Текст книги "Штамп Гименея"

Автор книги: Татьяна Веденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2
Кошки-мышки

Во вторник утром (потому что понедельник я безответственно прогуляла), с трудом разлепив глаза после тяжелого беспокойного сна, я отправилась на работу. Тайными тропами, десятыми дорогами, чтобы точно ни с кем нигде не столкнуться. Ни в метро, ни в автобусе, ни при пешей прогулке. Погода способствовала, я наслаждалась весенним солнышком и с трудом заставляла себя строить лицо, соответствующее женщине с разбитыми надеждами.

– Доброе утро! – радостно улыбнулся мне охранник, хотя я ясно показывала всем телом, мимикой и жестами, что он меня не знает и видит впервые.

– Доброе, – пришлось из вежливости процедить на входе.

Я было проскочила, но охранник улыбнулся еще шире и продолжил:

– А вас тут подруга обыскалась. Просила вас к ней зайти.

– Какая подруга? – сделала я морду кирпичом.

– Света. Хотите, я ей позвоню, скажу, что вы пришли? Она сама зайдет. Она, кстати, и просила.

– Нет! – вырвалось у меня. Я принялась долго и пространно объяснять, почему я никак не могу встретиться со Светой и почему не нужно ей звонить, а, напротив, из гуманистических соображений хорошо бы соврать, что я больше не работаю в этом здании.

– Я врать не умею, – алчно улыбнулся охранник. – У меня не получится.

– Может, помочь? – обреченно спросила я.

– Ну… Вообще-то я честный, – хитро улыбнулся охранник, и мы сошлись на десяти долларах.

– Не сдашь? – скривилась я. Однако дороговато мне обходится свободная независимая жизнь!

– У нас, как в аптеке! – заверил охранник.

Я прокралась к рабочему месту и принялась сидеть тише воды и ниже травы, уговаривая Леру не относиться спустя рукава к должности впередсмотрящей.

– Ты пойми, я никак не могу встречаться со Светой, – объясняла я Лере.

Та невозмутимо пила свой бесконечный кофе.

– Ну, ведь вечно-то ты прятаться не сможешь!

– Не смогу? – огорчилась я.

– Не-а, – кивнула Лера и отхлебнула кофе.

Я напряженно кусала губы. Работать в атмосфере, где каждую минуту могла прийти Света и начать разборку, – это получалось крайне плохо. Один раз я была на волосок от беды. Слава богу, что в тот момент, когда Света без всякого стука влетела в нашу студию, я сидела в костюмерной и перебирала старые залежи, пытаясь понять, можно ли их еще хоть как-то использовать.

– Наташка пришла? – безо всякого предисловия приступила к атаке моя боевая подруга.

– Не-а, – индифферентно отреагировала Лера, а я так и села на кофры, пытаясь справиться с паническим страхом.

– А где она? – без тени доверия продолжила Света.

– Не знаю.

– Так она что, не ходит на работу?

– Не-а.

– И что? Это нормально? Что-то я не вижу, чтобы вы волновались, – приступила та к «доведению» клиента до нужной кондиции.

– Она не маленькая, чтобы за нее волноваться. Если недельку не придет, уволим, – радостно пообещала Лера.

Я сплюнула через плечо.

– А если с ней что случилось? – воззвала к состраданию хитрая Светка.

– Тогда не уволим, – добродушно заверила ее Лера.

Я прямо начала ее обожать. Еще бы, о такую бетонную стену расшибется не одна Света. Но я, как всегда, рано радовалась, потому что тут послышался скрип двери и голос ничего не ведающего, почти блаженного Славика.

– Наташка костюмы принесла? – громко спросил он.

Я обмерла. Вот сейчас-то меня и распечатают, как двадцатилетний коньяк. Впрочем, о чем это я? Какой же это он двадцатилетний? Льстим себе, как всегда.

– Наташа опять не пришла! – громко и выразительно продекламировала Лерочка.

– Не пришла? – пьяно удивился Славик.

Сейчас ляпнет, подумала я.

– Нет. Опять где-то лазит, – на всякий случай добавила Лера.

– Ну что ж, придется опять водку без нее распивать, – сделал огорченное лицо Славик.

Я улыбнулась. Вот что значит настоящие друзья, никогда не выдадут. Через пару минут Света под разными неправдоподобными предлогами, типа стерилизации помещения кварцем, была выпровожена из студии, и я выбралась с пыльных кофров костюмерной.

– Что, достали? – с пониманием спросил Славик.

– Ага, – вздохнула я и вычихнула пыль. – Прям не знаю, куда от них податься.

– Замуж-то вышла? – зачем-то уточнил Славик.

– А ты что, не знаешь? – удивилась я.

– Слышал звон, но как всегда предпочитаю первоисточник, – пояснил он.

Лера налила кофе и ему. Когда-нибудь у них от такого количества кофе случится-таки инфаркт миокарда, а пока я и сама хлебнула горечи. И рассказала любимому руководству о делах моих тяжких и скорбных.

– Вот такие дела, – развела я руками после того, как излила всю обиду на жизнь и на людей, которые показали мне кузькину мать.

– Дела как сажа бела, – кивнул подошедший к тому времени Гошка.

– Хочется улететь как перелетной птице, – вспомнила я вчерашнюю мечту.

– Улететь – это можно, – спокойно отреагировал Славик.

Я удивилась.

– Куда? – спросила я, но ответ последовал не сразу. И не от Славика, который принялся изображать занятость.

– Да ты пока тут от семейного счастья бегала, мы уже согласовали с продюсерской группой новую передачу, – издалека зашел Гошка. Это было плохой приметой, потому что Гошке переговоры поручались только в том случае, если они виделись всем как трудные и слабовыполнимые.

– Согласовали? Это какую? В мире животных, что ли? – поинтересовалась я.

– Почти, – кивнула Лера, а Славик сделал вид, что ищет что-то страшно нужное в бумагах.

– Ты же понимаешь, что самые интересные животные встречаются не в нашей средней полосе России.

– Я, может, и не понимаю, – на всякий случай сказала я. – Мне, может, и зайцы нравятся. Их я готова обозревать.

– А вот телезрителям на зайцев наплевать, – исчерпывающе развел руками Славик и снова уткнулся в бумаги.

Гошка собрался с духом и выдал страшную тайну:

– Решили делать экстремальную программу из тех, что «на выживание». Будем засылать подопытных телеманов во всякие джунгли, чтобы они там с крокодилами целовались.

– Надеюсь, что это буду не я, – заранее испугалась я. Когда я говорила о перелете куда-то на край света в качестве маленькой свободолюбивой птички, я уж точно не имела в виду желания сунуть голову в пасть крокодилу.

– Это совсем не так страшно, как кажется на первый взгляд, – стал заранее уговаривать меня Гошка.

Да, он это умеет. Приходится признать, что в нем погиб гениальный дипломат. Он бы легко урегулировал какой-нибудь кризис на Ближнем Востоке. Но я-то не простодушный арабский шейх, меня так просто не возьмешь.

– Нет, нет и нет. Я совершенно равнодушна к флоре и фауне.

– А если родина прикажет? – принялся давить на меня Славик. – А если больше некому организовывать всю эту катавасию, а деньги уже выделены? А если я вообще не представляю, где какие джунгли?

– И что? При чем здесь я? Не я это придумала, – пыталась я отвертеться.

– А кто у нас историк?

– Но не ботаник же! – возмущалась я.

В пылу бессмысленного спора (поскольку я была уверена, что дальше съемок документальных фильмов о красоте Подмосковья не пойду) я совершенно забыла, что я на территории телецентра персона нон грата.

– Наташа? Ты здесь? А мы уж было решили, что ты собралась в монастырь, – ласково пожурила меня невесть откуда взявшаяся Света. Она стояла в дверях и сверлила взглядом съежившуюся Леру.

– Почему это в монастырь? – растерялась я.

– Ну а как же? Ты сбегаешь с собственной свадьбы, бросаешь жениха, ничего не говоришь мне (хотя могла бы не ставить меня в дурацкое положение).

– А ты? Ты не поставила меня в дурацкое положение? – прорвало меня от неожиданности. – Ты должна была мне сказать про Бориса. Ты не имела права за моей спиной решать, что для меня лучше.

– Ты считаешь? И что? То, что ты сделала, тебе нравится? Так все развалить!

– Это мне решать! – взвизгнула я. – Пусть даже я ошибусь, но это будет моя ошибка!

– То есть ты предпочитаешь сломя голову падать в разверзнутую пропасть. Пожалуйста! – обиженно поджала губки Света.

Мне моментально стало стыдно, но я запихала эти слабости подальше внутрь.

– Спасибо, что разрешила, – вымучила я улыбочку.

– Господи, да я тебе только добра хочу, – всплеснула руками Света. – Ведь Борис твой только испортит тебе жизнь, а ты будешь лететь, как бабочка на огонь!

– Не буду, – буркнула я. Не говорить же ей, что я уже полетела и уже даже успела сгореть в этом пламени.

– Ну, как хочешь. В конце концов, если ты совсем не любишь Петечку, то и правильно сделала, что все отменила. Потом бы пришлось маяться всю жизнь.

– Ты считаешь? – удивленно подняла я на нее глаза.

– Конечно! – ласково улыбнулась мне Света.

Я испытала двойственное чувство. С одной стороны, Света явно показала, что готова примириться с моим безнадежным поведением и принять меня в свои дружеские объятия, по этому вопросу я почувствовала некоторое облегчение, но, с другой стороны, она так ласково, так зазывно улыбалась, что я прямо воочию увидела, как вязну, вязну, вязну в ее авторитете, в ее мнении и видении моей судьбы. Меня пробрал холодок, и захотелось срочно целоваться с крокодилом.

Я встряхнулась, отгоняя наваждение:

– Ну и славно. Мне пора, – я вцепилась в Славиковы бумаги и принялась демонстративно спешить.

– Чай пить будем? – пристально всмотрелась в меня Света.

– Конечно, – улыбнулась я. – Если выпадет свободная минутка.

– Я жду, – сказала Света и ушла.

Я поразилась. Интересно, как я могла так самозабвенно верить, что мы с ней дружим, если на самом деле я к ней ничего, совершенно ничего не чувствую. Кроме страха.

– Придется шифроваться, – посетовала я, придя домой с работы. Если встречу со Светой я как-то пережила, то встречу с Борисом точно не переживу, тут же упаду и растаю, как Снегурочка. От чего? Стыдно признаться, но от любви. Потому что, как ни крути, а в его присутствии я теряю последние остатки разума и начинаю думать какими-то другими местами.

– Маскировка – это целая наука, – инструктировал меня Алексей.

– А ты откуда знаешь? Ты что, бандит?

– Я служил в рядах доблестной Российской армии и много чего видел, чего нормальному человеку и видеть не надо.

– У тебя есть черные очки? – спросила я Алексея. – И шляпа с широкими полями?

– Ты уверена? Это именно то, чего ты хочешь?

– Я уверена, что мне надо попадать в офис так, чтобы меня никто не поймал! – объяснила я.

Алексей задумался.

– Я, конечно, найду для тебя шляпу и очки. Если хорошенько поискать, то здесь я видел даже старый противогаз.

– И на том спасибо, – с сомнением осмотрела я кучу барахла, извлеченного из закутков старого хозяйского шкафа.

С утра я все-таки изменила имидж и нацепила на себя мешковатый свитер, темные очки и повязала голову платком-банданой, который Алексей любезно одолжил мне из своего гардероба. Лишняя безопасность никогда не лишняя!

– О, господи! Так недолго и заикой остаться, – дернулся, впервые узрев меня в таком обличье, Гошка.

– Конспирация, – шепотом пояснила я. – Если кто спросит…

– Тебя нет, – отозвался на пароль Гошка.

Я довольно кивнула и протопала в глубины студии. Через неделю наши уже привыкли и не дергались как от электрошока, когда я в очередной раз меняла маскарад.

– Прикольно! – высказался Славик, когда я однажды заявилась в студию в кожаных штанах, клетчатой рубашке пролетариата и ковбойской шляпе, которую купила на выставке ВДНХ. Запас народных костюмов из загашника Алексея закончился, и я крутилась, как могла.

– Правда? Меня в таком наряде родная мать не узнает, – обрадовалась я.

– А вот если бы ты поехала снимать наши дикие поиски диких денег, то мы бы тебе разрешили выступать и не в таких костюмчиках, – решил порадовать меня Славик.

– Что это за дикие поиски?

– Название, – невинно изрек Славик. – «Поиски диких денег».

– Там и правда будет много денег? – заинтересовалась я.

– А ты думаешь, можно заставить кого-то бесплатно рыскать по джунглям вместе с павианами?

– По-твоему, это буду я? – поразилась я.

– Ну да. Ты ведь станешь ведущей. Будешь эффектно появляться из-за бамбуковых буреломов в своих костюмах и пугать народ.

– Ты что, хочешь, чтобы я в таком виде появилась на голубых экранах? – преувеличенно возмутилась я. – Чтобы меня ТАКОЙ запомнили дети? И может, еще чтобы я голову в пасть какой-то рейтинговой зверюшке запихнула? Ищи других дураков!

– Что ты, тебе очень идет ковбойский стиль! – поспешила заверить меня Лера, видимо, подкупленная Славиком.

– И тебе бы платили втрое больше с учетом отрыва от родины, – меланхолично добавил Гоша.

– С надбавкой за совмещение консультанта и ведущей, – бесчеловечно добавил Славик. Я пыталась отключить внезапно активированный внутренний калькулятор. Алчность – главный рычаг, который заставляет человечество творить чудеса.

– Прекратите меня прессовать. Я подам на вас в суд за пособничество низменным инстинктам! И за бесчеловечное обращение с животными!

– Как ты можешь так о себе?! – юродствовал Гошка.

– Я о крокодилах! Все на защиту несчастных тварей от русского шоу-бизнеса, – скандировала я.

– Да! Ты как всегда в своем репертуаре, Нюта. Такого даже я не мог представить! – раздался вдруг предательски приятный голос за моей спиной. Как и всегда.

– Почему ты всегда прокрадываешься из-за спины? Тебя не учили, что это невежливо? – не поворачиваясь, спросила я. Все-таки Борис пришел, как я этого ни боялась. Как я этого ни ждала.

– А что мне остается, если с лица к тебе не пробраться. Ты только что не начала ходить в костюме водолаза, чтобы я тебя не узнал.

– Так уж и ты! – возмутилась я. – Мало ли от кого я могу скрываться.

– От Интерпола? – подсказал Гошка.

– Например, – кивнула я, сделав умное лицо.

Борис смеялся, правда, одними глазами, но явно смеялся.

– Интересно. Вот уж не думал, что ты связана с мировым спрутом преступности.

– А я и не связана, – утешила я его. – Зачем ты пришел?

– Чтобы все выяснить.

– По-моему, между нами все предельно ясно, – ответила я.

– Это тебе все предельно ясно! – разозлился Борис. – А мне ужасно хочется выяснить, что же тебе все-таки ясно. Потому что даже не сомневаюсь, что все твои фантазии не имеют к действительности никакого отношения.

– Почему же фантазии? Твоя жена была вполне реальна! – возмутилась я. Волна обиды всколыхнулась с самого дна моей души, куда я до этого так усиленно ее запихивала.

– Я не об этом, – смутился Борис.

– А я – об этом.

– А я о том, что не могу без тебя, – вдруг ни с того ни с сего ляпнул он.

– О-о! – грязненько охнул Славик и вышел из предбанника, чтобы не наблюдать душещипательных сцен, на которые у него была аллергия. Он был сторонником здоровых отношений с моделями, актрисами и статистками, коих у него было не честь и коих он любил всем скопом, сразу в целом, не выделяя по отдельности никого. Гошка последовал за ним, а Лера отчалила в магазин за кофе. В общем, все держали нейтралитет.

– Ты ставишь меня в дурацкое положение, – тихо отвернулась я. Без поддержки руководства я вдруг почувствовала себя как-то неуверенно.

– Мы можем просто поговорить? Сколько ты будешь от меня бегать? Не боишься, что я поверю в то, что тебе на все наплевать?

– И что? Что будет?

– Тогда я больше не приду. И никогда у нас не будет шанса объясниться, – серьезно сказал Борис. И вопросительно посмотрел на меня. – Ты этого хочешь?

Я задумалась. Объясниться? И только? Зачем? Но разве мне нечего ему сказать? И разве нет тех вопросов, на которые я бы хотела получить ответы? Есть и даже много. Почему все получилось именно так и почему именно со мной? Как мне избавиться от той боли, которая возникает каждый раз, когда я его вижу? Когда, черт возьми, он перестанет сниться мне по ночам?

– Послушай, нам очень надо поговорить, – испугался Борис. И правильно, потому что я как раз собралась с силами, чтобы уйти. – Я совсем не такой подлец, каким ты меня видишь. У меня тоже есть свои причины. Помнишь, в самом начале, когда ты пришла ко мне, ты сказала, что готова просто сделать шаг. И не задумываться ни о чем.

– Я была такой глупой, – всхлипнула я.

– Нет. Просто, видишь ли, я-то не был готов на такой шаг.

– Ты не был обязан.

– Верно. Но я должен был больше тебе сказать, должен был поделиться…

– Теперь-то зачем это все ворошить? – резонно спросила я.

Борис задумался.

– Я точно знаю, что ничто не повторяется в нашей жизни дважды, даже если тебе кажется, до боли в глазах кажется, что перед тобой все то же самое. Я не твой Андрей. Я ничего не делал и не сделаю так, как когда-то делал твой Андрей. А ты смотришь на меня, а видишь его. Я этого не мог вынести.

– Я видела только, что ты мне соврал.

– Я не врал, – грустно сказал Борис.

– Как это? Я же видела все своими глазами! Штамп в паспорте – он же был!

– Ну и что?! – воскликнул Борис и схватил меня за руку. – Я все равно не твой Андрей.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю! – высокопарно объяснил Борис. И, как и следовало ожидать, приник к моим губам страстным поцелуем. Тут-то я и попалась. Еще бы, ведь Борис – это вам не какая-то Света. Это игрок из высшей лиги. Он сказал именно то, что я хотела услышать, и сделал ровно то, от чего у меня тут же закружилась голова и подогнулись колени. К тому же Борис пообещал, что там, дома, ответит на любые мои вопросы.

– И поверь, что мои ответы тебе объяснят абсолютно все.

– И даже то, что твоя бывшая жена делала в халате на лестничной клетке? – недоверчиво уточнила я.

– Это – в первую очередь, – прямодушно кивнул Борис.

Стоит ли говорить о том, что моя ковбойская крепость пала. Я сдалась без боя, хотя где-то в глубине души уже ругала саму себя за эту слабость и понимала, что теперь уж я точно буду страдать. И страдать буду очень сильно. Через пять минут мы с Борисом ловили такси, чтобы поехать к нему домой, откуда уже эвакуировала его якобы нелюбимая жена. Ехали, чтобы объясниться.

Глава 3
Про любопытную Варвару

Ложь – самое уникальное явление на свете, гораздо круче всяких там ураганов или цунами, хотя это и не так бросается в глаза. Соврет – недорого возьмет, говорят про того, кто спокойно смешивает действительность с вымыслом, составляя разные коктейли на каждый день или под конкретный повод.

– Почему я не пришел вовремя на работу? Потому что наш трамвай сошел с рельсов, и пришлось спасать старушку, которая испугалась, что больше никогда не попадет домой.

– Серьезно?

– Конечно. Мюнхгаузен отдыхает, – с невозможным видом заявляет враль, хотя все (включая и руководство) знают, что он просто проспал, потому что накануне перебрал с текилой.

– Завтра придумай что-нибудь поубедительнее, – бурчит довольный начальник.

Он, конечно, расстраивается из-за падения трудовой дисциплины, снижения показателей и недовыполнения плана, но… Всякому приятно, когда в его честь нагромождают такую кучу сложного, многоступенчатого и путаного вранья. Значит, уважают. Вот и мне очень хотелось сказать Борису, сидящему рядом со мной на заднем сиденье «Волги»: «Соври что-нибудь поубедительнее, прояви ко мне уважение. Скажи, что ты действительно был женат и беспардонно меня обманывал, но скажи, что ты делал это исключительно из полной невозможности жить без моих бездонных глаз. Или скажи, что твою жену вчера очень удачно переехало самосвалом и теперь, хоть ты и обманывал меня (беспардонно, как уже было говорено), все чисто на пути к нашему совместному счастью».

– Приехали! – хлопнул себя по колену водитель «Волги» и плотоядно посмотрел на Борисов кошелек. Меня вдруг пробрали мурашки. Как это так получилось, что я, так хорошо маскировавшаяся, попалась и снова собираюсь беседовать со своим злейшим врагом на его территории.

– Может, я домой? – робко предложила я.

– Что ж, если ты так хочешь, то конечно. Спасибо за компанию, – прохладно-спокойным тоном отреагировал Борис.

– А что? Ты уже передумал говорить? – с испугу ляпнула я.

Борис выдержал подобающую моменту паузу и захохотал:

– Имей в виду, что такие игры могут привести и к противоположному результату. Что ты будешь делать, если никто не бросится за тобой вдогонку?

– Нет, все-таки ты мерзавец! – воскликнула я. – Нельзя так хорошо читать чужие мысли. Особенно озвучивать их, если ты хочешь, чтобы тебя простили.

– Странная формулировка, – удивился Борис. – Простили? Но я до сих пор так и не понимаю, в чем я виноват.

– Как в чем? В том, что ты мне врал! В том, что ты женат!

– Я был женат! Был!

– А что, твою жену переехал каток? – спросила я.

Борис онемел и вытаращил на меня глаза. Я смутилась и юркнула к нему в квартиру. Господи, как же я давно тут не была. То есть совсем недавно я очень даже была, но только из этой двери вышла его блондинистая грымза. Не хочу вспоминать!

– Выпьешь? – галантно предложил Борис.

– Конечно. – Я вцепилась в бокал с вином как в спасательный круг. Как бы то ни было, а когда Борис находился рядом со мной, я полностью теряла контроль.

– Так можешь не пить залпом, бокал у тебя никто не отберет, – успокоил меня Борис.

Я встрепенулась и посмотрела на руки. Оказалось, что я уже опустошила все, что было налито.

– Вообще-то я не пью, – гордо заявила я, но следующий бокал опустошила с той же непотребной скоростью.

– Я так и понял. Ты присядь, а то вино не успевает задержаться. Сразу пролетает на выход.

– Ты просто гад какой-то. Что ты хотел мне сказать? – разозлилась я. Но на диван все-таки плюхнулась.

– Сказать? Ну, как тебе такое… ты очень похудела за последние полгода. Это меня огорчает.

– Подкормить решил? А чего не кормишь, а только поишь?

Борис мне налил третий бокал, и я уже напрягалась относительно того, что наливает он только мне. Надо сбавить темп, а то я уеду очень далеко.

– Я никак не могу пережить, что мы так глупо расстались. Хочу пережить, но не получается. Придется попробовать тебя вернуть, – заявил Борис.

– Почему она ходила тут в халате? – спросила я о том, что волновало меня в первую очередь.

– Она приехала с сыном на неделю, пока у него шли каникулы. Так что ничего удивительного, что ты увидела ее в халате. Мы с ней старательно изображаем дружбу, чтобы не травмировать нашего мальчика.

– Да? С трудом верится, – надулась я.

– И тем не менее я не вру, – сказал Борис. – Мы пережили такой болезненный развод, что теперь мне и в голову не придет приблизиться к ней. Особенно если учесть, что она мне устроила.

– А что? – с интересом уточнила я.

– Слушай, а может, обойдемся без подробностей? – раздраженно спросил Борис.

Я чуть было не дала задний ход, но любопытство – страшная сила.

– Немного подробностей не повредит. Неужели я недостаточно тебе доверяю, принимая все твои слова на веру? – обиделась я.

– А ты принимаешь? – выжидательно посмотрел на меня Борис. Я поняла, что это очень важно для него.

– Да. Я поверю каждому твоему слову. И никогда ничего не буду перепроверять, – совершенно искренне сказала я.

Борис помолчал, задумавшись о чем-то.

– А почему?

– Потому что мне очень плохо без тебя. Потому что я всей кожей чувствую, что ты не соврешь, – объяснила я.

– Это вдохновляет, – улыбнулся Борис.

– Тогда давай грязные подробности, – потерла я ручки.

Я сказала это в шутку, но невольно попала в самую суть. Подробности действительно оказались грязными.

– Мы разводились с женой в суде. Инициатором была она. Я ее очень даже любил и не желал этого развода. Просто однажды я поймал ее на мелкой, небольшой лжи. Она перепутала время и сказала, что была на работе в то время, когда никак там быть не могла. Я не стал ничего предпринимать, но вскоре стало совершенно очевидно, что она много врет.

– Вот почему ты так болезненно отнесся к этой долбаной проверке паспорта.

– Да уж. У меня уже в печенках сидят женщины, нечистые на руку. А ее ложь просто лезла в глаза. Я не пытался ее поймать. Просто больше не мог делать вид, что ничего не происходит.

– И? – замерла я.

– Однажды я высказал ей, что это глупо и проще поговорить и все выяснить.

– Выяснили?

– Да. Она подала на развод. Сказала, что больше меня не любит. Я ужасно страдал, а потом оказалось, что все не совсем так и что она с некоторых пор полюбила моего партнера по бизнесу. Мне пришлось одновременно остаться и без доли акций, и без жены.

– Кошмар.

– Я так не думаю. Мне все равно было противно с ним работать. И потом, я неплохо эти акции пристроил и ушел на телевидение. Давно собирался. Просто было очень сложно понять, что мы с ним одновременно спали с моей женой и потом мирно общались, пили, даже обменивались личными дружескими комментариями.

– Господи, – только и могла выдохнуть я.

– Ну, он-то тут ни при чем. Жена моя, все рассчитав, решила, что так будет выгоднее. Жить с моим старшим партнером, у которого денег много или очень много, в зависимости от сезона. А меня доить при помощи сына.

– Доить?

– Именно. А ты думала, откуда эти наши «дружеские отношения»? Пока она соблюдает мои условия, возит сына и изображает гармонию, я плачу ей деньги.

– А нельзя было оставить его у себя? Все-таки она – виновная сторона. Она изменила.

– Причина развода – не сошлись характерами. Мы же в России. Кстати, ты бьешь в самую точку. Именно из-за моих попыток забрать себе сына развод и был таким тяжелым. Свара адвокатов, взаимные обвинения, вплоть до уголовщины. Когда мой адвокат предложил мне сфальсифицировать уголовное дело на мою жену, я остановился.

– Почему? – в азарте негодования воскликнула я.

– Она его мать. Как я ему это объясню? И потом, как ни крути, а я ее любил. И представить ее в арестантской робе не мог. Так что после суда сын стал жить в коттеджном поселке под Пушкином, а ко мне он приезжает на каникулы. В основном с матерью. Она отдыхает от своей новой семьи и стрясает с меня подарки и деньги.

– А зачем ты ей это позволяешь? – разозлилась я.

– Только так мы можем видеться, общаться с сыном нормально. Чтобы он мог, как раньше, видеть нас не только по отдельности, но и вместе. Без нее он скучает. Все-таки, что бы я ни делал, ее он любит какой-то невообразимой сыновней любовью, от которой никуда не деться, – с болью закончил Борис.

Я молчала. Вот ведь как получается. Я абсолютно ничего не знала о Борисе. Не знала историю.

– Прости, можешь не продолжать, – поспешила я его остановить. – Если тебе больно об этом вспоминать, можешь не продолжать…

– Почему же? Мы ведь уже открыли кружок «Хочу все знать», – усмехнулся Борис. – Мне даже легче, что я тебе все рассказал. Вот, блин, до сих пор переживаю.

– Успокойся, – чуть не расплакалась я от жалости. Господи, как было бы ужасно, если бы я его навсегда потеряла. Такого удивительного, такого прекрасного. Иногда такого колючего, как ежик.

– Мой сын живет с чужим мужиком, который когда-то был моим добрым приятелем. А я должен делать вид, что мне это приятно, потому что только в этом случае моя жена станет со мной иметь дело. Я должен с ним раскланиваться, должен делать вид, что все мы – взрослые люди и что это совершенно нормально. Вчера она была моя жена, сегодня твоя. Нормально! Как тебе такие разговоры: Кофе будешь? Кстати, твой сын получил двойку. Мне пришлось его наказать.

– Прекрати! – рявкнула я.

Борис очнулся, посмотрел на меня и попытался взять себя в руки.

– Я не ставил штамп, потому что мне было не до него. Это надо было снова тащиться в суд, брать решение суда, а потом сидеть в очереди ЗАГСа и сдавать паспорт. Мне было не до этого. И потом, я не думал, что ты выкинешь такой крендель и примешься читать паспорт.

– Я дура! – с готовностью подтвердила я.

– При чем тут ты? Это я до сих пор боюсь приблизиться к женщине хоть на километр. Хочется обнести свой дом чугунным забором и никого никогда туда не пускать.

– Даже меня? – охнула я.

– Тебя? С тобой все непонятно. Ты странная, а временами даже нелепая. С тобой невозможно ничего предугадать. Но почему-то кажется, что на ложь ты не способна.

– Точно! Приврать я могу, но на ложь – нет, – шумно подтвердила я.

Борис ласково потрепал меня по щеке и улыбнулся. Может, просто хотел выразить симпатию. Просто дружеский знак внимания, однако все наши прикосновения были наэлектризованы. С первого дня. Он отдернул руку и внимательно посмотрел мне в глаза. Уточнял, остались ли у меня вопросы. Вопросов не оказалось. Тогда Борис принялся использовать крайние меры, которых я так боялась и так ждала, то бишь приступил к поцелуям и объятиям. Невыносимо, невозможно, неописуемо прекрасным поцелуям изголодавшегося по единственно возможной пище человека. Я даже в нормальном состоянии плохо контролировала себя, находясь в его руках, а уж после трех бокалов… Я словно обрела свой дом. Впервые за последний год. Хотя нельзя сказать, что я вовсе жила без поцелуев. Петечка. Есть все-таки что-то божественное в том, с какой неумолимой точностью мы чувствуем друг друга. Мы можем ничего не говорить, мы можем вообще быть незнакомы, но достаточно одного взгляда, чтобы понять: «то» он или «не то». В каком-то генетическом, биофизическом, комплиментарном плане. Ох, какие я, оказывается, знаю слова. Это мне когда-то морочил голову мимолетный герой случайного романа с биофака МГУ. Комплиментарность – это когда цепочки ДНК, сцепляясь, идеально подходят друг другу. Как пазлы. Иногда мы можем мучиться годами, пытаясь выстроить отношения с теми, кого полюбили всем сердцем. Может, у нас это так никогда и не получится. Но если мы – пазлы, то стоит нам закрыть глаза и прикоснуться друг к другу – наступает волшебство. А вот когда мы смотрим на «не тех», то чувствуем это сразу, достаточно и пары минут. Петечка был «не то» с первого дня знакомства, и глупо было надеяться, что я смогу заглушить в себе голос природы. Зачем? Зачем я пыталась перекроить неплохого, в общем-то, друга в отвратного мужа, зачем чуть не влипла в этот дикий брак, в котором бы мы оба были несчастны?

– О чем ты думаешь? Але? – дрогнувшим голосом спросил Борис, оторвавшись от моих губ. Я моментально прижалась к нему обратно и забыла обо всем на свете.

– Я думаю, что ты – полностью воплощение моей мечты.

– Ага, – нежно прошептал он, проведя большим пальцем по губам.

Мои инстинкты требовали позволить ему все. Только бы не отпускал.

– Все-таки Света не права, – вздохнула я и закрыла глаза.

– В чем? – как-то издалека спросил Борис.

– В чем? В том, что гормоны глупы и нельзя идти у них на поводу. Что они никогда не приведут к тому, с кем можно построить счастье.

– Как ты себе представляешь процесс «построить счастье»? Берешь в руки отбойный молоток и вперед? – усмехнулся Борис.

– В том-то и беда, что я это представляю себе как непрерывную цепь вот именно таких поцелуев, – промурлыкала я, и мы провалились в пропасть безотчетной, пьяной, прекрасной ночи, в которой уже никому ни от кого не требовалось никаких объяснений. Просто мужчина и женщина, одни на необитаемом острове, по невероятной случайности нашедшие друг друга в лабиринте взаимного недоверия и неприятия, взаимных амбиций и страхов. Все растворилось, Борис опьянел от права снова обладать мной после столь длительного перерыва. Я была пьяна и до того, но тут наглядеться не могла на его прекрасное лицо. Прекрасное не какой-то казуистической красотой, которая живет на страницах модных журналов, а как-то по-другому. Прекрасное, как лицо человека, кому предназначено быть прекрасным именно для тебя. Он смотрел так, словно мы не виделись тысячи лет. Словно мне по ошибке отдали в пользование то, без чего он не может жить и что по справедливости принадлежит ему. Я была в практически бессознательном состоянии от счастья.