Текст книги "Вляпалась! (СИ)"
Автор книги: Татьяна Новикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В общем, я потихоньку отходила и осваивалась в новых покоях. Но на третьи сутки поняла, почему не нашлось желающих занять комнату. Днем, чаще после обеда, за стеной слышались вскрики и стоны. В первый раз я решила, что это происки разыгравшегося воображения. На второй – прижалась ухом к стене, а после вылетела из спальни и долго бродила по парку, переводя дыхание. На третий докумекала, что комната прилегает к темнице. Когда меня пришел проведать Дим, я оптимистично заявила, что не намерена больше слушать эти вопли.
– Какие? – он напрягся.
– Там, за стеной. Я понимаю, у вас тут дурные нравы и прочее беззаконие, но хватит уже измываться над людьми!
Дим почесал за ухом и сказал:
– Я всё проверю.
Он вернулся спустя пятнадцать минут и хриплым голосом спросил:
– Ты что-нибудь слышала?
– Когда?
– Сейчас.
Я покачала головой.
– Вынужден тебя разочаровать: это, как вы называете, галлюцинации. Я орал прямо в стену минут пять, а тебе хоть бы хны. Нет у нас там никакой темницы, мы же не нелюди какие-то, чтоб прямо в замке пытать преступников. – Только я выдохнула, как он добавил: – Для этого есть специально оборудованные пыточные камеры при тюрьмах, – и гаденько хихикнул, заметив, как я побледнела. – Шучу. Ты в цивилизованном обществе. Полина, прекращай себя накручивать.
– Накручивать?! – Праведное возмущение накрыло меня с головой. – Смею напомнить, недавно прирезали моего охранника, а мне самой дали знать, что не жаждут видеть.
– В замок отныне не проникнет никто посторонний. Тройная магическая защита, стража на каждом углу.
– Ну-ну. – Я поджала губы. – А если это сделал не посторонний, а свой?
– Мы его найдем, – убежденно ответил Дим, ударяя кулаком о ладонь. – Не сомневайся в наших силах. Вечером прием, ты не забыла?
Не забыла. Пообещав начать готовиться, я крепко задумалась над тем, откуда берутся звуки. Неужели их выдает моё подсознание? Прислонилась к стене – глухо. Ладно, разберемся позднее!
– Дим! – позвала я, когда за дипломатом почти закрылась дверь.
– А? – Заглянул он в комнату.
– Подумай при случае над сменой гардероба. Ты же представляешь интересы самого короля, так почему одеваешься абы как?
Дим оглядел свою бесформенную рубашку и брюки, которые заканчивались чуть ниже щиколотки. В нашем мире такие вроде бы называются чиносами, и носят их исключительные модники. К сожалению (или к счастью), в Иссе мода куда более консервативная.
– А что не так с моими вещами? – надулся дипломат.
Пришлось объяснить, что внешний вид – первое, на что обращают внимание при знакомстве. Человек может быть трижды дипломатом, но в растянутых джинсах или кофтах а-ля «откопал на чердаке» он похож на огородное пугало. Моя пламенная речь произвела на паренька неизгладимое впечатление, а если точнее – Дим очень тактично послал меня с моим бесценным мнением в баню.
Ой, какие мы нежные. Ладно, я свою совесть очистила, а будет дипломат следовать моему совету или нет – дело хозяйское.
Кстати, насчет внешнего вида. Надо бы проверить Викторию. Та как раз примеряла нечто, именуемое платьем. Пышное, короткое, с перьями по юбке и бубенцами на поясе. Мы с портнихой переругались, пока творили его. Вера убеждала, что я засланный шпион из стороннего государства, и моя цель – испортить принцессе жизнь. Я требовала неукоснительно придерживаться плана. Наша баталия переросла бы в банальную драку, если бы не принцесса, которую всё устраивало.
Виктория с каждым днем нравилась мне всё сильнее.
Я вломилась в опочивальню, не постучавшись. Виктория рассматривала себя в зеркало придирчиво и очень серьезно, а портниха Вера всхлипывала. Это выглядело феерично! Бегемот, одетый в пачку, смотрелся бы куда грациознее. Розовый цвет оттенял зеленую кожу, голова-тыква казалась ещё массивнее, а короткая юбка оголяла пухлые ноги. Фасон был мешковатый, и принцесса выглядела в нем чем-то необъятным. Дополняли картинку остроносые туфли, зрительно увеличивающие ногу на два размера.
– Ну как? – полюбопытствовала я.
– Дьяволица! Заманила невинное дите в сети, – выплюнула портниха и сбежала. Только за ней закрылась дверь, как Виктория расхохоталась в голос.
– Ты просто чудо, – смеялась она, пританцовывая в нелепом платье, и бубенцы весело звенели в такт. – Да хуже и придумать нельзя!
– Можно, – я подмигнула. – Душись вот этим.
И протянула ей дешевые духи с якобы цветочным ароматом. На самом деле пахло освежителем воздуха, причем самым едким. Принцесса осторожно принюхалась и поморщилась.
– Что я ещё должна сделать? – Она осторожно побрызгала на запястье. По воздуху поплыла дурманная вонь.
Виктория чихнула. Ещё раз. Глаза её предательски покраснели. Из носа потекло. Аллергия – неожиданный, но приятный штришок в нашем плане.
– Мне не нравится твое поведение. Ты слишком мила, а должна вести себя так, чтобы у женихов сносило крышу.
– Это как?
– Сейчас покажу.
Объяснения затянулись, но в конце сосредоточенная Виктория, кажется, всему обучилась. Мы попрощались, и я направилась украшать себя любимую. Испорченное платье пришлось заменить на более демократичное: черное, в пол, с высокой горловиной и рукавами-фонариками. Добавила к образу серьги, кольцо и полюбившийся браслет. Высокий каблук, конский хвост – и придирчиво осмотрела себя.
Да начнется торжество!
Часть 3. Господин долины Роз
Вечер был тих и безмятежен. В изумрудном саду стрекотали цикады. Едва вечерний палантин укрыл собой небеса, начали прибывать гости. Одинокие мужчины со всех краев, красивые и не очень, молодые и старые, глупые и начитанные до безобразия. Я рассматривала их, притаившись в углу парадной залы, попивая игристое шампанское. Принцесса не спешила появляться, кавалеры нервничали – всё шло по плану. Ко мне подошел пухлый мужичок, представившийся королевским советником, и похвалил за количество потенциальных женихов. Он сказал, что весь совет присутствует на приеме и надеется на успех мероприятия. Я уже знала, что никакой власти советники не имеют, но помогают королю в решении спорных вопросов.
О, не сомневайтесь! Успех гарантирован.
Наконец, часы пробили семь раз, и в дверях показалась она. Я с умилением смотрела, как Виктория топает вразвалочку, улыбаясь во все тридцать два неровных зуба. От отточенных манер не осталось и следа. Она подошла ко мне и, выхватив у меня бокал (об этом мы не договаривались), выхлебала его до дна. Затем сыто рыгнула.
– Зачет, – отметила я.
Пока кавалеры посматривали друг на друга в священном ужасе, слуги прикрыли двери, отрезая пути к отступлению.
Под музыкальное сопровождение струнного оркестра мы выбрали первую жертву – молодого и симпатичного то ли герцога, то ли князя (я в здешних титулах ориентировалась с трудом) из благородной, но обнищавшей семьи. Так, он явно купился на бюджет короны.
– Здравствуйте, – я склонилась в реверансе, а Виктория шутливо помахала ладошкой. – Как вас, напомните?..
– Виттер Эльшанский.
– О, я его знаю! – выдала Виктория и счастливо загоготала, после чего расчихалась. – А чо вы такой лысый?
С этими словами она попыталась погладить его плешивую макушку. Я пихнула принцессу под бок локтем. Одно дело – произвести дурное впечатление; но совсем иное – нажить себе врагов.
– Не серчайте, принцесса малость взволнована.
– Ага, но я уже хорошенько поддала, если вы, конечно, понимаете, о чем речь. – И она подмигнула. – Апчхи! – добавила проникновенно.
– Простите великодушно, – граф оттянул ворот сорочки, – мне срочно нужно бежать. Неотложные дела, знаете ли.
– Минус один, – шепнула я на ухо Виктории.
Та довольно улыбнулась.
Принцесса оказалась замечательной ученицей и талантливой актрисой. К каждому новому жениху она подбирала новый ключик, ещё страшнее предыдущего. Виктория ржала как конь, вытирала рот рукавом, смачно харкала и ковыряла в носу. При этом ко мне не было никаких претензий – я изо всех сил нахваливала товар и всячески впихивала его всем подряд.
– Глянь, сколько жратвы! – зычно басила принцесса, подбегая к столу с закусками. – Я б ща и лошадь умяла, гы-гы-гы.
– Жарко чо-то, – ныла она, обмахиваясь занавеской. – Давай устроим ужин в купальниках?
Число потенциальных женихов, к слову, неуклонно уменьшалось. К девяти вечера нас не покинули разве что самые культурные, но и те забились по углам, не торопясь вылезать. Остальные давно разъехались, чтобы поскорее добраться до ближайшего телепорта и воротиться в родные имения.
Лишь один человек оставался безразличным к происходящему. Высокий брюнет, худощавый и тонкокостный, с глазами холодными что озеро льда. В его осанке было столько статности, что я и сама невольно выпрямилась. Белая рубашка на смуглой коже смотрелась невероятно. Весь вечер краем глаза я изучала этого мужчину и никак не решалась подвести к нему Викторию – уж больно он был хорош и величественен, чтобы измываться над ним.
– Кто это? – наконец не выдержала я.
– Господин долины Роз. Очень богат и свободолюбив. Думаю, он не заинтересован в браке.
Виктория безразлично пожала плечами, хотя я бы давно кинулась в объятия такого мужчины и попросила взять меня хоть замуж, хоть наложницей, хоть уборщицей на полставки.
– Что тогда ему надо?
Виктория глянула сначала на темноволосого графа, после – на меня. На губах расплылась понимающая улыбка, а на щеках заиграли очаровательные ямочки. На секунду чудовище обратилось в красавицу. Пусть и гигантскую, и зеленую, и воняющую освежителем воздуха, но всё-таки девушку.
– Предположу, что ты.
Только теперь я заметила его взгляды украдкой и то, как он крутил в тонких пальцах бокал с алым, что кровь, вином: словно приглашал, заманивал, притягивал. Меня прошибло током, и в груди сразу стало тесно. Глупое сердце сорвалось на бег – не то поближе к нему, не то от него подальше.
Долгий вдох, короткий выдох, и ко мне вернулась способность соображать.
– Ну что ж, если я ему нужна – пусть первым знакомится.
Мы разошлись к десяти вечера, но господин долины Роз так и не соизволил поприветствовать мою персону. Он ушел в числе последних гостей, напоследок пожелав принцессе скорейшего замужества. Матушки, какой голос: он обволакивал, тек ледяной струей, завораживал. Я стояла в трех шагах от них и поедала господина глазами. И поняла, что мне пора срочно изучать политическое строение этих земель, чтобы разобраться: господин – это хорошо или не очень?
2.
Не спалось. Всю ночь я не сомкнула глаз. Давили дурацкие мысли, от которых нелепая краснота заливала щеки. Мне представлялся бархатистый голос и взгляд, холодный и жгучий одновременно. Вино в бокале, и легкая улыбка на мужских губах…
Тьфу, так и рехнуться недолго!
Сдался мне, в самом деле, этот господин – у меня Мишаня есть. Хомяк сладко дрых в клетке, изредка дрыгая лапкой. Я почесала громадное пузо пальцем – кое-кто отожрался на элитном миндале – и уселась на подоконник созерцать ночной сад.
С первыми лучами солнца в спаленку постучался Дим. Юный дипломат был одет с иголочки: в темные брюки и светлую рубашку, поверх которой – застегнутый на одну пуговицу жилет. От нескладного мальчишки не осталось и следа. Ха, всё-таки внял он словам тети-маркетолога!
– Итак, – Дим, не спросив разрешения, присел на край кровати, а я пялилась на паренька самыми честными глазами. – Вечер прошел так себе?
– Почему же, принцесса была мила…
– …ага, мила, обворожительна и безобразно одета, – перебил Дим. – Полина, ты играешься с королем?
В его голосе появилась неприкрытая угроза. Я тряхнула волосами, плотнее укуталась в одеяло и зевнула во весь рот, отгоняя дремоту.
– Не неси ерунды.
– Зачем тогда ты вырядила Викторию как придорожное чучело или девицу из публичного дома? Не выдумывай отговорок. Вера сдала тебя с потрохами.
Какая всё-таки замечательная у Виктории портниха! Думаю, она не только наябедничала на меня Диму, но и сделала это с особым садизмом.
– Возможно, мой вкус не самый блистательный, но и цель была вполне простая – показать, что принцесса может быть любой. Смотри, раньше мужчины видели исключительно уродство. Теперь о Виктории заговорят в каждой подворотне, но теперь о её манерах. Дальше мы покажем принцессу в другой обстановке, чем окончательно сломаем женихам мозг. О ней будут судачить.
Ха! Во взгляде Дима появилась заинтересованность. Кажется, он проникся моими речами и всерьез задумался о том, что я – гениальный продавец. Кстати, я даже не солгала. Спорю на что угодно: после вчерашнего перфоманса про внешность принцессы все позабудут.
– То есть это такой пиар-ход?
– Именно! Поверь, у неё уже появились поклонники.
– Кто же? – Дим склонил голову.
– К примеру, господин долины Роз, – на голубом глазу соврала я.
Он заметно подобрался.
– Демьян? Ты не выдумываешь?
Ага, вот как зовут таинственного гостя! Я покатала имя на языке – мне понравилось. С французским оттенком, изящное и какое-то очень уж подходящее ему. Такие имена хочется произносить полушепотом, на выдохе.
– С чего бы мне лгать? Он не спускал с неё глаз, а как улыбался…
Но не успела я продолжить залихватски врать, как в дверь постучались. На пороге мялся мальчишка-слуга, с трудом удерживая в руках охапку алых роз с бутонами, толстыми и налитыми соком. Цветов было не меньше полусотни.
– Э-э-э, – протянул Дим.
– Драсьте, – сказал мальчишка, по всей видимости, не осведомленный, что перед ним важный дипломат, – это для Полины.
– Неси сюда.
Я царственно махнула рукой прямо на постель. Цветы рассыпались по покрывалу кровавым полотном. Нашлась и записка, которую первым ухватил Дим.
– Полина, приглашаю вас посетить поместье Роз. Прошу послать ответ телепатиационной почтой. С глубочайшим уважением, Д. И, – зачитал он. – Угу, говоришь, Демьяну понравилась принцесса?
Мои щеки залились стыдливым румянцем. Терпкий аромат свежесрезанных цветов плыл по спальне. Мальчик куда-то сбежал, и было невозможно узнать: когда именно и кто передал ему букет. Неужели сам господин?
– Почем мне знать, кто ему понравился. Знаки внимания он оказывал ей.
– Угу, а на свидание пригласил тебя. – Дим вручил мне открытку. – Не забывай, твоя задача – выдать замуж Викторию, а не наладить свою личную жизнь.
– За кого ты меня принимаешь? – деланно возмутилась я.
Дим, неоднозначно хмыкнув, ушел. А я лежала, усыпанная цветами, и почему-то представляла себя в объятиях обворожительного мужчины. И эта мысль грела так, что раннее утро наполнилось новыми запахами и красками.
С понурой Викторией мы встретились в библиотеке.
– Брат пообещал меня прилюдно высечь, если я ещё раз устрою представление на смотринах, – вместо приветствия буркнула она, бездумно пялясь в книжку. – И что нам делать? Я не хочу замуж!
В глазах стояли слезы, личико скуксилось, и губы дрожали от подступающих слез. Большой ребенок, пускай и изуродовавший себя с взрослым бесстрашием.
– Ну, во-первых, я нас более-менее выгородила. Рассказывай всем, что это был ход на запоминаемость образа. Во-вторых, Вик, а ты не думала признаться ему честно? О твоем возлюбленном и о том, что, кроме него, тебе никто не нужен?
– Он меня и слушать не желает. Твердит про статус и высокую ответственность, возложенную королевским советом и им лично. Что я, племенная кобыла, чтобы рожать породистых лошадей?! Да плевать я хотела на эту ответственность!
Виктория вскочила, и книга бухнулась на пол, открывшись на середине. Я взяла, вчиталась в строчки. Это была история про любовь, а заодно про терзания и сомнения, потому что герой как раз признавался героине, что без неё он умрет, а с ней жить ему не позволит долг чести. Заинтересовавшись, я пролистнула в самый конец. Книга кончалась скромненько и со вкусом: «Их похоронили на разных концах погоста».
Бр-р-р, ну что это за отношения такие, в которых сплошные муки, а в итоге – тоскливая смерть? Любовь должна дарить исключительно положительные эмоции, иначе это не любовь, а мазохизм!
Следующие полчаса я успокаивала ревущую (причем в обоих смыслах, потому как от её рева содрогались стены) Викторию и убеждала, что всё у неё наладится. В конце концов, принцесса удумала познакомить меня с её возлюбленным, дабы убедить, какой он великолепный и неповторимый, короче, единственный в своем роде самец. Я из вежливости согласилась. И спросила как бы невзначай:
– Разреши мне на денек съездить в долину Роз?
Виктория всё поняла, усмехнулась сквозь всхлип.
– Будь осторожна.
– Почему?
– Просто будь.
Так-так-так. Недосказанность я чертовски не люблю, но выжать из принцессы подробности не удалось– а потому пришлось смириться с незнанием.
3.
Стояло безветрие. Солнце припекало макушку, не спасала даже широкополая цветастая шляпа. Я, одетая в легкое платье в горошек и босоножки на завязках, ехала навстречу к прекрасному господину. В телепатиционном ответе (здешний вид моментального обмена сообщениями с помощью колдовства – так сказать, смс-магия) он сообщил, что меня встретит личный помощник, и тот сейчас всячески пытался развлечь приглашенную особу.
Он справлялся о моем здоровье и настроении, любопытствовал обычаями моих земель и сетовал, что не имел чести побывать там лично. А я бездумно кивала, любуясь на зеленую полосу лесов и зеркальную гладь озера, что тянулось по правую руку. В столице Иссы катастрофически не хватало растительности, но окрестности с лихвой компенсировали этот недостаток.
– Вы голодны? – донимал помощник.
– Нет.
– Возможно, хотите пить? У нас имеется прекрасное вино многолетней выдержки.
– Нет, спасибо.
– Не устали?
– Нет.
– Путешествия на повозках могут изматывать, так что не стесняйтесь сказать об этом. Кстати. В России, насколько мне известно, перемещаются с помощью каких-то железных ящиках с окнами. А куда вы впрягаете лошадей?
Я излишне громко выдохнула сквозь сжатые зубы. Помощник догадался, что любопытство придется поумерить, и заткнулся.
Мы въехали в кованые ворота, ведущие к двухэтажному зданию. Здесь, и правда, всё покрывали розы: невысокие кусты росли у дорожек, на прутьях ограды извивались чугунные розы, и даже в лацкане пиджака дворецкого была вставлена розочка. И запах! Он опьянял как элитный алкоголь и врезался в нос, не давая отдышаться.
Но всё-таки меня не покидало гаденькое послевкусие, что господин пожадничал на подарок и попросту сорвал утренние розы в собственном саду, после чего вручил их мне с посыльным.
Ну, как будто бы булочник одарил симпатичную особу свежим батоном.
– Пройдемте, вас ожидают.
Дворецкий шел медленно и очень… грациозно, как на показе мод. Я в шляпке и на платформах ощущала себя нелепо, неуместно. Хотелось сбросить всё лишние, стянуть одежку и пройтись по этим местам нагой и чистой.
Ага, примерно представляю, как вытянутся лицо господина долины Роз, когда в его кабинет впорхнет обнаженная девица с дурной улыбкой на губах.
Если честно, внутреннее убранство оставляло желать лучшего. Дом был сух и строг, скуп на мелочи. Стены выкрашены в нейтрально бежевый, светлые гардины свисают правильно и скучно, вазы пустуют. Будто бы в метре отсюда нет роскошных кустов, каждый цветок на которых – произведение искусства.
Хозяин пил кофе в неуютной гостиной. Возможно, зимними вечерами, когда был зажжен огонь в камине, и пылали свечи, тут становилось по-домашнему тепло. Но не сейчас.
Демьян медленно поднялся и чуть склонился, приветствуя. Одет он был в голубую рубашку, последняя пуговица которой оставалась расстегнутой, и свободные домашние брюки. Он источал нечто такое, от чего у меня напрочь отшибло рассудок. И это бесило! Да с каких пор я по мужикам пускаю слюну и от одного вида готова мурлыкать котенком у ног? Эти чувства были где-то за гранью разумного, и я начала подозревать, что не обошлось без вмешательства в разум.
– Как добралась? – В тоне ни грамма эмоций, сплошная нейтральность.
О, мы сразу перешли на «ты»? Любопытно. Так, глядишь, и в кровать скакнем с нахрапа.
– Чудесно.
Я глянула на столик, на котором, кроме чашки, молочника и блюдца, ничего не было. Как аскетично-то.
– Кофе? – предложил хозяин.
– Лучше чаю, – улыбнулась я и присела в свободное кресло. Шляпку сняла, положив на колени.
Демьян подал знак слуге, и вскоре тот наливал в фарфоровую чашечку напиток, пахнущий чабрецом и малиной. Всё это время мы молчали, лишь наблюдали за тем, как струйка стекает с носика.
– Итак, зачем вы хотели меня видеть?
– Может быть, просто так?
Я возмутилась:
– Вы погнали девушку через половину страны просто так?
– А если я соскучился? – он склонился ко мне, прищурился так славно, что сердце забилось в три раза быстрее.
– Трудно скучать по тому, с кем незнаком, – напомнила я, отстраняясь, пока сама не зажала великолепного господина в углу гостиной. Может быть, прямо у камина на пушистом меховом ковре.
До одури захотелось снять с этого мужчины бесполезную рубашку, обжечься о горячую кожу, втянуть носом аромат смуглой кожи, потонуть в бездонной бездне глаз…
4.
В голове помутилось. Я жадно отхлебнула чая, Демьян же изучал меня пристальным голодным взглядом, от которого краснота расползалась по щекам. Он подавал ясные намеки, яснее было бы разве что содрать с меня платье и повалить на стол, смахнув с того чашки.
Да почему ж так разыгралась фантазия!
– Вот и познакомимся. – Демьян улыбнулся. – Спасибо за прекрасный фуршет, организованный в честь принцессы, Полина. Получилось… неординарно.
Он покатал моё имя на языке и улыбнулся – звучание ему понравилось. По моему позвоночнику пробежали мурашки, осев в области поясницы.
– Шутите? – я раздосадовано фыркнула.
– Нисколько. Вечер прошел бездарно, но в том нет твоей вины. Ты собрала колоссальное число поклонников Виктории и, уверяю, если бы та хотела выйти замуж, она бы уже подобрала кавалера.
– А она не хочет? – заинтересованно спросила я.
Неужели всем известно о маленьком секрете большой принцессы?
– Мы оба знаем ответ, – хмыкнул Демьян и отставил чашку. Та брякнула, будто обиженная.
Его пальцы словили мою ладонь. Прочертили дорожку по вене от запястья к локтевой ямке. Я еле вырвалась – в груди сдавило от жара, – покачала головой. Руку предусмотрительно убрала за спину и даже выставила ею кукиш. Да тоже кожа помнила нежное, почти любовное касание.
– Так, постойте. Уж не знаю, какого вы обо мне мнения, но, к вашему огорчению, с мужчинами в день знакомства я не сплю.
Я сердито сдвинула брови, а господин долины Роз рассмеялся. Смех его был чистый и открытый, какой-то невероятно настоящий, не скрытый масками или условностями.
– Как тебе такое пришло в голову?! Я пригласил тебя с иной целью. Пойдем, покажу тебе сад.
Не дожидаясь моего согласия, Демьян поднялся. Мне оставалось в один глоток допить чай, пахнущий летом, и со вздохом последовать за этим ужасным – отвратительно соблазнительным! – мужчиной, обмахиваясь шляпкой. Вообще-то могла и отказать, и послать его куда подальше (думаю, дорогу найдет), но голова не слушалась зова рассудка.
А в саду цвели розы. Алые, словно кровавые брызги среди полотна зелени; белые, будто вырезанные из бумаги; ярко-желтые, сулящие разлуку; и нежно-розовые, такие ранимые и хрупкие. Демьян молчал, позволяя мне вдоволь рассмотреть его владения, простирающиеся далеко-далеко на юг. Я коснулась острого шипа, с наслаждением вдохнула пьянящий аромат. Закружилась голова.
– Невероятно!
– Знаю, – не стал лукавить надменный господин. – Ну что, ты согласна поработать на меня?
Я непонимающе выпучилась. Чего это он предлагает: чтоб я поливала всё это великолепие? Окучивала? Подрезала ветки?
На всякий случай подбоченилась, мол, даже не надейся.
– Я намерен продавать розы в вашем мире. Дело за малым: наладить контакты, подыскать места для реализации. Разрекламируй мои цветы так, чтобы о них знал не только мой мир, но и ваш – ну а я не скуплюсь на плату. Сама понимаешь, на королевском приеме завести этот разговор было бы некорректно по отношению к твоему основному нанимателю. Но ты свободная девушка и не связана узами одного контракта. Почему бы не подработать на того, кто искренне восхищен твоими талантами?
Демьян сложил руки на груди, дожидаясь моего ответа.
Продавать розы? Да кому они сдались в таких объемах? В каждой подворотне есть цветочный магазин со своими поставщиками. Себестоимость цветов копеечная, магазины делают деньги за счет объемов и разнообразия видов. Продают не только розы, но и фиалки со всякими герберами. Кроме того, товар скоропортящийся. Это тебе не кактусами торговать, которые годами будут ждать своего покупателя.
Собственно, всё это я и рассказала господину. Тот кивнул.
– Знаю, – вновь сказал он с абсолютно серьезным лицом. – Придумай что-нибудь, и я заплачу три килограмма золота. Ну и, разумеется, все траты по раскрутке на мне.
С одной стороны, мне очень нравилось, что плату здесь мерят в твердой валюте, которую приятно утащить с собой. Три килограмма! С другой, не такой уж я гений рекламы, как все здесь решили.
Единственный – не значит лучший.
– Ну а если не смогу? – спросила я, вновь проведя подушечкой пальца по шипу.
Укололось, и на коже выступила кровавая капля.
– Что ж, – Демьян задумался. – Исполнишь одно моё желание.
– Какое?
– Сокровенное. – Он недобро ухмыльнулся.
– А точнее?
Знаем мы эти сокровенные желания. После них либо попадают в рабство, либо лишаются почки.
– Не бойся, ничего отвратительного я не попрошу. Слово чести.
Следом подошел к шипастому кусту и голыми руками, совершенно не морщась – обалдеть! – сорвал налитую соком розу. Протянул мне.
– Соглашайся, – сказал проникновенно.
– Подумаю, – сглотнув, ответила я, но розу приняла.
Так и шла к повозке, обняв её как родную кровиночку, малость прифигевшая от происходящего.
– И ещё, – на прощание крикнул господин моих кошмарных сновидений, когда я уже забралась внутрь повозки, – перечитай договор с короной.
Кучер захлопнул дверь, и Демьян скрылся за воротами.
Роза лежала на коленях, в салоне пахло вкусным дурманом. А сердце заходилось в немом крике. И так хотелось вернуться… или хотя бы согласиться на предложение господина долины Роз.
Но я была выше этого.
Умнее.
Или просто трусливее?..
И да, как оказалось, среди стандартного текста, затерявшись в куче унылых букв, было запрятано одно занятное условие: за неисполнение договора полагалась смертная казнь.
Часть 4. Трудности истинной любви
– Мне конец, – взвыла я перед Викторией, которая нежилась в тени парка, читая под дубом какую-то разноцветную книгу.
Я мельком глянула на мягкую обложку. Хм, популярный у нас автор любовных романов, пишущий такие розовые сопли, что сводило скулы. Ну, про невероятных мужчин, про женщин, которых коснись пальцем – заходятся в истоме. Такую трогать-то страшно – не откачаешь потом.
– Почему? – удивилась принцесса.
Вместо слов я ткнула ногтем в строчку контракта. Виктория прочитала её. Ещё раз. И ещё. Кустистые брови медленно ползли наверх. На уродливом желто-зеленом лбу появились признаки глубокой задумчивости.
– Тебе конец, – согласилась она и совсем без сопереживания зевнула.
Сказать, что я обалдела – практически промолчать. Вообще-то я ожидала другой реакции, жалости там или возмущения. Мол, да где это видано, чтобы в контрактах государственного значения прописывалось, за что конкретно человека можно обезглавить. Полное нарушение конституции.
Хм, а у них вообще есть конституция?..
Короче говоря, от подобной наглости я долго не находила, что ответить, а после вырвала из рук Виктории книгу и бросила на траву. Подавила желания затоптать каблуком – всё-таки чей-то труд, пусть и безобразный.
– Тогда я отказываюсь не выдавать тебя замуж. Всё, сейчас же пойду искать жениха. И любовное чтиво тебе больше не понадобится – будет у тебя скучная и обыденная жизнь с брюхатым самцом. Нечего тут мечтать о страстных объятиях!
Приметив в глубине парке одинокого мужчину – седовласого и сутулого, зато идущего достаточно медленно, чтобы я могла его нагнать на высоких каблуках, – ломанулась к нему. Виктория, не придумав ничего лучше, схватила меня за лодыжку. Я с визгом рухнула на землю. Прямо лицом в мягкую обложку, которая и скрасила падение.
– Ты рехнулась?!
Мужчина, оглянувшись на сплетенный клубок из тел, засеменил быстрее.
– Я влюблена, – патетично поправила принцесса, прижимая к груди драгоценную книженцию. – Полина, прекращай орать! Неужели ты думаешь, что я позволю тебя казнить? Уже и пошутить нельзя.
– Да кто вас, ранимых особ, знает? – Отряхнула ладони от налипшей земли, подула на свежую царапину. – Ты вон в жабу обратилась на добровольных началах. Царевна-лягушка, блин…
Вдруг я замолчала, потому что задумалась. Внезапная идея прошибла позвоночник разрядом тока.
Гениально!
Я хлопнула в ладоши и произнесла, подавшись вперед:
– Точно! А чем тебя вообще расколдовать можно? Уж не поцелуем ли прекрасного принца?
Виктория прикусила губу.
– Не-а, нужно просто… – она замолчала, понимая, что раскрывает сокровенную тайну, от которой зависит вся её независимость. – В общем, не поцелуем. Ты с чего такую ерунду взяла?
– Но расколдовать тебя можно? – допытывалась я.
– Ну да. Только брату я сказала, что специального зелья пока не нашли. На самом деле, так оно и есть. У меня валялись где-то остатки с кратковременным эффектом, а вот как снять проклятие целиком – сама не знаю. Но Марк обещал, что расколдует меня, когда мы поженимся. Вот.
– Значит, слушай сюда. Рекламная кампания меняется. Отныне ты у нас несчастная душа, зачарованная злой ведьмой, и лишь поцелуй истинной любви, – эту фразу я услышала в мультфильме, где, кстати, тоже ходило два зеленых чудовища, – сможет вернуть тебе прежний облик.
– И чего? – Виктория тоже подалась вперед, и я рассмотрела безобразные черные точки, покрывающие её нос точно рытвины.
– А ничего! Подумай! – Постучала сгибом пальца ей по лбу. – Расколдует тебя твой возлюбленный, который, несмотря на все запреты и преграды, прорвется в замок. Итого: население в восторге, ибо у вас любовь с большой буквы; брату ничего не остается, как выдать тебя замуж за твоего Марка; а я получу кучу золота и свалю в закат.
– Ага, всё хорошо. Но мне целовать всех подряд?
Об этом я, признаться, не подумала. В моем мире целуются и при встрече, и на прощание, а уж поцелуй взасос с мужчиной вовсе не означает, что у вас отношения. Так, обоюдная симпатия.
Но у принцесс, наверное, высокие принципы, и они берегут свои губы для единственного и неповторимого.
– Пусть поцелуй будет в щечку. Никто ж не просит тебя насмерть засасывать кавалеров.
– Угу. А откуда ж взяться любви, если я этих мужиков знать не знаю и целуюсь с ними в щечку?
Тоже логично. Шестеренки в моей черепушке завертелись усерднее обычного.
– Так это любовь с первого взгляда. – Я возвела указательный палец к небесам. – Не поддающаяся логике. Взрыв, и всё. Легенда такая… Секретные службы королевства допросили какую-нибудь злую ведьму, и та сказала: мол, пока не разыщешь любовь всей жизни – ходить тебе троллем. И вот, он тебя целует в щеку, между вами пролетают искры. Ты всячески краснеешь, можешь даже в обморок бухнуться ради приличия. Тебя уносят в покои, где ты и расколдовываешься. А принц твой всё это время караулит у дверей и завывает, что ему без тебя жизнь не мила.
