Текст книги "Не в парнях счастье"
Автор книги: Татьяна Веденская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
«Может быть, как в фильмах? Банк спермы и все такое?» – робко влез внутренний голос.
«Нет, это вообще кошмар. Во всех таких фильмах в конце концов рождается негритенок или китайчонок, а клиника только говорит: простите нас, с кем не бывает. И вообще, надо же все-таки знать, от кого рожать», – подумала я.
Так что?
«Так что, надо искать. С перламутровыми пуговицами», – хлопнула я себя по коленке, и как раз в этот момент прозвенел будильник. Кончилась бессонная ночь, а вместе с нею и вся эта бессмысленная депрессивная сага по имени Сергей Сосновский. Отныне у меня есть другое дело, другие цели в жизни. И вместо того, чтобы еще до утреннего кофе и сигареты выглянуть в окно и посмотреть, как там наша «Субару», я только и делала, что улыбалась своим мыслям. И улыбка, без сомненья, вдруг коснулась наших глаз, и хорошее настроение не покинуло больше нас. В смысле, в тот день я выходила на улицу с улыбкой, которая не исчезла даже после того, как я увидела Катерину с коляской. Подумаешь, коляска! Я себе и не такую заведу. Надо начать откладывать деньги. Да, жаль, что у нас в доме нет лифта. Придется таскаться с коляской на пятый этаж. Зато никакие придурки не будут сидеть под окном и курить тебе в окно. С первыми этажами такое происходит все время.
– Дианочка, привет! – окликнула меня старушка из третьего подъезда. – Ты прямо сияешь! Выиграла в лотерею?
– Пока нет, – лучезарно улыбнулась я. – Но уверена, что обязательно выиграю.
– О, конечно, – кивнула она. – Должно же с тобой произойти что-нибудь хорошее.
– Обязательно должно, – согласилась я и чуть ли не вприпрыжку поскакала на работу, по дороге внимательнейшим образом рассматривая всех попадающихся по дороге мужчин. А вдруг среди них встретится тот самый, единственный и неповторимый… Который сделает меня самой счастливой женщиной на свете, а потом спокойно отправится вдаль. Может быть, вот тот высокий брюнет на остановке? Нет, он не подойдет, староват. Надо все-таки брать помоложе. И здоровье, надо как-то узнать все про его здоровье. Господи, как много сложностей! А действительно, как узнать про здоровье? Соблазнить и потребовать сдать анализы? О, может, подойдет этот парнишка в шортах? Нет, он слишком уж молод. Думаю, что то, о чем я думаю, вообще в его случае – уголовно наказуемое деяние. Он еще, наверное, ходит в школу. Н-да, проблема.
Ничего, я ее решу. Еще не было случая, чтобы молодая и здоровая женщина, которая хочет залететь, да чтоб не залетела, успокоила я саму себя. И вообще, обычно бывает наоборот. Проблема в том, чтобы НЕ забеременеть. Сергей все время смешно волновался по этому поводу. И прямо вел оборону по всем фронтам. Что ж, значит, оборона дала брешь, если судить по Катерине.
Я усмехнулась. Впервые за долгое время я вспомнила о Сергее и не зарыдала или, по крайней мере, не вздохнула горько о своей долюшке, а только усмехнулась и снова принялась сверлить глазами всех встречных и поперечных. Странное это было чувство – как будто ты пришла на ярмарку и выбираешь, скажем, лошадку. Я поймала себя на желании посмотреть коню в зубы. Раньше, чтобы быть точной, выбирали только меня. А я уже шла и отвечала взаимностью. Или не отвечала, бывало и такое, правда, нечасто. Или вообще ничего не видела и не замечала, потому что у меня в жизни был Сергей, и больше ничего и никого.
Но все это осталось в другой жизни, а сейчас я с интересом разглядывала, как мужчины стоят, как разговаривают по мобильным телефонам, как машут руками и ловят машины. Или как читают газеты в метро, как заходят к нам в банк и какой у них голос, какого цвета глаза. Это было не так просто – исхитриться и увидеть глаза. Я прикидывала, как они мне: нравятся или нет, подойдут или нет. И какие у этих мужчин могут быть дети. Мне было безразлично, женаты эти мужчины или свободны, женатые, наверное, даже лучше. По крайней мере, у них не должно быть проблем со здоровьем.
В общем, я искала. А кто ищет, тот, как известно, всегда найдет. В один прекрасный день в наш банк зашел мужчина лет тридцати пяти, и я сразу поняла – это он. Вернее, хлопнула себя по лбу и воскликнула: как же я о нем не подумала! Вариант такой, что просто хватай и беги. Черные волосы, глаза не разглядела, высокий, хоть и немного сутулится, что в его случае очень странно. При его-то образе жизни! Может, работает на компьютере? Впрочем, не важно. Главное, девяносто процентов из ста, что он мне точно-преточно подойдет. Главное, не упустить такую рыбу. Или такого коня. Уверена, что у него с зубами все в порядке.
– Простите, мне нужно пополнить счет, – сказал он операционистке Леночке, глядя не на Леночку, а исключительно на экран телефона, что-то выискивая там, пока Леночка будет копошиться и т. п.
– Секундочку, – сказала она, улыбнувшись старому клиенту. – Ваш паспорт? В какой валюте вы хотите пополнить счет?
– М-м-м, – задумался он. И тогда я выскочила из-за своей стеклянной двери и, еле сдерживая волнение, спросила:
– А вы не хотели бы разместить у нас вклад?
– Нет, наверное, – отмахнулся он, набирая какой-то номер на мобильнике. Он на меня даже не посмотрел, но сейчас я была, как некрасовская женщина: коня на скаку, в горящую избу – пожалуйста. Меня ничто не смогло бы остановить.
– Давайте я все оформлю с вашим счетом и все-таки расскажу про наши условия вкладов. Сейчас та-а-кие проценты для наших старых клиентов! – я игриво подмигнула недоумевающей Леночке и забрала из ее руки его паспорт.
– Хочешь лишний перекур? – тихонько шепнула я.
– А что…
– Иди, я посижу за тебя. Мне нужны клиенты по вкладам, – улыбнулась я и снова посмотрела на него, на героя моего романа, моей самой новейшей истории. Он снова что-то там высматривал в своем (кстати, навороченном) гаджете.
– Спасибо, – пожала плечами Леночка и ушла. А я ввела в компьютер свой пароль, а потом дрожащими руками открыла его паспорт. Господи, теперь я могла узнать о нем все, что угодно. Как это оказалось просто в моем служебном положении!
Глава третья,
в которой я работаю, не покладая рук, ног и прочих частей тела
Джентльмен – если понимать буквально, это мягкий мужик.
«Вольный перевод с английского»
Знаете ли вы, что такое здоровый образ жизни? Вроде бы в теории все понятно. Берем ноги в руки и бегом от инфаркта. Взять хотя бы зарядку. Хотя бы некое ее подобие в виде пятиминутного махания руками в разные стороны. Не правда ли, ощущения прекрасные! Встаешь пораньше, старательно выполняешь некий набор упражнений, можно действовать прямо по тексту песенки Высоцкого: ноги выше, три-четыре, бег на месте очень укрепляющий. И далее по тексту, включая обтирания и обливания. Отплевываясь после контрастного душа, растеревшись сухим полотенцем, прямо чувствуешь, как румянец покрывает бледные щечки, как кровь начинает весело и резво бегать по телу, а здоровый аппетит требует чего-нибудь полезного. Овсяночки, например. Эх, хороша жизнь! Так бы каждый день, да?
А вот не тут-то было, ибо день-другой, ну, в крайнем случае третий, а потом… спать легла поздно, потому что всю ночь выпивала с коллегами по работе, отмечали, к примеру, день святых Петра и Февронии, так что утром глаза категорически не готовы разлепляться.
«Вставай, паразитка!» – стараешься усовестить саму себя, но паразитка только лежит, еще прочнее врастая в обмотанное вокруг усталого тела одеяло, и отказывается отвечать на вопросы без адвоката.
«Ну, еще минуточку», – бормочет она, когда совесть пытается напомнить, как это прекрасно – идти на работу после зарядки, стакана апельсинового сока и вообще. И похудеть хочется.
«Ладно, давай уж завтра. В конце концов, ты сегодня очень устала, разбита после вчерашнего. Выспись, а завтра все в двойном размере. Плюс приседания».
«Зуб даю, все так и будет!» – клянешься ты, но завтра почему-то снова вставать и махать конечностями не хочется. Почему-то хочется тупо посидеть на кресле с чашкой кофе в одной руке и с сигареткой в другой. И вроде бы вчера не пила, и не устала слишком сильно. И спать легла вовремя, отрубилась, еще когда по телику шли какие-то сериалы про докторов.
«Так что?» – сурово вопрошает совесть.
«А ничего», – угрюмо бормочешь ты, уже не пытаясь оправдываться. И никакие румянцы уже не могут заставить тебя встать.
«Значит, спускаем свое здоровье на помойку».
«Все так живут! Чем я лучше других? Всем лень. Никто не хочет быть больным, верно? Но всем лень. И мне лень. В конце концов, у меня еще вся жизнь впереди. Вот в следующем месяце… или нет, лучше в следующей пятилетке. Составлю пятилетний план и буду даже купаться в проруби».
«Где ты тут прорубь нашла?» – смеется совесть.
«Прорублю. Прямо в канале имени Москвы! – обещаю я. И на всякий случай добавляю: – Зуб даю!»
«Ты так без зубов останешься».
«Все будет прекрасно», – думаю я, и потом долгие месяцы поздних вставаний, телевизора до полуночи, тортика вместо апельсинового сока утешаюсь лишь этими мыслями о будущих подвигах на ниве здорового образа жизни. О, как это сладко – мечтать, какая ты будешь здоровенькая, худенькая, стройненькая, мышцы накачанные! Километров пять в день буду пробегать, буду загорелой, сексуальной и вообще не такой, как сейчас. Что может быть лучше, чем мечты о сверкающем безоблачном будущем? Разве сравнится с ними какая-то реальная пробежка, на которой задыхаешься уже через пять минут после старта, еще только спустившись с пятого этажа? И противный пот течет по спине. В мечтах я умею вести здоровый образ жизни красиво. И предпочитаю именно там его и вести – в мечтах. В конце концов, что в этом странного и ненормального? Ни одна из моих знакомых, ни один из моих друзей, многочисленных, между прочим, не вел этого самого чертова здорового образа жизни на самом деле. Ни один. А у ваших знакомых как?
В моей памяти есть единственный человек, про которого можно сказать, что он реально ведет здоровый образ жизни. Все мы, включая администратора Танечку, смотрим с удивлением и даже некоторой злостью на этого отщепенца, смеющего изо дня в день по утрам ездить мимо нашего офиса на Октябрьском Поле на профессиональном спортивном велосипеде – с ранней весны до поздней осени.
– И не лень ему в такую жару? – хмуримся мы, когда он, в обтягивающих черных трико, в шлеме и налокотниках просвистывает мимо нас в самом начале рабочего дня.
– Смотри-ка, сегодня подзадержался, – ехидно замечает Танечка, если фигура велосипедиста просвистывает ближе к обеду.
А зимой, вы не поверите, он бегает! Независимо от погоды, в дождь и снег, в синей ветровке и крошечной полосатой вязаной шапочке, он пробегает мимо нас с как раз тем самым румянцем на лице, которого мне не видать никогда. Разве что нарисовать свеклой.
– Тоже мне, бегун хренов! – возмущался охранник Димон, стараясь втянуть в себя живот, который он называет «пивная мышца».
– А что, если он вот схватит деньги у нас и побежит, что ты будешь делать, Димон? – интересовалась Танечка. – С твоей-то мышцей!
– Застрелю, – бурчал тот.
В общем, этот наш бегун и ездун на велосипеде, который по совместительству являлся нашим постоянным клиентом, раздражал всех и вся своей необъяснимой упертостью и постоянством. Периодически он оставлял велосипед у дверей и входил в банк, чтобы что-то куда-то положить или снять, или написать какое-нибудь заявление. Или просто узнать ставки по кредитам. Говорил он коротко и практически ни на кого никогда не смотрел, так и оставаясь весь в себе, только что не продолжал бежать на месте. Даже если он стоял перед тобой, писал что-то или слушал, даже задавал вопросы, возникало неприятное ощущение, что перед тобой никого нет. И что ты разговариваешь с пустотой. Да уж, странный товарищ – этот наш бегун. И в любой другой момент моей жизни я бы тоже только тихо хихикала в кулачок в курилке вместе с Леночкой и обсуждала с некоторой долей зависти, что «кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет».
– Он просто самодовольный зазнайка! – в конечном итоге согласились все мы, весь наш дружный, куряще-пьющий, кушающий гамбургеры коллектив. И жили бы счастливо, если бы вдруг я не посмотрела на вошедшего в офис спортсмена-самоучку другими глазами. В один прекрасный, хоть и пасмурный июньский день я увидела, как он слезает с велосипеда, снимает шлем и налокотники, достает из пристегнутой к поясу сумки паспорт и подходит к Леночке. И тут меня вдруг осенило!
«Вот же он, рыцарь в сияющих доспехах!» – чуть ли не вслух воскликнула я. Вот же тот, в чьем здоровье вряд ли можно сомневаться. Да только на моей памяти он бегает, ездит и всячески укрепляет свою физическую оболочку уже пару лет – как минимум. Не курит, что прекрасно видно по цвету его лица. Может быть, даже не пьет. Просто ангел, сошедший с велосипеда только для того, чтобы сделать мою жизнь счастливой!
– У вас фактический адрес совпадает с регистрацией? – по возможности сдерживая возбуждение, спросила я, оформляя ему бумаги. Его паспорт лежал передо мной, раскрывая некоторые тайны незнакомца.
– Да, а что? – сухо уточнил он, даже не подняв на меня глаз. Что ж, тем лучше.
– Просто формальности, – успокоила я, украдкой глядя на его лицо. Он все искал что-то в своем телефоне, так что я могла спокойно рассмотреть, что волосы у него красивого черного цвета, густого, насыщенного и без признаков седины. Может, красит? Нет, не похоже. Но если это свои – я бы очень хотела такие волосы для ребенка. Господи, о чем это я!
– Вы сказали, у вас какие-то особенные вклады сейчас? – вынырнул он из телефона. Я уже успела выяснить, что зовут его Владимир Германович Тишман, что лет ему… тут у меня чуть волосы не встали дыбом, и я чуть не усомнилась во всей своей затее – было ему сорок два года, хотя, клянусь, выглядел он максимум на тридцать пять. Если судить по паспорту, жил он на улице Расплетина (совсем недалеко от нас, минут пятнадцать идти пешком) и женат не был. Если, опять же, судить по паспорту. Впрочем, это не так уж и важно в моем случае. Не до того мне!
– Да, у нас сейчас действительно особенные условия для вкладов физических лиц, – с трудом заставила себя произнести я. От противоправности мыслей, которые лезли в голову, меня немного трясло. Какие вклады, о чем вы?! Пойдемте потанцуем!
– Да? – он вдруг совсем оторвался от своего телефона и посмотрел на меня. Прямо в глаза, отчего у меня кровь прихлынула к щекам, и я стала как раз того оттенка, который обычно со мной случается только после зарядки, контрастного душа, обтирания и апельсинового сока. У него были фантастические глаза! Какого-то странного, невозможного зеленого оттенка, с неправдоподобно пушистыми черными ресницами. Да уж, с волосами ему повезло, а с ресницами еще больше. Боже мой, я хочу такую дочку! С такими вот глазами! Плевать, что ему сорок два. При таких физических кондициях он фору даст любому тридцатилетнему. Ой, мама, надо же что-то же ему сказать!
– Да. Называется вклад «Победный». С прогрессивным процентом. Можете выбрать пополняемый вклад или фиксированный. В любом случае там отличный процент, – пробубнила я, хваля свой профессионализм, позволяющий выдавать этот текст уже на автоматическом уровне.
– И сколько же? – спросил он, сощурившись.
– До десяти процентов годовых! – пискнула я, после чего он ожидаемо фыркнул, пожал плечами (почему же он все-таки сутулится?) и помотал головой.
– Тоже мне прибыль, – пробормотал себе под нос и снова ушел в себя, а вернее, в телефон. Я же по-быстрому отксерокопировала его паспорт, попутно еще немножечко полюбовавшись собственным выбором, пока тот подписывал бумажки на пополнение счета (красивые руки, длинные пальцы, прямо мой любимый цвет и размер).
– Девушка, ну сколько можно уже возиться с одним клиентом! – возмутилась очередь. То, что за ним, за Владимиром (я мысленно просмаковала его имя) есть еще какие-то люди, я даже не заметила.
– Уже все, – сказала я, но Владимир вдруг обернулся и с некоторым недовольством осмотрел стоящую за ним визгливую растрепанную женщину с невозможно перекрашенными пунцовыми губами, в красной лакированной куртке из фальшивой кожи и в черных шортиках-бермудах, надетых на черные же колготки-сеточку. Она переминалась со шпильки на шпильку и обжигала уничижительным взором то его, то меня. Но преимущественно все-таки меня. И бормотала что-то нелицеприятное и обращенное явно в мой адрес.
– Я, кажется, тоже стоял в очереди, – вежливо, но сурово заметил он и нахмурился.
– Я ничего вам и не говорю! – взвизгнула та, снова фыркнув в мою сторону. Но он вдруг смерил ее таким, знаете ли, презрительным взглядом – всю ее целиком, с головы до ног, вместе с ее нелепым прикидом, и добавил:
– Значит, мне показалось. – И, снова повернувшись ко мне, неожиданно улыбнулся (правда, улыбка была не слишком-то дружелюбной, но эта недружелюбность относилась не ко мне) и сказал:
– А расскажите-ка мне еще о ваших вкладах.
– Конечно! – ехидно улыбнулась я в ответ и битый час (то есть пока Леночка все-таки не вернулась со своего затянувшегося внепланового перекура) рассказывала ему про вклад «Универсальный», про динамические ставки и про фонды, в которых есть потенциальные возможности для реальных дивидендов.
– Очень интересно, девушка! – ехидствовал Владимир, улыбаясь мне. – Вы прекрасно работаете.
– Спасибо, – только и кивала я.
Но потом Леночка все-таки вернулась, мы поменялись местами, и на Леночку (вместо меня) излилась целая река негатива со стороны краснокурточной, перемазанной помадой дамы. Жизнь несправедлива! Вот так уйдешь на перекур, а потом отдувайся. А Владимир Германович Тишман отчалил сначала в кассу, а потом и вообще прочь, в июньскую даль, оседлав своего огнегривого двухколесного, такого полезного для здоровья коня. А я осталась сидеть у себя в кабинетике за стеклянными дверьми, раздумывая, и прикидывала, какие могут получиться дети от вот такого спортивного, крепкого, явно наделенного недюжинной волей и острым умом представителя сильного пола. Да еще с такими зелеными глазами!
– Мечтаешь? – спросила Танечка, когда я неожиданно даже для самой себя пропустила время обеда. – Или совсем заработалась?
– Заработалась, – согласилась я, выключая компьютер, в котором на самом деле конь не валялся. Рабочие задачи текущего дня были мною преступно проигнорированы. Я думала только о том, что найти идеального мужчину – это ведь только половина дела. Ведь надо же еще как-то вступить с ним в неформальные отношения, причем в такие, чтобы со всеми вытекающими последствиями. Иными словами, как добиться того, чтобы мужчина, который едва ли меня вспомнит, вдруг захотел бы затащить меня в свою постель? Или затащиться в мою? Странно это было – обдумывать такие планы. Стратегия наступления и захвата. А вдруг ничего не получится? Вдруг я ему не понравлюсь даже как кандидат на случайный мимолетный секс? Большего-то мне от него и не надо. Мне большего теперь ни от кого не надо.
Честно говоря, жизнь стала проще и понятнее, когда я официально решила, что больше никого и никогда не стану любить. И искать той любви не стану – никогда. Зачем? Я прекрасно сплю по ночам, я никому ничем не обязана, я не смотрю больше в окно, чтобы проследить за машиной своего бывшего, который разбил мне сердце. И мне безразлична моя лучшая подруга, воркующая над своим первенцем, рожденным от моего бывшего мужа. Все, хватит – отныне жизнь для себя. И если уж брать личную жизнь – а кто сказал, что ее у меня не будет? Личная жизнь – штука хорошая, приятная и полезная. Будет, обязательно будет личная жизнь. И тоже – только для себя. И только так, с теми и тогда, когда захочу. И когда она не будет мешать моим планам смотаться на пикник с девчонками с работы. Или если я не буду занята чем-то более интересным.
«Хм, милочка моя, да ты становишься циничной стервой!» – подумала вдруг я. Но эта мысль мне… даже понравилась. А что? Да. Становлюсь. И собираюсь быть счастливой циничной стервой, а пока… Я закончила работу, закрыла компьютер, выключила свет в кабинете, улыбнулась Димону на выходе (надо будет как-нибудь его пригласить на чашечку кофе. Хотя нет, пусть сначала уберет свою пивную мышцу!), надела кофточку, так как вечера еще прохладные, и пошла домо… нет, домой мне было еще рано.
Я прошлась по улице Народного Ополчения, смотрела на лица людей, стоящих на остановке в ожидании автобусов, троллейбусов и маршруток. Лица были разные, но, в основном, усталые и измотанные. Было видно, что люди ехали издалека, давились в вагонах метро, вываливались с эскалаторов. В который раз я порадовалась, что свекровь устроила меня работать сюда, в этот банк. Так близко, что можно в хорошие дни ходить на работу и с работы пешком. Хоть какая-то польза. И, кстати, можно же ходить на работу прямо через улицу Расплетина. Да!
«Сегодня же и начну!» – хлопнула я в ладоши и свернула в переулок. Через несколько минут я стояла во дворе девятиэтажного, стоящего неправильной буквой П дома, в котором жил фактически и был официально зарегистрирован Владимир Германович Тишман, сорока двух лет. Я сидела на лавочке на детской площадке, с внутренней стороны и смотрела на людей, которые входили и выходили из дома.
– Значит, вот где ты живешь, Владимир Тишман. Неплохо устроился! – пробормотала я себе под нос, глядя на двор демоническим взглядом из триллера (как будто я и есть тот самый маньяк, что было в своем роде истиной). Попыталась вычислить, в каком подъезде находится его квартира. Я не очень хорошо представляла, что именно, как именно и когда именно собираюсь предпринять. Но чувствовала, что сейчас способна на что угодно. Способна на все. Стратегия и тактика. Узнать побольше о нем, подстроить случайность, познакомиться ближе, окрутить и уложить в постель – вот, если вкратце, мой план. И ничто не может помешать мне воплотить его в жизнь. Акелла вышел на тропу войны. Вернее, нет, не Акелла – тот в итоге, кажется, промахнулся. Тогда, значит, команчи. Да, команчи вышли на тропу войны. И кто не спрятался – я не виновата!
