Текст книги "Европейское право"

Автор книги: Татьяна Михалева

Соавторы: Елена Бабкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ЕИБ является юридическим лицом. Уставный капитал формируется из взносов стран-участниц и составляет 163,7 млрд евро. Его членами являются государства – члены Сообщества. Руководящие органы Европейского инвестиционного банка – Совет управляющих, Директорат и Правление. В Совет управляющих входят министры финансов стран ЕС. Он определяет общую кредитную политику, рассматривает и утверждает годовые балансы, вносит изменения в уставный капитал. Директорат принимает решение о предоставлении кредитов и гарантий при привлечении средств, установлении процентных ставок. Оперативное руководство осуществляют президент и пять его заместителей. Местонахождение Европейского инвестиционного банка – Европейский квартал Люксембурга.

Задача ЕИБ состоит в том, чтобы способствовать «постоянному и сбалансированному развитию общего рынка в интересах Сообщества». Для достижения этой цели он использует как ресурсы рынка капиталов, к которым имеет доступ, так и собственные ресурсы. Банк предоставляет кредиты и гарантии для реализации таких проектов:

• по развитию слаборазвитых регионов;

• направленных на модернизацию или преобразование предприятий или на развитие новых видов деятельности, способствующих прогрессу в создании общего рынка;

• представляющих общий интерес для нескольких государств-членов, которые в силу своей значимости и затратности не могут полностью финансироваться отдельными государствами-членами.

В соответствии со своим уставом Европейский инвестиционный банк в системе институтов Сообщества пользуется в принятии решений полной автономией. Его управленческие и контрольные структуры позволяют банку самому решать, где и на каких условиях брать займы, кому и на каких условиях их давать, основываясь исключительно на собственной оценке достоинств каждого проекта и возможностей, предлагаемых финансовыми рынками.

Европейский инвестиционный банк – это некоммерческий банк, он не привлекает бюджетные средства ЕС. Его миссия состоит в том, чтобы финансировать общественные и частные инвестиции в проекты, которые способствуют углублению европейской интеграции. Значительный объем средств, заработанный Европейским инвестиционным банком на финансовых рынках, инвестируется в тщательно отобранные проекты. Сотрудничество Европейского инвестиционного банка с другими учреждениями ЕС и международными банковскими кругами помогает ему гарантировать соответствие предоставления им ссуд бюджетными инструментами ЕС, позволяет привлекать инвестиции в проекты, которые он поддерживает в интересах достижения экономических целей Союза.

Сам банк имеет дело напрямую только с учредителями крупномасштабных проектов (не менее 25 млн евро), а финансирование мелких проектов (инвесторами выступают малые и средние предприятия или органы местного самоуправления) он осуществляет при помощи примерно 180 банков и европейских финансовых посредников, которые в соответствии с его критериями используют фонды Европейского инвестиционного банка.

За счет выпуска облигационных ссуд на международном валютном рынке и на национальных валютных рынках стран Европейского инвестиционного банка формируются привлеченные средства банка. На рентабельные проекты предоставляют обычные кредиты, на малорентабельные – льготные. До 70 % приходится на кредиты для регионального развития менее развитых районов. Общая сумма предоставленных кредитов – свыше 47 млрд евро. Ссуды банка покрывают часть стоимости проекта, дополняя собственные капиталы заемщика (как правило, меньше 50 %).

Сферы использования кредитов – прежде всего энергетика, транспорт и телекоммуникации. Европейский инвестиционный банк предоставляет также льготные кредиты за счет средств ЕС как технический распорядитель. Кредиты банка предоставляются в нескольких валютах. Процентная ставка по «смешанным» кредитам определяется на базе средневзвешенной стоимости в привлеченных средствах в данных валютах на международных или национальных рынках капиталов.

Глава 3. Понятие европейского права. Правовая система Европейского союза и основные принципы Европейского права

3.1 Понятие права Европейского союза

Право Европейского союза – феномен современности, представляющий собой результат тесной европейской интеграции в различных областях деятельности, уникальный наднациональный правопорядок. Право Европейского союза не равнозначно понятию «европейское право», которое в широком смысле включает наряду с правом ЕС право иных международных организаций регионального характера, таких как Совет Европы, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Право Европейского союза автономно по отношению к международному праву, что неоднократно подчеркивалось в практике Суда Европейского союза. Так, в решениях по делам № С-6/90 и С-9/90 Francovich and Bonifaci v Italy устанавливается: «Договор о ЕЭС создал собственный правопорядок, интегрированный в правовые системы государств-членов и обязательный для их судов, субъектами которого являются не только государства-члены, но также их граждане». Аналогичное мнение высказывается и национальными высшими органами конституционного контроля. К примеру, решением Конституционного совета Франции № 2004-505 подтверждается признание Конституцией Франции «существования правопорядка ЕС, интегрированного во внутренний правопорядок и отличного от международного правопорядка». Данный вывод подтвержден решением Конституционного совета Франции № 2007-560 DC по вопросу конституционности Лиссабонского договора.

Право Европейского союза автономно и от национальных правовых систем и в настоящий момент имеет действие на территории 28 государств. Нормы права ЕС либо имеют прямое действие в отношении государств-участников, либо подлежат трансформации в законодательство государств-участников. Национальное законодательство не должно противоречить праву Европейского союза.

3.2 Цели и ценности Европейского союза. Принципы права Европейского союза

Лиссабонский договор вслед за Европейской конституцией 2004 г. разделяет принципы и ценности Союза. Ценности формируются под влиянием устоев, закрепленных в общественном сознании. На основе ценностей определяются цели функционирования ЕС, формируется правовая система с базовыми положениями – принципами права, устанавливается система органов и их компетенция. Ценности не имеют того правового значения, которым обладают принципы. Однако в силу их особого морально-нравственного значения они выступают структурным элементом европейского публичного порядка (основ правопорядка Европейского союза). Правовыми источниками закрепления ценностей Союза являются преамбулы и начальные статьи Договора о ЕС и Договора о функционировании ЕС. Сложности квалификации их положений связаны с тем, что одни и те же категории некоторыми нормами неоднократно относятся к ценностям, некоторыми – к принципам. Преамбула называет в качестве ценностей ЕС историческое наследие народов (включая культурное и религиозное), свободу, демократию, равенство, правовое государство. Ст. 2 Договора о ЕС к ценностям ЕС относит следующие общие категории: человеческое достоинство, свободу, демократию, равенство, правовое государство, права человека, в том числе права меньшинств (национальных, религиозных и др.), плюрализм, недискриминацию, толерантность, правосудие, солидарность, равенство прав мужчин и женщин.

Нормы Лиссабонского договора (ст. 7 Договора о ЕС) предусматривают четкий и в сравнении с прежними актами довольно жесткий механизм контроля над соблюдением ценностей и ответственность государств-участников. По мотивированному предложению ¹/₃ государств – членов Европейского парламента или Европейской комиссии Совет, постановляя большинством в четыре пятых своих членов после одобрения Европейского парламента, может констатировать существование явной угрозы серьезного нарушения каким-либо государством-членом ценностей, указанных в ст. 2. Решение о существовании нарушения ценностей принимает другой институт ЕС – Европейский совет. Европейский совет, постановляя единогласно по предложению ¹/₃ государств-членов или Европейской комиссии после одобрения Европейского парламента, может констатировать нарушение вышеназванных ценностей. Санкцией в таком случае выступает приостановление (с учетом последствий для прав и обязанностей физических и юридических лиц) отдельных прав государства, определенных в учредительных договорах, включая лишение представителя государства-нарушителя права голоса в Совете. Исключение из членов Союза не предусмотрено договорами. Порядок голосования в рамках применения данного механизма определен ст. 354 Договора о функционировании ЕС.

Формулирование целей играет особую роль для Союза как интеграционного объединения, созданного для достижения определенных целей. Цели, которые закрепляются учредительными договорами, не являются статичными: они зависят от степени интеграции. Если на начальных этапах развития цели Союза затрагивали только сферу экономического и социального развития, то по мере принятия последующих актов компетенция ЕС расширялась и цели организации распространялись, в том числе на политические вопросы, охрану окружающей среды, правосудие.

Следует обратить внимание на то, что правовая сила и роль целей и задач ЕС существенно отличаются от аналогичных категорий национальных правовых систем государств-участников. Последние носят преимущественно декларативный характер, являются рамочными нормами. Цели и задачи ЕС имеют более определенный нормативный характер, что объясняется основным мотивом создания Европейского союза – достижение общих целей (ч. 1 ст. 1 Договора). Нормативный характер положений учредительных договоров о целях и задачах ЕС подтверждается и фактом их использования правоприменительным органом ЕС в преюдициальной практике. В частности, они могут выступать основанием для расширения компетенции Союза. В силу ст. 352 Договора о функционировании ЕС в случае необходимости достижения одной из целей, названных договорами, в отсутствие юридически закрепленной компетенции по представлению Европейской комиссии Совет после одобрения Европейского парламента единогласно принимает решение о соответствующих полномочиях.

Ст. 3 Договора о ЕС называет следующие общие цели:

1) содействие миру, ценностям и благосостоянию народов;

2) построение общего пространства свободы, безопасности и правосудия без внутренних границ, которое включает свободное перемещение лиц, контроль внешних границ, предоставление убежища, иммиграции, профилактику и борьбу с преступностью;

3) социально-экономические – создание внутреннего рынка, содействие научно-техническому прогрессу, достижение социальной справедливости, развитие сплочения и солидарности государств-членов, культурный прогресс при сохранении культурного и языкового разнообразия;

4) построение экономического и валютного союза;

5) внешнеполитические – содействие миру, безопасности, устойчивому развитию планеты, солидарности и взаимному уважению народов, свободной и справедливой торговле, искоренению бедности, защите прав человека (в том числе ребенка), неукоснительное соблюдение и развитие международного права, в первую очередь принципов, закрепленных в Уставе ООН.

Как известно, принципы права – исходные или ведущие положения, основные идеи формулирования, развития и функционирования норм права. Принципы права обладают высшей императивностью и универсальностью. Принципы права – те базовые положения права, которые, безусловно, формируют категорию «публичный порядок». На формирование принципов права Европейского союза оказали определенное влияние основополагающие принципы международного права и права национальных систем государств-участников, однако специфику системы принципов права ЕС определяют в большой степени самобытность и автономность уникального интеграционного объединения, не являющегося ни федерацией, ни конфедерацией, ни классической международной организацией.

Что касается правовых источников закрепления принципов права ЕС, то, к сожалению, они не систематизированы в какой-то определенной норме учредительных актов. Принципы рассредоточены по текстам учредительных договоров. Представляя собой своего рода механизм достижения целей и задач Европейского союза, они изложены в Преамбуле, некоторых статьях Договора о ЕС, а также в приложениях к нему, в частности в Хартии основных свобод. Кроме того, некоторые принципы права ЕС сформулированы Судом Европейского союза посредством толкования норм учредительных договоров.

Назначение принципов состоит в формулировании руководящих идей для органов и институтов Европейского союза, а также для государств – членов ЕС. Несмотря на свою принадлежность к первичному праву, нормы-принципы не имеют прямого действия на лиц государств-членов и по общему правилу не могут лечь в основу требований, заявленных перед Судом ЕС. Однако ссылка на нарушение принципов может иметь место в аргументации нарушения государством-членом обязательств, предусмотренных учредительными договорами, принятия органами ЕС незаконных актов. Например, ссылка на противоречие действий Комиссии ЕС основополагающим принципам, закрепленным в ст. 8 Европейской конвенции, делалась заявителем по делу № 5/85 AKZO BV и AKZO Chemie (UK) Ltd v Commission of the European Communities.

Принципы права обладают следующими важными характеристиками, отражающими их сущность:

1) аксиоматичностью (безусловность верховенства нормпринципов над другими правовыми нормами);

2) ненарушаемостью или императивностью (обязательная отмена нормативного правового акта в случае его противоречия принципам права);

3) универсальностью (распространение на все отрасли и институты европейского права);

4) системностью;

5) нормативностью (закрепление в определенной норме права).

Отсутствие четкости и определенности является причиной различий в доктринальных подходах к выделению и классификации принципов права ЕС. Так, одни авторы делят принципы европейского права на общие и специальные (иногда используется терминология «принципы общего и специального характера»), другие – на общие и функциональные. Существует и классификация принципов на четыре группы в зависимости от назначения и сферы действия: принципы приоритета и прямого действия права ЕС (определяют соотношение права ЕС и права государств-членов); общие принципы права (действуют во всех сферах компетенции ЕС); специальные принципы (характерны для отдельных отраслей европейского права); принципы деятельности ЕС, определяющие порядок реализации Союзом своей компетенции. Не вдаваясь в оценку той или иной классификации, мы будем исходить из деления принципов на четыре группы.

Принцип приоритета и прямого действия права ЕС относят к функциональным или квалификационным принципам права.

Сложность однозначного ответа на соотношение и соподчиненность двух систем права – права ЕС и национальных правовых систем – заключается в квалификации первичных источников права ЕС (учредительных договоров) в качестве международных договоров. Дело в том, что не все государства придерживаются монистической теории международного права (прямое действие норм международного права). Согласно дуалистической теории международного права, которая действует в Великобритании, Ирландии, Дании, Италии и других государствах, нормы международного договора не обладают прямым действием и становятся источником права только после их трансформации посредством имплементации в национальные правовые системы. Таким образом, наделение учредительных договоров ЕС международной конвенциональной природой дает государствам право самостоятельно определять их роль и место в национальных правовых системах. Попытки государств в лице высших судебных органов признавать себя компетентными решать вопрос о соотношении источников национального и европейского права на первом этапе существования Союза порождали серьезные вопросы для реальной интеграции.

Согласно принципу приоритета право Евросоюза как уникальной международной организации с наднациональными полномочиями имеет большую юридическую силу, нежели национальное право государств-членов. Только такой подход способен служить достижению главных целей ЕС, о которых шла речь выше, в первую очередь защите ценностей ЕС и обеспечению благополучия и благосостояния народов ЕС.

Принцип приоритета первоначально не был закреплен учредительными договорами, он установлен и впоследствии получил развитие в решениях Суда Европейского союза. Впервые он сформулирован в решении от 15 июля 1964 г. по знаменитому делу Costa v ENEL. Суть дела состояла в следующем. В 1962 г. в результате национализации итальянским правительством энергетической отрасли держателям акций частных компаний в указанной сфере был нанесен ущерб. Впоследствии один из держателей акций гражданин Италии Фламино Коста отказался оплачивать счета за электроэнергию, рассматривая свои действия как своеобразную компенсацию за убытки. При рассмотрении дела в миланском суде Коста аргументировал свою позицию противоречием норм акта о национализации положениям учредительных договоров. Несмотря на требование правительства Италии рассматривать спор в национальном суде, основываясь на национальном праве, суд направил преюдициальный запрос в Суд Европейского союза (который в то время назывался Судом Европейских сообществ). В своем решении Суд ЕС указал на то, что «сами государства – участники ЕС, учредив на неопределенное время Сообщество, располагающее собственной организационной структурой, право– и дееспособностью, правом самостоятельно выступать в международных отношениях, ограничили свои суверенные права в определенных сферах и создали систему права, обязательную для применения как самими государствами, так и их юридическими и физическими лицами». Два главных постулата принципа верховенства права ЕС были сформулированы Судом ЕС в названном решении. Во-первых, признавалось, что государства сообща и недвусмысленно передали часть своих суверенных прав учрежденному Сообществу и не вправе совершить обратное путем последующих односторонних действий, идущих вразрез с установленным в рамках ЕС правопорядком. Во-вторых, устанавливалось, что право ЕС, закрепленное в автономных источниках права, принятых на основе учредительных договоров, не может вследствие своей особой природы быть оспорено каким-либо внутренним правовым актом без того, чтобы не ликвидировать статус права Сообщества и не поставить под сомнение правовую основу самого Сообщества.

В дальнейшей практике Суда ЕС данные положения были конкретизированы. Так, в решении по делу Internationale Handel sge sell schaft (1970) Суд ЕС высказался за приоритет права Сообщества над нормами конституций: «Действительность того или иного акта Сообщества не может быть затронута, а его эффективное применение на территории государства – участника ЕС не может быть поставлено под угрозу в результате заявления о том, что данный акт противоречит основополагающим правам и свободам, закрепленным в национальной конституции, или идет вразрез с принципами внутригосударственного устройства».

В хрестоматийном решении Суда ЕС по делу Simmenthal (1978) Суд отметил, что национальные суды обязаны обеспечить на территории каждого государства-участника эффективное применение имеющих прямое действие норм права ЕС, а также противодействовать применению каких-либо противоречащих ему норм внутреннего законодательства, даже если последние приняты хронологически позднее. В случае противоречия норм национального права актам ЕС национальные правовые акты являются недействительными с момента принятия. В решении по делу № С-06/89 Marleasing SA v La Commercial Internationale de Alimentation SA Судом ЕС была обозначена обязанность национальных судов в процессе применения и толкования национального права не допускать конфликта с правом ЕС. Доводы, положенные в основу решения Simmenthal, получили дальнейшее развитие в решении по делу Factortame (1990), где Суд обязал национальные суды в целях обеспечения эффективности европейского права применять национальные механизмы даже в том случае, если они не существовали ранее.

Несмотря на повышенное внимание Суда ЕС, принцип приоритета неоднозначно воспринимается высшими судебными органами государств – членов ЕС. Предложение о включении данного принципа в текст учредительных договоров не нашло закрепления в тексте Лиссабонского договора. Вместе с тем в настоящее время наблюдаются определенные подвижки в деле нормативного закрепления принципа верховенства. В частности, Декларация № 17, являющаяся приложением к Лиссабонскому договору, устанавливает: «Конференция напоминает, что согласно неизменной практике Суда ЕС учредительные договоры и право ЕС, принятое Союзом на базе договоров, обладают верховенством по отношению к праву государств-членов в соответствии с условиями, определенными данной судебной практикой». Декларация не интегрирована в текст договоров, как предлагалось в проекте Конституции для Европы, не обладает императивной силой, однако сам факт фиксации указанных положений в приложениях к учредительным договорам свидетельствует о твердом намерении государств-членов следовать принципу приоритета европейского права.

Данный вывод поддерживается и в решениях служб институтов ЕС. Декларация дополнена Заключением юридической службы Совета от 22 июня 2007 г. (документ 11197/07): «Практика Суда ЕС свидетельствует об основополагающем характере принципа верховенства этого права. По мнению Суда, упомянутый принцип неразрывно связан с особой природой Европейского союза. На момент вынесения первого решения в рамках устойчивой судебной практики (решение от 15 июля 1964 г. по делу 6/64 Costa v ENEL) данный принцип не упоминался учредительными договорами. Аналогичная ситуация сохраняется и в настоящее время. Тот факт, что указанный принцип текстуально не будет включен в будущий договор, не внесет никаких изменений в существование упомянутого принципа, ни в действующую правоприменительную практику Суда».

Принцип прямого действия находится в тесной связи с принципом приоритета права ЕС и заключается, во-первых, в отсутствии необходимости трансформации источников европейского права в национальное право, т. е. совершения государствами внутригосударственных процедур для вступления в силу источников европейского права. Неприменение обязательных норм права ЕС или их неполное или ошибочное применение квалифицируется как нарушение действующего права и влечет за собой ответственность. Во-вторых, принцип прямого действия означает возможность непосредственного (прямого) применения источников европейского права к правоотношениям с участием физических и юридических лиц государств – участников ЕС. Прямое действие имеет место как в горизонтальных отношениях – отношениях между однопорядковыми субъектами права (юридическое лицо – юридическое лицо), так и в вертикальных отношениях – отношениях между разноуровневыми субъектами права (орган государственной власти – юридическое лицо).

В отличие от принципа верховенства права принцип прямого действия обладает ограниченным характером, поскольку применим в отношении определенных источников европейского права. Так, нормы учредительных договоров, непосредственно закрепляющие права и обязанности государств и их субъектов, имеют прямое действие (к ним относятся, в частности, нормы о запрещении количественных ограничений, в сфере свободного передвижения лиц, услуг и капиталов, таможенных пошлин, правил конкуренции и др.). Примером такого рода норм выступают положения ст. 34 Договора о функционировании Европейского союза: «Между государствами-членами запрещаются количественные ограничения на импорт, а также любые равнозначные меры». С другой стороны, норма ст. 7 того же Договора «Союз заботиться о согласованности между различными направлениями своей политики и деятельности с учетом всей совокупности своих целей и в соответствии с принципом наделения компетенцией» непосредственным действием не обладает. Как уже отмечалось выше, к такого рода нормам относятся нормы-принципы, нормы, формулирующие ценности, цели и задачи Европейского союза.

В соответствии с ч. 2 ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза «регламент является обязательным в полном объеме и подлежит прямому применению во всех государствах-членах».

Иная ситуация сложилась с другим источником вторичного права – директивой. Согласно ч. 3 ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза «директива имеет обязательную силу для каждого государства-члена, которому она адресована, в отношении результата, которого требуется достичь, но оставляет в компетенции национальных инстанций выбор формы и способов достижения». Таким образом, по общему правилу нормы директивы подлежат трансформации в национальное право в сроки, определенные в ней для различных государств-членов. Формы и способы трансформации государства определяют самостоятельно в соответствии с национальным конституционным правом и сложившейся законотворческой практикой. Государства должны обеспечить соблюдение на их территории норм директивы, имплементированных в национальное право. В случае несоблюдения государством срока на имплементацию нормы директивы приобретают вертикальное прямое действие.

Равно как и принцип приоритета, принцип прямого действия имеет прецедентную природу. Отправной точкой в его закреплении послужило хрестоматийное дело 26/62 Van Gend en Loos. Суть дела состояла в следующем. Голландская компания Van Gend en Loos, импортер химической продукции в Нидерланды, обратилась в национальный суд с иском к голландским таможенным службам по причине увеличения размеров импортных таможенных пошлин, что, по мнению компании, явилось нарушением ст. 12 Договора о создании ЕЭС, которая устанавливала запрет для государств-членов в одностороннем порядке вводить новые, а также увеличивать размеры существующих таможенных платежей. Суд Нидерландов поставил перед судом ЕС преюдициальный вопрос: обладает ли ст. 12 Договора о создании ЕЭС прямым действием на территории государства-участника и могут ли физические или юридические лица этого государства в обоснование своих требований ссылаться на нарушение государством данной нормы? В решении по делу Суд ЕС постановил, что «…Сообщество сформировало новую разновидность правопорядка в международном праве… субъектами которого являются не только государства-члены, но также и частные лица. В силу этого, независимо от законодательства стран-участниц, право Европейских сообществ может предусматривать для индивидов определенные права и налагать на них определенные обязанности». По мнению Суда, все нормы учредительных договоров Европейских сообществ, выраженные в безусловной форме, обладают такими качествами, как действительность, самодостаточность, юридическая целостность, и могут непосредственно применяться в отношении физических и юридических лиц государств-участников, не требуя особой процедуры имплементации. Кроме того, в решении сформулирован весьма важный постулат о том, что прямой эффект имеют не только нормы учредительных договоров, удовлетворяющие вышеназванным критериям, но и нормы других источников европейского права, которые в соответствии с учредительными договорами наделяют определенными правами и обязанностями физические и юридические лица. В дальнейшем (решение № 9/70 Franz Grad v Finanzamt Traunstein) была сформулирована концепция самодостаточности: возможность прямого действия не только норм регламентов, что четко и ясно сформулировано в учредительных договорах, но и директив и решений институтов ЕС, если они налагают конкретные права и обязанности на тех, кому адресованы, и характеризуются таким признаком, как определенность. В решении по делу № 39/72 Commission v Italy Суд указал, что изменение природы европейских регламентов в национальных актах рассматривается как нарушение права ЕС. Вместе с тем в решении по делу № 50/76 Amsterdam Bulb BV v Prodactschap voor Siergewassen Судом наряду с подтверждением факта прямого действия регламента и необходимости единообразного применения его норм всеми государствами – участниками ЕС была установлена возможность для государств определять санкции и конкретизировать положения, не установленные нормами самого регламента.

Суд ЕС обозначил свою позицию и относительно прямого действия директивы в отсутствие имплементации государством ее норм в национальное право. В решении от 14 июля 1994 г. по делу № 91/92 Paola Faccini Dori v Recreb Srl. Суд должен был дать ответ на поставленный в преюдициальном порядке вопрос о том, возможно ли применение прямого действия директивы не только в вертикальных отношениях, но и в сфере горизонтальных отношений. Аргументируя отрицательный ответ, Суд указал, что придание директиве прямого действия изменит саму правовую природу данного источника права, которая была определена в учредительных актах. Суд же не наделен компетенцией пересматривать положения учредительных актов. Кроме того, Суд ЕС подчеркнул, что государство несет ответственность за несоблюдение сроков для имплементации положений директивы в национальную правую систему, и вопрос о возмещении ущерба, причиненного частному лицу, должен решаться согласно внутреннему праву данного государства.

Общие принципы функционирования Европейского союза представляют собой базовые начала, которые регулируют все сферы ЕС, имеют универсальный характер. Их назначение состоит, кроме того, в детализации целей и ценностей ЕС. Условно общие принципы можно разделить на несколько групп.

В первую очередь к общим принципам ЕС следует отнести принципы, определяющие порядок признания, соблюдения и защиты основных прав человека. Первые учредительные договоры не упоминали о правах человека на коммунитарном уровне, а практика Суда шла по пути отказа от их формулирования посредством толкования норм первичного права. Так, в решении по делу № 40/59 Geitling v High Authority было сформулировано: «Право Сообщества, как это явствует из учредительных договоров, не содержит никаких общих принципов, явно выраженных или подразумеваемых, гарантирующих поддержку фундаментальных прав». Пять лет спустя в решении по делу № 40/64 Sgarlata and others v Commission Суд заявил, что прямо выраженные положения Договора не могут быть отвергнуты заявлением, основанным на других принципах, даже если последние составляют фундаментальные принципы, общие для всех государств-участников. Однако более поздние решения свидетельствуют об изменении позиции Суда: в решении по делу № 29/69 Stauder v City of Ulm, как и во многих последующих, говорится, что толкование положения европейского права не должно наносить ущерб фундаментальным правам человека, охраняемым общими принципами права Сообщества и защищаемым Судом ЕС.