Текст книги "Демонический отбор. Захомутать и обезвредить (СИ)"

Автор книги: Татьяна Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Жалости во мне почему-то не обнаружилось.

Наконец, место преступления было оцеплено, парни уведены, а мы остались втроем. За нашими спинами хлопнула дверь опустевшего погреба. Холодный ночной воздух забрался под одежду.

– Мистер Тьер, с вами мы пообщаемся завтра, – пообещал Эдвард голосом, в котором хрустели куски льда. – Леди Виктория, пойдемте. Нас все заждались.

Он усадил меня в тот самый экипаж, под который я однажды кинулась. Лучше бы он всё же задавил меня той ночью, ибо чем больше я погружаюсь во дворцовую жизнь, тем меньше она мне нравится.

Захлопнулась дверца, отрезая пути к отступлению.

– А теперь рассказывай, – приказал император, и мне показалось, что в глазах его блеснули отблески пламени. – Всё. По порядку.

Ну как я могу отказать тому, который так собран, так серьезен и так… м-м-м… хорош собой в гневе.

Как оказалось, про записку Эдварда уже известили, а вот пропажа невесты стала для него открытием. Разумеется, первым делом он решил, что меня схватил маньяк (вот я дура, не подумала, как это выглядит со стороны!), но затем узнал, что я уехала с мистером Тьером в полицейское управление.

Это не особо воодушевило императора. На дворе ночь, а его невеста шляется незнамо где, да ещё и без разрешения, уведенная как какая-то преступница.

– В следующий раз, когда тебе захочется геройствовать, будь добра: предупреди меня, – прошипел император.

– Вообще-то я предлагала стать следующей жертвой, так что формально вы были предупреждены, – попыталась оправдаться.

– Формально, – он выделил слово ядом, – я могу исключить тебя сию секунду за ослушание. Но не дождешься, – добавил, завидев проблеск интереса в моих глазах.

Мы тряслись по ночным улочкам, и в потемках очередного перекрестка мне чудились силуэты злодеев, нездоровых на голову людей, всяких придурков, готовых перерезать глотку за мало-мальски ценную вещь.

Когда Стэн в той, прошлой жизни брал меня на задания, то говорил:

– Не жди чего-то особенного, малышка. Преступления не бывают красочными. Люди – уроды, и поступки их попросту уродские.

Но я всегда представляла, что именно сегодня, конкретно это расследование окажется необычным. Мы поймаем какого-нибудь серийного убийцу, который долгие годы пугал Росстар. Или выйдем на след преступника, о котором судачит весь город.

Например, отыщем маньяка, убивающего императорских невест…

В реальности же происходило всё то, что случилось со мной сегодня. Грабители-недоумки, и ничего больше.

Даже как-то обидно.

– Я не виновата, что Иллида полна психопатов, – отвернулась к окну, а сидящий напротив император ухмыльнулся.

– Ты умеешь их притягивать. У меня голова всякий раз идет кругом, когда я слышу от кого-то сочетание «леди Виктория», – он доверительно пожаловался мне, чуть понизив голос, хотя я чувствовала, что за этой насмешливостью всё ещё скрывается ярость. – Потому что оно означает, что леди Виктория вляпалась в новые неприятности. Леди Виктория обнаружила труп. Леди Виктория сама чуть не стала трупом, бес тебя побери! – Он саданул кулаком по сидению.

Хм, переживает обо мне? Заботится?

Или боится потерять свою истинную, а заодно и лишиться возможности на исцеление?

Что же ты за человек такой, леди Виктория, что даже спасение тебя прекрасным императором рассматриваешь только с точки зрения здравого смысла.

– Простите, – покаянно опустила взор. – Расскажите, как вы меня нашли?

– Почуял, – недобро усмехнулся Эдвард, будто сотворил что-то запрещенное. – Оказывается, наша связь не так уж и бесполезна. Я сильно разозлился и смог уловить отголоски твоей ауры, твоего непонимания и страха. Это сложно объяснить словами, но между нами будто протянули незримую нить.

– Хмм. Не может быть! Я вот вас не чувствую.

– Тебя это огорчает? Может быть, я должен исправить ситуацию? Позволить тебе… почувствовать меня?  – Он склонился ко мне, приблизился вплотную, мешая сконцентрироваться.

Как чувствует себя зверюшка, загнанная в угол хищником? Что она испытывает? Страх?

А если ей внезапно захотелось быть съеденной им?..

Издевается. Опять. Снова. Пробует на вкус мои эмоции, тянет за шелковые ленточки, что привязаны к моим нервным окончаниям.

Прямо сейчас его неприкрытая злость дурманит меня точно крепкий алкоголь. Поразительно, как один мужчина может вызывать столько разных удивительных реакций.

От желания обладать им до дикого первобытного страха.

Между нами – жуткая нерушимая связь. Я чую её, но пока ещё нахожу в себе силы сдерживаться.

Но мне кажется – нет, я уверена, – что однажды плотину прорвет, и вся мощь истинной связи обрушится на меня бурным потоком.

– Нет, спасибо, я не хочу вас чувствовать, – пробубнила себе под нос, отгоняя дурацкие фантазии о том поцелуе, обжигающем и жгучем.

О теплых губах, о крепких объятиях и о том, как мир перестает существовать, стоит Эдварду оказаться в опасной близости ко мне.

Вот бы эта поездка скорее закончилась.

– Ладно, а теперь серьезно. – Голос похолодел. – Виктория, ты поступила не только неосмотрительно, но и унизительно по отношению ко мне. Какой я правитель, если одна из моих невест посреди дня убегает ловить преступников? Кем ты пытаешься меня вставить? Слабаком? Трусом?

– Но я…

– Не перебивай, – громко и властно. – Отныне тебе запрещено без разрешения покидать не только стены замка, но и стены твоей спальни. К тебе будет приставлен личный страж, и любое твое перемещение, не считая столовой и мест проведения испытаний, будет проходить под его контролем. Никаких библиотек, никаких парков.

– Вы смеетесь?! – возмутилась я, приподнявшись на месте.

– Я похож на смеющегося человека? Убийца подобрался слишком близко. Я делаю это для твоей же безопасности.

Угу, хорошая такая безопасность.

Может, меня ещё в башню без окон и дверей заточить? А что, точно не сбегу.

Мои губы совершенно по-детски задрожали. Я не планировала плакать, но почему-то было до одури обидно, что император усмотрел в попытке помочь следствию лишь угрозу.

Не спорю, я поступила неправильно. Так привыкла к расследованиям вдвоем с братом, что решила проявить самостоятельность, не подумав о последствиях. Да ещё и следователя подбила, а тот и не сопротивлялся.

Но заточение…

Среди других невест и прислуги поползут нехорошие слухи. Мало того, что леди Виктория побывала в темнице, мало того, что она обнаружила тело Кираты, так ещё её заперли как человека, вызывающего опасения.

Я хотела возмутиться, воспротивиться постыдной участи, но увидела, как посерело лицо императора. В одночасье, будто смылись все краски. Глаза его остекленели. Он схватился ладонью за бок и прикусил губу с такой силой, что выступила капля крови.

– Что с вами?

Помогать? Сидеть на месте? Звать на помощь?

Казалось, что великий правитель, который совсем недавно с легкостью расправился с тремя взрослыми мужиками, вот-вот рухнет без чувств. По крайней мере, по сидению Эдвард сползал ну очень эффектно, почти как обморочная барышня.

– Чертова магия, – прошипел он, морщась.

– Что я могу сделать?

– Вызови лекаря. – Он указал на дверцу, а затем добавил совсем тихо: – Немедленно…

***

После моего истошного крика, который услышали аж на окраине, возница остановил лошадей и побежал за помощью. Вскоре императора домчали до дворца и практически втащили внутрь– он еле-еле переставлял ноги и тяжело дышал, – где уже хлопотал личный врачеватель.

Меня попытались оттеснить куда подальше, но внезапно для всех Эдвард запретил.

– Пусть останется.

Зачем только? Какой от меня прок? Могу разве что рыдать навзрыд, повторяя: «На кого ж ты нас, кормилец, оставил!»

Если честно, участвовать в процессе спасения не хотелось. Вот бы стянуть неудобные туфли и лечь спать. Но кто спрашивал моего мнения.

Потому я забилась в самый дальний угол, пока знакомый лекарь (хорошо, что без своих недотеп-учеников) колдовал над обессиленным правителем. Он шептал под нос какие-то заклинания, значения которых я не знала, водил над ним ладонями и изредка раздосадовано качал головой. Ах да, ещё кидал в мою сторону задумчивые взгляды.

Эдвард никак не реагировал. Он прикрыл веки и дышал с присвистом. Монотонно так, будто вот-вот планировал отправиться в мир иной.

Не дождется. Он мне ещё стратегически необходим. Да и вообще. Невесты не отобраны, маньяк не пойман, я не выпровожена восвояси. Рано помирать.

– Где укрепляющее зелье?! – рявкнул врачеватель. – Почему так долго нет?!

На его зов прибежала молоденькая служанка с полным подносом снадобий и трав. Другая взялась обтирать лоб императора мятным отваром. По всей видимости, к праотцам Эдвард отправлялся настолько часто, что никто даже вопросов лишних не задавал.

Процесс отлажен до мелочей.

На всё про всё ушло минут тридцать, хотя мне они показались бессонной ночью.

– Как вы себя чувствуете? – врачеватель склонился над бледным императором.

–  Лучше, – коротко ответил тот, так и не разомкнув век.

– Удивительное дело, сколь сильная отдача вышла в этот раз. Вы потеряли много энергоресурса и почти опустошены. Ещё чуть-чуть, и... Впрочем, не будем о том, чего не свершилось. Это всё из-за…

Он не договорил, но мужчина коротко кивнул в ответ, и лекарь неоднозначно присвистнул.

–  Однако. Отдыхайте, великий правитель, я навещу вас через час, чтобы обновить защитные чары.

– Виктория, останься, – хрипло попросил Эдвард, скорее услышав, чем увидев, что я пытаюсь по стеночке слинять вместе с лекарем. – Нам нужно поговорить.

Служанки тоже исчезли, хотя уверена: они караулят в коридоре, дабы прийти на помощь хозяину по первому зову.

– Давайте перенесем разговор. Вы слишком слабы. – Я с надеждой покосилась на дверь. – Обещаю, что никуда не денусь из своей спальни… до вашего выздоровления.

Потом – как получится. Но умирающего императора нервировать побегами точно не стану.

– Дело не в этом. Да не стесняйся ты, садись, обещаю, что не лишу тебя невинности. – Он похлопал по покрывалу, на котором лежал.

Ну, в этом я даже не сомневаюсь. В таком состоянии злостный насильник из него получится исключительно унылый. Такой, который ни нагнать жертву не сможет, ни удовлетворить.

Я присела на самый краешек постели, стараясь не ерзать и не мешаться, а затем пододвинула к себе чашу с отваром для омовения. Свежий аромат мяты и смородины разлился по воздуху, впитался в каждую крупицу.

Клянусь, я не планировала обтирать лоб императора. Вообще не собиралась касаться этого мужчины, но руки сами по себе – вот предатели! – схватились за губку. Лоб был горяченным, точно оставленный на солнцепеке камень.

Эдвард стиснул зубы, стоило мне дотронуться до лица. Неприятно, что ли? Больно или холодно?

Перестать или продолжить?

– Такого раньше не случалось, – сказал он почти нормальным голосом, хотя глаза всё ещё держал закрытыми. – Обычно всё проходит гораздо легче. Небольшая боль в области груди, общая слабость. Но сегодня…

– Это из-за нашей связи, да? – Руки порхали то над головой, то над чашей.

Признаться, мне нравилось быть хоть чем-то полезной. Приблизиться на несколько минут. Позволить себе немного лишнего. Не спрашивать разрешения.

Просто быть рядом.

М-м-м, сложное чувство. Непонятное мне, а оттого неприятное.

– Возможно.

– Значит, ритуал нужно провести как можно скорее?

Я поежилась, потому что участвовать в непонятных обрядах не планировала А вдруг тот предусматривает сожжение какой-нибудь рогатой скотины? А тут – какая случайность! – и рога есть, и скотский характер.

Но понимала костным мозгом: мне не отвертеться. Ритуалу быть. Вопрос только в сроках. Так, может, ускорить его? Чего тянуть кота за хвост?

– Исключено, – отрезал император. – Неизвестно, что случится после. В то время, как во дворце орудует маньяк, я не готов на эксперименты. Поэтому придется тебе потерпеть меня ещё немного.

Он говорил с неизменной насмешкой, но в словах почудилось что-то глубже обычной иронии. Ладонь Эдварда коснулась моего запястья, отвела его в сторону, не позволяя продолжить обтирание.

Горячий, полыхающий, живой.

Мужчина не отпускал меня, дыхание его стало расслабленным. Капли воды стекали с губки и рушились на подушку, но Эдварду было плевать.

Может ли наша близость приносить пользу?

– Так легче? – поинтересовалась осторожно.

– Да.

– Ясно.

Я помолчала, а затем, повинуясь внезапному желанию, забралась на кровать с ногами и… легла так близко к императору, что ещё немного, и это станет недопустимым. Он никак не отреагировал.

Вру, отреагировал.

Подвинулся чуть левее, позволяя мне уместиться рядом.

Глава 14

Находясь рядом с Эдвардом, вслушиваясь в неровности его дыхания, я думала совсем не о том, о чем надлежит думать девице в столь неоднозначном положении. Не о страстных поцелуях или нежных признаниях. Не о чувственных объятиях.

Я размышляла о других невестах, которые не подозревают, что отбор лжив и глуп, ибо его «победительница» уже делит ложе с императором. В прямом, кхм, смысле слова.

Девушки надеялись очаровать великого правителя шести земель. Искренне пытались понравиться ему. Были готовы пойти на любые жертвы, соглашались на унизительные осмотры. Всё ради того, чтобы остаться ни с чем. Вернуться в родные провинции с клеймом: недостойна.

Наверное, это обидно.

Впрочем, не обиднее ли стать той самой, которую вышвырнут пинком под зад тотчас, как закончится ритуал?

– Получается, ваша болезнь может прогрессировать из-за нашей связи? – полюбопытствовала, укладываясь поудобнее.

–  Истинные пары толком не изучены, их не так уж много, а желающих поделиться опытом и того меньше, – усталым тоном отозвался Эдвард. – Как знать, может быть, ты разозлилась и машинально начала сосать из меня энергию.

– А такое возможно?! – я поперхнулась от удивления. – Но… я ничего не почувствовала.

Он многозначительно дернул плечом, оставив мой вопрос без ответа. После чего, без лишних вопросов, притянул меня к себе правой рукой. Безо всякого интимного подтекста, скорее – как обхватывают удобную подушку.

Итак, Тори, ты вышла на уровень постельных принадлежностей. Поздравляю.

– Считай, что сегодня ты – моё спасительное зелье, – шепнул мне в волосы император, уткнувшись носом в шею. – С тобой гораздо легче. Ты пахнешь… м-м-м… чем-то сладким. Необъяснимо приятным. Какими-то фруктами, морской солью, карамелью. Обещаю, никаких приставаний не будет, – добавил ещё тише, чуть севшим голосом.

«А может, всё-таки попристаете разок-другой?», – хотелось ответить мне, стоило только очутиться так близко к нему, почувствовать легкую щетину, вздрогнуть, когда кончик нос уткнулся мне в ключицу.

Так нельзя. Неправильно. Недопустимо. Незамужняя девушка и император не могут лежать на одной кровати. Их руки не могут покоиться рядом друг с другом, и пальцы девушки не должны проводить по запястью мужчины. Ни случайно, ни специально. Никак. А он не имеет никакого права затихать в её объятиях, ибо великий правитель должен решать проблемы государственной важности, а не тыкаться во всяких девиц.

Мы оба это понимаем, но ни у него, ни у меня не хватает сил – и храбрости – разорвать ту веревку, что обвязалась вокруг нас.

И, признаться, я готова на многое, чтобы побыть подольше рядом с ним. Это чертовы инстинкты, глупые реакции, которые рождены не эмоциями, но магической привязкой. Дурное стечение обстоятельств свело нас вместе. Ровно до тех пор, пока ритуал не рассечет нашу связь надвое.

Но сейчас Эдвард совсем близко, его дыхание выжигает на мне клеймо. Оно обжигает точно пламя вымышленных ящеров-драконов.

Убийца может сколько угодно гнать меня прочь. Я не уйду.

Потому что здесь, во дворце, в этой спальне есть что-то, о чем даже мечтать было страшно.

Мне вспомнилась та, первая, встреча с императором. Угу, вместо того, чтобы наслаждаться его касаниями, я думаю о маньяке. О стуке шагов по брусчатке. О жутковатых речах. Об экипаже и мужских ногах, что выросли передо мной.

Я думаю о словах, произнесенных убийцей.

Хм…

– Эдвард! – вскрикнула я, совсем позабыв о том, что вообще-то он «великий правитель», и никто не разрешал мне обращаться к нему иначе. – Кажется, записку подкинул не маньяк. Нет, не кажется. Точно кто-то другой. Определенно! Как же я сразу не додумалась!

Внезапно стала понятна вся странность того послания, что безмятежно лежало на моем покрывале. Оно не могло принадлежать маньяку по одной простой причине.

Тот никогда не просил уйти. Он приглашал остаться.

Лежание резко превратилось в стояние: император подскочил на постели, позабыв, что вообще-то он собирался дать дуба. Вскоре Эдвард расхаживал по громадной спальне взад-вперед, заложив руки за спину, а я опять пересказала те слова маньяка, что крепко врезались в память.

«Они жаждут власти или любви, меряют корону. Но всё одно – каждая окажется в земле, и черви вгрызутся в нежную кожу».

В прошлый раз он приглашал к себе. Зазывал. Шел по пятам. А теперь предлагает бежать?

А смысл? Передумал? Надоело убивать? Решил поменять сферу деятельности?

Нет уж, не вяжется.

– Может быть, вернетесь в кровать? – безо всякой надежды спросила я, видя, как сереют губы мужчины, а под глазами проявляются густо-черные синяки.

Он всё ещё слаб. Скопытится тут, а мне потом обвинения предъявят. Мол, заморила человека. Полежала рядышком, посопела, он и издох. То ли с горя, то ли от радости.

– Некогда. Виктория, я бы с удовольствием валялся с тобой всю ночь напролет, – кажется, мои щеки начали стремительно краснеть, но император продолжил с привычным ядом в тоне: – Но приставать к тебе опасно не только для здоровья, но и для жизни. Кто знает, вдруг у тебя ещё и клешни отрастут от переизбытка чувств.

– Очень смешно. Ха-ха. Какие дальнейшие действия?

Он бросил на меня косой взгляд, будто бы обдумывал: можно ли делиться своими решениями или обойдусь?

Кажется, мы перешли на новый уровень доверия, потому что, поколебавшись, Эдвард ответил с предельной честностью:

– Прикажу сверить почерки на записках. Видимо, они разнятся. Дальше нужно выяснить, кто мог пробраться в твою спальню. Ключей нет ни у кого, кроме твоей служанки. Впрочем, её уже допрашивают. Я распорядился перед тем, как отправиться за тобой. Не беспокойся, я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины.

Вы уже так говорили, император. А потом я отыскала бездыханное тело Кираты прямо посреди бала-маскарада.

Впрочем, будем верить в лучшее.

– Меня ещё кое-что тревожит.

– М?

– Нам что, мало одного маньяка? – Я так и не слезла с удобной перины, только села поудобнее, притянув колени к груди. – Откуда взялся второй? Что ему нужно?

– Неужели не догадываешься? – Мужчина остановился передо мной, провел взглядом по ногам, выше, ещё выше. Признаться, он не смотрел – оглаживал глазами. Медленно, томно. Словно приподнимал низ юбки, касался оголенной лодыжки, скользил кончиками пальцев.

Эй, почему он рассматривает меня так, будто собирается отобедать?!

Не дамся. Во-первых, я горькая, во-вторых, кусаюсь.

В-третьих...

– Ему нужна ты, – перебил моё негласное возмущение император. – Только с иной целью, нежели настоящему убийце.

Так, надо прекращать зрительную пытку. Если он продолжит так смотреть, мне придется окунуться в чан со льдом.

– Это с какой же?  – вскочила и отошла к окну, за которым занимался рассвет.

Первые рыжие лучи облепили листву, янтарем капнули на сад, что расстилался под окнами.

– Всем очевидно, кто фаворитка отбора. – Эдвард как специально застыл за моей спиной. – Виктория Кёрн, с которой император уединяется в саду, которой прощает мелкие пакости, которую оберегает особо сильно. Как ты думаешь, что испытывают остальные претендентки?

Он не позволил ответить. Точнее – сделал так, что все мои мысли смешались.

Шагнул вперед. Не увидела, но почувствовала плавное движение, услышала шорох, впитала в себя предвкушение момента.

"Беги!" – вопил здравый смысл.

"Останься, тебе понравится", – твердил голосок внутри.

Император осторожно касается моего плеча, поворачивает к себе точно в танце. Удар сердца. Мы оказываемся друг перед другом. Он не притягивает, но и не позволяет вырваться. Настигает. Дурманит сознание. Склоняется ко мне, и губы его так желанны…

Внезапный стук в дверь обломал наивные девичьи мечты о поцелуи посреди рассвета.

– Великий правитель! – лекарь практически вломился в покои. – Мне удалось кое-что выяснить. Уж не ведаю, насколько вам понравится то, что я скажу, но это...

Тут он заприметил меня и замялся.

– Что же? – поторопил император, не отрывая взора от моего лица, даже не обернувшись в сторону врачевателя.

– Пусть ваша многоуважаемая невеста покинет покои, – нерешительно. – Эта информация конфиденциальна

Разумеется, мне бы хотелось, чтобы Эдвард отмахнулся от этой просьбы и сказал, что мне позволено слышать всё то же самое, что и ему.

К сожалению, он сосредоточенно кивнул и шагнул назад, разрывая ментальный контакт, что хлыстом овился вокруг моей шеи. Дышать стало легче.

Легче, но гораздо грустнее.

– Поговорим позже. Отдыхайте, Виктория.

***

С утра обнаружилось, что ко мне приставили нелюдимого стражника, который выглядел как угрюмый шкаф на ножках. Лицо его не выражало ни единой эмоции, а глаза казались двумя хрустальными шарами. Пустыми такими, безмятежными. Без единого проблеска разума.

Я вообще-то надеялась, что Эдвард позабудет о своей угрозе, после всего того, что приключилось с нами за ночь.

Кажется, он обладал идеальной памятью.

– Здравствуйте, госпожа, – пробасил стражник, когда утром, отоспавшись, я попыталась пройти к императору и застала караулящего в коридоре мужлана. – Куда спешите?

– В туалет, – буркнула первое, что пришло в голову.

Не будет же он запрещать мне справлять нужду?

– У вас есть свой, – преградил мне дорогу «шкаф». – До завтрака целый час. Отдыхайте, госпожа. Мне не велено отпускать вас куда-либо, кроме столовой.

– А если я пойду куда-нибудь вместе с вами?

– Нельзя. Таков указ великого правителя.

Я попыталась препираться, но все мои доводы были разбиты о скупое «нельзя». Минут пять мы оживленно переругивались, точнее – переругивалась я, а стражник понимающе кивал и оттеснял меня к дверям спальни.

– Будете сопротивляться – сообщу императору, – выдал последний козырь стражник. – Он разрешил рассказывать о любых случаях… несогласия.

Намек понят. Лучше подчиниться, а то договорюсь до того, что завтракать, обедать и ужинать буду в гордом одиночестве, взаперти, под пристальным вниманием личного телохранителя.

Спустя пятьдесят пять минут ко мне постучались, а затем сопроводили до столовой и дождались, когда я сяду за стол, словно страж опасался, что неразумная невестушка даст дёру, стоит ему отвернуться. Остальные девушки заинтересованно поглядывали на нашу процессию, а Тина не удержалась от любопытства:

– А это кто?

– Мой новый друг, – безрадостно отшутилась я.

– А почему он такой невеселый? – захлопала ресницами наивная девушка, когда «друг» без единого слова отчалил из столовой.

– Наверное, живот болит.

– Ой, бедненький.

– Тина, ну что ты как маленькая, – цокнула языком Фай, вооруженная ножом и вилкой и примеряющаяся к гигантскому пирогу с малиной. – Это стражник. По всей видимости, Виктории теперь требуется особая защита.

Восточная красавица уставилась на меня, приоткрыв от изумления рот. Матушки. Как она существует с настолько незамутненным сознанием? Поверила же в дружбу непонятно с кем, да ещё и в несварение желудка.

– А что случилось?!

– Вчера на меня напали грабители, – не стала скрывать и даже немножечко поделилась подробностями.

Никто ж не запрещал. Императрица-мать за столом отсутствовала, потому мы беспрепятственно болтали, запивая разговор горьким кофием со сливками.

Про записку с угрозой я сознательно умолчала. Прикинулась, будто причина только в вечерних приключениях.

Я говорила и изучала своих соперниц. Кто из них? Глупышка-Тина или спокойная Фай?

– Как тебя угораздило попасть в такую передрягу? – влилась в наш разговор Кристин, которая до сих пор молча поедала бутерброд за бутербродом.

Ну, я забрела в сомнительную часть города и нарезала там круги, ожидая, когда на меня нападет маньяк. К огромному сожалению, маньяков в тех краях не водится.

Звучит, конечно, хорошо, но всех карт открывать не буду.

Может быть, присмотреться стоит к тихоне-Кристин? Та только кажется пухленькой и очаровательной, но кто знает, что скрывается внутри?

– Заблудилась, – скромно опустила ресницы. – Хотела погулять по ночному базару, прикупить всяких безделушек, а свернула куда-то не туда. Чем вы вчера занимались?

Девушки без особого восторга поделились тем, как вышивали, читали книги и предавались безделью. За пределы дворца они не рисковали соваться, даже в сад предпочитали не ходить.

– Ты точно не знаешь, что будет дальше? – Тина накрутила локон на палец. – Ну, какое испытание?

– Не-а.

– Да что её спрашивать, она ничего не расскажет, – Фай демонстративно закатила глаза. – Я вот думаю, надо ли нам изображать из себя прилежных невест? Всё давно решено.

– Уж не знаю, для кого всё решено, но точно не для меня, – донесся до нас голос императрицы-матери. – Останьтесь, девушки. Не спешите расходиться. Мне есть, что сказать. Каждой из вас.

Она села во главе стола и сложила руки в замок, не спеша продолжить. Сапфиры в её сережках слепили холодом.

Глава 15

Я начинаю понимать, как эта женщина в одиночку подняла целую империю. Кремень. Осанка пряма, взгляд острее ножа. Противиться себе дороже.

Поговаривают, одного из мятежников она заживо скормила голодным крысам, а сама смотрела за тем, как они сгрызают ему лицо. Может, врут, приукрашая хладнокровие императрицы-матери, но я бы не удивилась, будь это правдой.

Невесты расселись по местам, причем в такой тишине, что даже ножка стула не скрипнула. Прислуга, убирающая со столов, испарилась.

Знаете, какое-то у меня нехорошее предчувствие.

– Я ожидала, что за моего сына будут бороться лучшие девицы Диары. Гордость шести провинций, истинные аристократки, – произнесла императрица-мать так, словно невестами оказался сплошь сброд да побирушки. – Будущая императрица должна быть безукоризненной во всем, примером для подражания. Скажите, милые девушки. Вы хоть раз слышали обо мне порочащую честь сплетню?

Почему-то захотелось поднять руку вверх и заявить, что не только слышали, но и видели в библиотеке. Там не только честь опорочена. А всё, что только может быть.

Понятное дело, здравый смысл вместе с инстинктом самосохранения оказались сильнее. Я смолчала.

– Но что в итоге происходит? Мои люди доносят мне дикие вещи о претендентках на звание императрицы. Непомерное обжорство? –  она покачала головой, не посмотрев в сторону Кристин, но явно намекнув на неё. – Отирание возле спальни Эдварда... с какой целью? Некоторые из вас планируют предложить ему своё тело в обмен на победу?

Даже интересно, речь о Фай или Тине? Стушевались обе, последняя так вообще слилась по цвету со стоящим в вазочке клубничным вареньем.

– Ну а вы, леди Виктория, вообще образец того, как не стоит вести себя в высшем обществе. Даже перечислять не буду, скажу только: оказаться в логове грабителей. Возмутительно!

Мне показалось, что Кристин глянула в мою сторону с плохо прикрытым презрением. Ещё бы. Она всего-то объедается как в последний раз, зато не влипает ни в какие неприятности.

«Ну, а я после всех неприятностей ещё и с императором обнимаюсь», – гаденько подумалось мне.

– Извините нас, императрица-мать, – пискнула Тина.

– К чему мне ваши извинения? Либо вы меняете линию поведения, либо я позабочусь о том, чтобы ни одна из вас не добралась до конца отбора.

Сказала как отрезала. Сомнений не было: выгонит всех с позором, стоит только провиниться ещё раз. Судя по тому, с каким отвращением Кристин отставила от себя тарелку – она собиралась отказаться от еды в принципе.

М-м-м, интересно, Элоиза не боится, что я растреплю про её связь с Риком? Или надеется, что я не настолько самоуверенна?

Как говорится: не стоит недооценивать чужую глупость.

Впрочем, портить отношения с матерью Эдварда в мои планы не входило. Да и, если честно, у меня всё меньше шансов облажаться. Не с телохранителем же, который уже маячит в дверях, ожидая свою «пленницу».

– Приятного вам дня, девушки, – склонила императрица-мать голову, давая понять, что разговор окончен. – Виктория, останьтесь.

Ну вот, опять!

Я с тоской посмотрела за тем, как остальные невесты вылетают из столовой.

– Чем вы занимались с Эдвардом сегодня ночью? – без прелюдий спросила женщина. – Тем, о чем я думаю?

Увы, не тем. Даже до поцелуя не дошли, а могли бы.

– Он попросил меня остаться, но, клянусь, между нами ничего не было. Исключительно общение. У нас с великим правителем есть... нечто общее.

Скептически изогнутая бровь, взгляд, который режет бритвой. Женщина не верила моим словам и искала малейшую деталь, чтобы убедиться в своей правоте. Да только мне нечего было скрывать. Хоть где-то я честна.

– Не может быть! – внезапно рассмеялась она. – Мой сын зовет к себе девушек, чтобы разговаривать с ними по ночам? Невероятно! Откуда в нем такая выдержка? Явно не в отца. А я уж думала, мой подарок помог вам найти общий язык с Эдвардом. Впрочем, я даже рада, что ваша невинность осталась цела.

А уж как я рада…

Или не рада?

Не могу разобраться.

Нет, ну, допустим, с невинностью я расставаться не планировала, но поцеловать-то можно было.

Странно. Императрица-мать не выглядит недовольной. Такое чувство, что она... глупости, конечно, но такое чувство, что она была бы не против нашей связи с Эдвардом.

Бред ведь?

А как же "порочить честь", отираясь возле комнаты великого правителя?

Или запрещено только шляться возле неё у всех на виду, а вот втихаря и ночами – позволительно?

– Кстати, по поводу той записки, – резко перевела тему императрица-мать, рассматривая обслугу, которая потихоньку начала заполнять столовую. – Вашу служанку как раз допрашивают на нижнем уровне замка. Думается, путь вы туда прекрасно помните. Быть может, захотите задать ей несколько вопросов?

Хм. Марис всё ещё допрашивают? Неужели всё-таки есть подозрения в её причастности к посланию?

Не верю…

Но вопросы задать придется.

***

Уж не знаю, можно ли считать везением, но Марис допрашивал набивший мне оскомину следователь Тьер. Выглядел он несколько растрёпано после вчерашней взбучки (да ещё, наверное, и от Эдварда прилетело), но вопросы задавал с неизменным садизмом.

Впрочем, нельзя отрицать того факта, что император доверяет этому человеку. Не пригласил же он кого-то другого. Не изгнал того с позором из сыска.

– Итак, вы утверждаете, что никакой записки не подкладывали? – полистал свой блокнотик. – Откуда же вам тогда известно, что она была?

Заплаканная Марис громко шмыгнула носом и, обтерев тот о рукав, принялась содрогаться от рыданий.