Текст книги "Внезапная удача (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

5 Часть.

Алексей решительно оставался неподалёку от дома, куда скрылась красавица-певица. Он прогуливался по улице и ждал, когда она может выйдет, но все, кого видел – всё были иные люди. Что это за дом – Алексей тоже не знал, но это мало волновало. Единственное, чего он хотел, поговорить с той девушкой хоть немного.

Алексей и сам не знал, почему так тянет всё это делать: ждать да надеяться на встречу. Но удача и здесь оказалась на его стороне: столь давно ожидаемая красавица вышла на улицу, хотя и стемнело. Алексей поймал себя на мысли, что в последнее время благодарит судьбу за такое снисхождение да приятные подарки. Он снова немного обождал и последовал за девушкой.

Отчего-то хотелось любоваться ею ещё немного. Она же, опять ничего не подозревая, спустилась к берегу реки. За нею следом вдруг появился крепкий молодой мужчина. То, что они знакомы, Алексей понял сразу, как только тот заговорил:

-Думаешь уйти от ответа?

-Савва, ты пьян, я с такими не разговариваю. И всё равно, я просила, забудь, – глядя вдаль, оставаясь стоять спиной к собеседнику, ответила девушка.

Только мужчина данный ответ никак не собирался принимать. Страстью оглядев её фигуру, он сжал её плечи хваткими руками и прижал к себе:

-Я если завоевать, хочешь ты того или нет?

-Пьяница несносный, – хотела девушка его оттолкнуть, как сильная рука Алексея схватила Савву за плечо:

-Не слишком много захотел?

Савва тут же был оттолкнут в сторону. Молча взирая в ответ, он дал Алексею понять свою ярость, но ввязываться в борьбу сейчас не стал:

-Это тебе ещё выйдет боком, если не исчезнешь сам. А ты, – обратился он вновь к испуганно смотревшей виновнице. – Сама придёшь и примешь все условия, либо верну обратно.

-Я приду, – сразу ответила девушка.

Савва ушёл, снова бросив на Алексея угрожающий взгляд. Тот не смог сдержаться, чтобы не усмехнуться вслед:

-Подобной трусости не встречал.

-Откуда Вам, сударь, знать, трус он или нет? – удивилась девушка, приняв оборонительный вид, будто даже и защищала неприятеля.

Она сложила руки на груди, вновь отвернувшись лицом к реке, и видно было не хотела продолжать общение.

-Я надеюсь, Вы шутите,... сударыня, – встал рядом Алексей.

Он надеялся поймать взгляд милой собеседницы, но она так и смотрела на реку, на которой тонкая полоска отражения показавшейся луны заблестела нежным светом.

Девушка всё молчала. Алексей уходить будто не собирался, хотя она, казалось, только того и ждала. Желая видеть собеседницу получше, Алексей заметил рядом остатки некогда разведённого здесь костра. Ему не составило труда его снова зажечь и, видя над костром выложенные палки, улыбнулся:

-А здесь не только грелись, но и рыбу поди жарили.

-Вы ещё долго будете здесь находиться? – послышался вопрос оглянувшейся девушки.

Алексей чуть сдвинул свою шляпу назад, чтобы видеть её получше в этом свете ночи и костра. Девушка же тут же отвернулась, приняв вновь гордый вид. Словно хотела стать непробиваемой стеной, нерушимой крепостью. Умиляясь такому милому виду, он улыбнулся вновь:

-Пока не уйдёте.

-Размечтались, – посмеялась девушка.

-Значит, буду охранять долго, – сообщил Алексей. – Не хотите присесть к огню? Всё же ночь прохладная. Погода, видать, меняется.

Но девушка молчала. Она стояла, будто неживая. Алексей не находил ещё некоторое время слов, но находиться вот так вот здесь ему уже нравилось. Он надеялся заслужить доверие девушки, хотя бы немного понравиться, стать хоть другом, только бы сжалилась да ответила теплее.

Как он и ждал, девушка начинала уставать стоять. Она немного прошлась по берегу и всё же села к огню, но молчала. Видеть её прекрасные черты даже при столь слабом свете Алексей чувствовал себя осчастливленным. Она сидела напротив, смотрела на пламя. Только всё равно будто была не здесь...

-Кто этот негодяй? Он обижает Вас? – начал спрашивать Алексей в надежде помочь. – Вы же не рабыня его?... Я хочу помочь... Вы из России?

Но девушка молчала. Ещё некоторое время посидев перед костром, она поднялась и направилась к дому, откуда несколько часов назад вышла. Алексей ни за что не собирался её отпускать, скорее преградив путь собой:

-Умоляю, ответьте хоть на один вопрос.

-Я не рабыня, – слегка улыбнулась девушка. – Прощайте.

-Нет! – воскликнул Алексей, опасаясь упустить её навсегда. – Нет,... умоляю. Зачем возвращаться туда, где худо?

-Мне там вовсе не худо, – удивилась девушка. – Вы не знаете всего. Вы не знаете ни меня, ни тех, с кем я живу. С чего Вы, сударь, взяли, что я в опасности, а Вам вдруг поверю. Я таких, как Вы, встречаю в каждом городе или деревне. Презираю подобные знакомства да навязчивые встречи. Теперь всё ясно?

-Нет, – повторил Алексей. – Мне пока ничего не ясно. Умоляю, где я могу Вас увидеть вновь?

Но девушка промолчала и поспешила скрыться в доме. Дверь тут же заперли на ключ, и Алексей, бросившийся следом, не смог пройти...

6 Часть.

Взглянув в очередной раз на часы, Алексей всё ждал, когда снова увидит красавицу-певицу, но она так и не входила из дома. Уже давно было утро, начинало светать. Позднее появление солнца на небосводе тем весенним утром побудило Алексея сделать самому шаг к желанной встрече.

Он постучал в закрытую дверь дома и оттуда выглянул служащий дворецкий, который тут же на русском языке недовольно ответил:

-Да не дождётесь вы никого!

-Это как понимать? – удивился Алексей.

Последующий ответ заставил его оторопеть:

-Знамо, кого ждёте! Да нет уже здесь никого. Уехали они!

-Как? – был в замешательстве Алексей и отошёл немного в сторону, на мгновение поразмыслив, а дворецкому стало его будто жаль.

Выйдя на улицу, он более тепло рассказал:

-Останавливаются сии артисты у нас каждый год, дабы в Париже выступить. Несколько часов назад отбыли с заднего двора. Сказали, что неспокойно здесь стало, не знают, когда приедут опять. Назад в Россию уехали.

-А не знаете, где в России их найти? – с надеждой взглянул Алексей, но дворецкий с сожалением помотал головой:

-Да мне такое и неинтересно было спрашивать... Выступают там по городам разным. Больше не знаю, извиняйте.

“ По городам разным ”, – вспоминалось Алексею ещё долго.

Вернувшись в меблированные комнаты, где жил в Париже с друзьями, он будто не слышал расспросов их да находящегося там Алексея Григорьевича. Сидя за столом и ужиная, они ждали ответа явившегося товарища, но тот молча встал у окна.

-Ты познакомился с ней? Ну же, – поспешил встать рядом и слегка толкнуть его в плечо Антон. – Кажется, сия девица жутко нужна.

-Ах, оставьте. У нас при дворе служанки да фрейлины куда лучше. Поедем, познакомлю! – обещал Николай.

-Да, ты обещал уже, – с нетерпением потер руки Антон, и Николай добавил:

-Не все красавицы, но каждая яркая по-своему, уверяю!

-Ой, надеюсь хоть на одну. Познакомимся! А, Лёшка? – подтолкнул друга в плечо Антон. – За твоими успехами у дам уступишь хоть одну?

-Я надеюсь,... познакомлюсь, – выдержав короткую паузу, тихо ответил Алексей, но друзья сразу поняли, что мысли его были не с ними.

Он задумчиво смотрел перед собой. Что-то в его взгляде было друзьям совершенно новым. Чувствовалась некая тревога. Словно в какую неприятность попал их друг. Видя его столь другим, друзья стали серьёзнее. Они молчали, но поняли всё пока и без слов...

-Париж уже не тот... Блеск пышности блекнет под угрозами революций. Все разъезжаются отсюда, – наконец-то нарушил тишину тёзка Алексея, и тот подхватил:

-И она,... как и все, с кем приехала,... сюда не вернутся...

-Пора домой, – улыбнулся Антон в предчувствии нового и не менее прекрасного времени.

-Да, пожалуй, – согласился Николай и обратился к Алексею Григорьевичу. – Вместе едем, Бобринский?

Но тот молчал, а его тёзка будто снова не слышал никого и не видел. Он ушёл в спальню, откуда не появлялся больше до утра. Сидя за письменным столом всю ночь, он вспоминал затронувшую его душу девушку. Девушку, имя которой не знал, не знал, чем она живёт да как, но был уверен, она – лучше всех во вселенной.

Алексей обмакивал в чернила перо и при свете нескольких свечей писал строки новой песни...

Вдруг совсем другая

На пути открылась дверь.

Куда весна столь злая

Позвала меня теперь?

Знал, что есть на свете

Чувство, что зовут любовь,

Но не знал, что где-то

Приобрести смогу его.

Песни разных много

Сочинить уже успел,

И поверить сложно,

Про любовь же я не пел.

С вихрем гроз весенних,

С радостным цветением

Ты того не зная,

В жизнь мою вошла.

Всё, чем жил, убила,

В сердце нож пронзила,

Скрылась и забыла,

Навсегда ушла.

Вся душа в тревоге

Просит отыскать тебя.

Сердце бьёт и ноет,

Жить не сможет без тебя.

Сколько лет в разлуке

Суждено пройти, но знай,

Встреча наша будет,

Для меня ведь нет преград.

7 Часть.

Громогласный стук в дверь постоялого двора и чей-то зов заставил Алексея, находившегося в маленькой спаленке, отложить гитару и прислушаться...

Он уже пару месяцев путешествовал с друзьями, медленно приближаясь к России. Их остановка в Риге, на небольшом постоялом дворе немного затянулась, но друзья были рады побольше отдохнуть от тряски на дорогах да снова наслаждаться прогулками по новым местам.

Слыша происходящее за дверью, Алексей понял, что друзья встретили некоего гостя, а по голосу того узнал Озерецковского. Сложив текст песни, над которой работал всю ночь, Алексей спрятал его в карман и вышел.

-Все здесь, – будто с облегчением души сказал Озерецковский и протянул письмо поднявшемуся с кресла Бобринскому. – Увы, Ваши друзья отправляются в Россию сами.

Прочитав письмо, Бобринский удивился:

-Отчего в Ревель вдруг? Я просил в Петербург!

-Вас ждут теперь там, – развёл руками Озерецковский. – Мне жаль, но может это и к лучшему.

-Твои молитвы услышаны, Лёшка, мы почти дома, – улыбнулся Антон, но Алексей пожал плечами:

-И где начинать поиски?

-Что вы искать собрались? – поинтересовался Озерецковский. – Может помощь требуется?

-Благодарю, вряд ли кто поможет, – еле слышно ответил Алексей и сел подле Бобринского.

Тот грустно смотрел в пол и молчал, на что Озерецковский попробовал найти подбадривающие слова:

-Может вас там счастье ждёт? Ревель не самое дурное место, а очень даже наоборот! И поверьте, не только город интересен, но и люди,... женщины.

Бобринский только удивлённо поднял к нему взгляд, и Озерецковский замолчал. Он понял, что больше нечего здесь делать, тут же оставив друзей снова одних.

-Что ж, – хлопнул в ладоши Николай. – У них свои планы, у нас свои. Мы же можем и не расставаться пока, верно? Один Бобринский теперь средства имеет на дорогу.

-Вот именно, иначе на какие доходы нам следует вернуться в Россию? Может тогда одолжишь, Алексей Григорьевич? – обратился Антон к Бобринскому, но тот с усмешкой снова уставился в пол.

-Оставьте его в покое, – отозвался Алексей, будто понимая товарища.

-Всю дорогу он ел и пил на наши сбережения, своими не делился, а теперь как быть? – поразился Антон.

-А может следовало не гулять, пить и по девкам бегать, а просто поскорее в Россию добраться? – напомнил Алексей товарищам, как медленно шло их путешествие до этого дня и куда истратили все средства. – Жалею, что свои деньги не сберёг, а вам одолжил.

-Отправимся вместе, – с глубоким вздохом наконец-то сказал Бобринский. – До Ревеля не так далеко, а там у меня есть друг... Согласится взять вас в Петербург на своём корабле...

Как было сказано, так и сделано. Алексей Григорьевич товарищей не подвёл. С сожалением расставались они вчетвером в порту Ревеля. Грустно было так, будто это прекрасное время, которое провели той весной, никогда не вернётся.

Что-то было там, впереди, за горизонтом. Что-то новое и интересное. Только непонятный страх беспокоил каждого. Странные сомнения тревожили душу, но одно друзья знали точно – сделают всё, чтобы остаться вместе да поддерживать в трудную минуту, о чём и пообещали друг другу, стоя на палубе отчалившего к России корабля...

-Вперёд, фендрики*! – отвлёк из глас довольного капитана, руководящего выстроившимися перед ним юными гардемаринами. – Предстоит жутко увлекательная работа! Все расписаны на различные корабельные работы. Выбирать не придётся, будь то приборка верхней палубы, либо помпы для откачки воды.

-А может и нам попробовать? – было для Николая забавно видеть застывшие лица кагрдемаринов, готовых выполнять любую работу, лишь бы нести службу достойно.

-Добро пожаловать! – тут же отозвался услышавший его капитан.

Резко удивившийся сему факту не ожидавший того Николай оглянулся, вызвав своей реакцией хохот и друзей, и капитана с гардемаринами.

-А кстати, я очень даже не против! – поддержал друга Алексей. – Новый опыт мне кажется полезным...

С того дня друзья с великим интересом были дополнительной помощью гардемариным. Довольный капитан наслаждался видеть их с такой рьяностью в делах. Они то помогали обтягивать ванты, шкоты, гордени, то разносить паруса. Ночами участвовали в дежурстве на вахте...

Дни летели быстро, весело и дружно. Никакого сожаления не было в том, что решили так спонтанно принять участие в морской жизни. Только время от времени, в кратких паузах, Алексей всё же с тоской смотрел на линию горизонта.

Именно там, где-то за чертой, теплилась его надежда на долгожданную встречу, пусть пока и не было известно где да когда...

* – «Фендрик» – низшее воинское звание в пехоте и артиллерии при Петре I. Так иногда ласкательно называли самых младших кадет.

8 Часть.

Ах да на луг, да с самой зари

Выйду с подруженькой снова помечтать.

Ветер так ласков да будто говорит:

Вот путь-дорога, пора счастие искать.

Мой суженый,

Ты где-то есть на свете,

Ты где-то ждёшь, как жду тебя и я.

Мой суженый,

Ах, знать бы, где на свете

Не ошибиться мне да и узнать тебя.

Ой да сплету из полевых цветов

Веночек себе да заговорю его:

Пусть же счастие не обойдёт стороной

Да что б ни случилось, пусть вечною будет любовь.

Мой суженый,

Ты где-то есть на свете,

Ты где-то ждёшь, как жду тебя и я.

Мой суженый,

Ах, знать бы, где на свете

Не ошибиться мне да и узнать тебя.

Спев душевную песню, надела только что сплетённый из полевых цветов венок на голову, та самая красавица-певица, которую Алексей так и не мог забыть. Девушка сидела на лугу и пела, а подруга гуляла по полю рядом, наслаждаясь слушать песню да видеть красоту природы вокруг.

Пышные колосья трав, роскошь разноцветного в цветах поля, широкий луг да в стороне густой берёзовый лес. Всё было таким родным, тёплым. Казалось, счастье, и правда, не за горами да вот-вот войдёт в их судьбы...

-Софья, а помнишь, как Прасковья при дворе сразу сказала, что мы с тобой ещё сдружимся? – улыбнулась подруга.

Она покружилась среди трав и села подле. Софья с умилением тоже вспомнила:

-А её сестра так ревновала, что мы дружим! Боже, как же убедить её было трудно, что я не займу её места! Меня в штатские фрейлины никогда не записали бы.

-Ты не жалеешь, что убежала со мной? – став серьёзнее, вопросила подруга.

-Что ты, Алёнушка! – улыбалась добродушно Софья да крепко обняла. – Мне и самой давно хотелось бежать. Родители не понимают меня, сами живут, как кошка с собакой, да меня замуж выдать пытаются за незнамо кого. А уж про интриги при дворе и вспоминать не хочется... Эту странную Лизу... Будто я её кавалеров отнимаю. А мне и дела до них не было.

-Смелая ты. Несмотря на то, что книгу тебе запрещённую подкинули, ты всё равно осталась при своём мнении. Посмела и государыне перечить, – подивилась Алёна, и Софья усмехнулась:

-Потому и не возьмут меня во фрейлины штатские. И так терпели ради родителей. Надоело мне такое.

-Но тебе хорошее будущее суждено было, пусть нештатная фрейлина, но всё же обласкана двором да богатым наследством. А я, помощница на кухне. Мне уж терять было нечего, – жалела подругу Алёна.

-Да уж,... нечего, – не согласилась Софья и с глубоким вздохом села прямо.

Выдержав паузу, она смотрела на простор луга:

-Прасковья верную мысль подала нам с тобою бежать. Знает, каков родственник её да и случай с книгой пришёлся ко времени. Значит, настала пора менять судьбу. И мне, и тебе честь дороже. Посему, верный путь выбран. Да и чем худо? Бродим по свету с артистами, веселим мир, сами наслаждаемся любимым делом. Видать, судьба наша артистками стать, – улыбнулась снова Софья, искренне веря в сказанное, отчего подруге тоже стало легче на душе.

-Только этот наш Савва, слишком уж подозрительно строг с тобой. Не оказался бы он таким же, как Мамонов, – призналась в волнующем её факте Алёна.

-Будет претендовать на большее, придётся искать иное место. А так он смел только когда напьётся. Я его пока не боюсь, – спокойно ответила Софья.

-И где ж искать иное место? – будто предчувствовала новый побег Алёна. – Я с тобой пойду, ты знай! Я тебе по гроб жизни благодарна, не оставлю!

-И я тебя не оставлю, – была искренна Софья и снова улыбнулась. – Авось, не пропадём! Есть у меня одна задумка. В настоящий театр пойдём устроимся. Голоса наши хвалят, на внешность жаловаться не приходится, хотя есть девицы и краше. Доберемся до Москвы, останемся там. А про Петербургские проблемы забудем, как и не бывало.

-Хорошо бы! – хотела верить в удачу Алёна, но что-то душа была не на месте, тревога не отступала...

9 Часть.

Это утро для Софьи ни чем не отличалось от других, с тех пор, как вернулась в Россию вместе с труппой артистов, с которыми путешествовала и выступала в последние месяцы. Теперь они остановились в трактире на ночь. На последнюю ночь перед тем, как прибудут в Псков.

С мечтами о своих московских планах Софья вышла на двор в надежде снова увидеть подругу. Уже вся их труппа была готова покинуть трактир, но Алёны нигде не было видно.

-Савва? – предстала Софья перед так называемым среди них «директором». – Где Алёнушка?

-Я тебе скажу, – улыбнулся он с нескрываемой хитростью.

Он встал ближе к её глазам, склонился к ушку да чувственно прошептал:

-Станешь моей,... скажу.

-Опять выпил и уже с утра, – огрызнулась Софья.

Она убежала обратно в трактир, надеясь отыскать подругу, но той не было нигде. Паника охватила её. Покидать это место никак не хотелось, и она снова предстала перед Саввой, схватив его за шиворот:

-Признавайся! Где она? Куда дели?

Но тот делал удивлённый вид, как и все остальные вокруг. Взяв Софью крепко за руку, Савва отвёл её в сторонку:

-Прекрати с ума сходить. Вернётся твоя Алёнушка. Знает, куда, ясно? – встряхнул он постоянно пытающуюся оглянуться Софью. – А пока продолжим путь. Ждут нас.

Кто ждёт, куда едет – всё казалось Софье бессмысленным. Исчезновение единственной и дорогой подруги пугало. Только о ней и были все мысли. Только и теплилась надежда, что слова Саввы были правдой, что Алёнушка вернётся.

К вечеру остановка была во дворе роскошной усадьбы. Там, как стало известно Софье из слов артистов, предстояло выступить перед местной публикой.

Здесь, чуть в стороне от белокаменного дома, был построен летний театр с большой сценой. Оркестр уже играл мелодии. Люди высшего света, рассевшись перед сценой, наслаждались музыкой и ждали долгожданное выступление прибывших артистов.

Словно дурной сон казалось Софье всё происходящее. Обязанность принарядиться и выступить тяготила, но она всё же вышла в свою очередь на сцену и спела. То было её очередное душевное выступление, тронувшее душу каждого слушателя. Её голос покорил, вызвал крики «Браво» да море аплодисментов.

Однако Софья взволнованно осматривала округу в надежде может увидеть подругу, но знала, что напрасно. Здесь её никак не могло быть.

Отойдя в сторонку, она осталась ждать, когда окончится выступление остальных, и вздрогнула от неожиданно раздавшегося за спиной мужского голоса:

-Неужто не заметила меня?... Не узнала?

Резко повернувшись, Софья тут же оказалась в объятиях того самого Мамонова, о котором вчера говорила с Алёной. Его лицо было столь близко, что стало страшно, как бы не посмел поцеловать. Он пытался то сделать не раз ещё во дворце, когда Софья находилась там с визитами на правах внештатной фрейлины.

Теперь она, совсем не ожидая столь случайной встречи, оказалась схваченной за талию и прижатой к его крепкому молодому телу. Он с жаждой страсти взирал, но ответа не дождался.

-Я знал, что однажды встречу тебя, – продолжал он речь. – Сколько артистов выступило в моём театре здесь, а я всё ждал тебя, и вот,... попалась беглянка.

-И снова исчезну. Уж навсегда на этот раз, – обещающе ответила Софья, скрывая за маской гордости неимоверный страх.

-Мои руки сильнее, птичка моя, – прошептал страстно Мамонов, ещё крепче прижав к себе.

Он намеревался поцеловать, как вышедший к ним Савва с удивлением окликнул:

-Софи?!

-Пустите! – изо всех сил та оттолкнула от себя на миг отвлёкшегося на Савву Мамонова да поспешила убежать.

-Что за наглость, бельмес? – с возмущением выдал Мамонов.

Его взор был полон гнева к Савве, но тот, покорно поклонился:

-Прошу простить, Ваше Сиятельство, я растерялся. Артистка моя столь резва, столь яра с поклонниками, боялся, как бы не навредила Вам. Столь наглостью полна. Столь играть любит господами, – тараторил он, продолжая кланяться даже когда Мамонов, не желая его слушать дальше, отправился вернуться к гостям в театре.

-Отстань, жялвей*, или прибью, – прорычал он уже на надоевшего Савву, и тот, оставаясь в поклоне, застыл на месте, пока Мамонов не ушёл.

Выпрямившись и с усмешкой глядя ему вслед, Савва не замедлил вернуться за сцену, где вместе с закончившими выступать артистами ждала и взволнованная Софья.

-Ух, придётся тебе, моя девочка, открыться мне, – прошептал он ей и позвал артистов вернуться к своим повозкам за ворота, где те и были оставлены по прибытию сюда.

Послушно следовала Софья за Саввой да старалась не отставать, чтобы, не дай Бог, снова не оказаться схваченной идущим следом Мамоновым.

Когда она уже устроилась в повозку, Мамонов встал рядом:

-Этого прыща, Савку, я знаю, – улыбнулся он с победой. – Мы скоро увидимся,... любимая.

Стоящий чуть в стороне Савва сделал вид, будто не слышал ничего, продолжая торопить артистов отправиться в путь. Повозки уезжали, а Софья боялась оглянуться. Она чувствовала, что Мамонов смотрит ей вслед, а факт, что Савва с ним знаком и, может быть, заодно, тревожил ещё больше...

* – жялвей – уст. нарыв, опухоль на теле.