Текст книги "Измена. Подарок на годовщину (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Татьяна Тэя
Измена. Подарок на годовщину

Глава 1

Удивительно, – думаю я. – Как их стоны не слышно в общем зале. Они даже не сдерживаются.

– Да… Да, Антон. Глубже! Я хочу глубже! – вертит задницей жена нашего сына, наклонившись и упершись руками в стену.

А позади неё стоит мой муж.

Я настолько потрясена, что слова не могу вымолвить.

Они меня не видят.

Слишком увлечены друг другом.

– О-о-о… давай в меня, – стонет Карина.

– Нельзя…

– Ну, Антош, ну пожалуйста!

– С ума сошла, – он смеётся, но я чувствую, как его заводят его слова и как ему хочется нарушить правила до конца. – А если залетишь?

– Безопасные дни. Ну давай!

Я стою на пороге подсобки, не в силах произнести ни слова. Мой разум отказывается принимать происходящее. Внутри меня бушует буря эмоций – гнев, предательство, шок. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но не хочу показывать свою слабость. Мне ещё в общий зал к гостям возвращаться на празднование нашей двадцать пятой годовщины брака.

Телефон в руке тихонько вибрирует, очередное поздравление кто-то прислал. И я о нём вспоминаю.

Уже хотела мужу звонить, когда бегала по банкетному залу, искала его. А, проходя мимо кухни и подсобных помещений, услышала тихий смех и громкие стоны. Только никак не могла понять, откуда они доносятся. Оказалось, из подсобки, предназначенной для мебели.

Толкнула незакрытую дверь, а тут…

Это что? Любовь к экстриму – дверь не запирать?

Хотя я где-то читала, что вероятность быть застуканными во время секса усиливает удовольствие в несколько десятков раз.

На автопилоте я поднимаю телефон, нажимаю на камеру, делаю пару снимков совокупляющейся парочки, а потом включаю запись. Она длится минуту, дольше меня на съёмку этого порно фильма не хватает.

– На колени, – рычит мой муж, возвышаясь над невесткой.

Та плюхается на пол, открывает рот и высовывает язык, а потом краем глаза замечает меня.

Быстро захлопывает рот, так что зубы клацают, её глаза на выкате от шока.

Она подскакивает пятиться к стене и, распластав руки, съезжает вниз. На ногах не устояв.

– Алиса? – рычит взбешённый Антон, который так и не кончил.

Момент упущен. В его глазах ярость, даже ненависть ко мне. Ещё бы, всю малину им обломала. Интересно, давно это у них? Не первый же раз сейчас случился?

Антон быстро застёгивает молнию, а Карина вскакивает, натягивая приспущенные трусики и одёргивая подол платья.

– Как вы могли? – обращаюсь к ним двоим.

Это двойное предательство. Оба предали не только меня, но и Марка.

– Чего ты рыщешь-то по углам, а? Чего тебе в зале со всеми не сидится? Вечно надо свой нос длинный куда-нибудь сунуть! – орёт мой муж, и я вздрагиваю, как если б он мне дал пощёчину.

– Я? – вспыхиваю. – Ты меня обвиняешь?

– Я… я пойду, пожалуй, – ползёт по стеночке Карина.

Я шагаю в сторону, пропуская её и не желая соприкасаться с этой дрянью. Карине двадцать два, я приняла её как родную дочь, когда они с Марком два года назад поженились. Оба молодые, горячие, влюблённые друг в друга. А эта змея: молодая и горячая, пробралась в штаны к отцу мужа. Да и Антон хорош! Он же любит Марка, родного сына, а с его женой спит.

Беспринципные!

– А ты? Ты совсем стыд потеряла? – кидаю Карине.

– Это… это нечаянно как-то получилось, – оправдывается дрянь.

– То есть ты нечаянно встала раком и стянула трусы перед моим мужем? Ты, что, меня дурой считаешь? Как ты в глаза Марку посмотришь после этого?

Она поднимает на меня взгляд, и я вижу короткий триумф в её глазах вперемешку с ужасом, словно ей приятно, что она уколола меня.

– Не приставай к Карине. Это её вообще не касается.

Невестка уползает за дверь, змея подколодная.

Мы остаёмся вдвоём.

– Что именно не касается? Твоя измена? По-моему, ты только что пихал в неё свой член, и да… это её касается напрямую.

– Тоже мне… трагедию устроила.

– Ладно я… ты сына предал! – тыкаю его в очевидное.

Антон проводит рукой по волосам. Поправляют галстук, как ни в чём не бывало. Белую рубашку заправляет в брюки. Ему сорок пять, мне почти сорок три, мы, считай, ровесники, и я знаю, что оба выглядим хорошо.

Мы, чёрт возьми, даже в зал ходим вместе, правда я на пилатес и йогу, а Антон железо тягает, он это с самой юности делает. У него разряд по греко-римской борьбе со студенческих времён и по плаванью. Всегда был подтянутым и сильным, девушки шеи сворачивали.

Так, может, он тогда и начал мне изменять? А я наивная доверчивая дурочка верила? Может, это всю жизнь длится?

– Ты сама виновата. Превратилась не пойми во что. Неинтересная, скучная, поговорить не о чём.

– А с Кариной есть о чём? Так разговаривал бы, а не трахался.

– С такими как она не разговаривают, – усмехается Антон. – Ну ты понимаешь. С ней ничего серьёзного. Это просто секс. Снять напряжение потребовалось. Не глупи, подумаешь разок гульнул. Ты была, есть и останешься моей женой. Для всех у нас идеальный брак. Вот пусть он таким и остаётся.

– Ты всё сказал? Карина жена нашего сына. Самому-то не противно будет Марку в глаза смотреть?

Как он мог предать меня? А жена Марка? Карина часть нашей семьи, она та, кому я доверяла. Я чувствую, как гнев и боль переплетаются внутри меня. А спокойное лицо мужа бесит.

– И не вздумай ничего говорить Марку, – угрожает. – А то… пожалеешь!

– Я молчать не стану!

В его глазах нет искры сострадания, только холодная ярость и равнодушие. Он словно забыл о том, что мы когда-то были близки, о том, что я чувствую. Губы Антона сжаты в тонкую линию, и на его лице нет ни капли сожаления.

– Он тебе не поверит. А я тебя в психушку положу, скажу, что нервный срыв и ты бредишь. Знаешь, когда климакс приближается, так бывает.

Я чувствую, как меня охватывает гнев – как он может быть таким безразличным, когда я разрываюсь от боли?

– Мерзавец. Ещё не все гадости со дна соскрёб? Ну давай, – меня трясёт. – Найди ещё несколько приятных слов для меня. Мне всё равно, Антон. Пусть я буду неинтересная и скучная, зато ты себя сразу задорным и привлекательным ощутил, как получил повышение. Начал с невестки, перейдёшь на секретарш?

– Да если и перейду, тебе, Алиса, лучше захлопнуть рот и молчать в тряпочку. Кому ты нужна в сорок два? Родить уже не можешь, стремительно стареешь, вышла в тираж, как говорят. А я тебя люблю. Мы четверть века вместе. Я тебя ни за что не брошу.

– Любишь? Не бросишь? У тебя биполярка, что ли? Как это сочетается с твоим загулом?

– Одно другому не мешает. Не путай трах с чувствами. А сын с Кариной разведётся, не будет он с этой шлюшкой жить.

– А ты её подхватишь? – спрашиваю с подозрением.

– Нет, зачем она мне? А ты моя жена, мы всю жизнь вместе.

– А ты дальше, значить, гулять намерен, так?

Антон пожимает плечами.

– Время от времени это может случиться. А сейчас, дорогая, пойти в туалет, побрызгай на своё красное лицо холодной водой, нацепи улыбку и возвращайся к гостям. Ты забыла, сколько там человек нас ждёт? Там не только близкие, но и важные для меня люди. Моё начальство, мои партнёры. Твоё дело улыбаться и быть самой счастливой супругой. Мы образцовая семья, вот и покажи всем класс.

Уголок рта Антона поднимается в ухмылке.

Отчего-то он думает, что я у него на крючке и буду плясать под его дудку, но он ошибается.

Глава 2

Антон первый выходит из подсобки. Он пытается взять меня под локоть и вывести с собой. Но я вырываюсь и бросаю, насколько мне противны его прикосновения.

Ещё раз ухмыльнувшись, он уходит.

А я обхватываю себя и хочется взвыть. И за себя меньше обидно, чем за сына.

Марк у нас единственный ребёнок, сколько бы не пытались, больше не получилось зачать. Хотя нет, была одна замершая. Принесшая мне много слёз и полугодовую апатию.

Антон не упрекал меня в открытую, но как-то в подпитии сказанул, что это моя вина. Я больше не способна иметь детей. Потом, конечно, извинялся, букеты носил, конфеты, шубу притащил до пят. Слова забылись, а послевкусие осталось.

Теперь же всё… конец!

Боль пронизывает меня, как острый нож. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я сдерживаю их. Не хочу, чтобы кто-то увидел, как я ломаюсь. Я всегда считала себя сильной, но сейчас мне кажется, что вся моя жизнь рухнула в один миг.

Воспоминания о наших совместных годах, о том, как мы строили нашу семью, о том, как он держал меня за руку в трудные времена, теперь кажутся мне иллюзией. Я помню, как он смотрел на меня, когда мы говорили о будущем, о мечтах, которые строили вместе. Теперь эти воспоминания кажутся горькими, как лекарство.

Я поддерживала его, обеспечивала тыл, только в тридцать восемь решилась выйти на работу. Все знания, полученные в университете, забылись. Так что закончила курсы флористики у крутого флориста. Отработала бешеное восьмое марта в уличном киоске, а потом взяла, да и открыла собственный цветочный магазин.

Я останавливаюсь в коридоре, опираюсь на стену, чтобы не упасть. Внутри меня бушует буря эмоций – гнев на Антона, который не смог сохранить верность, на Карину, которая предала моё доверие. Приходится проглотить слёзы, продышаться и взять себя в руки.

– Мама, там все только тебя и ждут, – встречает меня сын, когда я выхожу в холл, ведущий к банкетному залу. – Ты где была? Что с тобой? Ты какая-то расстроенная.

– Всё хорошо, Маркуша, иди в зал.

– Папа сказал, без тебя не возвращаться.

– Аха, папа сказал, ну всё понятно.

Он улыбается примирительно.

– Вы, что, поссорились?

– Типа того.

– Вот тоже удумали на собственной годовщине ругаться. Идите миритесь. Там сейчас видео будет про вас. Двадцать пять лет – счастливая годовщина. Мы с Каринкой делали. Кучу фоток архивных пересмотрели и записей. Классный мини-фильм получился.

Я проглатываю ком в горле, кладу сыну ладонь на плечо и легонько сжимаю.

– Передай Карине спасибо, что она так старалась.

Вот шалашовка! Я глаза сыну на неё открою. Только не сейчас. Чуть позже. Не хватало ещё его вовлекать в наш с Антоном скандал.

Телефон тяжело оттягивает карман платья. Именно там все мои доказательства. А если не сохранилось, что ж… тогда моё слово против слова Антона, который даже не подозревает, что я их с Кариной сняла.

Его слова про психушку меня выбешивают.

Тоже мне, фон барон нашёлся!

Будет так, как он скажет?

Будет так, как я решу!

А я решила подавать на развод!

Сегодня же!

Делить нам, конечно, есть что. Всё-таки и правда, четверть века вместе. Но ничего. Как-нибудь разберёмся!

– Иди Марк.

– Ты скоро?

– Скоро, – успокаиваю его.

Он уходит, а я сбегаю вниз по лестнице к выходу. Сейчас конец августа и плотные тёплые сумерки опускаются на город.

Я смотрю под ноги, чтобы нечаянно не пропустить ступеньку. На мне туфли на высоком каблуке, и я, честно, отвыкла от такой высоты. Обычно бегаю в кроссовках, да и букеты особо на шпильке не покрутишь. А я, признаться, люблю сама встать за прилавок.

Бум… налетаю на чьё-то твёрдое тело.

– Алиса? – сильные руки помогают сохранить равновесие.

– Юрий Валерьевич, – киваю начальнику мужа.

Именно Волжский два месяц назад перевёл Антона с должности операционного директора на должность коммерческого. Это отразилось и на наших финансах, хотя мы никогда особо не бедствовали, и на его мировосприятии, как оказалось.

Мой муж решил, что ему всё можно. И всё дозволено.

– Всё в порядке? Проводить вас в зал? Ногу не подвернули? Такие туфли у вас красивые, – делает внезапный и слегка странный комплимент.

– Спасибо. Всё в порядке. Не надо.

– Там вас Антон, наверное, заждался.

– Он? Заждался? – усмехаюсь зло. – Это навряд ли. Вы бы, конечно, подумали в конце испытательного срока, оставлять ли Антона на новой перспективной должности. А то ему совсем крышу снесло. Скоро шлюх на рабочее место будет заказывать. Вы уж там аккуратнее, – прорывает меня.

А после думаю: зачем я это всё ему говорю? Кто выглядит некрасиво – так только я.

Точно скажут, что надо в дурку запихнуть.

Отвожу взгляд от нахмуренного лица Волжского и краснею. Красивый мужик, на пару лет постарше меня, уверенный и спокойный. В разводе лет десять, постоянным отношениями себя не обременяет, а значит, бабских истерик терпеть не привык.

Подумает ещё, что я – дура ненормальная.

Размашистой походкой выхожу за двери ресторана. Но спиной чувствую взгляд Юрия.

И зачем я это всё вывалила ему на голову?

Глава 3

Администратор сообщает мне, что пришёл сын. Я выхожу в зал цветочного магазина, тут всегда свежо и пахнет растениями и землёй.

Два дня я не появлялась дома. Сняла номер в гостинице и взяла паузу, только раз в квартиру заехала за нужными вещами.

– Мама, – Марк подходит ко мне, чтобы обнять. – Что за ерунда происходит между тобой и отцом? Я уже ничего не понимаю.

Его голос дрожит от волнения. Он выглядит обеспокоенным, и я чувствую, как моё сердце сжимается.

– Привет, мой хороший, – стараюсь улыбнуться, хотя внутри меня бушует буря. – Что ты здесь делаешь? Тебя папа подослал?

Он смотрит на меня с тревогой, и я вижу, как он подбирает слова.

– Нет, я сам, но он пытался. Говорит, у тебя нервный срыв и надо врачу показать. Говорит, в молодости такое уже было.

Я вспыхиваю возмущённо! Что за убогие фантазии! Неужели готовит почву, чтобы реально отправить меня к психиатру?

– Честно, я ему даже поверил на какое-то мгновение, – продолжает Марк, – вспомнил, какой взбудораженной ты была на вашей годовщине, но, когда пытаюсь понять, из-за чего это всё, причин не нахожу.

Замечая любопытный взгляд продавца, кивком указываю на свой кабинет Марку.

Только за закрытыми дверьми могу говорить свободно. Не хочу, чтобы обстоятельства моей жизни, особенно личной жизни, обсуждал персонал.

– Я волнуюсь за тебя, – говорит Марк. – Папа волнуется.

– Волнуется? – произношу я с сарказмом. – Серьёзно? Он о себе волнуется. И о том, что ему пришлось оправдывать моё внезапное исчезновение перед гостями.

Марк кивает, как бы подтверждая мои слова.

– Мама, – говорит Марк, делая шаг ближе, – я не понимаю, что происходит между вами. Почему ты так злишься на отца?

– Почему? – повторяю я, не сдерживая эмоций. – Потому что он изменил мне, Марк! Он предал меня, и я не могу просто закрыть на это глаза!

Марк выглядит шокированным.

– Изменил? Ты серьезно сейчас?

– Серьёзнее некуда. Я не могу продолжать жить с человеком, который не уважает меня, не уважает тебя, себя, в конце концов, не уважает. Потому что измена – это всегда грязь, в которую он окунается с головой. Сам ныряет туда и своих родных затягивает.

Сын смотрит на меня с растерянностью и печалью, в глазах мелькает злость на отца.

– Твою-то… Чёрт! Как он вообще мог⁉ – выплёвывает в сердцах. – И что ты будешь делать?

– Я уже сделала. Подала на развод.

В первую же ночь заполнила дистанционно заявление. Лежала на большой кровати в отельном номере и, утирая слёзки, ставила точку в двадцатипятилетнем браке.

Да… не так я представляла себе годовщину!

– Это просто в голове не укладывается. Полная хрень, – выдаёт всё ещё потрясённый сын.

– Да уж… хрень – это очень правильное слово, – усмехаюсь.

– Мама, ты только знай, что я поддерживаю тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Нет, сынок, не понимаешь, – думаю про себя, – но скоро поймёшь.

От этой мысли мне становится грустно.

– Папа совсем берега потерял, и я не могу осознать умом, как он мог так поступить. Ты заслуживаешь лучшего.

– Как у вас с Кариной дела? – перевожу тему.

Марк приподнимает брови.

– Да неплохо, вроде. Она нервная какая-то, но у неё бывает. Я ей сейчас мало времени уделяю, у нас тендер на работе полным ходом. Выиграю и станет спокойнее. Конец квартала всегда напряжёнка.

– Да, понимаю.

– Мамуль, если тебе помощь нужна, ты только скажи.

– Ты главное к отцу не лезь. А я послезавтра приеду домой на ужин. Устроим семейный совет. Там всё и объясню.

Мы живём, то есть уже жили… жили все вместе в огромном доме, он находится в коттеджном посёлке на границе города и области. Мы жили в одном крыле, а Марк с женой в другом, только кухня и огромная гостиная на первом этаже были общими.

Жалко будет дом потерять, но я бы в любом случае от него избавилась, слишком много воспоминаний с ним связано.

А теперь, как подумаю, что Антон мог с Кариной там сношаться в наше с Марком отсутствие, так и вообще не по себе. Никто ж точно не знает, когда это началось.

* * *

– Тут-тук, Алиса Фёдоровна, тут к вам снова пришли, – беспокоит меня администратор второй раз, но уже ближе к вечеру.

– Спасибо, скажи, сейчас выйду.

Закрываю файлы на компьютере, где пытаюсь свести цифры по новой закупке. До первого сентября ещё много времени, но в прошлом году я не рассчитала количество цветов, пришлось в темпе докупать втридорога. В этот раз постараюсь такой ошибки не совершить!

– Юрий Валерьевич? – удивлённо здороваюсь, выходя к шефу Антона.

Неужели и его подослал, как и сына, чтобы он со мной поговорил?

Хотя нет, навряд ли бы Антон стал вводить генерального в курс своей личной жизни.

– Здравствуй, Алиса, мне букет нужен. Поможешь? – с обаятельной улыбкой говорит он.

И я немного теряюсь.

Ах, это потому, что он застал меня врасплох, – думаю, а сама киваю.

– Конечно. Конечно. Что именно хотите?

– Мне нужен большой красивый букет. Что-то особенное, – отвечает, подходя ближе. – Сделай, как для себя.

Смеюсь легко. Не знаю почему, но этот мужчина часто вызывает у меня улыбку. С ним настолько легко, от него просто исходит аура спокойствия и харизмы.

Вот Антону часто не доставало природного обаяния.

А Юрию высшие силы или мать природа насыпали его с лихвой.

Я отпускаю флориста на перерыв и сама встаю за прилавок.

– Сделаю, но, предупреждаю, вкусы могут не совпадать. А по настроению какой нужен? Спокойный? Классический? Для мужчины или для женщины. Хотя, если как для себя, то, наверное, для женщины?

Юрий Валерьевич лишь слегка приподнимает брови, и я думаю, неужели у него появился кто-то постоянный? Не слышала об этом. Антон обычно все офисные сплетни дома пересказывал. Мужчины, стати, ещё больше, чем женщины, любят языками почесать.

– Сделай воздушный, большой, не экономь бюджет. Главное эффект: вот смотришь на него и настроение улучшается.

– Поняла… – киваю с улыбкой и начинаю подбирать цветы.

Ловко подбираю стебли, отрываю лишние листья, это надо обязательно сделать, чтобы букет простоял больше. Смотрю по цвету, как одно сочетается с другим, определяю ведущий оттенок.

– Знаешь, мне всегда нравилось, как ты создаешь букеты, – говорит он, наблюдая за моей работой. – У тебя талант. Зал на годовщину был красиво украшен.

Слегка мрачнею.

– Ещё бы… я столько времени на это угрохала.

Волжский задумчиво смотрит на меня.

– Ты это серьёзно тогда про Антона сказала?

– Серьёзнее некуда, – киваю, – но давай не будет о грустном.

Мы как-то незаметно с Волжским переходим на ты. Это получается очень естественно.

– Хорошо, но, если что, я могу его уволить хоть завтра. Он не имеет права обижать такую протрясающую женщину, как ты.

– Будь уверен, больше не обидит. Мы разводимся.

Я улыбаюсь и слегка краснею. Пусть видит, что совсем не грущу.

Наоборот, мне легко от принятого решения.

Когда букет готов, он оказывается настоящим произведением искусства.

– Это великолепно! – восклицает Волжский, восхищённый результатом.

– Я старалась для тебя, – подмигиваю ему, смеясь. – С вас – дцать тысяч рублей. Но можешь попросить скидку для друзей, я сделаю.

Называю его другом и слегка теряюсь. Как-то лихо получилось. Только Волжский в ответ на эту фразу улыбается ещё шире.

– Алиса, ты старалась для себя. Только об этом не подозревала. И не надо скидки. Твой труд должен быть оплачен с плюсом.

Юрий Валерьевич вручает шокированной мне мой же свеже сделанный букет.

– Но… как же так, – теряюсь.

– Хочу, чтобы у тебя было хорошее настроение, Алиса.

Оно действительное у меня хорошее.

Юра покидает магазин, а я остаюсь с букетом в руках, понимая, что это очень странный, но очень приятный жест.

Глава 4

Два дня спустя сижу за столиком в ресторане отеля, где остановилась, и наслаждаюсь утренним солнцем, которое мягко освещает пространство. Я вдруг начинаю замечать такие простые вещи, которые окружают нас с самого рождения, но со временем забываются. Такие как облака на небе или воробьи, купающиеся в луже. Даже звёзды на небе ночами стали ярче. Или мне кажется?

Вокруг меня витает аромат свежезаваренного кофе, выпечки, блинчиков и вафель. Завтраки в отеле просто чудесные. Шведский стол с огромным выбором. Так и разлениться можно. Дом убирать не надо, готовить не надо, стирает за меня прачечная. Чудесно!

Пауза невечная, конечно. Отдохну ещё недельку, потом сниму квартиру и налажу там быт. Такой, какой мне удобен.

А пока я позволяю себе расслабиться и насладиться моментом.

В голове бродят мысли о том, как долго я была под гнётом Антона. Он всегда тянул меня на дно, заставляя сомневаться в себе и своих желаниях. Вспоминаю, как его критика и постоянное недовольство подавляли меня, как будто я была в тени, а не на свету. Хватило нескольких дней без мужа, и я чувствую, как тяжёлые оковы постепенно соскальзывают с моих плеч. Я могу быть собой.

Внезапно знакомый голос обращается ко мне. Я поднимаю глаза и вижу Волжского. Он подходит к моему столу с лёгкой улыбкой.

– Алиса! Вот так встреча! – говорит, присаживаясь рядом. – У меня здесь в соседнем ресторане были переговоры с новыми бизнес-партнёрами. Иду по холлу и краем глаза вижу тебя. Ты тут остановилась?

– Привет! Да, именно здесь.

– Как букет? Стоит? Радует глаз?

– Конечно, даже не представляешь, насколько, – отвечаю чуть кокетливо.

У подошедшего официанта Волжский просит чашечку кофе.

– Слушай, я тут подумал, может ты согласишься заняться оформлением благотворительного вечера?

– Это тот, который ежегодный? В Плазе?

– Он самый.

Мы с Антоном пару раз были на нём. Грандиозное событие. Крупные компании всегда демонстрируют свою социальную ответственность перед обществом. У Волжского отличный благотворительный фонд, который выдаёт гранты на обучение в ведущие высшие учебные заведения страны. Слышала, что выпускники, отучившиеся по грантам, получают возможность начать карьеру в компаниях Волжского.

Юрий дальновидный бизнесмен: и обществу помогает, и для себя персонал растит. Отличный ход, на мой взгляд.

– Ты мне это предлагаешь… то есть… – слегка теряюсь. – Это какой-то жест доброй воли? Чтобы мне было чем заняться? Их жалости?

– Нет, – усмехается. – Точно не из жалости. Мне нравятся твои работы. К тому же ты прекрасный флорист, и я помню, как однажды ты упоминала, что хочешь заняться оформлением мероприятий. Ты, вроде, даже курсы заканчивала?

– Да, в Милан летала, – киваю, думая, как он это запомнил?

Антон не всегда вслушивался в мою болтовню, а его босс, оказывается, всё аккуратно фиксировал и запоминал. Виновато ли в этом мышление бизнесмена?

Кажется, это было на одном из корпоративов, мы сидели за одним столом с Волжским… Так стоп. Мы, кстати, всегда оказывались за одним столом с Юрием Валерьевичем. Совпадение? Не думаю…

Я с небольшим подозрением посматриваю на него.

– Ну так? Что скажешь? У тебя месяц в запасе. Времени достаточно? – мягко уговаривает

Это отличная возможность показать себя и найти новых клиентов. В Плазе всегда собираются крутые шишки города.

– Вполне себе достаточно.

И это да.

Мы болтаем какое-то время, Юрий пьёт кофе, а я приканчиваю завтрак. Прежде чем уйти, спрашивает, не нужен ли мне адвокат по разводам?

– Ой, не знаю, – честно отвечаю.

Сегодня вечером собираюсь ехать домой.

Хотя с домом в моей голове это место уже не имеет никакой ассоциации. Там живёт чужой человек. Который, вероятно, за моей спиной на супружеской постели трахал невестку.

Пошло. Грязно. Противно.

И очень отрезвляюще.

– Если понадобится, дай знать. Я к тебе опытного человека пришлю.

– Буду иметь в виду.

После завтрака я немного отдыхаю в номере, а потом, накинув банный халат, спускаюсь в отельное СПА. Плаваю в бассейне и нежусь в джакузи не меньше часа. Потом иду на массаж, пиллинги и обёртывания.

Раньше на всё это не хватало времени. То есть время от времени я посещала салон, но без регулярности. Сейчас же я полностью посвятила себя себе.

Чудесное чувство.

Тем более, надо расслабиться перед вечером.

Разговор будет очень напряжённым.