мне кажется, что у нее во всех аспектах было благополучно, включая этот.

– Кажется?

– Ну, Майя мне ничего на эту тему не говорила, но я так думаю. Такие вещи часто чувствуются, вы знаете...

– Тогда тщеславие.

– Доказать, что она способна сводить с ума других мужчин? Да кому доказывать? Себе? Она это и так знала, даже слишком хорошо. Другим? И другие это знали.

– Вам никогда не приходилось встречать людей, абсолютно благополучных с точки зрения посторонних, внешне далеко не обиженных богом, – и при этом с развитым комплексом неполноценности? Такие люди не устают доказывать всем то, что и так вполне очевидно. Потому что никак не могут доказать это себе.

– Встречала, – ответила Алена. – С одним таким типом я работаю.

– Усачев, – кивнула Александра, – понимаю. Агрессивность, жажда выставить других на посмешище – всегда результат комплекса неполноценности. В женском варианте – неуемное желание быть впереди всех других особ женского пола, которые воспринимаются исключительно как соперницы.

– Майя тщеславна, да. Собственно, как все хоро... – взглянув на Александру, она поправилась, – как большинство хорошеньких женщин... Потом, конечно, в ней есть это желание – покорять. Она из Днепропетровска, и, как это часто свойственно провинциалам, приехала завоевывать Москву.

– Посредством мужчин.

– Да. Как большинство хорошеньких провинциалок, – Алена почему-то упорно желала вписать Майю в общий контекст.

– Не будем все валить на бедных провинциалок. Столичные красотки карабкаются наверх, используя те же ступеньки к успеху: мужские койки.

– Разумеется. А все же провинциалки напористее.

Александра посмотрела на Алену. Подтекст ясен: будучи достаточно красивой женщиной, Алена по койкам не шастала, – этот метод продвижения по службе явно не входил в ее принципы, – и лишь только с горечью наблюдала, как обходят ее в карьере "напористые провинциалки".

– Довольно распространенное явление, – сочувственно улыбнулась Александра в ответ. – И относится не только к столицам, но и к чужим странам: аборигены – в них просто живут, а пришельцы – выживают. Иными словами, изо всех сил борются за существование, довольно быстро обходя инертных аборигенов... Так почему же вы думаете, что у Майи нет любовника?

– Во-первых, он ей просто не нужен: с Марком она уже достигла таких вершин, что дальше просто некуда.

– А если бы нашла еще богаче? Или еще известнее?

– Тогда бы она просто развелась с Марком. "Еще богаче и еще известнее" ей в качестве любовника не интересен, – что он может ей дать? Лишний подарок? Нет, в таком случае Майка сумела бы стать его женой, чтобы воспользоваться всем: и богатством, и положением.

– А если бы Марк ей развод не давал, – она бы его убила?

– Нет, – твердо ответила Алена. – У вас складывается ошибочное мнение о Майе. Она практична, она тщеславна, да, – но она не способна на убийство. Как вам ни покажется странным, Майка очень добра и отзывчива. Она многим помогала на курсе, могла, не задумываясь, последнее отдать.

– А бывало "последнее"?

– Ну, строго говоря, "последним" оно было на пять ближайших минут. К ней с удивительным постоянством притекало все, что ей требовалось, – и деньги, и шмотки, и развлечения.

– Хорошо. А во-вторых?

– Влюбиться Майка не могла: она очень эмоциональна, но совсем не романтична. Честно говоря, никогда не доводилось ее видеть влюбленной. Вот в нее – сколько угодно... И в третьих: она бы мне проговорилась. И потом, Марк был довольно ревнив. Он требовал отчета о ее времяпровождении, постоянно звонил и спрашивал, где она и с кем. В таких условиях трудно заводить романы на стороне...

– Как знать. Бывают особые таланты: вдохновенных врунов. У меня есть одна знакомая, которая годами водит своего мужа за нос. Ее любимый афоризм – "Если женщина успела натянуть трусы, – она ни в чем не виновата!"

Алена рассмеялась.

– Нет, Майка врать не умеет. Привирать – это да, но врать по-настоящему, стройно и логично, да еще и постоянно? Нет, такого таланта я за ней никогда не замечала. Она соврет, – а потом забудет, что именно. Ее слишком легко поймать.

– Она умна?

– Трудный вопрос. Иногда порет чушь. Иногда неожиданно блещет четкой и точной мыслью. Не поймешь. Она очень спонтанна.

– По крайней мере, не глупа?

– О, нет.

– Как вы расцениваете ее выходку на телевидении?

– Как полный бред. Майя иногда говорит или делает раньше, чем думает. Получаются глупости. Я вам сказала, она очень спонтанна, непосредственна.

– Куда, по-вашему, она могла поехать?

– Это невозможно предугадать. У Майи есть деньги, и она могла взять любой билет на любой вид транспорта в любом направлении...

– Сомневаюсь. Если она с заложником, то вряд ли она потащит его под дулом пистолета на вокзал или в аэропорт, а если бы она была без него – он бы уже просто появился в этой квартире.

– Понимаю... Но у Майки есть еще невероятное количество друзей, готовых для нее в лепешку расшибиться.

– Мужчин?

– Конечно. С женщинами у нее не очень дружба получается, женщины в большинстве завистливы, а она слишком непосредственна в своем эгоизме...

– Но вы с ней дружите. Значит, получилось?

– Я в некотором смысле исключение... Меня не задевает ее самомнение и ее выходки, на которые большинство девчонок реагирует болезненно... И она это знает и ценит во мне. ... Хороший снимок, – указала вдруг Алена на небольшую фотографию Алексея, стоявшую на письменном столе.

Алеша был на ней снят в пол-оборота, что выгодно подчеркивало красивую линию его подбородка с небольшой впадинкой; его каре-зеленые, "ореховые", как называла их Саша, глаза смотрели в объектив с нежностью, снимала его Александра, и нежность была адресована ей... Он был, действительно, очень хорош на этой фотографии, – снимок запечатлел то редкое мгновение, когда лицо его не было защищено обычным скептическим выражением бывалого полицейского – легкой смеси усталости и разочарования, с примесью честности и суровости. Здесь был настоящий Алеша, – тот, которого она одна знала, тот которого она... Которым она дорожила.

– Да... Мне тоже нравится, – сдержанно согласилась Александра.

– Что-то в нем есть такое... Про таких говорят – "интересный".

Алена хотела добавить: "И, боюсь, что Майка им заинтересовалась", но не отважилась.

Но Александра не поняла, с какой стати ее гостья пустилась в обсуждение Алешиной фотографии. Ей это было неприятно, она не любила, когда влезали в ее интимное душевное пространство.

– Насколько я понимаю, Алена, – решила она закрыть тему, – вы никак не можете мне подсказать направление, в котором нужно искать вашу подругу и моего друга?

– Рада бы, но...

– Ну что ж, и на том спасибо... Пойдемте за стол? Боюсь, что уже все остыло...

– Вы только не подумайте, – говорила Алена, следуя за Александрой, что я пытаюсь ее покрыть, совсем нет! Напротив, я бы очень хотела, чтобы ее нашли поскорее! Майка, я вам говорила, иногда поступает и говорит не подумавши, но при этом она делает глупости с азартом ребенка, который играет в войну с найденной гранатой и не отдает себе отчета, что граната может разорваться у него в руке...

***

К вечеру Алексей получил новое сообщение от Александры: история с муляжом полностью подтверждалась.

Кис был даже разочарован. Полученная информация не оставляла никакого зазора, куда могла бы поместиться ложь, чем Алексей бы немедленно воспользовался. Даже бармен подтвердил, что идея девушке пришла в голову именно в его баре, буквально у него на глазах... Значит, либо Майя не соврала, либо она очень уж ловко все придумала и продумала, предусмотрев так много деталей, что это было практически невероятным.