Текст книги "Смертельное танго"
Автор книги: Татьяна Корсакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
* * *
Селена очень скоро узнала, куда исчез ее Оборотень. Уже через три месяца она увидела его лицо на обложке ведущего мужского журнала. Еще через два он появился на экране телевизора. Еще через год стал «лицом» крупнейшей автомобилестроительной компании.
Ее Оборотень стильно смотрелся за рулем спортивного «Порше». Они подходили друг другу: «Порше» и Оборотень. Оба казались совершенными и недосягаемыми…
Пока Данила завоевывал мир, Селена жила обычной, ничем не примечательной жизнью: училась, сдавала выпускные экзамены, устраивалась на работу.
Она долго не могла определиться со специализацией. Ей не давал покоя дар Элеоноры и собственный скрытый потенциал. Хотелось докопаться до самой сути, понять, как устроено, а главное как функционирует чудо. Можно ли подвести научную базу под их «ненормальность», объяснить все с точки зрения анатомии и физиологии? Весь последний курс девушка мечтала о клинической ординатуре, но когда пришло время делать выбор, как-то внезапно поняла, что докопаться до сути ей никогда не удастся.
Ей повезло, далеко не каждого вчерашнего студента примут на работу в один из самых известных и самых передовых медицинских центров. Центр носил имя профессора Ильинского, нейрохирурга с мировым именем. Руководил им Сергей Полянский, ученик и преемник профессора. Он и сам был нейрохирургом от Бога, и команду подобрал замечательную. В центре трудились не просто высококвалифицированные специалисты, но фанаты своего дела. Селена почувствовала эту особенную атмосферу сразу, стоило лишь ей переступить порог реабилитационного отделения, в котором ей предстояло работать. Почувствовала и еще раз утвердилась в правильности принятого решения.
Ей повезло дважды: сначала с местом работы, потом с заведующей. Анна Павловна Белоцкая, реабилитолог высшей категории, была из той самой когорты врачей-подвижников, на энтузиазме и профессионализме которых держится вся медицина. Отработав полгода под ее началом, Селена поняла, как важно иметь наставника и идейного вдохновителя.
«Знания за плечами не носить!» – это был девиз Анны Павловны. Именно с ее легкой руки Селена после специализации по реабилитации дополнительно прошла курсы усовершенствование по рефлексотерапии и лечебной физкультуре.
– В нашем деле нельзя оставаться узким специалистом, – любила повторять Анна Павловна. – В нашем деле нужно быть подкованным и в смежных отраслях. А иначе никак, иначе рискуешь стать не врачом, а ремесленником.
Она сама была живой иллюстрацией своей идеи, прекрасно разбиралась и в терапии, и в реабилитации, и в акупунктуре, и в физиотерапии. Селене до нее было ох как далеко, но она старалась.
Считается, чтобы постичь тонкости восточной медицины, нужны даже не годы, а десятилетия. И учиться нужно у настоящих мастеров, которых в Европе можно пересчитать по пальцам. Селена, разумеется, всех тонкостей не постигла, но получалось у нее все равно очень даже неплохо. И дело здесь было не в профессионализме и опыте. Какой может быть опыт у вчерашней студентки?! Ее вело что-то другое, непостижимое, но неизменно точное и эффективное. Возможно, тот самый дар, о котором говорила Элеонора. Она просто чувствовала, как нужно поступить в каждом конкретном случае, действовала по наитию, иногда игнорируя медицинские протоколы, но всегда четко знала, каким будет результат.
А начиналось все, можно сказать, с баловства. В двери одинокой и бездетной Анны Павловны вдруг постучалась почти забытая, но до конца не изжитая из сердца юношеская любовь. Поклонник был настойчив, безмерно терпелив, днями напролет клялся в любви и верности. Под его натиском Анна Павловна как-то враз превратилась из железной леди, живущей исключительно работой, во влюбленную и наивную девчонку, страшно комплексующую из-за нескольких десятков лишних килограммов. Даже клятвенные заверения поклонника в том, что она чудо как хороша, не могли повлиять на пошатнувшуюся самооценку женщины. Правда, переживала Анна Павловна недолго, и с присущим ей энтузиазмом взялась за создание своего нового облика. Диеты, массаж, тренажерные залы, чудодейственные дыхательные практики… Время шло, а ожидаемый эффект так и не наступал. К предложению Селены подключить курс иглорефлексотерапии заведующая отнеслась как к не слишком эффективному, но и не обременительному подспорью. Помочь не поможет, но и не навредит. Да и вообще, баловство это – использовать акупунктуру в таком несерьезном, далеком от профессиональной медицины деле!
Акупунктура помогла. Очень скоро лишние килограммы начали таять на глазах, а уже спустя месяц Анне Павловне пришлось почти полностью менять гардероб из-за стремительно уменьшающихся объемов. После произошедших с ней чудесных метаморфоз заведующая стала самым активным популяризатором и поклонником Селены. Именно ее стараниями Селена приобрела в центре определенную известность. На сеансы к ней стали записываться не только пациенты, но и коллеги. Кто-то, воодушевленный достижениями Анны Павловны, мечтал стать стройным как лань, кто-то избавиться от радикулита, кто-то бросить курить.
Селена помогала всем. Но самых потрясающих результатов она достигала в лечении болевого синдрома. Под ее руками уходили самые жестокие, не снимаемые даже лекарствами боли. Ее хвалили коллеги. Ее боготворили те пациенты, которых она избавила от страданий. Анна Павловна загорелась идеей организовать ей стажировку в Китае. Но сама Селена знала – стажировка ничего не изменит. Это дар. Тот самый дар, о котором говорила Элеонора. Или не сам дар, а лишь его отголоски… Девушка чувствовала, ее потенциал намного выше. Наверное, она действительно унаследовала способности своей матери. Оставалось надеяться, что развивать их можно постепенно, без особых встрясок и душевных потрясений. Потрясений ей совсем не хотелось.
Озарения начали случаться на третьем году практики. Селена не могла предсказывать будущее, как Элеонора, но могла видеть болезнь. Не видеть даже, а чувствовать, знать наверняка. Иногда ее диагноз совпадал с официальным, а иногда расходился с ним кардинально. В таких случаях Селена шла к Анне Павловне. Заведующая никогда не отмахивалась от ее предположений и после проведения дополнительных обследований диагноз Селены почти всегда подтверждался. Она не афишировала и не популяризировала свои способности. Кое-кто из коллег считал ее успехи в диагностике всего лишь удачными совпадениями, кое-кто – поразительной клинической прозорливостью, и только Анна Павловна с присущей ей прямотой называла вещи своими именами. Она была уверена, что Селена обладает экстрасенсорными способностями, которые ей непременно нужно развивать. «Девочка, это же невероятная удача – сочетание медицинского образования и такой вот гиперчувствительности! Да любой врач об этом может только мечтать. Я бы душу заложила, чтобы видеть то, что видишь ты».
Наверное, это правильно. Наверное, таланты, даже такие странные, нужно развивать, но до чего же страшно! Слишком высокую цену заплатили мама и Элеонора за свой дар…
Это был первый рабочий день после двухнедельного отпуска. Элеонора организовала Селене отдых на Гоа. Жаркое лето посреди промозглой московской зимы – маленькое чудо! Селена ненавидела холод. Зимой и осенью на нее наваливалась апатия. Сорокаградусная жара и Индийский океан стали для нее лучшим средством от сезонной депрессии. Девушка вернулась загоревшей, отдохнувшей, зарядившейся энергией если не на всю зиму, то на большую ее часть. Душевную гармонию нарушало лишь легкое сожаление, что отдых уже позади, но и оно прошло, стоило только переступить порог родного отделения.
– А мы тут тебя ждем не дождемся! – сообщила Анна Павловна после бурных приветствий и вручения привезенных из Индии сувениров.
– Кто-то хочет успеть похудеть до Нового года? – Селена улыбнулась, полюбовалась на кружащиеся за окном снежинки. Первый настоящий снег, предвестник новогодних праздников.
– Если бы! – От недавней расслабленности заведующей не осталось и следа. – Пациент у нас появился неделю назад. Молодой парень – спинальник. У него страшные боли. Болит даже то, что в принципе болеть не должно. И не купируется это дело ничем. Я уже думала, аггравирует, но дежурные сестры говорят, что парень кричит во сне. Сама понимаешь, во сне не поаггравируешь. Обезболивающие почти не помогают. ЛФК и физиотерапия – вообще глухой номер. Я лично пробовала.
– Так если вы пробовали, – Селена уже знала, к чему клонит ее заведующая, – чем я могу помочь?
– Теперь ты попробуй! Одно дело – я, другое – ты. Мальчика жалко. Хороший ведь мальчик. Мало того, что на всю жизнь останется инвалидом, так еще такую боль терпит. Попробуй, Селена. Попытка не пытка!
Попытка не пытка… А вот тут как посмотреть. Об этом не знал никто, даже Элеонора, но у дара Селены была и обратная сторона. Сеансы целительства не причиняли ей боль, но жизненных сил отнимали очень много. Чем сложнее случай, тем больше уходило сил. Отстраиваться приходилось долго, литрами пить зеленый чай, съедать как минимум плитку горького шоколада. К тому, что в таких ситуациях помогает горький шоколад, Селена пришла эмпирическим путем. Перепробовала и белый, и молочный, но остановилась на горьком. От него ей сразу становилось легче: переставало трепыхаться сердце, исчезало головокружение и дрожь в руках.
– Мне начинать прямо сегодня? – спросила Селена.
– Начинай прямо сейчас. Шоколадку я для тебя уже приготовила, чай заварила, – Анна Павловна улыбнулась. – Везет тебе: ешь, как землеройка, и не толстеешь.
– Такой вот у меня чудесный обмен веществ.
– Да уж, у тебя вообще много всяких чудесных особенностей.
– Анна Павловна… – Когда о ее способностях заговаривали вслух, Селене становилось неловко. В конце концов, она же дипломированный врач, а тут такое…
– Молчу! – Заведующая понимающе кивнула. – Вот его история болезни.
Сначала Селена увидела диагноз. Увидела и поняла, что пациенту не помогут даже ее чудесные способности. Ходить после такой травмы он вряд ли сможет. И ведь еще совсем молодой, ее ровесник…
А потом она прочла имя и фамилию… Внутри стало холодно и пусто. История болезни Алексеева Данилы Владимировича выпала из ослабевших пальцев, спланировала на пол…
– Селена, ты что это так побледнела? – озабоченно спросила Анна Павловна. – Тебе нехорошо?
Да, ей нехорошо, ей очень нехорошо… Оставалась еще крохотная надежда, что это совпадение, что этот искалеченный, сходящий с ума от боли Данила Алексеев и ее Данила – два разных человека. На Земле полно однофамильцев, а Алексеев – очень распространенная фамилия.
– Да, и так в жизни бывает. – Заведующая подняла с пола историю болезни. – Сегодня ты знаменит, и весь мир у твоих ног, а потом раз – и все заканчивается, и ты больше никому не нужен. Красивый мальчик, жалко…
– Это тот самый Данила Алексеев? – Холод расползался по всему телу, выстуживал кончики пальцев, вырывался изо рта парными облачками.
– Тот самый.
Селена отошла к окну, потрогала медальон с волчьей головой.
Ее Данила, ее Оборотень…
Перелом позвоночника…
Боли такие, что невозможно терпеть…
– В какой он палате? – Селена сняла медальон, положила в карман халата.
– В тридцать пятой. Ты уже идешь? Историю смотреть не будешь?
– На месте посмотрю.
Сохранять невозмутимость было тяжело, но она старалась. Она должна быть сильной. Теперь ей понадобится много сил…
* * *
Почти год… Год в компании отчаяния и адской боли. Мысли о самоубийстве уже не пугают.
Ему никто не обещал, что все будет хорошо. Перелом позвоночника – шутка ли?! Но он надеялся. Медицина ведь творит чудеса, а он молодой и крепкий. Вернее, был крепким, в прошлой жизни, до того, как его позвоночник превратился в раскаленный штырь…
Перед первой операцией Данила еще верил в благополучный исход. После второй вера начала таять с каждым прожитым – вымученным днем. Может, если бы он смирился, принял все как данность, стало бы легче, но он не мог. За это нежелание покориться неизбежному жизнь наказывала его болью. Врачи говорили, что после операций и проведенного лечения боли быть не должно. Но она была! Нестерпимая, не проходящая ни днем, ни ночью, превращающая мысль о самоубийстве в желанную гостью.
Данила уже почти решился. Да, он трус и слабак. Ну и пусть! Больше нет сил терпеть. Своим уходом он никому не причинит боли. Наоборот, Арина, наверное, вздохнет с облегчением. Данила не ожидал от Арины такой самоотверженности, но она боролась за него с первого дня. Его лечили лучшие нейрохирурги и травматологи Австрии. Его операции стоили огромных денег, и все это оплачивал «Гелиос». Сама владелица агентства навещала Данилу редко. Со временем все реже и реже. Данила ее не винил. Теперь он не просто бывший любовник. Теперь он уже бывший человек. Недочеловек, не способный даже помочиться самостоятельно. Овощ. Интересно, овощи чувствуют боль?..
Уже здесь, в Москве, его навещали ребята из «Основного инстинкта». Не все, только Рита, Тигра, Эд, Жеребец и Конан. Рита рыдала в голос у него на груди. Мужики смущенно отводили глаза. Улыбался только Эд.
– Что, Оборотень, вдарила жизнь? – Арт-директор заглянул ему в глаза, удовлетворенно кивнул. – А ведь не доломала…
– Доломала, Эдичка. – Данила тоже попытался улыбнуться.
– Не парься, Оборотень, все наладится. – Эд говорил, а Данила не понимал, шутит он или нет. Он никогда не мог понять Эда до конца.
– А где Алекс? – спросил он. Лучше говорить о друзьях, чем о будущем, которого больше нет.
Рита громко всхлипнула, вытерла мокрое от слез лицо носовым платком.
– Алекс не смогла… у нее дела…
Рита не умела лгать. Данила нежно погладил ее по руке, сказал успокаивающе:
– Я понимаю.
– Алекс думает, что ты сломался, Оборотень, – снова заговорил Эд. – Ей больно смотреть на поломанные вещи. Я разрешил ей не ходить…
– Вещи?! – взвизгнула Рита. – Да что ты такое говоришь?! Ну как можно?!
Данила болезненно поморщился, просительно посмотрел на Конана. Тот молча кивнул в ответ, обнял рыдающую Риту за плечи, вывел из палаты.
– Алекс хочет, чтобы ты остался в ее памяти красавчиком Оборотнем, – сказал Эд, отходя к окну. – Не суди ее строго. Она всего лишь слабая женщина.
– Не парься, Эдичка, я никого не сужу, – Данила криво усмехнулся, подмигнул Тигре.
Тот вымученно улыбнулся в ответ и промолчал. Впервые болтун и весельчак Тигра не нашел, что сказать.
– А Зверь на пенсию ушел, – подхватил затухающий разговор Жеребец. – Открыл свой собственный фитнес-клуб, стал большим человеком.
– И не фитнес-клуб вовсе, – оживился Тигра, – а тренажерный зал. Готовит в Серпухове юных качков. Ты лучше своими успехами похвастайся! – Он толкнул Жеребца в бок.
– Да какие там успехи?! – тот счастливо улыбнулся. – Жениться я надумал, Оборотень. Девочка хорошая такая, бухгалтером работает.
– Поздравляю, – Данила изо всех сил старался, чтобы голос звучал искренне. – А с фанаткой своей разобрался?
– Разобрался! Слава тебе, Господи! Она решила, что я постарел и утратил былую привлекательность.
– Повезло.
– А вот Херувиму нашему не повезло, – подал голос Эд. – Даже, может, больше твоего не повезло. У него рак. Допрыгался наш попрыгунчик. Так что не одного тебя жизнь ломает.
Данила устало прикрыл глаза, прислушался к раздирающей тело боли. Да, жизнь – странная штука, ей все равно, кого ломать…
Они поболтали еще минут пять ни о чем, а потом расстались. Ребята обещали его навестить в ближайшее время, но Данила знал – «ближайшее время» отодвинется на неопределенный срок. И не потому, что они такие плохие и бездушные, а потому, что сопереживать безнадежно больному человеку – тяжелый труд. Для многих – просто непосильный. Данила их понимал и не винил. Неизвестно, как бы он сам поступил, оказавшись на их месте…
Дверь палаты приоткрылась с тихим скрипом, отвлекая Данилу от нелегких мыслей.
Врач была худенькой и трогательно молодой. Он даже сначала принял ее за медсестру. В этом центре было много молоденьких медсестер, вышколенных, приветливых, постоянно улыбающихся. Данила предпочел бы, чтобы за ним ухаживали женщины постарше – молодых он стеснялся, смущался своей беспомощности и никчемности. И вот теперь эта девочка…
– Привет, – сказала она. – Я – реабилитолог.
– Привет. – Данила отвернулся к окну, чтобы не видеть жалости в ее взгляде. Они все его жалели, эти молоденькие, двадцатилетние девочки…
– Анна Павловна сказала, что вас мучают боли.
– Я привык, – соврал он.
– К этому невозможно привыкнуть. Давайте посмотрим, что можно сделать.
Неожиданно он разозлился. Все эти долгие, наполненные непрекращающейся болью месяцы молчал и терпел, а теперь вдруг сорвался…
– А разве тут можно что-нибудь сделать?! Вы можете поставить меня на ноги? Не можете! Так какого хрена вы сюда приперлись?! Для галочки? Вам начальство ваше велело…
– Хватит, Данила! – Девочка-врач опустилась на придвинутый к его кровати стул. – Не будь слабаком!
Это оказалось так неожиданно, что даже боль удивленно отступила.
– Это такой новый метод психотерапии? – спросил Данила насмешливо. – Обзывать пациента слабаком?
– Да, если тот ведет себя неадекватно. – Она не смотрела в его сторону, рассеянно листала историю болезни.
– А как должен вести себя адекватный пациент?
– Для начала он не должен мешать лечению.
– А давайте поступим иначе! – Злость снова вернулась, еще более лютая, чем боль. – Давайте вы для начала представитесь, чтобы я знал, на кого жаловаться администрации!
– Мы знакомы, – сказала она и захлопнула историю болезни. – Меня зовут Селена Савицкая. Помнишь?
Данила знал только одну девочку с таким редким именем. Бунтарка с разноцветными глазами из его детства. Но та Селена была нескладной дурнушкой, а эта выглядела… хорошо выглядела. Если не сногсшибательно, то уж точно стильно. И глаза…
– Цветные контактные линзы, – она предвосхитила его вопрос. – У меня по-прежнему разноцветные глаза.
– Ты изменилась. – Он попытался улыбнуться.
– Ты тоже. – Она улыбнулась в ответ.
– Да уж, меня теперь не узнать. – Лучше бы он злился, потому что вот эта мучительная, бросающая в пот неловкость еще страшнее.
– Ну почему же?! Я сразу тебя узнала. Теперь можно я тебя осмотрю?
Он не желал никаких осмотров, и в сто раз сильнее он не желал, чтобы его осматривала вот эта девочка из его почти забытого прошлого.
– Я врач. – Теперь Селена смотрела прямо ему в глаза, внимательно и просительно одновременно.
– Я в курсе…
– Не бойся, больно не будет.
Смешная. Больнее, чем есть, уже точно не будет…
Это оказался странный осмотр. Ее руки медленно скользили по его коже. Прикосновения тонких пальцев были иногда легкими, едва ощутимыми, иногда довольно сильными.
Она изучала его тело, а он изучал ее лицо: маленькую морщинку на переносице, ямочки на щеках, родинку на подбородке… Он так увлекся, что не заметил, как боль, терзавшая его почти год, ушла…
– Вот и все. – Селена заправила за ухо длинную челку, улыбнулась какой-то странной, вымученной улыбкой. – На сегодня достаточно.
– Это был осмотр или лечение? – спросил Данила, прислушиваясь к разливающемуся внутри теплу, ожидая, когда исчезнувшая боль заявит о себе с новой силой.
– И то и другое. Как ты себя чувствуешь?
– Лучше, а ты? – У нее было такое лицо… серое, с губами в синеву, с бисеринками пота на лбу. Как будто вся его боль ушла к ней. – Может быть, позвать кого-нибудь?
– Все нормально! – Она небрежно взмахнула рукой. – До завтра, Данила.
– До завтра, Селена.
* * *
Селена держалась до конца – потеряла сознание только в ординаторской…
– …Ну ты нас напугала, мать! – Голос Анны Павловны доносился словно издалека. – Почти пятнадцать минут в отключке. Я уже собиралась анестезиологов звать… Ты как вообще?
Как она?.. Не пытаясь сесть, Селена открыла глаза. Ординаторская тут же «поплыла», к горлу подкатил горький ком.
– Плохо, наверное. – Сил не осталось даже на то, чтобы соврать. – Дрожит все, и слабость.
– Дрожит все, и слабость? – переспросила заведующая задумчиво.
– Может, мне шоколадку?
– У меня есть кое-что получше! – Анна Павловна помахала перед Селеной пустым шприцом. – Уже ввели, сейчас подействует.
– Что ввели?
– Сорокапроцентную глюкозу. Мне уже давно эти твои симптомы казались подозрительными. Сама-то не догадываешься, что с тобой?
Она не догадывалась. Ей хотелось лишь одного – лежать вот так, с закрытыми глазами, и ни о чем не думать.
– Это гипогликемия, девочка моя! – сообщила Анна Павловна. – Банальная гипогликемия! Когда ты отключилась, я специально сгоняла постовую сестру за глюкометром, чтобы проверить. Низкий у тебя был сахар, Селена. Я бы даже сказала, критически низкий. Давай-ка, сейчас проверим!
Боли от укола Селена даже не почувствовала, по телу разливалось успокаивающее тепло и даже голова, кажется, больше не кружилась.
– Теперь уже почти в порядке! – сказала заведующая и сунула в руку Селене тест-полоску. – Хочешь, сама посмотри.
Она не стала смотреть, лишь согласно кивнула.
– Ты не перестаралась там, случайно, с этим парнем? – осторожно поинтересовалась Анна Павловна. – Что-то не нравится мне это все. Плохо, понимаешь ли, когда вот так… бесконтрольно. Мне врачи в отделении требуются живыми и здоровыми. Мне такие жертвы не нужны.
– А ему лучше? – Селена не хотела слушать про жертвы, она хотела знать, как там Данила.
– Медсестра сказала, что лучше, но не такой же ценой, девочка моя!
Любой ценой, если понадобится. Особенно сейчас, когда она знает, что с ней происходит и как с этим бороться. Надо только научиться себя контролировать, вовремя останавливаться. С обычными пациентами у нее получалось, внутренний фильтр всегда срабатывал четко. Но то обычные пациенты, а это Данила, ее Оборотень!
– Выпей! – Анна Павловна протянула ей чашку зеленого чая и плитку шоколада. – И знаешь что, проконсультируйся на всякий случай с эндокринологом. Как говорится, береженого и бог бережет.
– Проконсультируюсь, – пообещала Селена.
Вот она и научилась давать невыполнимые обещания. Зачем ей эндокринолог, когда она и так знает причину своей болезни!
Силы возвращались медленно. Гораздо медленнее, чем ей этого хотелось бы. Даже чай и шоколад не помогали. Наверное, придется последовать примеру Элеоноры и всерьез заняться йогой. Тетя говорит, что йога помогает очиститься и пополнить запасы энергии. Энергии ей как раз и не хватает. Энергии, а еще веры…
* * *
С тех пор как в его жизни появилась Селена, мысли о самоубийстве отошли на второй план, приобрели статус запасного варианта. Данила сам себе дал отсрочку.
Что-то она такое особенное сделала, эта девочка с разноцветными глазами! Не жалея и не утешая, сумела вселить в него робкую надежду. Нет, не в окончательное выздоровление, но возможность приспособиться к новой жизни.
Общаться с Селеной было легко. Данила не мог до конца понять, что именно ею движет, но точно знал, что это не жалость. Жалостью тут и не пахло. Иногда ему казалось, что Селена относится к их зарождающейся дружбе как к научному эксперименту, возможности проверить собственные силы и его резервные возможности. Именно на эти мифические резервные возможности она и делала основную ставку. А он делал ставки исключительно на ее способности. Уже после третьего сеанса Данила понял: то, что делает Селена, далеко от официальной медицины. Селена умела убивать боль одним лишь только прикосновением. Нет, не так! Селена умела забирать его боль, и это было уже гораздо хуже. Он видел, какой она становится после этих сеансов. Видел дрожащие руки, испарину на лбу, точно пеплом припорошенную кожу. Но было и другое, главный индикатор того, что Селене физически плохо…
На вторую их встречу она пришла без контактных линз. С разноцветными глазами, она оказалась похожа на ту Селенку Савицкую, которую он помнил. Это было неожиданно и красиво. До того момента, пока по-прежнему сильная, но уже усмиренная боль не начала покидать тело Данилы. Глаза Селены изменились, цвет уходил из них с той же стремительностью, с которой уходила боль, а когда все закончилось, перед Данилой сидела серолицая и сероглазая незнакомка…
Если бы он был настоящим мужиком, он отказался бы от этих сеансов. Данила уже почти было решился, но ночью боль вернулась и утром решимость его оставила. Не мужик… Жалкий беспомощный овощ, питающийся чужой энергией… Слабак!
Однажды Данила спросил, есть ли хоть крошечный шанс, что он сможет ходить, пусть не сейчас, пусть в отдаленном будущем. Селена долго молчала, даже не смотрела в его сторону, и молчание это было красноречивее любых слов.
– На сегодняшний день нет методик, способных поставить тебя на ноги. – Наконец она заговорила, осторожно подбирая слова. – Но медицина не стоит на месте. Каждый день совершаются новые открытия. Понимаешь, Данила?
– Понимаю, – усмехнулся он, запихивая отчаяние в самый дальний уголок души. – Ты говоришь о том, что нельзя терять надежду.
– Надежда нужна обязательно, но это не все. Ты не должен терять форму!
Данила кивнул, сдернул с ног больничную простыню, спросил, теперь уже язвительно:
– Тебе не нравится моя форма?
Селена залилась краской. Странная реакция для практикующего врача.
– У тебя замечательная форма, – наконец, сказала она. – Но если ничего не делать, есть большая вероятность, что все изменится.
– В какую сторону изменится?
– В худшую. От длительного бездействия твои мышцы начнут атрофироваться, связки утратят эластичность.
– Веселенькие перспективы. – Он посмотрел на свои пока еще мускулистые ноги.
– Это реальные перспективы, Данила. Чаще всего именно так и происходит.
– А в моем конкретном случае?
– В твоем случае возможны варианты. Это очень тяжело, я понимаю. Многие, оказавшись в такой же ситуации, предпочитают махнуть на себя рукой, уйти в болезнь.
– И что же я должен делать? – спросил Данила. – Как держать себя в форме?
– Прежде всего, не отлынивай от занятий лечебной физкультурой.
– Я не отлыниваю.
– Отлыниваешь, я сама видела! – Селена нахмурилась. – Данила, если ты сам не захочешь, тебе никто не сможет помочь. Никто тебе ничего не должен.
– Это я уже понял, – усмехнулся он, пытаясь усмирить рвущееся наружу отчаяние. – Хорошо, не отлынивать от лечебной физкультуры – это раз. – Он загнул указательный палец.
– Массаж – это два. Физиотерапия – это три. И сила воли – это четыре.
– И как долго я должен заниматься всей этой… всеми этими мероприятиями?
– Постоянно.
– Постоянно?! Ты хочешь сказать, что ради какой-то там призрачной перспективы я должен изо дня в день истязать себя?! А есть ли смысл?
Селена заправила за ухо длинную челку, сказала жестко:
– Мы уже решили, что никто никому ничего не должен. Тебе не нужны призрачные перспективы? Ну что же, это твое право.
Ему вдруг стало очень обидно за эту ее холодную отстраненность. Обидно понимать, что ты не друг, а всего лишь подопытный кролик.
– Так зачем же ты со мной возишься, если никто никому ничего не должен?
– А у меня есть долг, – она вдруг улыбнулась.
– Ага, клятва Гиппократа и прочая ерунда…
– Клятва Гиппократа – это не ерунда, но у меня есть еще один долг. Однажды ты меня спас от пиявок.
– От кого я тебя спас?!
Селена покраснела, а ее разноцветные глаза от смущения засветились ярким, ну точно неоновым, светом.
– От пиявок. Я их боюсь до ужаса, а ты перенес меня через речку.
Даниле понадобилось время, чтобы вспомнить этот свой подвиг, таким незначительным и таким детским он был.
– О да! Это действительно неоплатный долг! Шутишь, Селена?
– Не шучу. Я очень ответственная.
– Я бы даже сказал, гиперответственная.
– Ну, так что ты решил?
– Насчет чего?
– Насчет призрачных перспектив.
– А прогресс действительно не стоит на месте?
– Честное пионерское.
– Тогда я, пожалуй, попробую. Кстати, в твоем списке панацей нет иглоукалывания.
– Ну, это само собой.
– А что будет, когда меня выпишут?
– Мы что-нибудь придумаем.
– А если дома боль вернется?
– Не вернется.
– Откуда такая уверенность?
– Я за этим прослежу.
– Значит ли это, что ты будешь меня навещать? – От этого простого, в общем-то, вопроса спина вдруг покрылась испариной. Точно от ответа Селены зависела его дальнейшая жизнь.
– Буду, если ты не станешь возражать, – сказала она и отвернулась.
Конечно, он не станет возражать! Эта девочка стала едва ли не единственным человеком, в обществе которого он чувствовал себя относительно комфортно. Селена врач, а врачи проще смотрят на многие вещи. К тому же она видела его историю болезни, знает все его диагнозы. Знает, на что еще способно его тело и на что больше никогда не будет способно. С ней можно оставаться самим собой…
* * *
Селена волновалась так, словно собиралась не просто в гости, а на романтическое свидание. Данила выписался больше двух месяцев назад. Выписался и пропал. Она оставила ему номер своего мобильного, но он так и не позвонил. Можно было позвонить самой, напомнить о своем существовании, но Селена не решалась. Кто она такая, чтобы навязываться? Вдруг Данила о ней уже и думать забыл?
Оказывается, не забыл, позвонил тогда, когда она уже почти перестала надеяться.
– Привет! – Телефон искажал голос. Если бы не имя, высветившееся на дисплее, Селена не узнала бы звонившего.
– Привет! – Ее собственный голос дрогнул от радости. – Как твои дела?
– Нормально. Вот, решил узнать, не забыла ли ты о своих обязательствах.
– Не забыла. – Селена переложила трубку в другую руку, вытерла вспотевшую ладонь о джинсы.
– Тогда, может быть, заглянешь ко мне в гости?
– Когда? – Конечно, она заглянет! Как можно отказываться, когда все эти долгие недели только о том и мечтала?!
– В субботу, часам к пяти вечера. Приедешь?
– Приеду.
– Тогда записывай адрес…
Селена спрятала записную книжку в карман, невесело улыбнулась. Ну вот, она идет в гости к Оборотню! Могла ли она о таком мечтать? Если бы Данила не стал инвалидом, у нее не было бы ни единого шанса. Впрочем, шансов и сейчас нет, лишь зыбкая надежда на то, что он впустит ее в свою жизнь в качестве личного врача, в лучшем случае – друга…
Данила жил в хорошем районе – тихом, уютном, всего в нескольких минутах ходьбы от метро. Дверь открылась сразу, не успела Селена нажать на кнопку звонка.
– Привет! А я увидел тебя в окошко! Извини, встретить не успел! – Он с отчаянной многозначительностью похлопал себя по коленям.
У него была очень хорошая и очень дорогая инвалидная коляска: стильный дизайн, электропривод, уйма всяких дополнительных опций.
– Классная штука. – Селена кивнула на коляску.
– Да, неплохая. – Данила улыбнулся. – Тут есть даже вертикализатор. Теперь могу без посторонней помощи дотягиваться до верхних полок на кухне. Очень удобно! – Он снова улыбнулся, но совсем невесело, а потом торопливо, даже как-то суетливо добавил: – Да ты не стой на пороге! Раздевайся, проходи! Покажу, как я тут устроился. Хорошо, что ты пришла, а то совсем я одичал за последнее время.
