Текст книги "Крокодилий остров (СИ)"
Автор книги: Татьяна Клявина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
5
Элейн старалась не терять огненную птичку из виду. Своих крыльев не было: не овладела. А так бы взлетела, конечно, схватила бы мелкую. Ну что уж теперь.
Ветер откинул девушку от моря к джунглям, тонкая фигура в ореоле золотисто-алого пламени проскользнула над головой. Элейн выругалась и затопала в ту же сторону, не глядя под ноги. А зря.
Проклятая ловушка схлопнулась над головой, когда женщина ухнула в яму. Спасибо, что без кольев на дне. Глубокая и стенки скользкие. Попытки дозваться команду не увенчались успехом. И Элейн пришлось пожертвовать чистотой одежды и всем запасом брани, чтобы, еле как раскорячившись, впиваясь каблуками и пальцами в жирную землю, добраться до верху. Поднять плетёную из лозы и веток решётку оказалось довольно просто, благо, силы физической в капитане было достаточно. А уж злости бы хватило на троих.
Вот только времени это заняло прилично. Уже солнце стояло в зените и грязь засохла на одежде, когда Элейн, тяжело отдуваясь, выкатилась на край ямы и лежала, размышляя, что делать. Девчонку из виду она явно потеряла, тогда что? Надо возвращаться к лодке, двигать на корабль и хорошенько сегодня выпить с Данхо. И если он не отрубится, как обычно, сразу, заняться с ним страстной любовью. А можно и вовсе ему пить не давать. Всё же она капитан, да и старше его на десять лет – может запретить ему что угодно, пока он ей служит.
Планы на вечер и ночь так захватили разум Элейн, что возвращалась к пляжу она медленно, позволив едва видным тропам вести себя. Тщательно огибала ямы, как та первая, и другие бесхитростные ловушки. Шла и разглядывала деревья, цветы, черепки посуды, обрывки венков, обломки копий и стрел. Даже увидела мартышку, та сидела, выпучив глаза, возле большой витой раковины и ела банан. Женщина подозвала зверька, но тот покосился и ловко вскарабкался на сгоревшее до половины дерево, оттуда перепрыгнул на другое и был таков.
Элейн прошла ещё немного. Камни под ногами были ещё тёплыми, будто и в самом деле после извержения, а местность казалась некогда обжитой. Вот тут бы хорошо встал дом, там ещё один, между ними уютный сад и качели. Мечты-мечты. Однажды Элейн точно поселится на маленьком острове и будет его полноправной хозяйкой. А пока…
Нашла колодец, до которого не добрались ни горячие камни, ни огонь с деревьев. Привязанным к лиане бамбуковым ведром зачерпнула воды, напилась. И только после этого поняла, как сильно её мучила жажда. Запах сожжённых тел всё ещё стоял в воздухе, запрещая даже думать о еде, но вода пришлась как нельзя кстати.
Оттерев куски грязи с одежды, женщина направилась к пляжу. Огляделась. Да, груда туземцев оказалась справа. Значит Элейн вышла гораздо дальше, чем вошла в лес. Рядом с кучей некогда живых тел должна быть и лодка. «Проклятье, из-за обломков кораблей ничего не видно», – беззлобно ругнулась капитан, шагая по песку. Остановилась. Оглянулась.
Её путь пересёк семь цепочек следов. Пять вглубь острова, две, торопливые, с шагами отстоящими друг от друга далеко, к куче тел. Сердце забилось чаще. Ком подкатил к горлу. Элейн пошла по следам в сторону туземцев.
Лодки не было. Матрос был. Мёртвый. Три удара под сердце ножом.
– Кто? Кто это сделал? – Элейн затрясла бесчувственное тело.
Мелькнул под приоткрывшимся веком тёмный глаз, на губах мужчины вздулся и лопнул кровавый пузырь, забрызгав блузку капитанши. Последние слова того, кто служил ей верой и правдой шесть лет, обжигающим холодом окатили женщину:
– Они схватили девочку, уплыли. Тот учёный и Данхо…
6
Десять лет назад, близ города Рассветный Порт, полуостров Гато-Ладро
– Ты не понимаешь! Ведь это – источник силы!
– Естественно, я не понимаю, ведь я там ничего не увидел!
– Ты глупый, Данхо! Ты видел, как энергия закручивалась? Видел! А в других местах такого не было. Это значит только одно…
– Это значит, что всякие придурки теперь будут отлавливать Детей Богов и резать их ради мифического источника силы, которого, может даже, и нет!
– Послушай, в этом мире слишком много удивительных вещей. Объективно, даже восемьдесят лет мало, чтоб их всех посмотреть. Ты разве не хочешь жить вечно?
– После того, что я видел, не особо.
– Глупо! Не удивлюсь, если при вскрытии в твоей голове не окажется мозга.
– Не напоминай!
– А что тут такого? Это был просто труп!
– Это был труп женщины. Молодой. Феникса. Она, возможно, последняя из своего племени.
– Как минимум она успела произвести на свет потомка. Мне было бы интересно его вскрыть.
– Элоиз, ты вообще ни о чём другом думать не можешь? Вскрыть и вскрыть?! Они ведь тоже люди!
– Данхо, посмотри правде в глаза! Они – не люди. Они – Дети Богов. Чудовища! Они владеют силой, которая нам не досталась по праву рождения. И в наших силах её забрать. То, что мы видели, – ядро фениксовой силы. И сейчас этот истинный поглотил ядро! Ещё немного и он станет бессмертным. Это несправедливо! Он сидит целыми днями в резиденции братства Вечности, даже на мир не ходит посмотреть. А ведь я могу тоже стать бессмертным! И тогда я побываю везде! Узнаю все тайны мира!
– За счёт жизни Фениксов?
– Данхо, когда ты голоден и видишь яблоко на ветке, ты проходишь мимо или срываешь его? Дети Богов – яблоки. А люди – садовники.
– Но ведь есть и смешанные! Каково: садовник и яблоко произвели на свет…
– Бесполезное существо. Ты лучше скажи, что возьмёшь с собой в экспедицию?
– Я не поеду!
– Почему? Это же глупо! Надо просто добыть Феникса, чтобы стать полноправным членом братства Вечности. Ты что, тупой? Ты хочешь упустить такую возможность?
– Нам же сказали, что Фениксы водятся только в Красных горах! А это, бездна сожри, слишком далеко! К тому же их охраняют Тени. Не хотелось бы мне…
– Ме-ме-ме! Данхо, ты долго будешь блеять, как овца? Только у несущих огонь есть бессмертное ядро! Я сделаю всё, чтобы попасть в братство, а ты… Да пропади ты пропадом!
– Элоиз! Куда ты? Постой… Он точно выжил из ума… Надо бежать… Нет, надо его остановить. Его же там убьют. Да и пусть… Что же делать?
– Кх-кх, господин, вы едете? До города далеко, а мне велено отвезти всех до заката.
– Но Элоиз! Куда он пошёл?
– Господин, я предполагаю, что к другим извозчикам, которые следуют в порт.
– Что? Почему? Он… Он был здесь раньше?.. Хотя, неважно…
– Верно, господин. Ваш спутник был здесь неоднократно. Кх-кх, я лично привозил его.
– Зачем вы мне это говорите?
– Кх-кх, господин, от нас не уходят просто так. Все возвращаются. Кх-кх, советую вам прислушаться к словам вашего спутника.
– Вы… Вы тоже думаете, что вскрывать Фениксов ради поиска мифического ядра силы нормально?
– Кх-кх, господин, бесспорно. Они ведь даже не животные, чтобы питать к ним какие-то эмоции. Это всего лишь хранилище силы, которое можно опустошить. Кх-кх, господин, простите, но я не понимаю, почему вас так это беспокоит?
– Но они ведь люди! Такие же, как мы! Та женщина! Она ведь… Она ведь могла быть моей матерью.
– Кх-кх, господин, посоветую вам не использовать такие слова в приличном обществе. Это позор. Я могу донести на вас, и дорога в братство Вечности вам будет закрыта. – Да и в бездну её! Отвезите меня в город! Долго мы ещё тут будем стоять? – Кх-кх, вынужден отказаться. Не имею желания портить карету вашими неблагими мыслями. Удачи, юноша. Старайтесь не оступаться так очевидно.
– Кажется, меня все бросили… Ладно, почему бы не спуститься в порт.
* * *
Полуостров Чайладиф, пять лет спустя
– Почём карты?
– Вот же цена.
– Дорого.
– Зато точно. Сам измерял, сам чертил.
– Ну-ну, давай-ка проверим… А покажи-ка мне… Ого… А это есть?.. Ого… А это?
– Дотуда я ещё не добрался.
– Тю-ю… Ладно, сколько говоришь? На. Если вдруг дотуда доберёшься, а потом снова сюда, занеси мне карты в таверну "Горбун и Сваха". По деньгам не обижу.
– Замётано.
– Говоришь, сам их и чертил?
– Да, прекрасная леди.
– Высоты и глубины на месте. И даже сезонные ветра учёл. С кем ты плавал, мальчик?
– Нанимался то тут, то там. «Мисс Валери», «Баржа Джона Хоппа», «Люсиль и Малиока», «Келбеллская волнорезка», «Свинорылый Ыыч»…
– Хватит, мальчик. Я возьму эти две. Есть остров Крикунов?
– Дома, леди. Но если вы завтра вернётесь.
– Вернусь.
– Леди, ваше имя?
– Мальчик, а не много ли ты себе позволяешь?
* * *
– Ну что, ты принёс карту?
– Леди, год прошёл. Я приносил её каждый день, и карта истёрлась. Но у меня есть другая…
– Эй! Это наше место! Хватит отбивать моих клиентов, ты, мелкий засранец!
– Мальчик, что они от тебя хотят?
– Слышь, стерва, рот закрыла! Бабе слово не давали!
– Мальчик, у тебя есть карта…
– Берегитесь, леди!
– Ну что за невоспитанные молодые люди. Какие неприятные, беспокойные хамы.
– Были…
– Мальчик, не пищи. Оу, похоже, карты твои все… Сгорели… Хм-м-м, ты видел, да? Мой огонь. Ты видел его, мальчик?
– Да, леди.
– Хорошо. У тебя есть два варианта…
– Вы меня убьёте, леди?
– Я не убиваю красивых мальчиков. Я их только мучаю. До смерти. Хочешь?
– Нет…
– Тогда второй вариант: служи мне.
– Я?..
– Я даже буду тебе платить.
– А…
– Ты что-нибудь смыслишь в судоводстве?
– Ну… Нанимался… Учили… Рулевой… Немного…
– Хорошо. Пойдём-ка отсюда, мальчик. Народ прибывает.
– Вы… Вы и в самом деле… Феникс, леди?
– Только это большой секрет. Ты ведь никому…
– Нет-нет-нет, ни в коем случае! А… Позвольте узнать ваше имя?
– Мальчик, моё имя – Элейн. А твоё?
– Данхо. Просто Данхо.
– Ну пойдём на мой корабль, просто Данхо.
* * *
Два года спустя. Плавучий рынок в Лемерском море-озере
– Какие люди, Данхо!
– Элоиз?! Что ты здесь делаешь?
– Выслеживаю одну особь. Мне говорили, она обосновалась здесь.
– Особь? О чём ты?
– Самка Феникса…
– Ты как о животном! Нельзя так, Элоиз!
– Данхо, ты так и не поумнел за эти годы. Фениксы – не люди. Сейчас нет, насколько мне известно, свободных самцов из их племени. Но я слышал про одну самку, пиратку. Тварь управляет кораблём – где это видано? Донесли, что она обосновалась где-то здесь. Как же её корабль назывался? Забыл. Не имеет значения.
– Что это у тебя?
– Где? А, серьга. Поздравляю, ты не слишком тупой. Даже смог заметить знак братства Вечности.
– Ты… Ты всё-таки это сделал? Нашёл ядро Феникса?
– Нет. Я помог кое в чём другом. А тебе, пожалуй, это знать не стоит.
– А как зовут женщину, которую ты выслеживаешь?
– Самку Феникса? Сейчас посмотрим. Надо же, вчера дождь-таки добрался до моих записей. Дела-а… Помню, что похоже на моё имя в начале. Ладно, тебе это, между прочим, тоже знать необязательно. Ну, мне пора. Увидимся, Данхо.
– Надеюсь, нет, Элоиз… Бездна сожри, зря мы здесь так задержались. Надо сказать Элейн, что пора убираться отсюда…
Вы не верьте глазкам Блайджи!
Все они обманщики.
Честь и совесть украдут,
Но одарят мальчиком.
Если статую увидишь
Блайджи на рассвете,
То к закату будешь беден,
Разукрашен плетью.
Йиха-йиха, разукрашен плетью!
Йиха-йиха, разукрашен плетью!
Прячьте девок, матери!
Батьки, тоже прячьте!
Блайджи девку ту найдёт,
Трахнет, съест или украдёт
Йиха-йиха, не верьте глазкам Блайджи!
Йиха-йиха, глаза портовой девки!
– Слышал, Данхо, они поют про тебя.
– Бездна! Да что за?! Я не виноват, что родился с такими глазами!
– Видимо, твой давний родич и был этим Блайджи.
– Элейн, хватит верить всяким глупостям!
– Хм-м-м, кстати, с кем ты разговаривал? Я была далеко, не разглядела.
– Я? Да… Дорогу спросили…
– На плавучем рынке? Где столько указателей?
– Элейн… Ты мне веришь?
– Я даже себе не верю… Но, ради тебя сделаю исключение.
7
Остров Бумеранг
– Снова ты, Элоиз!
– Данхо, мог быть и повежливей со старым другом. Всё же два года не виделись.
– Что ты здесь делаешь?
– Хочу разгадать тайну одного острова. Для этого мне нужен корабль.
– Острова? А кто там живёт?
– Крокодилы. Но дело явно не в них.
– А твои поиски Фениксов?
– О, тебе и впрямь интересно?
– Да, очень.
– Помнишь, я тебе говорил тогда про одну самку? Информация не подтвердилась. Я до поры приостановил изыскания. Кстати, у тебя есть корабль?
– Есть… Что значит «до поры»?
– Другой надёжный информатор рассказал про блудного Феникса. Но он с той стороны великой реки. Совсем ещё птенец. Вроде как, Рихардом зовут. Мой человек присматривает за ним, могу взять его в любой момент. Поэтому пока что хочу немного поизучать всё тут. Так что на счёт корабля?
– Да. Да… Мальчишка… Бедолага… Да, корабль есть. Куда тебе надо?
– На Крокодилий остров. А плачу вот столько.
– Фьи-иу! Да этого же хватит, чтоб всю палубу перестелить!
– Возьмёте пассажира? Только надо выдвигаться прямо сейчас.
– Аванс вперёд. Отлично. Берём.
– Как называется твой корабль?
– «Прекрасная Элейн».
* * *
Рассвет на Крокодильем острове
– Элоиз, подожди! Куда ты так бежишь?
– Снять пробы грунта, пока всё не остыло.
– Тебе помочь?
– Нет. Это слишком деликатный процесс. Дилетанту вроде тебя не следует ничего трогать своими кривыми руками.
– Ладно-ладно. Не могу помочь – не буду и мешать.
«Люди. Чужаки на моём острове. Что они здесь делают?»
– Данхо, а ведь ты мне соврал. Та… Самка по кличке Элейн, она ведь Феникс. Но я её не трону. Она слишком старая. Мне нужен образец помоложе. Тот птенец мне подойдёт. А знаешь, как я понял? Не зря же я теперь магистр братства Вечности. Волновые колебания. Когда у Фениксов расширяются резко зрачки, от особи исходит резкое тепло. И та самка, когда я сказал про Красные горы, подтвердила это, выбросив волну тепла. Но ты не… Что это?
– Где?
«От них чувствую интерес. Они помогут мне найти новое племя. Я здесь не задержусь. Я хочу увидеть их. Пусть помогут».
– Это! Это! Феникс! Это молодая самка Феникса. Посмотри! Она плохо летает. Мы можем её приманить.
– Зачем?
– Если у меня будет сейчас на руках молодой образец, мне не надо будет пересекать четверть мира ради другого.
– И ты не тронешь мальчика?
– Да на кой он мне нужен… Смотри! Её сносит ветром. И она летит в сторону трупов. Запах. Может, её влечёт запах крови? Данхо, убей себя, мне надо кровью приманить её! Быстро!
– Нет! Ты с ума сошёл?
– Не будь идиотом! Если мы сейчас не поймаем эту самку, мне придётся привезти старый образец!
– Не мели ерунды, Элоиз! Я тебе не позволю… Акхх…
– Смотри на эту каплю и подчиняйся моим приказам!
– Что это… было?
– Игла с одним зельем. Смотри и подчиняйся моим приказам, Данхо. Молчать! Лежать!.. Сидеть!.. Встань!.. Убей тех троих!.. Как всегда безотказное зелье.
«Что они делают? Почему? Почему чужая кровь орошает мой остров? Я должна остановить их! Я должна…»
«Не понимаю… Руки не слушаются… Ноги не слушаются… Почему… Я не хочу… Ребята, пожалуйста, бегите от меня… Бегите… Бегите! Бегите!.. Простите… Простите меня…»
– Лети сюда, птичка. Хорошая птичка. Смотри, сколько крови. Данхо, схвати её и неси в лодку. Спрячемся под завесой миража.
«Кровь… Страшно… Кровь… Как ночью недра… Извергнулись… Затопили… Как кровь… Это проклятие недр… Это моё наказание… Кровь… Имя… Кровь… Имя… Кровь… Тьма…»
«Горячо… Глупая девочка… Просыпайся, улетай… Я не контролирую себя! И тебя тоже. И тебя он подчинил… Горячая… Какая ты горячая… Совсем юная… Но зато блудный Феникс спасётся. И Элейн… Элейн, я тебя не отдам никому!»
8
Девушка без имени лежала на дне просторной лодки и смотрела на странных чужаков.
Один был худ и встрёпан, похож на голодную цаплю. Он то вскидывал руки, то застывал. Иногда его бледное лицо, совсем не похожее на человеческое с этими двумя большими прозрачными кругами перед глазами, становилось подобно ящериному. И как ящерицы рассекают переливчатое полотно чешуи щелью пасти, так и этот человек внезапно открывал плотно сжатные губы. Он говорил, и говорил непонятно, спутанно, сбивчиво. С такими интонациями бывшие соплеменники девушки без имени обращались друг к другу после того, как всю ночь напролёт пили настой из кокосового молока.
Человек этот странный, совсем не такой, как представляла себе девушка без имени людей за большой водой, казался больным. Нет, одержимым. Будто внутри он держал рыболовный крючок. Может и мог его выпустить, но не хотел. И тянулся к рыбаку, тянулся, по собственной воле, находя в этом нечто полезное для себя.
Другой тоже был странным. Он молчал, глядя вперёд, почти не мигая. Он казался девушке без имени добрым. Ведь он… Нет… Не добрым. Она помнила, что это он убил троих чужаков. А потом ещё одного, перед тем, как сели в эту незнакомую лодку.
Девушка без имени пыталась объяснить себе этого человека и не могла. Большой и недвижимый – это признак ума, житейской мудрости. Но блёклые глаза, поникшие плечи, руки, сцепленные на коленях – так выглядели только люди, потерявшие всё, уставшие от себя и от жизни, отрёкшиеся от самой сути жизни. Так выглядела она сама – девушка без имени.
И тогда она поняла, что в большом теле существуют будто двое: один живой и сильный, а другой мёртвый и послушный. И всё сразу стало понятно. Другой победит. Ведь смерть побеждает всегда.
Девушка без имени не пыталась призвать огонь. Руки были связаны за спиной, на шее – тугая верёвка, второй конец которой опоясывал худого человека. Девушка без имени не хотела за большую воду, не есть, не пить, не жить, не умирать. Желания будто смыло приливом, оставив зализанный берег безмолвной пустоты.
Пустой берег. Серый берег. Песок? Нет. Ведь не видно крокодильих гнёзд. Галька. Мелкая серая галька. Девушка без имени неспешно шла по пустынному берегу внутри себя, не ища никого, не зовя. Просто шла…
… А лодка плыла между берегом и обломками кораблей на юг. Никто не мог видеть лодку с моря, ведь как только земля после ночного буйства стихии остыла, поднялся мираж, и там, где догорали пальмы, где высилась груда тел, где металась одинокая женщина стаскивая на берег троих своих самых верных людей, всем виделись лазурные воды с резкими полосами солнечных бликов.
Девушка без имени шла по серому пляжу, прикрывая глаза ладонью. Но вот что-то шевельнулось на границе видимости. Белое и длинное. Оно было таким реальным, что девушка подскочила, раскрыв широко глаза, и воскликнула:
– О, мудрый Чуирококо, ты пробрался в мои сны! Ты желаешь направить меня, хоть я тебя и покинула?..
Договорить она не успела. Рывок верёвки на шее бросил девушку к ногам худого человека. Никто не понял речей девушки, но большой человек вдруг встал и взялся за весло. Он медленно направил лодку вдоль берега. По днищу то и дело скрежетали камешки, возможно рифы. Девушка без имени прижалась ухом к тёплым, пахнущим незнакомо шершавым доскам лодки, вслушиваясь в говор вод. И вернулся берег, и белый крокодил был там, глядя на последнюю из племени его острова равнодушными красными глазами.
* * *
– Мамы долго нет, – Нгъянурочаче перевесился через борт, глядя туда, где ещё недавно был остров.
– Кровью пахнет. Дурно пахнет, – Джанпришьюрайя коснулся кончиком хвоста спины брата, указывая вправо, где мираж только-только начал затягивать обожжённые пальмы. – Чуешь?
– Кровь перемещается, – заметил Нуро, попробовав воздух раздвоенным языком. – Папина кровь.
– Мама будет ругаться, что ты его так называешь, – фыркнул Джан.
Почти сразу, как Данхо появился в их команде, он сблизился с той, кто однажды спасла их. И потому, не желая других имён и званий, они обращались к тому, кто был старше их всего на три года, как «папа». Данхо это даже нравилось. Он не упускал случая поговорить со своими великовозрастными «детишками», никогда не ругался с мамой, и вообще его все любили. Вот только запах папы изменился после вчерашнего вечера.
Также было и три года назад, когда долго гостили на плавучем рынке.
Страх. От папы пахло страхом. Джан и Нуро ненавидели этот запах. С ним всегда приходили кровь и боль. Особенно боль. И сейчас, учуяв неладное, Ангуис окликнули команду, предупредили и скользнули в воду, не подняв и всплеска.
Игривые волны окутали сильные тела. Руки гребли равномерно. Хвосты скользили, удерживая между течений. И было в этом особое единение природы, которое Ангуис чувствовали как свободу. Но единственная свобода, которой им хотелось, была на их корабле «Прекрасная Элейн» рядом с мамой и папой.
Братья хлопнули по ладоням друг друга и разделились. Джан, который больше всех не любил запах страха, отправился по его следу. Мама всегда учила преодолевать свои чувства. Оттого догнать папу стало целью Джана. Нуро не менял курс. Там впереди, отделённая пеленой крови, была мама. И даже если её не надо спасать, Нуро спасёт, заберёт её оттуда домой. Ведь нет ничего важнее мамы, которая всегда рядом, которая говорила ласково, никогда не ударяла даже в шутку и совсем их с братом не боялась.
Мираж рябил. Вблизи он был похож на плёнку масла, налитого на стекло. И таких слоёв было несколько. А что за ними – непонятно. Но тревога за маму и папу обострила чувства детей. И мираж, и рифы, и остовы кораблей не получили жертв, не зацепили крепких тел, не задержали ни на миг.
Нуро добрался до берега. И по коже прошёл озноб. Чешуйки по бокам хвоста, такие чувствительные к направлению, температуре и ветру, встали дыбом, а глаза и мозг ещё не распознали того, что было впереди. Только руки, четыре сильных руки бережно прижали к мокрому торсу тонкое тело мамы, которая плакала. Нуро слушал, не перебивал. Скрутив хвост в кокон и посадив в середину маму, он впитывал её слова и чувства, осознавал, успокаивал, берёг. И одновременно, в точку, где змеиный капюшон вокруг головы переходил в человеческую кожу на спине, Нуро ощущал эмоции брата. Его гнев, его удивление, его выбор.
Багряной полосой рассекая лузурные воды, Джан следовал параллельно лодке. Острые доски развалившегося надвое старого корабля надёжно скрывали Ангуис от тех, кто был окружён запахом страха. Джан ощутил тепло на верхней половине спины – чувства брата коснулись его: Нуро нашёл маму, с ней всё хорошо. Значит, следовало поторопиться и разобраться с папой.
* * *
Девушка без имени прижималась ухом к доскам палубы. Глубокий плеск моря, перестук гальки по песку, скрип обуви чужаков, всплески весла, бой крови в ушах – все звуки были простые и понятные, но вкралось в них нечто… Опасное, затаённое, живое. Оно рядом. Оно охотилось на них.
Мудрый Чуирококо на пляже в сознании девушки повернулся к серо-голубой воде, замерцал и пропал. И тут же берег затопило алым. Девушка без имени, не помня себя от страха, забилась между лавкой и стоящим мёртвым внутри себя чужаком с веслом.
Лодка затрещала, накренилась. Худой чужак закричал, дёргая верёвку на себя. Девушка без имени захрипела, не сводя взгляда с красной чешуи, с огромной змеиной морды, с четырёх человеческих рук, которые будто пытались отломать кусок лодки. И было понятно, что им это под силу.
– Красный крокодил, – просипела девушка и дёрнулась сильнее, когда лапа чужака рассекла верёвку на шее. Человек с веслом грёб, не оборачиваясь, внутри он становился лишь мертвее.
