Текст книги "Город в наследство (СИ)"

Автор книги: Татьяна Гуркало

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Возвращение

Гора Седой Великан

Возвращение

А утро началось с сюрприза.

Пропал Хият.

– Кто-нибудь мне объяснит, куда делся этот придурок? – прорычал Лииран, с ненавистью глядя на камень у своих ног.

«Ага, ты еще поори и ногами потопай, – радостно подсказал внутренний голос. – Произведи впечатление на подчиненных».

– Он сказал, что ему нужно сходить в одно место, здесь, недалеко, – сонно ответил Тиян. – Сказал, что скоро вернется.

– Вот гад, – прочувствованно произнес Лииран. Кто же знал, что Хияту захочется в одиночестве погулять в этих не шибко безопасных горах? – Давно он ушел?

– Еще темно было, – равнодушно сказал Тиян и широко зевнул.

– Минимум два часа назад, – простонал Лииран. Переночевали в безопасном месте, называется. В сухой пещерке, чтоб ее. – Куда же этого идиота понесло?!

Веселенькая перспектива – потерять в горах подчиненного. Просто проспать его уход. А виноват кто? Определенно не Тиян. Лииран ведь не говорил, что никому нельзя до утра покидать пещеру. Так что сам и виноват.

А Хията хотелось придушить. Вот ведь гад! Все прямо один к одному. Словно этот водник специально потащился в горы, чтобы исчезнуть в неизвестном направлении. Воспользовался случаем, зараза. Он с самого начала шел со своей, никому неизвестной, целью. А может, кто-то подстроил для него и мертвую воду, и погоду, задержавшую группу на два дня, и этот проклятый накопитель из желтой глины, настолько нагло жрущий силу из истоков реки Лисички, что это даже жители деревеньки У Ямы заметили.

Накопитель из желтой глины… той самой, которая столь срочно понадобилась Хияту и фактически положила начало этому походу. Великие силы и их стихии…

– Марика, где этот накопитель?! – А кричать то зачем? Ведь наверняка не прав. А даже если и прав, никаких следов там нет. Потому что человек, сделавший этот накопитель, абсолютно точно знал, кто и когда его найдет. С другой стороны – если нет следов, это уже доказательство. Хотя бы для некоего Лиирана Вуе. И не беда, что для всех остальных эти доказательства будут желаемым, выдаваемым за действительное.

– Держи.

Марика без лишних слов и вопросов подала накопитель. Красивая вещь. У кого-то явно есть художественный вкус. На подсолнух похоже. А вот следов нет. Совсем. Словно эта вещь с неба упала, и ничьи руки ее до сих пор не касались.

– Проклятье, – душевно произнес Лииран. – Где же эту сволочь носит?

Ага, где носит? Зачем носит? Чем он там занимается? И почему именно сейчас?

Убил бы.

Очень неприятно чувствовать себя обманутым человеком, которого до сих пор считал значительно глупее себя. Похоже, данное утверждение придется несколько пересмотреть, ради собственного спокойствия. Ведь состав группы добрейшая и благороднейшая не поменяет. Она, вероятнее всего, действительно дала то, что могла. Подобрала людей по каким-то признакам, которые позволяли членам команды перекрыть недостатки друг друга и усилить достоинства.

Вроде бы именно так она и должна была действовать. В этом деле ее даже мнение совета интересовать не станет. Разве что там найдутся специалисты по подбору людей в группы начинающих магов, закончивших школу и теперь продолжающих обучение на практике.

Лииран очень надеялся, что людей в его группу действительно подбирали тщательно и вдумчиво. А не просто, чтобы было. Даже учитывая, что по этой же причине от Хията избавиться не удастся. По крайней мере в течение ближайшего года или парочки лет, смотря как повезет с выпускниками школы. Даже если совсем не повезет, и Хията придется терпеть очень долго, лучше бы оно было именно так. Потому что иначе эти группы вообще бессмысленны.

Лииран вздохнул.

Как бы было хорошо, если бы ему повезло появиться на свет без дара. Тогда бы он учился в другой школе, и выбор профессий для него был бы значительно шире с самого начала. Но одаренные обязаны. Должны защищать и предотвращать. Должны учиться дальше, развивать свой дар, изобретать что-то новое. Или хотя бы потратить десяток лет своей жизни на выполнение разнообразных поручений совета, точнее советов. Нельзя игнорировать дар, который однажды может помочь защитить родных, близких, да и город в целом.

С одной стороны, составление групп, которые выполняют усложняющиеся по мере набора опыта задания – весьма и весьма разумная вещь. Таким образом бестолковые, юные и не шибко умелые одаренные находятся под присмотром, приносят определенную пользу и получают умелых учителей. С другой стороны – выбор дальнейшего пути у людей, попавших в эти группы, опять же не очень велик. Глупо не пользоваться тем, на совершенствование чего было потрачено столько усилий и времени. Вот и получается, что мальчишки, когда-то мечтавшие строить дома, становятся преподавателями в школах, входят в советы, служат следопытами, экспертами, превращаются в изобретателей, плетельщиков или так и остаются частью стражи города. И они не протестуют. Незачем, да и подростковый максимализм остался в далеком прошлом.

Все разумно. И ерунда, что некоему Лиирану Вуе оно не нравится.

Город важнее всего.

Вернулся Хият только через несколько часов. Когда Лииран был готов на все плюнуть и вести группу обратно без этой пропажи. Вот тогда Хият и явился, словно специально время рассчитал. Улыбчивый такой. Заметно уставший. С охапкой странного вида веточек.

– Вот, – сказал, уловив на лицах группы недовольство. – Белозея зубчатая. Страшная редкость. Но здесь недалеко растет. Меня одна знакомая нарвать попросила.

И улыбку до ушей выдал. Явно доволен собой и миром. А на то, что его уже собирались искать, вопреки приказу сразу же вернуться и доложить, Хияту наплевать. Или он попросту не понимает, что команду Лиирана Вуе за своевольную задержку по головам не погладят?

– Белозея зубчатая? – растеряно переспросила Марика. – Основной компонент бодрящего зелья?

– Наверное, – равнодушно пожал плечами водник, пристраивая свой букет на плоский камень возле ручья. – Я не спрашивал, для чего она нужна. Мне картинку дали, чтобы не спутал ни с чем, и сказали обязательно нарвать, если и дальше хочу получать помощь, когда понадобится.

Лииран глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Выдохнул.

Белозея зубчатая, подумать только.

Тихонько ругнувшись под нос, командир группы подошел поближе к вернувшейся пропаже. Внимательно осмотрел неряшливый букет, принюхался, и сквозь непередаваемую вонь полезного растения учуял запах гари.

Хият что, на пожарище этот букетик собирал? Ага, эта гадость только там и растет. А еще у нее сок на кровь похож. Красновато-коричневый. Вон капельки на воротнике. Внизу рукава вообще здоровенное пятно. И на штанах, особенно на колене. Словно Хият этим коленом прямо в лужу крови влез, а потом пытался ее отчистить подручными средствами. Пучком травы, например.

Да что же здесь происходит?!

И ведь не признается. Это Лииран понял сразу. Даже если Хията будут пытать, не признается. Даже если ему под нос накопитель сунуть. Все просто догадки, которые не к чему примкнуть. Знать бы хоть, в каком направлении искать.

Проклятое любопытство.

Нужно спускаться с горы, пока опять никто не пропал. Или что-то не случилось. Или дождь снова не пошел.

И незачем думать. И Хията незачем подозрительно осматривать. Несмотря на то, что он ведет себя очень странно.

Хотя Хият всегда ведет себя странно, точнее, чаще всего.

Интересно, зачем этот придурок в воду полез? Она же холодная. Подозрительно как-то. Стоит в ручье на коленях, словно молится кому-то.

Или кровь со штанины смывает потихоньку, практически не привлекая к себе внимания.

Может, он кого-то убил?

А как его нашел? Как в этих горах такой недоучка, как вся их группа, может кого-то найти? Тут профессионалы иногда теряются. Или Хияту опять вода подсказала? Или все произошло совершенно случайно? Рвал этот придурок свои вонючие сорняки, и вдруг кто-то как выскочит. А Хият с перепуга как врежет какой-то водной пакостью…

Пришлось потрясти головой, чтобы немного приостановить мчащуюся вперед буйную фантазию. А то ведь до такого можно додуматься, что по ночам спать страшно будет.

Лииран глубоко вдохнул, кивнул своим мыслям, и решил временно забыть о дурацких догадках. Пора возвращаться.

Озвучить это решение он не успел.

Словно издеваясь над остатками здравого смысла Лиирана, в нескольких шагах от команды открылся временный портал, и оттуда полным составом вышли лучшие следопыты города. Паранойя гордо задрала нос и стала победно улыбаться. Сомневался, да? Предчувствию не доверял? Вот и получи теперь. Здесь действительно случилось что-то очень странное, раз даже Кояна выдернули из той таверны, в которой он заливал горе после очередной ссоры с женой.

Церемониться с группой Лиирана страдающий от похмелья Коян не стал. Быстро расспросил младших коллег и немногословно послал их домой. Судя по тону, больше всего желая просто послать. В какое-то не подходящее для посещений место.

«Повторение пройденного».

Лииран усмехнулся, шепотом несколько раз произнес эту фразу и мрачно уставился на преподавателя.

К кошке драной такое повторение! Кому-то просто захотелось чем-то занять болтавшиеся без дела группы, состоявшие из личностей, не сдавших экзамен на совершеннолетие. И этот «кто-то» не придумал ничего лучше, чем послать их якобы готовиться к тому самому экзамену. Историю ведь тоже знать нужно. Некоторые головоломки лабиринта именно к истории и привязаны. В результате сидят великовозрастные балбесы и балбески по школам, детей отвлекают. И главы групп тоже сидят, чтобы подчиненные не разбежались.

Лииран хмуро посмотрел на своих подчиненных. Возможно, ему только казалось, но честно слушала одна Марика, остальные спали с открытыми глазами. Пришлось опять перевести взгляд на учителя истории. Так было спокойнее.

– Итак… – довольно занудно бубнил этот уважаемый муж. – Император подписал прошение и позволил адептам бога Маяра искоренять ересь. Он был уверен, что это поможет объединить империю в несокрушимое целое. Но вместо этого получил гражданскую войну. Сейчас никто точно не скажет, почему служители Маяра решили начать искоренение с магов и каким образом для этих целей выпросили войска… Впрочем, об этом мы с вами говорили в прошлый раз, – он задумчиво посмотрел на потолок. – И это будет вашим домашним заданием… А сейчас про основание городов…

Больше всего было похоже, что учитель не только пытается что-то донести до учеников, но и сам старается вспомнить детали и не упустить нить повествования. Получалось у него не очень. Даже Лииран, всегда историю любивший, давно запутался в том, что этот человек рассказывал.

И тема, ведь, интересная, а большая часть учеников тихо дремлет.

На самом деле тогда, давно, все произошло довольно быстро. В столице Империи Восхода искоренители ереси почему-то в первую очередь решили громить школы. Жестоко громить, не щадя ни учителей, обычных теоретиков, мало на что способных на практике, ни детей, там учившихся. Есть документы, подтверждавшие, что императору это очень не понравилось, и он попытался отозвать свое разрешение. А дальше, либо не успел, потому что загадочно умер, либо передумал, потому что его отказались поддержать пятеро из шести владетелей земель и морей. Наверное, им маги тоже мешали. В памяти Лиирана даже остались какие-то политические и экономические выкладки. Не очень убедительные.

В общем, случилось то, что случилось. Сынок почившего императора вообще боялся спорить со своими буйными подданными, пока те радостно делили сферы влияния и земли, отобранные у магов. Попытка служителей Маяра принять заблудшие магические души в лоно своей веры с треском провалилась усилиями владетеля Запада, решившего уничтожить вообще всех магов, искренне считая, что они и есть то самое воплощенное зло. Амулеты имперских войск работали исправно, мешая магам защищаться, и в какой-то момент бегство стало лучшим из выходов. Правда, бежали не куда попало, у гонимых магов было такое преимущество, как мгновенная связь и умение строить крепости на пустом месте за несколько часов. А если выбрать для крепостей правильные места, связать их в единое целое, превратив в своеобразный амулет, то долбиться имперское войско в запертые ворота будет лет пятьдесят, пока получит результаты. Магов, способных взломать эту защиту, на тот момент у молодого императора уже не было. Вот так и появился первый город на безымянном острове Рассветного моря. Первое время там питались практически одной рыбой. Потом императорскому флоту надоело кружить вокруг острова, и стало возможным завозить контрабандные продукты с материка. А там и голые скалы удалось превратить в цветущие сады и многоуровневые поля. Назвали этот город сначала Надежда, а потом как-то незаметно переименовали в Водопадный.

Вторым городом-амулетом магов стал Большой Камень, выросший на центральном острове Малого Треугольника. И многие жители города этим очень гордились. Строить новый город, покидая перенаселенный Водопадный, опять начинать все сначала, наверняка было не менее неуютно, чем по ночам вывозить людей на голые скалы к подножьям строившихся крепостей.

Потом постепенно появилось еще семь городов.

Лииран вздохнул. О том, что на данный момент эти города если и не враждуют, то хранят вооруженный нейтралитет, знают даже мелкие школьники. С одной стороны, это даже хорошо. Готовность ударить в ответ на любой выпад уже не раз помогала при попытках потомков распавшейся больше двухсот лет назад империи присоединить к своим землям какой-нибудь город магов. Собственно, много раз было доказано, что против разных королевств и крохотных империй города-амулеты с превеликим удовольствием объединяются. Зато во всех остальных случаях…

Нет, не вредят, помня о прошедших битвах и начале своей истории. Просто не помогают. Ибо сильный должен со своими проблемами справляться самостоятельно.

Даже если этот сильный на данный момент самый слабый из всех.

А Большой Камень сейчас слабый. У него нет хранящего. Уже почти двадцать лет. И наверняка не будет еще, как минимум, лет пять. А амулеты, как известно, очень плохо работают, когда рядом с ними нет человека, способного этими амулетами управлять.

Да даже почувствовать опасность, о которой знает город, некому. Хорошо хоть на защиту это не действует никаким образом.

Лииран снова вздохнул.

И как род предыдущих хранящих умудрился извести себя до последнего человека, не оставившего потомков? В большинстве семей города четверо-пятеро детей. Даже одно время ходили слухи, что скоро несколько перенаселенный Большой Камень и город Волчьи Челюсти, у которого назревала та же проблема, начнут совместную стройку нового круга крепостей. Уже и место выбрали. Но сейчас это невозможно. Хранящий должен отпустить своих людей, иначе другой амулет не сможет на них настроиться. А город, жители которого вынуждены чуть ли не ежедневно бегать в башню амулета, чтобы получить разрешение применять дар… Смешно, на самом деле. Особенно, когда этот дар прямо в этот миг необходимо применить. Чтобы, например, не дать затухнуть структурному плетению земли, превращающему камень в грунт, пригодный для того, чтобы что-то там сеять и сажать. А не успеешь вовремя, придется начинать все сначала, причем перед этим убирать остатки того, что не успел исправить. Весело, в общем. Кто на такую работу согласится?

– Объединяли изначально с помощью ветра, – продолжал все так же монотонно бубнить учитель. – А потом протянули более надежные линии под землей и по вершинам скал…

О чем он говорит, Лииран конечно догадывался. Но думать над этим не хотелось. Оно и без того в сон вгоняло.

Лучше бы учитель позлорадствовал над тем, как распалась изгнавшая магов империя. Как внук подписавшего разрешение императора пытался заплатить за то, чтобы жители островов, искренне считавшие его врагом, зарядили переставшие работать армейские амулеты. Служители, как Маяра, так и остальных богов, оказались на это неспособны. Рассказал бы, как представителей империи гнали с островов пинками. Как владетели делили некогда единую страну на части, легко сметая привыкшие к тому, что их защищают амулеты, имперские войска. И как они же, спустя еще пятьдесят лет, присылали своих детей вести переговоры о том, чтобы кто-то оживил амулеты, принадлежавшие им. Злопамятные маги отказали. И уверения в том, что они считают действия предков неправильными, не помогли. Так что и шесть меньших империй, на которые разделилась некогда одна большая, продержались недолго.

На данный момент на той части материка, где существовала когда-то великая империя, тихо грызлись между собой многочисленные крошечные королевства и владетельные земли. Кто-то пытался возрождать магию, как науку, сожалея о том, что когда-то были сожжены почти все книги. Кому-то приходилось защищаться от соседей, живущих за Хребтом Дракона. Кто-то продолжал истово молиться не откликавшимся богам. И большинство по-прежнему считали, что во всех их бедах виноваты сбежавшие маги. Мол, увезли с собой несметные богатства, поломали амулеты, отравили императора, насылают болезни и подговаривают загорную юную империю на захват новых земель.

Людям свойственно искать виноватых в их бедах.

Хранитель, хранящий и меч

– У-у-у-у, йо-о-о, – сказал Хият таким тоном, что Ладай невольно ощупал лицо, в поисках ужасающих ран и прочих неприятностей.

– Что? – спросил, убедившись, что ощущения не лгут, и ничего, кроме царапин, там нет.

– Глаз. Левый.

– Что с глазом?!

– Он желтый, – сказал Хият и наклонился к другу, чтобы лучше рассмотреть. – Даже не так. Он очень желтый. Правый – твой родной, коричневый, а этот – желтый. Даже желтее, чем у кота Марики. Он настолько желтый, что кажется, будто он светится.

– Светится? – Вот только этого Ладаю и не хватало. С другой стороны, он вообще не рассчитывал пережить эту ночь. Так что глаз – ерунда. Даже если бы он вообще исчез, невелика потеря по сравнению с жизнью.

– Ага, – как-то слишком жизнерадостно подтвердил Хият. – Ты теперь сплошная ходячая особая примета. Словно мало было ненормально белых волос и татуировки на всю спину. Только шрама позаметнее не хватает.

– Я что-нибудь придумаю, – отмахнулся от этой проблемы Ладай.

Он живой, сравнительно здоровый, он даже сейчас чувствует присутствие где-то недалеко той птицы, с которой разговаривал, находясь на грани между жизнью и смертью. У него теперь есть хранитель, мечта, которая осуществляется у одного носителя стихий из десяти тысяч. Рядом человек, который продолжал в него верить вопреки всему и всем. Все остальное ерунда, не стоящая внимания, о ней и думать не хочется. Все, кто его с такой легкостью вычеркнул из своей жизни, кто с готовностью поверил в предательство и деградацию ума, кто радостно предвкушал скорую кончину и сокрушался по поводу жадности непризнанных гениев, не стоят кончика ногтя упрямого балбеса, вытащившего его из мира мертвых. Все точно так, как говорил учитель Дьен. Чтобы научиться ценить жизнь, нужно познакомиться с собственной смертью. Чтобы научиться ценить людей, необходимо осознать, что никто на самом деле ничего и никому не должен. Чтобы понять насколько дорога чья-то верность, нужно чтобы предал самый близкий человек.

За эти три года Ладай очень много потерял, но и не меньше приобрел.

Подумать только, там давно, в другой жизни, Ладай Тмания искренне считал себя выше Хията Дака по праву рождения. Тогда, давно, они друг друга почти ненавидели. Два упрямых ребенка, каждый со своей гордостью.

Ладай – любимый сын, гордость отца, отпрыск благородного дома Белой Змеи, почти гений, которому все удавалось если не совсем легко, то при приложении некоторых усилий уж точно.

Хият Дака – подкидыш без роду и племени. Найденыш, которого однажды привел в город Большой Камень бродяга и герой Таладат. Подобрал где-то ребенка двух лет от роду, заметил в нем отблеск силы и не смог бросить. Он подобным образом и собак подбирал, и кошек, когда был маленьким. А тут, вдруг, целый ребенок – с неусидчивым характером, склонный к лени, со странным чувством юмора, не без таланта, но без особого ума. Хият ведь до определенного возраста искренне не понимал, для чего ему учеба. А когда понял, было уже поздно, упущенное пришлось нагонять самостоятельно, с такими трудностями, что кто-то менее упрямый давно бы сдался. Но только не этот.

Они не понравились друг другу сразу и надолго. Они друг друга почти возненавидели и, наверное, повзрослев, поумнев и избавившись от подростковых комплексов, стали бы вежливо здороваться и делать вид, что не замечают друг друга. Если бы не случилась гроза. Если бы они не заблудились в чужом лесу. Если бы не подрались, а потом проговорили всю ночь, прижавшись друг к другу в той тесной пещерке, единственном спасении от вселенского потопа.

Оказалось, ни тот, ни другой не соответствовал сложившемуся мнению. Да и общего у них было больше, чем различий. После той грозы они как-то незаметно для самих себя сдружились. Внешне все оставалось по-прежнему. Ладай насмешничал. Хият фыркал. Они спорили по любому поводу. Соперничали, где только могли. Обзывались и ядовито комментировали поступки. Только искренняя злость куда-то пропала, а злословие превратилось в нечто вроде неофициального соревнования. Интересно же, кто кого переспорит. И не беда, что очередная перепалка обычно заканчивалась безоговорочной победой кого-то из преподавателей.

– Знаешь, а ведь он действительно немного светится, – задумчиво произнес Хият, еще раз осмотрев друга с ног до головы в поисках пропущенных повреждений.

– Кто?

– Глаз. Представляешь, столкнется кто-то с тобой в темноте. Весело будет. Длинное худющее нечто, обряженное в темную одежду, сливающуюся с окружающим пространством, светлая шевелюра заплетенная в косу, похожую на ядовитую змею, и желтый светящийся глаз моргает.

– Ага, весело, – согласился Ладай. Воображение послушно нарисовало описанную картинку, и она ему неожиданно понравилась. – Еще бы несколько колокольчиков повесить и можно изображать тихую смерть.

– Точно. Смерть от инфаркта.

Смех получился каким-то истеричным.

Рассказать, да? Что тебе рассказать? Рассказать, что чувствует человек, глядя на практически мертвое тело друга? Или как на самом деле тяжело было тащить тебя обратно в мир живых?

Ладно, уговорил, расскажу. Только не жалуйся потом, не умею я такое рассказывать.

И взамен ты мне объяснишь, что именно я увидел там, рядом с тобой. Ощущение было, словно об стену с разбега врезался. И оно тебя защищало. Мне пришлось уговаривать это перестать тебя держать. Хотя, с другой стороны, если бы это тебя не удержало на грани, ты мог бы и не выжить. Ты слишком долго тянул, болван.

– Ого, – только и смог сказать Хият.

Птица была огромная, с дракона, наверное. Явно хищник. Изогнутый клюв, когти-ятаганы, пестрые черно-бело-рыжие перья, желтые глаза, как левый у Ладая. И, если ощущения не лгут, эта птица была разумной.

Разумная птица, поделившаяся с Ладаем крохами своего духа, что и поменяло цвет глаза, зато позволило ему выжить. Удивительно.

Теперь, пока Ладай будет жить, эта птица сможет появляться в мире людей. Тянет их что-то сюда. Есть даже теория, что они таким образом увеличивают собственную силу или улучшают статус. Если честно, подобные теории мало кого интересовали. Ибо в качестве симбионта подобные создания были верхом мечтаний. Выше – только Зимние Волки, которые, вовсе не факт, что вообще существуют.

– Это Дэспо, – представил птицу Ладай.

Птица повернула голову набок и с любопытством посмотрела на Хията.

– Это он меня на грани держал, – продолжил рассказывать Ладай. – Я каким-то образом его выдернул из реальности Фатира. Он говорит, что я его позвал, только я ничего подобного не помню. Мне просто хотелось жить. Ты бы очень разозлился, если бы я умер. Собственно, именно о тебе и думал, а появился Дэспо.

– Хранитель, – сказал Хият.

– Ага, – подтвердил Ладай. Губы помимо воли растягивались в совершенно дурацкой улыбке. Хранитель. Тот с кем связан. Тот, кто всегда поможет. Точно как один упрямый водник.

– Хранящий города, – словно неправильное эхо прозвучало на грани слуха. – И собиратель духа одновременно. Как странно.

– Ого, – сказал Ладай. Дэспо в таких вещах не ошибается. Ни один хранитель не ошибется. Что такое собиратель духа, Ладай не знал, но, скорее всего, этими словами Дэспо обозначил наследство Хията от мамы. Кровь, как чистая стихия, спасение мертвых, ну, почти мертвых, и наверняка еще множество разных непонятностей. Но вот хранящий города… Наверное, наследство от отца. Над которым посмеяться следовало. – Ты сын Каита Еинэ? Вот откуда у тебя такие зеленые глазки. Интересно, твой опекун знал?

– Наверняка. Поэтому и не является. Дает мне время все обдумать, гад. Что мне с этим делать?

– А что с этим можно сделать? – удивился Ладай и пожал плечами. Хранящий города – это уже судьба. Как ни трепыхайся, никуда не денешься, будешь оберегать, защищать от опасностей, изгонять недостойных и тащить в город посторонних, которые могут этому городу для чего-то пригодиться. Или сбежишь куда глаза глядят, спасешься от этой судьбы, а потом будешь жалеть. – Тут от тебя мало что зависит. Город без хранящего, все равно что воин без кольчуги. Такое возможно, но лучше не надо. Лет через пять-десять хранящий по-любому бы появился, городу пришлось бы выбирать, но раз у него есть ты…

– Да знаю я! Только какой из меня хранящий?!

– Судя по тому, что я вижу, вовсе не плохой, – сказал Дэспо.

Хият уставился на него, как на сумасшедшего. А Ладаю стало интересно, что Дэспо в нем рассмотрел? И вообще, что должно быть в человеке, чтобы считаться неплохим хранящим для города?

– Ум, – сказал Дэспо. – Умение принимать решения. Умение выбирать важное. Умение находить выходы. Умение вовремя отступать или наоборот идти дальше. Еще немного удачи.

– Это про меня? – искренне удивился Хият.

– Почти. Ты отступать не умеешь. Даже подойдя к краю, ищешь возможность перепрыгнуть через пропасть. Один раз у тебя уже получилось. Вероятно, будет получаться и дальше. Просто, рискуя чужими жизнями, лучше отступи, не у всех хватит духу прыгнуть за тобой.

– Ага, – ошарашено сказал Хият. Судя по его виду, он мало что понял. Ладай впрочем, тоже. – Ладно, о хранящих я еще подумаю. А теперь о том, как нам здесь замести следы и запутать следопытов. Те, которые ведут сюда, я благополучно смыл, не найдут. А отсюда мы улетим. Вон на ту гору. Там есть кое-что очень интересное. Тебе, Ладай, может пригодиться. Артефакт один.

– Воплощенная стихия. Воплощенная в меч. Огненная стихия, – сказал Дэспо.

– Точно, – подтвердил Хият. – Мне о нем один ручей рассказал. Ему не нравится такое соседство.

Ладай улыбнулся.

Меч, так меч. Пригодится. Помнится, отец лишил имени и дома, так что защищать себя придется самому. Возвращаться некуда. Хият потащит в город. Обязательно потащит. Только, нужно выпросить у него немного времени, чтобы все обдумать, решить, как жить дальше, чем заниматься…

С другой стороны, когда рядом с тобой хранящий города, вопрос: "чем заниматься?" – смысла особого не имеет. Защищать этого идиота, конечно. От всех и всего, включая и то, что необходимо защищать от него самого. Одна только привязка стихий чего стоила. Простенький такой ритуал. Времени много не займет. Позволит разговаривать на любых расстояниях, причем, обнаружить это будет невозможно, просто колебания стихии. И все с таким честным видом, что не поверить невозможно.

А потом, совершенно этого не ожидая, ты оказываешься перед ревущей водой, готовой размазать тебя о первое попавшееся препятствие, разорвать на части, уничтожить о тебе даже воспоминания. И до тебя доходит, что огню рядом с водой делать нечего, а уж воде рядом с огнем – тем более. Единственное желание, которое тогда перебороло в Ладае и страх, и сомнения, и вообще все на свете, заключалось в том, что хотелось как можно быстрее вернуться в реальность и прибить этого идиота. Хията. Лжец несчастный. Простенький ритуал… Если бы Ладай знал, ни за что бы не согласился. Вот зачем рисковать жизнью ради того, кто решил довольно скоро умереть? Полный и окончательный идиот.

У Ладая ведь выбора не было. Он сделал то, что был должен. Да еще и свою смерть отстрочил почти на три года, и в итоге славно отомстил. Не самое худшее решение.

Вообще, Ладай был довольно беззаботным ребенком, самоуверенным и эгоистичным. Но только до того самого момента, как посланец собирателя стихий передал ему предложение стать учеником великого, могучего, доброго и прочая, прочая. Вот тогда он как-то вдруг понял, что он не один, что от его решения зависит не только его дальнейшая судьба. Ладай прекрасно осознавал в тот момент, что защитить его не смогут. Никто. Ни отец, со всем домом, ни бойцы города. Были прецеденты. Спасти не смогли, зато жертв лишних было много. И это в городах, где были хранящие. В Большом Камне все было бы гораздо хуже. Поэтому Ладай согласился на предложение. Поэтому попросил отсрочку и сумел потратить это время с пользой, тщательно изучив все, что было в семейной библиотеке, о ритуалах возврата. И явился к довольному учителю с маленькой такой подвеской в кармане, приняв то самое решение. Самостоятельно его приняв, ни с кем не советуясь. Это был только его выбор лучшего из худшего.

У Ладая тогда особого выбора не было. А этому зеленоглазому идиоту зачем было так рисковать? Ему же все объяснили!

– Хият, я тебе говорил, что ты болван?

– Говорил, – спокойно признался водник.

И улыбка у него была какая-то слишком довольная. Странный он.

Оказывается, за три часа можно успеть очень много. Оживить труп, утащенный с выгоревшей полянки. Познакомиться с самым настоящим хранителем. Откопать из-под завала огонь, воплощенный в меч, и понаблюдать за тем, как Ладай с совершенно обалдевшим выражением лица держит его, словно это что-то настолько хрупкое, что может сломаться от малейшего дуновения ветерка. А потом слушать захлебывающийся, полоумный рассказ о том, насколько этот меч хорош. Легендарный меч, оказывается. Его как раз когда-то в этих горах потеряли, вместе с последним владельцем. И очень долго искали. Некоторые ищут до сих пор.

Если верить легендам и картинкам в каком-то учебнике, о которых Хият в упор не помнил, то этот меч и от посторонних плетений защитит, и собственные усилит, и защитки почти любые сметет, не заметив. Лучший в мире меч для огневика, в общем. Артефакт.

Хияту пришлось долго слушать повторяющийся по кругу рассказ, попутно понимая, почему он сам ничего об этой легенде не знает. Если учитель вещал столь же восторженно и бестолково, то он мог отвлечься на что-то интереснее его рассказа. Или уснуть. Зато теперь пришлось слушать. Вот так слушать, слушать, а потом предложить смести защитку, только для того чтобы убедиться – защитку, сплетенную из воды, этот меч с одного удара не пробьет, да и менее прочный отражающий доспех тоже. И видимо, большинство восторгов сопутствующих легенде появились оттого, что никто толком не помнил, зачем этот меч таскали с собой везде, где только можно.