Текст книги "Силиконовое сердце"

Автор книги: Татьяна Луганцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я могу пойти, – раздался голос Юры, и Ева только сейчас подумала о том, что его долго не было слышно.

– Нет, этого мужчину нельзя брать с собой, – возразила соседка Юры, – у него точно что-то повреждено, он все это время был без сознания, только сейчас в себя пришел.

«Юрий, наверное, повредил бок при падении», – подумала Ева и решила, освободив оставшихся людей, заняться боком Юрия.

Дима подпрыгнул и, зацепившись руками за балку, повис рядом с люком. Ева поняла, что так прыгнуть она действительно не сможет.

– Позовите кто-нибудь их, покричите что-нибудь, о помощи например, – попросил он, вися наверху.

– Не делайте этого! Он сошел с ума, он всех нас погубит! – с истерическими нотками в голосе проговорил Глеб, но его никто не слушал. Ева закричала громким, визгливым голосом:

– Кто-нибудь помогите, пожалуйста! Женщине плохо! Кровь! Пожар! Спасите!

Все туристы сидели на своих местах, держа руки за спиной. Послышались грубые шаги кованых сапог на палубе. Люк резко открылся, ослепив светом людей, сидевших прямо под ним. В световом проеме возникло недовольное лицо главаря банды.

– Что вы визжите? Я еще никого не прирезал.

– Тут дым! – громко и уверенно сказала Ева.

– Где? – спокойно нагнулся бандит, всматриваясь в темноту трюма. Он ничего не боялся: знал, что люди обезоружены, связаны и находятся внизу без лестницы. Поэтому вел себя нагло и уверенно. Сильнейший удар ботинками сорок третьего размера в лицо – это было последнее, что он почувствовал. Дима, изогнувшись, все-таки смог нанести удар неожиданно, так как оставался в тени при открывании люка. Главарь банды схватился за лицо и, оглушенный, ничего не понимающий, повалился вниз, в трюм.

– Один есть, свяжите его, будет много крови, у него сломан нос.

Дмитрий выждал еще несколько секунд и, подтянувшись на руках, влез в раскрытый люк. На палубе никого не оказалось.

– Дима, у него есть обрез. Возьми! – сказали ему снизу люди, у которых забрезжила надежда на освобождение.

– Нет, оружие не возьму, чтобы не было соблазна пустить его в ход, чтобы не убить кого-нибудь случайно, ненароком. Я закрою вас, друзья, чтобы раньше времени не привлечь внимание к неполадкам в хозяйстве, – тихо ответил Дима, склоняясь вниз, темные волосы закрывали половину его бледного лица.

– Удачи тебе! – крикнула ему Ева, сжав кулачки.

– Она ему понадобится, – фыркнул Глеб.

Дима аккуратно закрыл крышку люка, погружая пленников в полумрак и неизвестность.

– Сейчас этого хлыща убьют, а вас всех изобьют, – буркнул Глеб.

– Типун тебе на язык! – крикнула Кристина.

– А что вы беспокоитесь? Вы же остались связанным, вас никто не тронет, вы – примерный пленник, – с усмешкой заметила Зоя.

– Я уверена, что у Димы все получится, – держала за брата пальцы Ева, – одного он уже завалил.

Все с неприязнью посмотрели на связанного, все еще находящегося без сознания «пирата» с кляпом во рту. Вместо лица у него была кровавая маска.

Дима крадущейся походкой пробирался по палубе к капитанской рубке. Там он заметил одного бандита, двое других прохаживались на носу шхуны, не выпуская оружия из рук. Дима прислонился спиной к холодному металлу и попросил у бога только одного: чтобы каждый преступник появлялся перед ним поодиночке. Бог его не услышал, и оба бандита вышли на него с двух сторон. Сотую долю секунды на их лицах отражалось изумление. Этого времени хватило на то, чтобы Дима дернул одного из них за обрез и им же что есть силы ударил преступника в солнечное сплетение, рискуя погибнуть в том случае, если бы тот успел нажать на курок и разрядить всю обойму ему в грудь. Другой преступник сориентировался достаточно быстро, он выстрелил в Диму, но тот успел упасть на палубу и в накате приблизиться к стрелявшему бандюге, стукнув его ногами в болевое место. Второй удар локтем пришелся на шею уже падающего преступника. А пули, выпущенные из его обреза, попали в ногу напарника. Последний взревел от боли. Обезвредить третьего пирата, находящегося в рубке без оружия, Диме уже не составило труда.

Люди, оставшиеся в трюме, слышали выстрелы и испуганно молчали.

– Ну, вот и конец вашему герою, – процедил сквозь зубы Глеб.

Гнетущая тишина становилась все невыносимее, когда вдруг открылся люк и в проеме показалось веселое лицо Дмитрия.

– Ну что? Не успели соскучиться? Докладываю: преступники обезврежены, но вот судно идет неизвестно каким курсом, в этом я ничего не смыслю.

Дима спустил им лестницу.

– Вылезайте! Помогите выбраться раненым.

Люди, не верившие в свое счастье, начали карабкаться на поверхность палубы, щурясь на яркое солнце, словно кроты. Девушки и женщины подходили к спасителю и благодарили его со слезами радости на глазах. Мужчины пожимали ему руку, а Ева со всего маха кинулась ему на шею, чуть не сбив с ног.

– Димка! Жив!! Как же я за тебя переживала!

Дима обнял сестру.

– Вот, стоило мне рискнуть жизнью, как ты меня оценила!

– Ну, ты и стилист, мать твою! – выругалась Ева, сама от себя не ожидая такого сквернословия. – Как же тебе удалось все это совершить?

– Я же обещал тебе вернуть твои сережки. А слово стараюсь держать всегда.

– Ты хочешь сказать, что все это из-за моих сережек?

Капитан шхуны направился в рубку и приступил к исполнению своих служебных обязанностей, позвонил на берег в службу спасения, береговую охрану, полицию и медикам. Оглушенных, полностью выведенных из строя преступников связали и спустили в трюм, то есть произошел своеобразный обмен местами. Из трюма раздавались истошные вопли Глеба, все еще связанного.

– Выпустите меня отсюда! Развяжите меня!

На что Зоя ответила ему, свесившись вниз и сплевывая в трюм, как в гадюшник:

– Вот сейчас эти нелюди придут в себя, ты им и объяснишь, что в перевороте не замешан и все это время оставался связанным. Ты же этого хотел?

– Помогите мне! Выпустите меня отсюда!

Дима засмеялся, спустился вниз и собственноручно развязал Глеба, пнув одного из налетчиков ногой, так как тот стал приходить в себя.

– Не зли меня! – прошептал он, пристально глядя в бегающие глазки Глеба. – Предупреждать больше не буду, я просто тебя убью.

Глеб молча проглотил грозное предупреждение. Он и сам не мог представить, как этот с виду хрупкий паренек обезвредил четырех вооруженных налетчиков и вытащил людей из сырого трюма.

Раненного в ногу бандита Ева перевязала, и его также спустили вниз к сотоварищам. Дима купался в лучах славы, окруженный женским вниманием. Они восторгались своим новым героем. Глеб оказался безвозвратно забыт, унижен и растоптан, и к тому же теперь женщины кидали на него уничижительные взгляды. Мало того, что накачал себе мышечную массу, а душонку оставил заячью. Он, мнивший себя самым сильным и крутым, не только не помог Диме в операции по спасению людей, но еще и покалечил тому руку. Кристина даже не подошла к Глебу, она не отводила влюбленных глаз от нового героя и мялась, вертясь поблизости. Ева не сдавала позиций и не отходила от своего брата, накрепко прицепившись к нему.

– Ты мне расскажешь все, – пригрозила она ему пальцем.

– О чем?

– О практике стилиста, которая помогла тебе обезвредить банду.

Дима рассмеялся. Ева только сейчас увидела у него на брюках кровь.

– Ты ранен?

– Это не моя кровь.

– Дима, ты много расспрашивал меня о моей жизни и ничего не говорил о себе.

– Все очень просто. Мама хотела сделать из меня музыканта и поэтому водила в музыкальную школу учить играть на скрипке. Я слыл прилежным учеником, у меня абсолютный слух, и мне пророчили музыкальное будущее. Я уже видел себя на сцене впереди симфонического оркестра, такая у меня была мечта.

– Так ты еще и на скрипке играешь? – спросила Ева.

– И на фортепиано, и на гитаре. Когда-нибудь сыграю и для тебя…

– Почему ты не стал музыкантом? Мне кажется, что у тебя сильный характер и ты добиваешься всего, чего хочешь.

– Мечта оборвалась в подворотне старого двора, когда я поздним вечером возвращался из музыкальной школы. Трое подростков избили меня и переломали мне пальцы скрипкой… – Лицо Димы дернулось, видимо, даже годы не смогли притупить его боль.

– Какой ужас… – крепче обняла его Ева.

– Самое интересное, что в тот момент я совсем не чувствовал боли, валяясь в снегу с перебитыми, отмороженными костяшками пальцев… Мне было безумно жаль скрипку, которая являлась для меня одушевленным предметом. С тех пор я потерял чувствительность кистей рук и фактически не чувствую боли.

«Понятно, почему Дима так спокойно сидел, когда этот, с позволения сказать, инструктор, разбивал ему кисть», – промелькнула мысль у Евы.

– Я вообще рос смазливым, хилым мальчиком. После серии восстанавливающих операций на кистях рук я, к удивлению многих врачей, стал снова играть, но вернуть былую подвижность моим пальцам, конечно, оказалось невозможно. Моей маме объяснили, что рядовой музыкант из меня получится вполне, а вот виртуоз – никогда. Такой поворот событий нас не устраивал. Мы с мамой были максималистами: или все, или ничего. Тогда она привела меня в школу восточных единоборств, где меня благополучно тренировали долгие пятнадцать лет. Я достиг в спорте всего, чего хотел, дальше надо было или уходить на тренерскую работу, или уходить из спорта. Я ушел…

– Небось кирпичики ломал? – поинтересовалась Ева.

– А как же! Мне было легче, чем другим ребятам, с моей пониженной восприимчивостью к боли в руках. Я мог наносить страшные удары. Спорт сильно изменил меня, но творческое начало взяло верх, и я оказался в художественном вузе. Остальное ты знаешь, – отвечал Дима, подставляя свое лицо солнечным лучам.

– Одного не понимаю, почему ты, обладая таким потенциалом, дал покалечить свою руку Глебу? Да ты же мог его уничтожить!

– Вот поэтому и не тронул… я не агрессивный, – подмигнул он сестре.

– А почему ты не взял с собой оружие? С ним было бы намного легче. Да еще эти твои странные фразы о том, что ты не хотел бы кого-нибудь убить.

– Да ты все замечаешь! – удивился Дмитрий. – Оружие я не взял, потому что владею техникой изъятия оружия у любого человека в принципе и, честно говоря, не хотел бы никого пристрелить! Хватит уже… Не смотри на меня так. Один раз влез в драку, их было много. Я не рассчитал. И один из парней так и не оправился от моего удара. Меня не судили, полностью подтвердилось мое право на самооборону, но с тех пор живу с грехом на душе. Я воспользовался этим правом, но я не смел убивать других людей.

– Ты убил преступника! – возразила Ева.

– Останься этот парень жить, у него бы был шанс исправить собственные ошибки и изменить свою жизненную позицию, а я отобрал у него этот шанс, как когда-то отобрали у меня шанс стать музыкантом. Тогда я ушел из спорта…

– Тебя это мучает? – участливо спросила Ева.

– Я думаю, что это умрет со мной, – Дима достал сигарету и закурил.

Ева смотрела на его красивый профиль, черные волосы, развевающиеся на ветру, перевязанную, окровавленную руку, которой он держал сигарету, и брат на фоне черного флага напоминал ей пирата из волшебного сна любой романтично настроенной девушки.

«Плохо, что он мой брат, я бы не отказалась от такого мужчины», – вдруг подумала Ева и сама испугалась своих мыслей.

Глава 10

Когда судно приблизилось к пирсу, показалось, что на пристани «Буревестника» проходил праздничный карнавал со вспышками и фейерверками. Все побережье просто пестрело от служебных машин с мигалками.

Все отобранное у людей добро было найдено на судне самими же туристами. И они же приняли решение ничего пока не трогать, то есть не разбирать деньги и золотые украшения, чтобы сначала полиция смогла зафиксировать факт ограбления бандитами отдыхающих. Множество сотрудников в форме и штатском наводнило место преступления, как только шхуна причалила. Все помещения были осмотрены, всем раненым оказана медицинская помощь, а троих людей с переломами костей и пятерых туристов с черепно-мозговыми травмами увезли в больницу. Преступников извлекли из трюма и также отвезли в соответствующее место. Со всеми участниками «увеселительной» прогулки поработали психолог и психотерапевт, которые сделали заключение, что все способны дать показания. И дальше несколько сотрудников одновременно работали с потерпевшими, снимая показания. Большой, неуклюжий мужчина в стоптанных туфлях и неглаженом костюме с висящей на нитке пуговицей, как ни странно, оказался самым главным из полицейских и лично занялся допросом Димы, а следовательно, и Евы, так как она ни на шаг не отходила от своего брата. Дмитрий подробно изложил все факты случившегося на судне происшествия. Полицейский, которого звали Иван Костов, сначала с изумлением, а затем со все более возрастающим недоверием смотрел на изящного, молодого человека, сидящего напротив него и спокойно рассказывающего, как он в одиночку расправился с целой бандой. Диме пришлось пройти по палубе и продемонстрировать все приемы, с помощью которых он обезвредил преступников, на сотрудниках болгарской полиции. Иван Костов присвистнул:

– Ну, вы даете! Мы ищем эту банду уже второй год. Она состоит из одного русского, который, видимо, и вел с вами переговоры, и троих болгар. Эта группировка отличалась особой циничностью захвата, разбоя. В принципе они не гнушались ничем. Вот на убийство пошли впервые, я имею в виду матроса, тело которого они оставили в открытом море дрейфовать на пустой шхуне. Это судно уже найдено.

– Я не хочу их защищать, но первоначально убивать они явно не собирались. Парень просто неудачно упал после удара в лицо и стукнулся затылком, – заметил Дима, закуривая с разрешения следователя.

– Понятно. Даже эту трагическую случайность бандюги повернули себе на пользу. На трупе была обнаружена записка, в которой говорилось, что они не шутят и этот труп тому доказательство. И что так будет со всеми заложниками, если за них не дадут выкуп. Этим они подчеркнули, что не пускают слова на ветер. Сейчас наши люди ищут то место, где они хотели вас спрятать в горах. Я думаю, что на допросах они нам все расскажут, главное, мы их взяли. И все это благодаря вам, Дмитрий, спасибо! – пожал ему руку Иван Костов, отпуская их.

Дима и Ева, наконец-то освободившись от дачи показаний, вышли на дорогу вдоль пляжа, и первым, кого они увидели, была Кристина. Девушка в короткой юбчонке подбежала к ним, ее большие глаза смотрели только на Диму. Казалось, она больше вокруг ничего не замечала.

– Здравствуйте, – выдохнула она.

– Давно не виделись, – усмехнулся Дима.

– Я бы хотела с вами поговорить, – смутилась девушка.

– Я весь к вашим услугам, – Дмитрий, как всегда, был любезен с дамами, несмотря на усталость.

– Только не сейчас…

– А когда?

– Вечером… часов в девять, допустим, у бассейна, – Кристина бросила взгляд в сторону Евы.

– Ты назначаешь Диме свидание? – уточнила Ева и, заметив замешательство своей студентки, добавила: – Да ничего странного, это не мой молодой человек. Это мой брат.

– Да, тогда можно и так сказать…

– Ну что, строгая мамочка, разрешишь пойти мне на свидание? – спросил Дима у сестры.

– Я думаю, что тебе это необходимо сделать!

Кристина счастливо заулыбалась. Глеб все это время стоял в стороне, делая вид, что не замечает, как его девушка подошла к его недругам. Было понятно, что к Диме он не полезет больше никогда.

– В девять у бассейна, – уточнила Кристина и упорхнула на длинных, худых ногах к Глебу, уводя его с собой под руку.

– Ты серьезно считаешь, что я должен идти на свидание с этой девочкой? – спросил Дима.

– Ты теперь наш единственный шанс вразумить ее! Неужели не понятно? Ты в ее глазах сейчас герой, и она может послушать тебя, – горячо сказала Ева.

– Ты так легко жертвуешь мной для достижения своей цели, – вздохнул Дима и добавил: – Что-то очень захотелось есть. Герой проголодался!

– Наконец-то, – ответила Ева, – а то мне даже неудобно греметь своими тарелками рядом с твоей чашкой с кофе.

Внезапно в поле зрения попал Юрий, вяло бредущий им навстречу.

– Юра! Юрий, вы как? – подбежала к нему Ева.

– Вот иду с показаний… так и сказал, что если бы не твой брат, мы могли бы все погибнуть. Очень своеобразный молодой человек, а с виду и не скажешь…

– Похоже, он стал авторитетом для твоей племянницы. Сегодня вечером они встречаются, и Дима попробует уговорить ее не делать глупостей.

– В твоего братишку запросто можно влюбиться, и что тогда моя Кристина будет делать? – задумался Юрий. – Такого мужчину никогда не заинтересует такая девчонка, как она.

– Я об этом не подумала, – растерялась Ева, – но другого способа перетянуть ее на нашу сторону все равно нет. Я не думаю, что Глеб будет возражать. Он сейчас в пристыженном состоянии и не будет препятствовать, – продолжала Ева, – кстати, вот Кристина, подойдите к ней.

Юрий приблизился к курящей в стороне Кристине и принялся ей что-то объяснять. Ева наблюдала за ними со стороны. Лицо девушки снова исказила гримаса злобы и обиды, и она что есть силы пихнула его в раненый бок. Юрий отшатнулся и побледнел. А затем поднял руку, показывая Еве, что все в порядке и ее вмешательство не требуется.

– Дрянная девчонка… – прошептала она.

Они расстались с бизнесменом и поднялись к себе в номер. Дима снял бинты с рук, кровь уже не сочилась, но рана на тыльной стороне ладони оставалась нехорошей, рваной. Было решено залепить ее широким пластырем телесного цвета из дорожной аптечки, которую Ева предусмотрительно взяла в дорогу.

– Я начинаю тебе доверять, – призналась она Дмитрию.

– С чего это? – спросил он, надевая белоснежную футболку с фирменным знаком «Гуччи».

– С тобой надежно… Видимо, твои слова не расходятся с делом.

– Если для этого следует победить корабль с пиратами, то я готов! Вот только погибшего парнишку жалко…

Молодые люди спустились в ресторан с приветливо встречающими гостей официантами и администратором. Ева взяла поднос и снова оказалась в неприличной растерянности. Еды, по сравнению с завтраком, значительно прибавилось, теперь был богатый выбор первых блюд, салатов, гарниров и приготовленных всевозможными способами рыбы, мяса и курицы. Она замерла перед салатами в металлических лотках, выбирая, какие положить себе в тарелку для пробы, как на нее со спины налетела какая-то женщина.

– Извините, – машинально среагировала Ева и тут же перевела это слово на английский язык.

В ответ – тишина. Когда она повернулась к толкнувшей ее женщине, которую видела краем глаза, то тоже потеряла дар речи. Перед ней с подносом, полным еды, стояла Татьяна Коршунова собственной персоной.

– Ты?! – в один голос прокричали они одновременно.

– Ты сюда приехала вслед за Юрием и за мной, чтобы не упустить своего любовника?! И не лень тебе? – предположила Ева, первая вышедшая из ступора.

– Как ты можешь так говорить про меня?! Чтобы Таня Коршунова бегала за кем-то? Да я даже не знала, что ты здесь! Я же обиделась на тебя и не заходила к тебе на кафедру все это время. Я и предположить не могла, что ты куда-то уехала, а не сидишь у себя в ассистентской над составлением годового учебного плана.

– Как же могло получиться, что ты оказалась там же, где и я?

– Я здесь вместе с мужем.

– Лев Леонидович тоже здесь?!

– А как же! Ты говоришь, что Юрий с тобой? – поджала накрашенные губы Татьяна.

– Он не со мной и никогда со мной не был! Я и в Москве пыталась тебе это объяснить. Юрий здесь в поисках своей племянницы Кристины.

– И она здесь?

– Я приехала вместе со своим братом помочь Юрию вразумить Кристину.

– Братом?! – Татьяна посмотрела на подругу поверх солнечных очков. – У тебя разве есть брат?

– Я сама не знала, что он у меня есть, – смущенно ответила Ева. – Присоединяйтесь к нам за столик, я тебя с ним познакомлю.

– Он не будет против? – поинтересовалась Таня.

– Он – компанейский парень. Мы родственники по отцу.

– Так твой брат моложе тебя?

– На пять лет.

– Значит, твой отец…

– Да, он изменил маме.

– Бедная Мария Валентиновна.

– Она справится.

Ева остановила свой взгляд на салате из свежих овощей, супе из шампиньонов, жареных куриных ножках под кисло-сладким соусом с гарниром из цветной капусты и яблочном штруделе к чаю. Когда она подошла к столику, где уже сидел Дима, ей опять стало неловко. Брат сделал свой выбор в пользу куска рыбы и чашки с черным кофе. Дима встал, помог ей расставить тарелки и сесть за стол.

– Это все, на что тебя подвиг твой голод? – буркнула Ева.

Дима рассмеялся.

– Я встретила здесь свою подругу, коллегу из института, со своим мужем. Ты не против, если они присоединятся к нам?

– Нет, конечно. Твои друзья – мои друзья. Это, случайно, не эффектная блондинка в синем открытом платье с каким-то столетним старцем, приближающиеся к нам? – тихо спросил Дмитрий.

– Это они. Лев Леонидович, Татьяна, рада вас видеть, присаживайтесь, пожалуйста! – поднялась им навстречу Ева. – Знакомьтесь, это – Дима.

– Евочка, радость моя! Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть, так это тебя! – раскрыл свои объятия Лев Леонидович. – Ты стала такая красивая! Уж не этот ли молодой человек виноват в твоем преображении?

– Полностью заслуга Димы, – согласилась Ева.

– Наконец-то и ты расцвела! Ну, молодой человек, что вы из себя представляете? Ведь наша Ева не просто красивая женщина, она еще и большая умница. Одной смазливой внешностью ее не удержишь! Хотя я рад, совет вам да любовь!

– Лева, ты не так понял, – одернула его Татьяна, – Дима не жених, он ее брат.

– Брат? – удивился профессор. – Ах, да, ты мне только что об этом говорила. Извините меня, молодые люди, я такой рассеянный… – Профессор поставил свою палочку-трость к колонне и сел за стол.

Одет он был очень аккуратно, в какой-то светлый костюмчик из натуральной ткани в мелкий рубчик и белую рубашку. На ногах профессора красовались удобные светлые туфли. Официант подошел к их столику и поздоровался с Львом Леонидовичем, как со старым знакомым.

– Ваша каша и чай, – поставил он перед профессором тарелку с чашкой.

– Крупу промыли? – спросил Лев Леонидович.

– Да.

– Ошпарили? Кипела тридцать минут? – продолжал он допрос.

– Все, как вы говорили, так мы и приготовили. Первую вскипевшую воду слили.

– А чай кипел десять минут? – не унимался профессор.

– Точно по часам.

Ева заслушалась и забыла, зачем они здесь собрались, а Татьяна закатила глаза к потолку и вздохнула.

– Для чего все эти предосторожности? – поинтересовался Дима.

– Микробы, молодой человек. Нас везде, к сожалению, окружают злейшие микроорганизмы. Если бы видели, сколько их вокруг нас!

– Хорошо, что я их не вижу, – заметил Дима.

– А я вот всю жизнь с микроскопом, представьте себе, и всю жизнь борюсь с ними всевозможными методами. Есть один недостаток в моей профессии: вот вы и не знаете, что на вашем куске рыбы кишит куча кокковой, кишечной и анаэробной флоры, а я знаю. Вы можете есть спокойно, а я нет.

Дима посмотрел в свою тарелку и чуть не подавился. Было заметно, что его и без того умеренный аппетит улетучился совсем.

– С этим можно как-то бороться? – спросил Дима, чтобы поддержать беседу.

Профессор микробиологии обрадовался, что оседлал своего любимого конька.

– Полностью обезопасить себя от назойливых микроорганизмов, конечно, нельзя, но принять меры предосторожности можно. Надо исключить из рациона всю мясную продукцию, рыбную и молочную. Такая богатая белком пища – самая благоприятная среда для роста и размножения микроорганизмов. Кроме того, в них могут содержаться личинки разных паразитарных червей. Это уже по твоей части, Евочка, это преподают на кафедре биологии. – Ева уныло кивнула и впервые посочувствовала подруге.

«Бедная… как она с ним живет!? Лев Леонидович с каждым годом становится все чуднее и чуднее… А я еще попрекала ее любовниками! Да, может быть, это просто отдушина для нее, единственная возможность встретиться с нормальным мужчиной, не рассказывающим о микробах», – подумала она.

– И что же можно есть, какая самая безопасная пища? – продолжал «проявлять интерес» Дима, доставая сигарету и закуривая.

– Крупы, кроме риса, хорошо промытые, прошпаренные, сваренные на воде, редкие овощи, хорошо прокипяченный чай.

– Пятнадцать минут? – уточнил Дима, нервно затягиваясь, а Ева уже пожалела, что пригласила эту странную пару к ним за стол.

– Пятнадцать минут в этих условиях, так как здесь Карпаты, горная местность, и на всякий случай кипятить надо подольше. А так хватает пяти минут, – охотно пояснил профессор.

Ева не могла смотреть на свои тарелки с едой без тошноты. Татьяна с удовлетворением прятала улыбку. Дима спросил:

– Не легче ли махнуть рукой и жить, как все остальные люди? У человека же есть иммунитет?

– А люди, больные иммунными заболеваниями, у которых он совсем слабый или вообще нет, как при СПИДе?

Ева выронила вилку и нагнулась поднять ее. То, что она увидела, заставило ее, не искушенную в таких делах, покраснеть до корней волос. Татьяна скинула босоножку и ласкала своей ногой под столом ногу Дмитрия. Ева посмотрела на брата, вынырнув из-под стола. Вид у него оставался абсолютно невозмутимым, словно ничего и не происходило.

– Вечером так скучно сидеть в номере, здесь на побережье так весело и красиво, – вдруг сказала Таня. – Дима, вы не хотите сегодня прогуляться по пляжу?

Ева чуть не поперхнулась и покосилась на Льва Леонидовича. Тот, тщательно пережевывая пищу, одобрительно кивнул.

– Обязательно сходите, развейтесь… что в номере-то со мной, стариком с ревматизмом, сидеть? Таня – женщина молодая, а вечер и ночь предназначены для молодых. Вы мне нравитесь, молодой человек, и я надеюсь, что на вас можно положиться…

Еве стало душно, несмотря на то что кондиционер работал на всю мощность. Уж не угроза ли таилась в словах старого профессора?

– Спасибо за компанию. Я, пожалуй, пойду в номер, – встал Дима, видимо, когда поползновения Татьяны стали чрезмерно откровенными.

– Я с тобой! – быстро поднялась Ева. – Еще увидимся, друзья!

– В девять часов на пляже, – крикнула вдогонку Диме Таня, надевая босоножку.

– Это твоя подруга? – вопросительно поднял черную бровь Дмитрий.

– Да, она несколько экстравагантна…

– Я бы сказал, вульгарна, – поправил ее Дима и подошел к барной стойке в холле напротив стола администраторов, откуда молоденькие девушки бросали на него задорные взгляды.

– Прошу для всех девушек кофе и клубнику со сливками, запишите на мой счет, – сказал он на английском языке.

Сестра уловила смысл сказанной фразы и прошипела ему в лифте:

– Все-таки ты невыносим! Тебе мало двух назначенных свиданий? Ты еще успеваешь приударять и за другими девушками?

– А что я такого сделал? – возмутился Дима. – Девчонки сидят на работе с грустными лицами, и я решил немного приободрить их…

– Заказывая клубнику со сливками? Они могут решить, что ты на что-то намекаешь.

– Легче смотри на жизнь, Ева! – Дима распахнул дверь номера, пропуская ее внутрь. – И вообще, если бы ты не была моей сестрой, то я бы подумал, что ты ревнуешь меня.

– Я?! Надо же было такому в голову прийти!

– Ты мне лучше скажи, куда мне идти: к Кристине или к твоей подруге Татьяне? Они обе назначили мне свидание на одно и то же время, только одна у бассейна, другая у моря… Заметь, в курортном месте всех тянет к воде.

– Конечно, ты пойдешь к Кристине, она – конечная цель нашей поездки! Ты еще помнишь, ради чего и кого мы сюда прилетели, или клубника со сливками и всеобщее внимание вконец вскружили тебе голову? – насупилась Ева.

Дмитрий рассмеялся.

– Поверь, ради повышенного внимания к своей персоне мне не обязательно следовало так далеко уезжать от дома, да еще с такой злюкой в придачу!

– Наглец!

– Значит, ты отправляешь меня к Кристине? – лукаво прищурился брат.

– Только не вскружи девчонке голову, если не сможешь ответить взаимностью, а то она в приступе безответной любви опять сорвется куда-нибудь. И будем искать ее по всему земному шарику!

– Я не могу использовать свое обаяние вполсилы, – вздохнул Дима.

– Бабник, – отреагировала Ева. – Не забудь убедить ее вернуться домой и расстаться с инструктором. Этот накачанный Альфонс ей не пара.

– А что делать с женщиной, страждущей любви, – Таней? Она не кинется в морские волны, если я не приду?

– Много на себя берешь… К ней пойду я и скажу, что ты не смог прийти. Мы с ней посидим вдвоем в каком-нибудь кафе и поговорим о жизни. Возможно, окончательно помиримся. Не хорошо же заставлять ее ждать на берегу человека, который, заведомо известно, не придет, – убедила брата Ева.

– Ты не боишься распоряжаться мной, к кому идти на свидание, а к кому не идти? – спросил у нее Дмитрий. – Кроме того, что понадобилось твоей Тане на пляже, это и так ясно.

– Не маленький. Не захочешь – не изнасилуют, – Ева осталась при своем убеждении. – И, вообще, не мешай мне наслаждаться отдыхом! Я думаю, если ты сегодня убедишь девчонку вернуться домой, то наш стратегический вопрос будет решен, и мы скоро улетим в Москву.

Остаток дня Ева провела в шезлонге на балконе, отдавши свое белое, незагорелое тело на волю жарким, солнечным лучам. Напрасно Дима уговаривал ее идти купаться или спрятаться в тень. Сдвинуть ее с места было невозможно, словно упрямую ослицу. Дима смазывал ее солнцезащитным кремом и приносил ей сок и фрукты. Сам он провел день более активно, гоняя на водном мотоцикле и плавая в море.

«Откуда у него столько энергии? – думала Ева. – Ведь только сегодня утром пережил такое потрясение, и все ему нипочем. Вот ведь отец не передал мне ни капли своего обаяния и жизнелюбия, все досталось сыну».

К вечеру у нее поднялась температура, вся передняя поверхность тела была красной, словно панцирь вареного рака, а тело со спины оставалось нетронутым, белым.

– Я словно инь и янь, – простонала Ева, еле перемещаясь с балкона до кресла в комнате.

– У тебя бред? – испугался Дима, выглядевший после своего «экстрима» бодрым и отдохнувшим.

– Только не говори мне, что ты предупреждал меня, что я сгорю! – опередила его Ева. – Я первый раз на море и хочу сама совершить все ошибки! Сколько раз я слышала «Ой, я только что с моря, вся обгорела…» и завидовала. Вот теперь обгорела собственной персоной.

– Может, мне не идти на свидание, – обеспокоенно спросил Дима, – а остаться с тобой? Хочешь, я вызову врача?

– Еще чего! Все на мне заживет, вот увидишь, – подняла она на него красное, как помидор, лицо и застонала: – Мне и самой пора собираться к Тане.

– Ты пойдешь в таком состоянии? – ужаснулся Дима.

– Нормальное состояние! Может, свежий ветер обдует мое ошпаренное тело и мне станет легче.

Дима отправился в душ, через некоторое время он вышел оттуда в одном полотенце на бедрах. Ева с завистью посмотрела на его фигуру без грамма лишнего жира.

«Сразу видно, что у парня было спортивное детство», – подумала она.

Дима высушил волосы феном, надел черную рубашку-поло и светлые джинсы.