Текст книги "Папой будешь? Катюша против всех! (СИ)"
Автор книги: Татьяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ну уж нет! – сложила руки на груди и отвернулась, надеясь, что румянец на щеках не слишком яркий. – Я не кашляю и вообще почти здорова!
Снова гадский прыщ. Снова дернула плечом, надеясь почесать мелкую гадость о ткань платья, но ничего не вышло.
– Как скажешь, – мужчина педантично убрал градусник в чехол и кивнул на плечо. – Чешется? Давай намажу.
– Я Музу подожду, – фыркнула Саша.
Но через мгновение была обезоружена хитрой улыбкой и коварным:
– Ты меня боишься?
– Глупости не говори, – снова дернула плечом.
– Тогда разреши тебе помочь. Муза вернется только через четыре часа. Ты за это время все расчешешь о ближайший косяк.
Она понимала, что Захар прав, но сдавать позиции не хотелось до крайности. Продержалась ровно три минуты. В конце концов, он врач, хоть и педиатр, а прыщ на спине, а не между ног. Ну и не будет же он приставать к ней, правда?
– Хорошо, – согласно кивнула и начала осторожно расстегивать пуговки на домашнем платье.
Искоса глянула на Захара. Он увлеченно что-то читал на тюбике с кремом и даже не пытался подсматривать. Стало обидно. Она тут пуговки расстегивает, а ему даже неинтересно! Ну ладно. Приспустила платье с плеч, оголив спину до нужного места и скомандовала:
– Вот там между лопаток. Чешется ужасно.
Он подошел молча и прикоснулся к волосам, в которых по мнению ученых нет нервных окончаний. Есть, еще как есть. Он только мягко отвел длинный хвост в сторону, а у Саши уже закружилась голова, будто это не волосы щекотнули по спине, а горячее дыхание. Собрала волю в кулак, пытаясь дышать ровно.
Да что с ней такое? Будто снова пятнадцать, а рядом мальчик, в которого отчаянно и безответно влюблена.
– У тебя тут целая оранжерея, – хохотнул за спиной Захар и коснулся прохладным пальцем зудящего гада. – Подожди, остальные тоже намажу.
Она места себе не находит, а ему весело. Саша закусила губу и зажмурилась от удовольствия, когда мужчина начал методично покрывать мазью все мелкие зудящие прыщики. Вот вообще не место и не время для эротических фантазий, но в голову они упорно лезли. До тех пор, пока не раздалось короткое:
– Саш, пока я занят делом, скажи, а как можно связаться со Стейш?
Стейш? Она опешила. Он что хочет подкатить к её лучшей подруге и поэтому ошивается здесь каждый день? Внутри все взбунтовалось. Хулиганка-Саша вопила: “Мое!” и тянулась к Захару загребущими ручонками, по которым тут же и получила. Внешне Саша оставалась спокойной.
– Она вечером приведет Катюшу с тренировки. Приходи и встретишь Стейш.
– Я бы предпочел телефон или сразу рабочее место. Она упоминала, что тренер.
Саша мысленно выдохнула. Значит, интерес профессиональный. Внутренняя капризная хулиганка тоже подуспокоилась, но яд в следующую фразу плеснула:
– Сейчас пришлю контакты. Решил заняться спортом?
– Не я. Мой друг недавно переехал в наш город, ищет хорошего тренера.
Дразнящие прикосновения закончились, она не могла понять радоваться этому или нет. Одна половина Саши Зиминой хотела еще, а другая натягивала поводок и, почему-то голосом Стейш, просила не делать глупостей. Ей нельзя влюбляться в доктора, она беременна от другого мужчины и выходит за него замуж.
Точно почувствовав её мысли, позвонил Каверин.
– Шурочка, я узнал, что ты на больничном. Что случилось?
Это было странно, но Саша, купаясь в заботе подруг, Захара и Катюши напрочь забыла про Каверина и, разумеется, про свадьбу. Словно жаром из головы выжгло.
– Ветрянка. Я заразилась.
– Это плохо, – напряженно произнес Антон, а Саша уже видела, как он недовольно хмурит ровные брови. – Как думаешь, сыпь пропадет до свадьбы?
– Понятия не имею. И нам надо поговорить, сможешь приехать завтра?
– Прости, Шурочка, не могу. Ты еще заразная. Согласись, если мы оба перед свадьбой свалимся с ветрянкой, это разрушит наш план. Придется переносить, опять же у тебя вырастет живот…
– Я поняла, поняла, – оборвала его Саша. Слушать занудный монолог не было никакого желания. – Приезжай в конце недели.
– Хорошо. И я скинул тебе контакт на почту, это хороший психиатр для твоей дочери…
Саша фыркнула и отключила вызов.
– Ты уверена, что хочешь за него замуж? – поинтересовался притихший во время разговора Захар. – Не вижу на твоем лице радости.
– Честно? – она выдохнула и откинула за спину волосы. – Я вообще не хочу замуж. ЗАГСы наводят на меня ужас, а все эти приготовления вызывают тошноту.
– Так может и не надо?
– Захар, вообще-то, это ты навел меня на мысль, что у ребенка должен быть отец.
– Наверное, я забыл уточнить, что у ребенка должен быть отец, которого любит мама.
Саша ничего не ответила. Она сидела с таким видом, будто ей только что стукнули сковородкой по голове. Любовь? О ней она не вспоминала много лет, хотя когда-то ждала и верила – любовь может решить все проблемы. Увы, практика показала, что в настоящей жизни большинство проблем решают деньги, а любовь лишь добавляет неприятностей.
Так что, делая вторую попытку выйти замуж, она и не подумала о любви. Выгодный муж, неплохой любовник, успешный человек. Расставила галочки, подвела итог, выдала сертификат качества по нужным параметрам, но напрочь забыла спросить у сердца.
– Я пойду спать. У меня, кажется, опять поднялась температура.
Она позорно сбежала с кухни, оставляя советчика в полном недоумении.
А накануне визита Каверина в их дом пришла большая радость. Хвостатая и слюнявая радость.
– Катя?! – Саша с ужасом смотрела на здоровенного ротвейлера, который торжественно возлежал на их диване в гостиной. – Это что такое?!
– Знакомься, мама. Это Кузя. Он пару дней поживет с нами, можно?
Очень вовремя из кухни пришла Муза и мурлыкнула:
– Саша, только не горячись...
***
– Мам, ну ему и правда некуда пойти. Всего два дня! Костик очень просил! – канючила дочь, послушно сидя табуретке.
Кузьма был благополучно заперт в гостиной и, видимо, наслаждался мягкостью дивана. Саше оставалось надеяться, что не в гастрономическом смысле.
– Катя, почему ты у меня не спросила? Это такая ответственность! Тем более собака большая и опасная.
– Так ты бы не разрешила, – резонно заметила дочь и принялась разглядывать свои домашние тапочки.
– Разумеется! Мы не знаем эту собаку, понятия не имеем как за ней ухаживать, чем кормить.
– Я знаю, – пискнула девочка. – Мне все братья Костика рассказали. Они очень благодарны за то, что мы согласились пару дней посидеть с их собакой. Я ему миски принесла, корм родители Костика к нам заказали целую пачку, через два часа привезут. Ну Кузя такой хороший! Он добрый пес, он девочек не обижает.
И тут все сошлось. Визит Каверина, появление ротвейлера и такой затравленный вид Кати. Обиду Зимины не прощают, даже если очень сильно хотят быть хорошими.
– А мальчиков?
– Ну…– Катюша замялась. – Папа Костика говорит, что настоящих мужчин он не трогает, а вот слюнтяев и трусов загрызает с порога.
Помешивая суп на плите, тихо хмыкнула Муза. План был понятен. Кузя “случайно” перегрызает Каверину горло или откусывает пару ненужных конечностей. И всё, свадьба расстроена.
Вот только…
– Я сама буду с ним гулять, – улыбнулась девочка. – Ну пожалуйста, мааам…
Саша выдохнула и глянула в окно. Солнце скрылось, на горизонте маячила темная предгрозовая туча. Не выгонять же пса на улицу, тем более, что это всего на пару суток.
– Только до завтра. А утром мы определим его в гостиницу для собак. И это не обсуждается!
– Ну мааам…
– Никаких мам. И в следующий раз спрашивай разрешения!
Катюша с надеждой глянула на Музу, но та лишь кивнула, полностью поддерживая подругу. Ладно бы чихуахуа, но огромный ротвейлер – это слишком.
***
Вопреки ожиданиям, день с Кузей шел достаточно спокойно. Собака тихо сидела себе за дверью гостиной, иногда хрумкала кормом и Саша даже начала верить, что все не так плохо, как ближе к вечеру обнаружила дверь гостиной открытой настежь.
– Твою мать… – выругалась она себе под нос и скрепя сердце заглянула внутрь. – Катя! – рявкнула на всю квартиру, призывая дочь полюбоваться на дело рук “питомца”.
Дочка заглянула в заваленную обрывками тряпок и синтепухом гостиную, глубоко вдохнула и торжественно произнесла:
– Мир твоему пуху, Пушистик. Мне будет тебя не хватать…
В отличие от Саши, которая уже мысленно хоронила диван, дочь разглядела в куче разодранного хлама грустные глаза зайчика с характерными следами зубов.
– Это все прекрасно, но где Кузя?
Глава 12
Кузя нашелся. Кузе было хорошо. Кузя спал.
Прямо посредине Сашиной кровати, застеленной нежно-кремовым покрывалом. Теперь на нем отчетливо виделись следы черной собачьей шерсти.
– Ну все, это ни в какие ворота! – она решительно вошла в комнату и скомандовала. – Кузя, слезай! Быстро!
Пес приоткрыл один глаз и, глянув на нее, тут же закрыл обратно, даже обрезанным хвостом не повел.
– Кузя! Слышишь?
Надо было подойти, взять за ошейник и просто стянуть с кровати. Но как это сделать с псом, который легко может руку отгрызть, а если встанет на задние лапы, то ростом будет повыше Катюши. Было откровенно страшно.
Что ж, если кнут бесполезен, нужно попробовать пряник.
– Катя, принести из кухни колбасу.
Не покусился. Ни на колбасу, ни на мясо, ни на столь любимые Катей пельмешки. Хотя на последнее даже приподнял голову и принюхался.
Терпение Саши лопнуло на сыре и отключило инстинкт самосохранения. В конце концов, кто-то должен поставить этого пса на место!
– А ну кыш! – рявкнула и попыталась приблизиться к постели.
Пес подскочил тоже и оскалившись, рыкнул так злобно, что инстинкт самосохранения Саши влючился обратно. Она с визгом, не достойным взрослой самодостаточной женщины, убежала обратно к двери.
– Мам, по-моему, он считает тебя недостаточно крутым мужиком, – заметила Катюша, явно прикидывая, куда бы сбежать от праведного материнского гнева. Ведь сейчас он вместо Кузи обрушится на неё.
– Очень смешно, – фыркнула Саша. – А теперь бери веник и убирайся в гостиной. Чтобы через полчаса там ни одной мусоринки не было и ни следа этой зверюги! Я пока решу, как избавиться от этого засранца!
– Угу.
Дочь послушно поплелась в сторону туалета за шваброй и совком, а Саша заварила себе успокаивающий чай и основала на кухне мини-штаб по борьбе с наглыми ротвейлерами. Окей, гугл! Что делать с агрессивной собакой?
Гугл нашел пару дрессировщиков, десять ветеринарных клиник, три живодерни и телефон МЧС. Дрессировщики могли приехать только завтра вечером, остальным Саша звонить не стала. Пока.
Зато ей позвонили в дверь.
– Кого еще нелегкая принесла? – устало выдохнула и потопала открывать. Гостей она сегодня не ждала.
За дверью обнаружилась смущенная дочь и растерянный Захар, которого она, судя по мятому краю рубашки, тащила сюда чуть ли не силой.
– Я случайно дверь захлопнула, – пояснила девочка и втащила мужчину в прихожую.
– Катя, а ты Захара вот совсем не любишь, да?
Доктор переводил растерянный взгляд с Катюши на Сашу и обратно.
– Может, вы мне, наконец, объясните, что здесь происходит?
– У нас ротвейлер, Захар! – заявила Катя. Схватила с пуфика рулетку для собаки и потянула Захара в сторону спальни с такой скоростью, что тот едва успел на ходу сбросить тапки. – Его надо выгнать из маминой комнаты.
– Но я же не...дрессировщик!
Саша только и успела, что руками развести. Взрослые очень часто не успевают за полетом мыслей ребенка.
***
Ротвейлер по-прежнему спал на постели. Теперь он перевернулся на спину и раскинул лапы в разные стороны, демонстрируя окружающим полуголое пузо и все, что скрыто. Будь он маленькой милой собачкой, Саша бы с удовольствием его почесала, но эту машину для убийства предпочла лучше не трогать.
– Вот! – Катя ткнула пальцем в наглеца и всхлипнула. – Он нас совсем не слушается, Захар! Может, у тебя получится? Ты умеешь командовать!
“Драмтеатр по тебе плачет, Катя!” – мысленно хмыкнула подошедшая Саша, но вслух ничего не сказала. Её захватил азарт.
Так что там говорил папа Костика? Ротвейлер Кузя признает только настоящих мужчин? Интересно, какую оценку он поставит доктору.
Захар забрал из рук Кати рулетку и пригляделся к лежащему на постели псу, даже глаза прищурил. Кузя на их появление отреагировал примерно никак, только кончиками ушей дернул и едва заметно повел носом.
Саша предвкушала шоу и на всякий случай прикидывала, достаточно ли у нее в аптечке бинта, пластырей и хлоргексидина.
Каково же было ее удивление, когда после первого же короткого приказа Захара:
– Кузьма, ко мне! Гулять!
Ротвейлер открыл глаз, глянул на командира и вместо утробного рыка послушно встал и подошел к мужчине.
– А говорил не дрессировщик! – восхищенно всплеснула руками Катя.
Саша просто молчала, потому что так не бывает...
Z-Захар
– Захар! Срочно! Нам нужна помощь! – девочка влетела в его квартиру, чуть не уронив злосчастную статую.
Креспо на секунду пожалел, что в тот раз, когда Катерина его искала и стояла в подъезде босиком, он впечатлился и дал ей ключ “на крайний случай”. Доверять ребенку это, конечно, хорошо. Но он, кажется, перестарался. Вот только обратно уже не отмотаешь, ему с Катериной надо дружить, а не ссориться.
К счастью, ничего сверхсекретного он здесь не хранил, а ремонт уже переделали на более-менее приличный. Теперь его квартира – это просто квартира, а не притон.
Захар быстро захлопнул ноутбук с перепиской от своего настоящего имени и глянул на девочку.
– Что случилось?
– Пойдем, сейчас я тебе все объясню!
Схватила его за край рубашки и потащила прочь из квартиры, инструктируя на ходу:
– Значит так, берешь поводок и идешь в спальню. Там будет ротвейлер. Он всегда слушается того, у кого есть поводок!
– Прекрасно, а причем тут я?
– Женщины любят героев. Вот ты наш герой! Спасешь маму от Кузьмы! – заявила Катерина.
– Стоп, – он притормозил Катю на лестничной клетке перед дверью в квартиру. – А ты не хочешь мне подробно объяснить откуда вообще взялся этот Кузьма и зачем мне вас спасать, если ты все можешь сделать сама?
Катюша замолчала на мгновение и выдала:
– Ну ты же мужчина! – и дернула за ручку. Дверь не открылась. – Блин…
Раньше, чем Захар успел её остановить, девочка нажала кнопку звонка.
Попал так попал. Ладно, в любом случае, Сашу надо спасать и от ротвейлера, и от чрезмерно активной дочери. А позже он непременно выяснит, что задумала Катерина.
Фокус с рулеткой удался без проблем. Мощный ротвейлер с умными глазами слушался идеально, Захар даже почесал его за ухом, пока они шли обратно в коридор.
– И куда его теперь? – спросил он.
– В гостиную, – обреченно выдохнула Саша. – Он там уже все разнес, хуже не будет.
– С ним еще погулять надо, – между делом напомнила Катерина. – Может, ты сходишь, а я пока уберусь в гостиной?
Девочка смотрела так наивно и доверчиво, но Захар точно знал – это коварный план. Вот только какова его цель? Неужели она пытается их свести?! По крайней мере, в глазах мужчины все выглядело именно так. Спаси девушку, погуляй с девушкой, угости девушку мороженым, а потом на плечо и в пещеру, чтоб не рыпалась.
Саша потянулась было к собаке, но Кузьме внезапно ощетинился и рыкнул.
– Мам, ты ему ну совсем не нравишься.
– Это взаимно.
Она боялась, а собака, как и любой хищник, чует это за версту. Кузьма, судя по всему, страх не любил даже больше, чем положено.
– Сам схожу. Саша, отдыхай. Катя – иди убираться, – привычно раздал всем команды и только собрался шагнуть к выходу, как его остановили.
– Я с тобой.
Саша выглядела потерянной, ей будто было за что-то неловко, но тут разве угадаешь? Снова переживает о выходке дочери? Не хочет отпускать его одного с чужим псом? Просто боится? Захар хоть и был от природы умен, но даже самый умный мужчина теряется, когда дело касается женской логики. Потерялся и он.
Нашелся только когда они брели по одной из аллей парка. Апрельский вечер выдался на удивление теплым, впервые за полгода можно было не кутаться в шарф и пальто, не озираться в поисках укрытия от дождя, а просто топать вперед по дороге вместе с женщиной, которая очень сильно нравится. Такие минуты счастья он считал бесценными и предпочитал ценить каждую, даже самую незначительную.
Да, напряженная Саша сейчас не выглядит счастливой, но это он исправит позже. Еще немного, еще чуть-чуть и все будет в порядке. А может прямо сейчас? Может, взять и признаться в том, что он те самые два процента отцовства? Обнять, поцеловать и вернуться к Катюше уже парой.
“Ага, или врагами,” – тут же нашептал внутренний голос. Нет, вряд ли.
Обидится. Покричит. Договорятся. Он все равно не отступит.
– Саш…
– Захар…
Они начали одновременно и застыли. Пес послушно сел рядом. Ротвейлер поднял уши и принялся переводить взгляд с одного на другого. Первый ряд партера готов.
– Говори первая.
– Я понимаю, что опоздала с этим. Надо было сказать раньше, но как-то не находилось подходящих слов, – Саша глубоко вдохнула и на выдохе выпалила. – Спасибо. За все, что ты для нас сделал.
Она нервным жестом поправила шарф на шее, пряча остатки сыпи. За эти пять дней все почти прошло, остались лишь едва заметные пятнышки. Можно было и не прятать.
Захар не знал, что ответить, и просто любовался ей. Такой красивой, притягательной и немного неловкой в своей благодарности, которая ему была не нужна. Он сделал то, что на его месте сделал бы любой нормальный мужчина. Вот только Саше, видимо, нормальные пока не встречались.
– И спасибо за то, что отговорил от аборта. Ты был прав. Я бы себе этого никогда не простила.
– Рад, что успел вовремя, и благодарности не надо.
Они замерли в метре друг от друга. Ветер подхватывал дыхание одного и плавно переносил другому. Взгляды переплелись, и Захар понял, что все решил верно. Вот он – момент истины.
– А что ты хотел сказать? – она едва заметно хмурила брови, будто предчувствуя беду. Или уже сама придумала, сама обиделась и сама убежала? Он снова терялся в догадках.
– Саш, я…
Телефонный звонок разбил магию момента в дребезги.
– Прости. Я должна ответить, вдруг Катюша что-то натворила, – Саша вытащила из кармана мобильник и с удивлением уставилась на незнакомый номер. – Странно. Доставку, вроде, не заказывала. Да?
Захар замер, наблюдая как вытягивается Сашино лицо, а потом внезапно бледнеет. Шаг вперед. Подцепил под локоть пошатнувшуюся Александру. Она даже не дернулась, глядя куда-то вперед совершенно пустыми глазами.
– Я...У него больше нет дочери. Он сам так сказал. Простите.
Телефон дрогнул в ее руках и упал на асфальт.
– Саша, что?
– Отец болен. Хочет меня видеть, – закусила губу и под жалобный скулеж Кузьмы выдала. – Что происходит, а? Почему с каждым днем всё хуже и хуже? Сначала повышение сорвалось, вечно орущая Карина, потом эта беременность, ветрянка, непонятно выживет ребенок или нет и теперь… отец.
Захар поднял телефон и со всей возможной осторожностью довел Сашу до ближайшей лавочки. Кузьма удивительно послушно трусил следом, подчиняясь “хозяину поводка”. Но стоило Саше присесть, как пес вскочил и, опираясь лапами ей на колеи, принялся вылизывать мокрое от слез лицо.
– Фу, Кузьма! Фу! – отбивалась она.
“Черт бы побрал звонившего. Теперь вместо меня эту женщину целует собака!” – мелькнула в голове идиотская мысль прежде, чем Захар зло рявкнул:
– Нельзя! Сидеть!
Кузьма послушно отступил, сел рядом с Сашей и положил тяжелую голову ей на колени. Удивительна машина для убийства, какая-то ну очень сочувствующая, или Кузьма, как и любой мужчина, очень остро реагирует на женские слезы. Пять минут назад рычал, а стоило Саше заплакать, так сразу утешать бросился.
Вся ситуация Захару не нравилась. Он не понимал, как Саша может так обращаться с родным отцом, отталкивать больного (скорее всего) старика. Это не вписывалось в его картину мира, казалось неправильным и диким. Хотя когда-то давно сам он поступил не лучше. Имеет ли он право что-то говорить Саше сейчас? Нет. Последнее, что нужно рыдающей женщине – это нотация о семейных ценностях.
Что Захар за свою жизнь усвоил, так это то, что у всего есть причина. Осталась мелочь – её выяснить.
– Саша, что случилось? – сел рядом и в наглую притянул женщину к себе, заставляя уткнуться лицом в плечо.
– Мне кажется, что все плохо. Везде. Вокруг. Моя тщательно выстроенная жизнь ломается и летит к черту.
– Возможно, это потому, что она построена на плохом фундаменте? Поделись со мной, станет легче.
Саша отстранилась и глянула на него с опаской и легким недоверием.
– Один раз я тебе дал хороший совет, могу попробовать еще раз, – добавил он и замер, ожидая ответа.
Откроется Саша на этот раз или пошлет куда подальше?
В любом случае его откровение лучше перенести на другой день.
Александра
Вместе с известием о болезни отца на неё обрушилось осознание всего, что происходит последние несколько месяцев. Это безумие. Все планы, желания и мечты летят неизвестно куда. А она сама, сдержанная и успешная Александра Зимина, падает в пропасть вместе с ними. Где хваленый самоконтроль? Где профессионализм? Где примерная мать-одиночка?
В воздухе все еще эхом витали слова “Мы ищем вас уже несколько месяцев. Ваш отец тяжело болен. Четвертая стадия рака. Он очень хочет вас видеть”.
Да, он выставил её из дома, чуть не отправил на аборт и ни разу за десять лет не поинтересовался, как дела у дочери и внучки. Но генерал-майор в отставке Михаил Федорович Зимин все еще оставался ее отцом. Увы, Саша осознала это после того, как бросила злые слова в трубку и поймала пораженный взгляд Захара. Взгляд человека, которые её в очередной раз утешает, а она как дура рыдает у него на плече. До этой весны она не плакала больше восьми лет, ни слезинки не проронила. А тут только и льет, будто трубу прорвало.
И слова Захара в самое сердце: “Построена на плохом фундаменте”.
Он во всем прав. Фундамент самый, что ни на есть дерьмовый. Разрыв с семьей, разбитое сердце, потеря доверия ко всем мужчинам в мире. Единственное, что дало фундаменту простоять десятилетие – это дружба. Странно, но этого оказалось недостаточно, когда по жизни прошел тайфун, а из-под земли полезли призраки прошлого. Дом с именем Александра Зимина покосился и стоял лишь потому, что Катюшу и малыша нужно защитить.
– Один раз я тебе дал хороший совет, могу попробовать еще раз, – тихим полушепотом произнес Захар, а Саша наступила на горло желанию перелезть к нему на колени, обнять и переждать бурю на островке спокойствия.
Вместо этого она начала говорить. Подробно рассказала обо всем, не зная осудит он её или поймет. Просто выливала из себя все, что копилось внутри годами и надеялась, что её домашний ангел-хранитель в этой горечи не захлебнется.
Захар слушал молча и спокойно. Иногда, когда слова давались ей слишком тяжело, он осторожно сжимал узкую ладонь. Так просто, тепло и успокаивающе, что Саша просто смаргивала с глаз новые слезы и продолжала вспоминать о том, как ей было страшно. О том, как случилась постродовая депрессия и крошка-Катюша окончательно попала под опеку к Музе и Стейш, а сама Саша отправилась в добрые руки психологов. О том, как её из-за маленького ребенка не брали ни на одну работу и как чудом удалось попасть в “Креспо-фарм”. О том, как больно ранили слова “одиночка”, “нагуляла” и слова “так пусть папа заберет Катюшу из садика”. О том, как она от бессилия плакала по ночам и мерила температуру горящему в огне младенцу. И даже о том, как дочери поставили задержку развития, и Саша искала деньги на обследование в профильном центре. У Музы тогда был безденежный период, но подруга смогла найти средства и выручила. Дело закончилось судом с некомпетентным доктором поликлиники.
И во время всего этого Саша думала об отце, о том, что он мог бы помочь, поддержать, посоветовать. Но его не было. Ему было наплевать. Злоба и боль копились годами, стена обиды между Сашей и Зиминым-старшим росла, отделяя их навсегда.
– Саш, только н бей меня, – начал он спокойно. – Думаю, зря ты так с отцом. Мужчины, особенно старой закалки, иногда делают большие глупости, а потом просто не могут найти в себе силы всё исправить. Мучаются долго, молча и пока жареный петух в жопу не клюнет, ни за что не начнут действовать.
– Думаешь, его клюнуло? – спросила Саша и отстранилась. Не хочется, но надо. В конце концов, она все еще невеста другого мужчины, она носит ребенка от другого мужчины и на этого не имеет никаких прав. Даже на его плечо не имеет, и это лишь добавляет грусти.
– Уверен. Давай так, ты мне даешь один день и номер телефона, с которого тебе позвонили. Я всё выясню, а завтра вечером приеду и мы вместе решим, как быть.
– Это всё очень мило, Захар, но ты и без этого столько для нас делаешь. Не хочу напрягать.
– Так, не начинай. У меня завтра утром обучение, а потом я свободен до вечера. Всё равно нечем заняться.
– Ну на свидание сходи, в кино, встреться с друзьями, – проворчала Саша.
– Значит, решили. Завтра вечером приду с информацией.
Она не успела даже возмутиться, как Захар поднялся и, дернув следом за собой Кузю, направился прочь по аллее. И только дома Саша заметила, что вместе с собакой он утащил и её разбитый мобильник. Собаку вернул, а телефон нет.
***
Следующее утро началось не с кофе, не с ввалившейся в спальню дочери и даже не с восстания Кузьмы в гостиной. Вообще, после возвращения с прогулки пес вел себя более-менее прилично, а влетевшее в её коридор гламурное нечто на высоченной шпильке рвало, метало и гневалось. В нем Саша с трудом узнала лучшую подругу:
– Стейш?
– Она самая, – Муза тихо зашла в квартиру следом за цокающей Эндшпиль и протянула Саше пакет с дежурным старым мобильником, который они хранили “на всякий случай”.
Стейш же не унималась:
– Нет, ну вы представляете! С каких пор у нас телохранитель вот так выглядит? – она скинула классическое темно-синее пальто прямо на пол и одернула бледно-розовое коктейльное платье с провокационными разрезами по бокам.
Саша видела такое на витрине одного из магазинов, цены в котором вызывали благоговейный ужас.
Удивительное дело, но Стейш, которая всю жизнь носила исключительно кеды, джинсы и кроссовки, этот стиль странным образом шел. Струящаяся ткань не сильно облегала, но подчеркивала изгибы, которые обычно прятались за бесформенными толстовками. Хотя нет, один раз она сделала исключение и надела платье на её свадьбу, но это совсем другая история.
Прическа тоже была к лицу: волосы распущены и пострижены чуть ниже плеч, судя по блеску, ей еще и лечебные процедуры провели. Все это выглядело намного круче, чем привычный конский хвост и торчащая челка.
– Выглядишь отлично, – заверила подругу Саша и получила убийственный взгляд из-под длинных от природы ресниц. – Но, кхм, телохранитель?
– Моя новая подработка. Телохранителем у одного, – Стейш многоэтажно выругалась и добавила, – нехорошего человека.
– А зачем ты на нее согласилась, если это нехороший человек? – мурлыкнула Муза. – По-моему, если он оплатил всю эту красоту, то он очень даже ничего.
– Да, кроме того, что он обрядил телохранителя в прикид бизнес-шлюшки! Розовый? Вы серьезно?
– Ну уволься, – резонно заметила Саша.
– Не могу. Я ему денег должна, – выдохнула Стейш, рухнула на стоящий у стены пуфик и устало скинула с ног туфли. – За ламбарджини.
– За ту самую?
– Да. Понятия не имею, как он меня вычислил. Приехала на работу, а там эта тачка пафосная, мужик весь такой глянцевый…
– Не СУДАК? – уточнила Муза.
– На букву М. Кстати, тоже у Креспо работает, генеральным директором. Офис там ого-го! – не женственно закинув ногу на ногу, Стейш разминала себе ступню. – Я так без ног останусь. Ненавижу каблуки.
В голове Саши мелькнула догадка. Да ладно, быть того не может. Слишком тесен мир.
– Гендиректор Креспо? Только не говори, что его зовут Илья, а фамилия у него Серов.
– Да. Он самый. Гад ползучий. Дресс-код, мать его, придумал.
Муза, которая все еще стояла в дверях, начала тихо хихикать. Постепенно её тихий смех становился все громче.
– Что? – не поняла Саша.
– Серов, – Муза аккуратно утерла кончиком платка навернувшуюся на глаза слезу. – Грей же. Стейш, а он точно не решил взять с тебя натурой? Красная комната боли и все такое. Ты проверила, у него в ящике стола плетки нет?
– Муза! – рыкнула подруга и посмотрела на Сашу в поисках поддержки.
Но оной не получила, потому что Зимина тоже бессовестно хихикала.
– А еще подруги.
– Тебе весь холдинг Креспо завидовать будет, Стейш, – Саша просмеялась первой. – Он у нас первый красавчик на деревне. В каждой компании холдинга есть целые отряды, желающие его завоевать и если не в ЗАГС затащить, то хотя бы в койку.
– Что ж, – заметила все еще хихикающая Муза. – Значит, телохранительница ему все-таки нужна. Не подведи, Стейш. Защити честь доброго молодца, а то зажмут в углу и надругаются. Что-что, а людей отпугивать ты умеешь.
– А еще ломать руки, носы и материться как сапожник.
– Знаешь, я немного знакома с Ильей Серовым, – заметила Саша, – и он единственный человек в холдинге, который способен выдержать любых тараканов в голове у собеседника. Он даже, не к хорошему дню будет помянуто, мою новую начальницу способен полтора часа слушать.
– То есть от него я так просто не отделаюсь? – вздохнула Стейш, явно прикидывая свои перспективы. – Лучше бы кредит взяла, – она встретилась глазами с Музой и тут же одернула. – Нет, у тебя я занимать не буду!
– Никаких товарно-денежных отношений с друзьями, – вздохнула Муза, произнося очередное правило Стейш, и махнула тонкой ручкой в перчатке. – Но если будет совсем тяжело, обращайся. Я всегда готова тебе помочь.
– Я тебе тоже, – Эндшпиль внезапно стала серьезной и глянула на изящную подругу долгим, проникновенным взглядом. Они обе знали о чем речь, да и Саша была в курсе, но в эти многолетние разборки предпочитала нос не совать. По крайней мере, до тех пор, пока Муза не пытается наделать глупостей.
Если спортсменка в образе гламурной бизнес-красотки смотрела прямо, то Загорская тут же отвела взгляд, нервно поправила тонкие кружевные перчатки на руках и принялась изучать рисунок дверного косяка.
– Может, чаю? – робко предложила Саша, но от одной мысли о еде ощутила острый приступ тошноты. – Сами поставьте, – пискнула и бегом рванула в ванную.
Вслед донеслись тихие понимающие смешки подруг. Что ж, ну хоть ситуацию она разрядила.
Осталось теперь разобраться с Кавериным и дождаться Захара с новостями об отце. Эти две мысли, несмотря на токсикоз и общую слабость, грызли её изнутри и не давали покоя. Об отце она думала всю ночь, грызла себя изнутри за то, что сгоряча бросила злую фразу. Глупая. А что если он умирает? Совсем. Навсегда.
Нет, этого не может быть. Михаил Зимин всегда был крепок как старый дуб. Скорее всего, он просто нашел причину с ней связаться. Правда ведь?
