Текст книги "Высокий блондин без ботинок"

Автор книги: Татьяна Луганцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

– Горе-то какое! – рыдала Алевтина Юрьевна на плече у Надежды, которая уже думала, что еще немного, и она сойдет с ума.

– Алевтина Юрьевна, ради бога, успокойтесь, что у вас случилось? Что еще такого могло произойти? Зачем вы меня вызвали? Что-то с Камиллой? Где она? Она вышла на работу? – засыпала вопросами мать Милы Надежда, приехавшая по первому же звонку рыдающей Алевтины.

– Столько вопросов, и ни на один я не могу дать вразумительного ответа! Я не знаю, где Мила! Она пропала! – в отчаянии выкрикнула мать Милы.

– Как пропала? Я видела ее несколько дней назад живую и невредимую, – растерянно сказала Надежда, добавив: – Правда, в плохом настроении…

– Вот это ее настроение и вылилось в беду, – шумно вдохнула воздух Алевтина.

– О чем вы говорите?

– Мила, оказывается, подала свои данные в международное бюро знакомств.

– Это я знаю…

– Что вам не сидится на месте? Все ищете приключений, – сокрушенно махнула рукой Алевтина, – так вот, позвонил ей какой-то тип, иностранец, вроде итальянец.

– И что? – напряглась Надежда.

– Собралась и поехала к нему!

– Как это?

– Вот так! Сразу! Паспорт у нее заграничный был, а визу в итальянском посольстве сразу дали, – ответила Алевтина.

– Кто он? Как она могла?! Не сказав мне?!

– Да Мила словно помешалась! Она влетела в квартиру, металась как сумасшедшая, что-то кричала нечленораздельное. Побросала вещи в сумку и умчалась. Ой, что мне теперь делать? – заламывала в отчаянии руки Алевтина.

– Успокойтесь, прошу вас, Алевтина Юрьевна. Мила очень умная женщина. Я уверена, что она одумается и вернется.

– Какое там – вернется! Я, когда окончательно поняла, что мне ее не переубедить, попросила хоть сообщить мне, что с ней все в порядке, когда она приедет и устроится.

– И что?

– Прошло двое суток, но от Милы ни ответа, ни привета, я в панике!

– Она оставила адрес, куда полетела?

– Оставила, но это ведь другая страна, – сказала Алевтина.

– Дайте мне этот адрес, – попросила Надежда, – я тоже в шоке. Не ожидала такого от подруги. Она же никогда никуда не ездила.

– Единственное, что она сказала, – что теперь свои проблемы будет решать сама. Наверное, не захотела тебя беспокоить, – проговорила Алевтина и принесла Наде листок с адресом. – Я даже обратилась в милицию, в нашу, участковую. Но они, узнав, что пропавшей доченьке тридцать два года и уехала она к жениху-иностранцу, смеялись надо мной и давали советы, чтобы я не мешала молодым. Ты же знаешь ее, Надя, ты знаешь, что она не допустила бы того, чтобы я нервничала. Она же у нас чересчур ответственная, и если пообещала позвонить, то обязательно бы позвонила. Значит, у Милы не все хорошо, – глаза Алевтины расширились от ужаса.

– Не волнуйтесь, я все узнаю. Подумаешь, двое суток нет вестей. Это же не два месяца, – не очень уверенно ответила Надежда.

– До Италии лететь несколько часов! А тут прошло несколько суток, то есть вторые к концу подходят, и ни одного звонка матери! Ой, чувствует мое сердце, что с Милой не все в порядке, – снова заныла Алевтина.

Надежда вышла от нее в совершенно разобранном состоянии. Она не знала, что ей делать.

«Может быть, позвонить Григорию Степановичу и посоветоваться с ним? Он хоть подскажет, что с Милой могло произойти и как ее найти», – думала Надежда.

Когда она в растерянности подходила к своему автомобилю, в ее сумке зазвонил телефон.

– Алло? – Она надеялась, что это Камилла, так как номер не определился.

– Надежда Петровна? – спросил в трубке незнакомый мужской голос.

– Да, я.

– Меня зовут Валерий Дмитриевич, мы не знакомы. Я звоню по просьбе вашей подруги, ей сейчас очень плохо, и она изъявила желание увидеться с вами, я, как ее лечащий врач, не возражаю.

Надя никогда не думала, что у нее настолько расшатанные нервы. Ноги ее подкосились, и она оперлась руками о капот своей машины.

– Лечащий врач? – переспросила она. – Моя подруга в больнице? В какой?

– Я врач-психотерапевт, – лаконично сказал Валерий Дмитриевич.

– Что? – не поняла Надежда или не хотела понимать.

– Терапевт психики, – замысловато ответил Валерий Дмитриевич, – ваша подруга в психиатрической больнице номер пять. Второй корпус.

Все поплыло перед глазами Надежды, но она успела сказать, что приедет немедленно, и отключила связь.

«Спокойно, Надя, спокойно! Ничего себе Италия! Я-то шутила, что Милка сошла с ума от любви к своему итальянцу, а тут все серьезнее оказалось. Она и правда спятила. Господи! Что же делать! Возможно, что и жениха-то никакого не было, ни визы, ни паспорта! Представляю себе картину, как Камилла буянит в аэропорту с требованием немедленно выпустить ее в Италию, где ее ждет Марко. Причем сам синьор Тозини не в курсе, что свел одну русскую дурочку с ума! Какой позор! Там-то ее и повязали под белые рученьки – и в желтый дом. Эх, Милка, Милка! Пропади пропадом сногсшибательная внешность Марко! Почему он не оказался толстым, лысым и противным? Ну ничего, Надя, дыши глубже! Может быть, не все еще потеряно, раз она вспомнила обо мне и позвала меня к себе. Держись, подруга, твоя Надя идет к тебе на помощь!»

Надежда собралась с мыслями и чувствами, заставила себя сесть за руль и трясущимися руками повернуть ключ в зажигании.

Пока Надежда ехала до больницы, в голову пришла мысль, что ей самой требуется психиатрическая помощь. Ее всю трясло и колотило. Она получила пропуск на территорию больницы и быстро нашла второй корпус. Это было четырехэтажное здание старой постройки. Большие окна, широкие подоконники, полуотвалившаяся лепнина по фасаду и облупившаяся желтая краска.

«Вот уж точно желтый дом, могли бы покрасить и в другой цвет», – мелькнула мысль у Надежды.

Внутри больница тоже имела неприглядный вид. Деревянные половицы, покрашенные в коричневый цвет, светлые стены и потолки, старые круглые светильники, двери в палаты все с окошками, чтобы было видно, что делают их обитатели. Надежду при входе внутрь охватил просто-таки священный ужас. Почему-то ей казалось, что на нее, как только она переступит порог этого лечебного корпуса, сразу же набросятся и скрутят санитары, подключат электрический ток и проведут курс шокотерапии. Войдя в холл, она увидела стойку-пост дежурной медсестры и старушку лет восьмидесяти с сильно морщинистым лицом бледно-серого цвета, в белом чепце и грязно-белом халате. По ее виду трудно было определить, является ли она пациенткой этой больницы или принадлежит к обслуживающему персоналу.

– Что вам угодно? – спросила она неожиданно молодым и бодрым голосом у бледной и насмерть перепуганной Нади.

– Мне звонили, что здесь моя подруга, она просила меня приехать, и вот я… – начала свое объяснение Надежда, глядя на графин с водой, так как у нее жутко пересохло во рту.

– Вам звонил Валерий Дмитриевич? – уточнила старушка.

– Да, именно он.

– Вам прямо по коридору в кабинет с табличкой «Ординаторская», и не волнуйтесь вы так, на вас просто лица нет. Вот попейте водички.

– Спасибо, – выдавила из себя Надежда, налила в стакан кипяченой воды и залпом осушила его. Она пошла по коридору, слегка покачиваясь, словно выпила не воды, а водки.

Валерий Дмитриевич оказался мужчиной среднего возраста, приятной, интеллигентной наружности с типично русской внешностью. Среднего роста, средней комплекции, с русыми волосами и добрыми голубыми глазами. Взгляд его был профессионально испытующим и оценивающим, а голос спокойным и немного вкрадчивым.

– Полагаю, Надежда Петровна? – пригласил он Надю в ответ на ее робкий стук в мягкую обивку двери.

– Я.

– Проходите, присаживайтесь. Хорошо, что зашли сначала ко мне. Нам необходимо поговорить с вами о вашей подруге и несколько подготовить вас к беседе с ней.

– Да-да, конечно, – промямлила Надя, клацая зубами, – а что с ней произошло? Как она здесь оказалась?

– У нее острое психическое состояние, попытка суицида, наверное, не надо вам объяснять, что это такое?

– Господи, она что, покончила с собой?! – закричала Надя.

– Успокойтесь, – мягко ответил Валерий Дмитриевич, – попытка, понимаете? Ей вовремя оказали медицинскую помощь, потом ее доставили к нам. Сейчас ей уже лучше, кризис миновал. Мы ее подлечим, главное, чтобы не повторились травмирующие ситуации. Она сказала мне, что хотела покончить с собой из-за любви.

– О господи! – выдохнула Надя.

– Вы знаете этого мужчину? – спросил врач.

– Фактически нет.

– Вы же подруги.

– Ну и что? Она познакомилась с ним совсем недавно.

– Мне она сказала, что знает его всю жизнь, – сказал психотерапевт, отмечая что-то в своем блокноте.

– Нет, просто он оказался любовью всей ее жизни, – ответила Надежда, жадными глазами глядя на бутылку с минеральной водой.

– Пейте на здоровье, – Валерий Дмитриевич перехватил ее взгляд, придвинул к ней бутылку и стопку новых пластиковых стаканов.

– Большое спасибо! – Надежда ухватилась за бутылку и крутанула с нее пробку. Вода с силой вырвалась из бутылки, облив и стол врача с документами, и самого Валерия Дмитриевича в его накрахмаленном медицинском халате.

– Ой, извините! – пробормотала Надя, покрываясь потом.

– Ничего страшного, вы, главное, не волнуйтесь так. Я не могу допустить вас к вашей подруге в таком нервном состоянии, так что успокойтесь.

– Может, валерьяночки? – спросила Надежда.

– Она помогает не сразу, – ответил психотерапевт.

– Ну, чего-нибудь посильнее! – продолжала настаивать Надежда.

– Только здесь тот механизм, который управляет всеми нашими эмоциями, – постучал себе по голове Валерий Дмитриевич, – так что возьмите себя в руки.

Как ни странно, слова психотерапевта подействовали на Надю, и она немного успокоилась.

– Ну, вот и молодчина! Значит, продолжаем разговор. Кто этот мужчина? Что он сделал вашей подруге? Она что-то говорила о свадьбе.

Надежда безнадежно махнула рукой.

– Да ничего он ей не сделал. У них ничего не было. Он виноват только в том, что родился с внешностью кинозвезды и в недобрый час попался ей на глаза.

– Понятно… Безответная любовь… – психотерапевт задумался. – А что там со свадьбой?

– А… так он это… скоро женится, она, видимо, этого не может пережить. Как я могла прошляпить такое ее состояние? Как не поддержала, не успокоила, не почувствовала?

– Не вините себя. Здоровый человек даже мысли не допускает, что кто-то задумал самоубийство. Люди живут в семьях, и даже домашние не всегда замечают и пропускают этот момент. Не корите себя, – успокоил Надежду психотерапевт.

– Спасибо за моральную поддержку, – снова ухватилась за бутылку с минеральной водой Надежда. – А как она это сделала? Вы понимаете, о чем я…

– Порезала вены на работе ножом для бумаг, – ответил Валерий Дмитриевич.

– Какой ужас! Прямо среди животных?

– Этого я не знаю, ее обнаружили сотрудники и вызвали «Скорую помощь», – ответил психотерапевт, недоуменно глядя на нее.

– Я могу ее увидеть?

– Идемте, я провожу вас. Помните, ни слова о нем и его свадьбе, только позитив и поддержка.

– А если она сама заговорит о нем?

– Выслушайте, пусть выговорится, только сразу пресекайте все мысли типа «Я все равно не буду жить без него».

– Поняла, – кивнула Надя, – только позитив.

– Это именно то, что ей надо, – согласился психотерапевт, закрывая за Надей дверь своего кабинета на ключ.

– Она узнает меня? – вдруг поинтересовалась Надежда, ковыляя вслед за доктором по скрипучим половицам.

– Она не сумасшедшая, она просто в состоянии крайнего отчаяния, – пояснил Валерий Дмитриевич.

– Поняла, – снова сказала Надежда, – успокою ее, как смогу.

– Вот и молодец. – Валерий Дмитриевич несколько вразвалочку подошел к палате с номером восемь и показал на дверь Надежде. – Вам сюда, я не пойду с вами.

Надежда собрала всю свою оставшуюся волю в кулак и толкнула дверь. В палате пахло хлоркой и лекарствами. На металлической кровати лежала женщина, укрытая одеялом до подбородка. Из этого кокона торчала худая белая рука, женщина была под капельницей. Надя сглотнула, закрыла за собой дверь и приблизилась к кровати.

– Мила… – позвала она.

Женщина повернула голову на звук ее голоса, и глазам Нади предстало серое лицо с черными бровями, мутными глазами и короткими черными волосами. Надя подумала, что не туда попала, но тут темноволосая женщина заговорила:

– Как хорошо, что ты пришла! Я и не надеялась… Не каждый придет в такое место к не очень близкому человеку.

Надя всмотрелась в это лицо и была неприятно удивлена. Перед ней лежала Пелагея – хозяйка брачного агентства собственной персоной. Только она была без косметики и без своих вызывающих нарядов. Выглядела так она моложе и трогательнее.

– Ты? – опешила Надежда, ожидавшая увидеть здесь совсем другого человека.

– Я…

– Так это ты просила меня приехать? Ты попала сюда? – уточнила Надежда.

– Я…

– Ой, как хорошо! Слава богу! – обрадовалась Надежда.

– Ты находишь? – обиженно поджала губы Пелагея.

– Ой, прости… Я не то имела в виду. Очень прискорбно, что ты здесь оказалась. Я просто не ожидала тебя тут увидеть. Я ошарашена, я в недоумении… Пелагея, что ты здесь делаешь? – наконец-то справилась со своими чувствами Надежда.

– Глупость, конечно… – отвела глаза Пелагея, – но тебе я расскажу. Ты мне нравишься, тебе можно доверять, ты человек жизнерадостный и оптимистичный. Я тебя и пригласила к себе, чтобы немного подпитаться твоей энергией, уж извини за прямоту.

Надежда немного расслабилась, так как поняла, что Пелагея в своем уме, бросаться с безумными глазами на нее не собирается, речь ее вполне связная и осмысленная, только несколько заторможенная, по всей видимости, успокаивающими лекарствами.

– Я сама от себя такого безумства не ожидала, – вяло сказала Пелагея, – дело в том, что у меня есть друг детства – Костик Рябинин, мой одноклассник. Представляешь, он был влюблен в меня с первого класса.

Надежда кивнула, изображая на лице полное внимание и приготавливаясь к нудному и долгому рассказу.

– У каждой красивой, независимой девочки есть такой тихий, невзрачный поклонник, который ей не нужен, но это она так думает. На самом деле он нужен ей как воздух. В школе Костик давал мне списывать физику, математику, носил за мной портфель, заступался за меня перед другими мальчишками. Сколько раз его били. Я потом даже смеялась, что если бы Костик выставил мне счет за все свои разбитые очки, то я бы обанкротилась. Эх, Костик, зачем ты меня так любил? Преданно и по-собачьи. Если бы он хоть на какое-то время перестал обращать на меня внимание, не стал бы терпеть мои капризы, может, тогда я бы посмотрела на него другими глазами… Он сам все испортил. Я не воспринимала его всерьез. Я, как девушка с воображением, тянулась к орлам: красивым, видным, шумным… Куда там было скромному и тихому Костику. А все-таки я была стервой, ох, какой змеей я была… Я ведь два раза приглашала Костика на свои свадьбы. Конечно, оба раза он не явился, но потом приходил мне на помощь, когда лодка моего семейного счастья разбивалась вдребезги. Мой первый муж кадр еще тот, павлин недоношенный… петух общипанный! – Руки Пелагеи с бинтами на запястьях заметно задрожали, и Надежда испугалась, вспомнив слова психотерапевта о том, что ее нельзя волновать.

– Забудь о нем! – посоветовала она Пелагее.

– Забудешь его! Красив был как Аполлон, весел, общителен… В общем, в моем извращенном вкусе. Нарвалась на то, на что и хотела, дура набитая. Изменял мне со всем, что движется, даже со своим аккомпаниатором-мужчиной, представляешь? Я когда узнала про их связь, чуть с ума не сошла! А ведь когда благоверный уходил с гордо поднятой головой, прихватив половину моего имущества, он мне признался, что мой Костик несколько раз приходил к нему, а однажды даже побил. Костя говорил подлецу, что тому выпало счастье быть рядом с такой великолепной женщиной, как я, и он не имеет права делать меня несчастной. Вот какой мужской поступок совершил мой Костик, а я, идиотка, и тогда этого не оценила и, назло своему первому, выскочила замуж за реставратора, который безбожно пил. Кончилось все побоями, разводом, и утешал меня мой Костик. Я плакалась моему другу всю жизнь, он знает обо мне и моих мужчинах все… Он все время признавался мне в любви и ждал… а я только смеялась в ответ. Я его даже спросила, почему он не женится. Костик ответил мне тогда, что любит только меня, что я предназначена для него и что он будет ждать…

– Так это замечательно, что тебя так любят, – подала голос Надежда, – почему ты говоришь обо всем этом в таком трагическом тоне?

– Тут я задумалась о своей судьбе… Тридцать восемь лет, два развода, много пар, которых я познакомила и которые благодарны мне, а сама-то я что обрела? Всю жизнь жила для других… Кстати, на размышления о своей доле меня подтолкнула твоя подруга Камилла. Честная женщина и знает, чего она хочет, и молодец! Главное, что у нее есть чувства, а не пустота в груди. Вот и у Костика есть чувство ко мне, он тоже счастливый человек! А я так!.. – махнула рукой Пелагея. – Вот тогда-то я задумалась о том, что жизнь проходит, а я не вижу главного. Мой Костик… Он доктор наук, физик… Несколько лет работал в Америке, сейчас приглашен в Женеву… Костик умнейший и порядочный человек. У меня, знаешь, что-то шевельнулось в груди, я что-то почувствовала, острую тоску по нему… Я сразу же позвонила своему Костику и пригласила его прийти ко мне для разговора. А он ответил, что будет в загсе в этот день… Мой Костик женится, все, баста! Опоздала я, совсем на чуть-чуть. Ну не ирония ли судьбы? И как только этой умный мальчишка с соседней парты исчез из моей жизни, так мне и жить расхотелось. Просто накрыла волна отчаяния… И я порезала себе вены ножом для бумаг…

«А я еще подумала, почему Милка порезала себе вены ножом для бумаг, когда у нее на работе полно хирургических скальпелей, – вспомнила Надя, – а врачу брякнула о животных, которые постоянно окружают мою подругу-ветеринара. То-то он так странно смотрел на меня…»

– А потом меня нашли сотрудники, вызвали «Скорую», и остальное ты знаешь…

«Точно, а я-то еще подумала, почему сотрудники не оказали ей первую помощь? Все-таки тоже медики, бинты и йод имеют…» – снова подумала Надежда.

– Уже здесь, немного придя в себя, успокоившись от лекарств и поговорив с психотерапевтом, – кстати, неплохой мужик, если бы не Костик, я бы с ним закрутила романчик, – выдала Пелагея под удивленным взглядом Нади, – я поняла одну вещь: если Костик любил меня столько лет, он не мог в одночасье взять и разлюбить меня и жениться на другой.

– Логично, – согласилась Надежда.

– Еще бы… Просто он не знает, что я наконец-то созрела и поняла, что он хотел донести до меня все эти годы. Я не успела ему ничего сказать. А сейчас я уже не в состоянии помешать его свадьбе. Эх, если бы эта умная мысль пришла мне до моего безумного поступка. Поэтому эту важную миссию я хочу возложить на тебя.

– На меня? – вздрогнула Надя. – Миссию?

– Да, надо разрушить свадьбу Костика, чтобы вернуть меня к жизни, – охотно пояснила Пелагея, с надеждой глядя на Надю.

– Не очень завидная миссия… – поежилась Надежда.

– Наденька, я прошу тебя! Только тебе я могу это доверить, как это ни странно звучит. Ты меня плохо знаешь, но достаточно, чтобы не отказать в моей просьбе. Ну что тебе стоит? Приди в загс, разыщи его и скажи, что я его люблю и не могу без него жить, что я его жду, что ради него я готова на любые сумасбродства. Не говори, конечно, что я сошла с ума, а только так… – Пелагея задумалась, – легонько повредилась рассудком, совсем чуть-чуть. Знаешь, у меня есть и сестра двоюродная, и близкая подруга, но им я даже сообщить не могу, где я и что я с собой сделала… Мне стыдно…

– Хорошо, что хоть ты осознаешь, что сделала глупость, – пробубнила Надежда.

– Еще какую! Я сейчас хочу одного – вернуть Костика любыми путями и средствами.

– А если он… ну… не отреагирует на твое признание и это… все равно женится? – осторожно поинтересовалась Надежда, хорошо помня предостережения врача о том, что самоубийцу нельзя нервировать.

– Я думала об этом… я ведь не сумасшедшая…

– Но с легким сдвигом, – кивнула Надежда.

– Ну да… Конечно, Костик очень основательный мужчина, и уж если он решился на такой шаг, то это серьезно, и он порядочный мужчина, чтобы бросить свою избранницу в день свадьбы. У меня одна надежда на его многолетнюю любовь ко мне. Все-таки я любовь всей его жизни, а не эта самозванка. Пусть найдет своего Костика, а этот – мой, – заявила Пелагея, закусив губу. – Ох, как часто мы ищем журавля в небе, не замечая рядом воробьев, – перефразировала она по-своему пословицу и уставилась на Надежду умоляющими глазами: – Так ты поможешь мне?

– Знаешь, я не могу отказать, это понятно… Когда он женится?

– Сегодня, через час, адрес я скажу.

– Как его зовут?

– Костик, – просто ответила Пелагея, глядя в никуда.

– Пелагея!

– А! Константин Наумович Рябинин. Он высокий, худой, шатен, с бородкой аккуратной, в очках. Такая очень интеллигентная внешность, знаешь ли… – ответила Пелагея, гладя свою забинтованную руку, словно кошку.

– Только у меня ведь тоже проблемы, – замялась Надя, – если здесь лежишь ты, где же тогда Мила?

– Я откуда знаю? – удивилась Пелагея. – А что, она тоже того? Здесь должна лежать?

– Хуже… Ты-то здесь, а моя горемычная подруга уехала к какому-то итальянцу и сгинула, – мрачно ответила Надежда, понимая, что зря радовалась, что в психиатрической лечебнице обнаружила не Милу. Неизвестно еще, что хуже.

– К какому итальянцу? – несколько оживилась Пелагея, ведь это был ее конек.

– Не знаю… По Интернету кто-то откликнулся на ее объявление, – ответила Надежда.

– Значит, у меня в компьютере должны быть данные этого итальянца. – Пелагея задумалась, а Надежда не знала, плохо это или хорошо.

«Пусть отвлечется на другое…» – решила она.

– Ничего себе тихоня! На первый же запрос на ее анкету – такая реакция! Никому ничего не сказала и сразу же сиганула в Италию. И про своего Марко забыла…

– Главное сейчас не это, а то, что Мила не вышла на связь, – прервала размышления Пелагеи Надежда.

– Я бы тебе помогла, нашла этого итальянца, если бы была на свободе, – сказала Пелагея и вдруг воскликнула: – Точно! Езжай на свадьбу, сделай то, о чем я тебя прошу, а потом отправляйся ко мне в фирму, ключи от входной двери и моего кабинета я тебе дам. Сигнализации у нас нет, так как красть у нас нечего, на наших женихов еще никто не покушался, – хохотнула Пелагея, – пошуруй там в компьютере, найди, к кому укатила твоя подруга, его адрес и телефон. Так и быть, сделай из моего кабинета один телефонный звонок.

– Ты сама любезность, – ответила Надежда.

– Ты мне услугу, я тебе услугу, сейчас везде так.

– У нас с Милкой все было иначе, – Надежда тряхнула рыжими волосами, – ладно, я согласна.

– Тогда нажимай на эту кнопку рядом с кроватью, и сюда придут или медсестра, из которой уже песок сыплется, или этот душка-психотерапевт. Милый дурачок, он думает, что все знает о жизни, о любви, о женщинах… Как он заблуждается, уж я бы ему это доказала, но не могу. Мне сейчас нужен Костик, и только он.

Надежда с ужасом покосилась на свою хорошую знакомую.