Текст книги "Дети ночного неба"

Автор книги: Татьяна Гуськова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

Лошадей распрягли и увели в конюшню, люди ушли в гостиный дом. На улице, под ночным небом остались только мы, да дозорные.

Морозец пробирал до костей, чтобы не замерзнуть, мы с Тайри то и дело шевелились, привставали, пытались ходить по клетке. Дозорному это скоро надоело, и он стукнул по прутьям древком копья, прикрикнув:

– Если вы не угомонитесь – острием ткну.

– Сам-то в шкуры завернулся, – огрызнулась Тайри.

– Ты у меня еще поговори, нечисть. Будешь выступать, водой окачу.

Мокрые, мы сразу закостенеем, так что Тайри замолчала.

Ледяные пальцы холода пробирались под одежду, остатки тепла выдувал ветерок, вольно гуляющий в клетке.

– Преображайся, – шепнула мне подруга.

– А как же ты?

– Что ж тебе замерзать теперь из-за того, что я не могу менять облик?

Она была права, но поступить так – все равно, что бросить ее.

– Преображайся! Ты не будешь мерзнуть в львином облике, а я надену твою одежду, и мне тоже будет теплее.

В этих словах был смысл, и я послушалась. Тайри гораздо крупнее меня, ничто из одежды ей не налезло, но зато этим ворохом можно укрыться, как одеялом. Имшэр свернулась клубочком, я легла рядышком, согревая. Тут же из-под телеги послышался тихий рык. Клацнули зубы, и я чуть не лишилась хвоста.

– Разбойник! – обрадовалась Тайри, выпростала руку из-под одежды. Ее ладонь тут же облизал розовый язык. Потом нос пса на мгновение исчез из щели между прутьями, чтобы почти тут же вернуться – Разбойник пытался пропихнуть внутрь мертвую кошку. Наверное, поймал где-то во дворе и задушил.

– Ты это будешь есть? – ехидно поинтересовалась у меня подруга.

В ответ я только фыркнула.

– Извини, Разбойник. Мы это не едим.

Пес невозмутимо вытащил кошку из клетки, некоторое время откуда-то снизу слышался треск костей, а потом между прутьями клетки просунулся кем-то покусанный, но вполне пригодный в пищу круг колбасы.

– Спасибо! – от полноты чувств Тайри чмокнула пса в нос. Тот от восторга чуть клетку не разнес, когда рвался в ответ лизнуть девушку в лицо. Хорошо было бы, если б разнес. – Будешь? – Тайри протянула мне кусок колбасы.

Я покачала головой. Есть пока не хотелось, несмотря на целый день без крошки во рту.

– Как хочешь. Опасаешься последствий?

Я положила голову на лапы, не собираясь отвечать.

Утром наша стража была приведена в ужас тем, что в клетке вместо двух девушек оказалась одна девушка и одна горная львица. Кажется, их по-настоящему разобрало. Они поняли наконец-то, с кем имеют дело и теперь страшно жалели, что не заковали нас с ног до головы в хладное железо. Теперь оставалось только надеяться на прочность клетки. Впрочем, надо отдать им должное, несмотря на изменения и страх, нас, хоть и не покормили, зато дали напиться. А после путешествие в столицу продолжилось. Больше всего в тот момент я боялась не того, что может ждать меня в столице, а того, что Огонек может не послушаться и отправиться меня спасать. Кто знает, что может придти в голову этому сумасбродному оборотню.

Впрочем, к концу путешествия меня и эти мысли перестали занимать. Несмотря на то, что Разбойник нас по ночам всячески подкармливал, от Тайри остались только рыжий хвост и глаза, у меня под шерстью не было видно, насколько я исхудала, но есть хотелось ужасно. Иногда мне казалось, что Тайри пахнет просто потрясающе, как самая лучшая в мире еда. Судя по тому, что в глазах девушки поблескивали иногда алые искры, ее природа тоже иногда просыпалась, напоминая о том, что тайран это не просто горный пони, а самый настоящий хищник оборотень. Не знаю, что было бы, продлись путешествие дольше, а так, остановившись однажды вечером на ночлег, мы узнали, что завтра достигнем цели пути.

Народу на дорогах стало гораздо больше, и теперь наша стража с трудом могла пробиться сквозь толпы любопытствующих. Недолго думая, начальник стражи приказал обшить клетку досками, чтобы не привлекать внимания. Мы не протестовали – так будет теплее, да и любопытные взгляды уже порядком надоели.

После полудня мы въехали в столицу…

Напрасно я ожидала, что меня тут же препроводят к Императору. Ничего подобного. В темном дворике, куда завезла нас телега, с клетки сбили доски, потом наше узилище подняли на веревках и спустили в какой-то колодец.

Глядя на проплывающие вверх каменные стены, Тайри нахмурилась.

– Что-то не слышала я о такой темнице.

Когда клетка коснулась дна, отверстие наверху закрылось и стало темно.

– А вдруг нас здесь просто бросят? – неужели в голосе подруги слышится страх?

Я полупреобразилась, чтобы иметь возможность говорить.

– Вряд ли. Это будет неинтересно. Если Император узнает, что нас поймали, он непременно захочет нас увидеть. Твой отец, опять же, не оставит тебя в темнице.

– А если они не узнают.

– Ну, тогда узнает тот, кто все это задумал. Отдавай мою одежду, я хочу вновь стать человеком.

– О чем ты? – Имшэр послушно передала мне тряпки.

– О том, что не сами же Мглистые Волки решили ни с того ни с сего напасть на клан Каеш. Так что и мы зачем-то ему нужны, ведь иначе меня давно где-нибудь по-тихому придушили бы, а не стали тащить в столицу, чтобы оставить здесь гнить.

– Ты думаешь, существует заговор? – осторожно спросила Тайри.

Ответить мне не дали, неподалеку послышался какой-то скрежет, потом глаза, привыкшие к темноте, ослепил яркий свет – вошли несколько человек с факелами. Одеты вошедшие были в странные корявые доспехи, совсем не предназначенные для битв, я сначала подивилась их нелепому виду, но тут же почувствовала, что доспехи из хладного железа. Значит, нас будут выпускать.

Тайри напряглась как перед прыжком, готовая ко всему.

За облаченными в доспехи, в темницу вошли люди, вооруженные самострелами, выстроились вдоль стен. Кто-нибудь да успеет спустить рычаг, так что прорываться с боем бесполезно, тем более что после путешествия впроголодь, почти в неподвижном состоянии ни сил, ни ловкости у нас не прибавилось.

Под прицелом самострелов прутья разогнули и нам велели выходить, после чего уже отвели в нормальную темницу.

Конечно, я не завсегдатай темниц, но в темницах бывала. Меня туда водил отец, он показывал мне и эту сторону жизни. Слишком уж безлики и аккуратны были коридоры, по которым нас вели, для столичных темниц, они ничуть не походили на тот колодец куда нас спустили, отгадать где мы, или хотя бы в какой части города находимся, возможности не было никакой. Может я права, и мы в руках того загадочного недоброжелателя, что и заварил всю эту кашу.

***

Риддин, идя в дом, ожидал всего чего угодно: кучу оборотней, кучу стражников, Огонька, все-таки убитого монахом, но увидеть этого самого монаха, мирно сидящего за столом и неторопливо тянущего чай, увидеть никак не ожидал.

Огонек вел себя, как и положено примерному юнцу в присутствии старшего, то есть с превеликой почтительностью, хотя лицо его оставалось до странности равнодушным. Обычно юный оборотень проявлял больше эмоций.

– Доброго дня, – Риддин слегка кивнул гостю.

Монах привстал и поклонился, придерживая меч, лежащий на коленях.

– Мир хозяину этого дома.

– Что привело вас ко мне?

Риддин чувствовал, что Мэйо прячется за ним, изредка поглядывая на гостя.

Монах усмехнулся. На миг аднцу стало не по себе от взгляда светлых, будто мертвых, глаз. Огонька тоже передернуло, юноша поспешил отступить подальше. Была бы возможность – спрятался бы, как Мэйо, за спину Риддина.

– Рад бы сказать, что зашел к вам насладиться бесподобным вкусом чая, завариваемого вашим… другом, и побеседовать на философские темы, но меня привели дела.

Огонек отступил ближе к окну, готовый в любой момент высадить стекло и дать деру.

– Вы же признали в моем друге Каеш. Какие же еще у вас могут быть дела здесь?

– Да, признал. Но я так же сразу признал, что ваш друг, несмотря на то, что он Каеш, не является горным львом. Какой-то более мелкий зверь. Может быть песчаный или лесной кот. А на теле найденного мертвеца следы когтей и зубов крупной кошки. И ведь делась куда-то же та горная львица, что вы купили у молодого человека, прячущегося за вашей спиной, – говорил гость вполне доброжелательно и даже улыбался, но глаза не меняли выражения, оставаясь холодными и пустыми.

– Тот человек… – закончить Риддин не успел, монах перебил его.

– Я знаю, что тот человек, которого убила львица – скай-линь.

– Тогда зачем вы…

– А затем, что я не обычный охотник на оборотней, меня интересуют несколько иные проблемы, более сложные в решении.

– Какие же? – Риддину надоело топтаться на пороге, он, таща за собой мальчишку, репьем вцепившегося в пояс, преодолевая почти животный страх, подошел и сел напротив монаха. Мэйо сначала растерялся, как же ему теперь быть, бросил взгляд на сжавшегося у окна Огонька, а потом с гордым видом уселся рядом с аднцем. Монах удивленно приподнял правую бровь.

– Я охочусь не просто на оборотней, а на Одержимых местью.

– Ну да, – хмыкнул Риддин. – Если существуют оборотни, то почему бы не существовать Одержимым местью.

– Можете не сомневаться, они на самом деле существуют.

– Один из них перед тобой, Риддин, – эхом произнес у окна Огонек.

– А ваш юноша очень проницателен, – монах улыбнулся: губы улыбались тепло, а глаза походили на две серебряные монеты, потертые и неблестящие.

– Но как же… Я читал, что Одержимый, сразу… после того, как исполнит свою месть, умирает.

Теперь улыбка у гостя получилась немного кривоватой, будто один уголок губ грустил, а другой был счастлив.

– Я вовремя попал в храм Шу и не довершил начатое, – он нежно, будто живое существо, погладил меч. – Но я пришел не о себе рассказывать. У нас возникло подозрение, что Чиа Каеш стала Одержимой местью.

Огонек и Мэйо вскинулись одновременно.

– Это неправда! – почти хором.

– Это ведь сразу может быть незаметно, да и глаза не всегда цвет меняют.

Риддин машинально налил себе чаю, отхлебнул, сморщился – слишком крепко, но зато каковы вкус и аромат. Что Чиа, что Огонек заваривали совершенно особенный чай, видимо оборотни хорошо чувствовали сколько и каких трав следует положить, чтобы получить идеальный вкус.

– Я хоть и перестал верить в чудеса и нечисть, но много читал о них. Очень много. Можно сказать, я знаю об оборотнях столько же, сколько любой оборотень. Я читал также и об Одержимых местью. О том, что они видят перед собой только единую цель и ничего больше – остального мира для них не существует. Только то, что может помочь их мести. Мэйо же никак не мог помочь мести, но она не бросила его, заботилась, охраняла…

– Значит, ты был с ней с начала путешествия? – обратился монах к мальчику.

– Нет. Но был долго.

– Что ж, постарайся переубедить меня, что ваша подруга не Одержимая местью. Но учти, если ты будешь лгать – я это сразу пойму.

Риддин тоже очень внимательно слушал рассказ мальчика. Некоторые места, например, про схватку с главой банды оборотней и про принятие в клан Каеш новых кланников, дополнил Огонек. Какая же удивительная девушка, как будто сошла со страниц какой-нибудь древней легенды. У аднца заныло сердце от того, что, возможно, эта легенда уже закончилась, ведь что ждет пойманную Чиа? Плен и казнь. Разбойников в Империи казнят – сажают на кол. Не выжить даже оборотню.

Наконец Мэйо закончил. Монах задумался.

– То, что вы рассказали весьма странно. Так не может вести себя Одержимая местью, но и для женщины из клана Каеш такое поведение является очень странным. Одержимая попросту не заметила бы, что Шевер ее спас, и в лучшем случае – просто ушла, предоставив мальчика самому себе, в худшем случае – убила, как досадную помеху. Чиа Каеш, мелхайя клана Каеш, отнеслась бы к навязанному долгу, как долгу, который нужно непременно исполнить, но не более того. Ты же, мальчик, рассказываешь чуть ли не о любящей старшей сестре. А то, что она ввела в клан каких-то бродяг… – монах покачал головой.

– Откуда вы так хорошо знаете Каеш? – обиженный Огонек надулся у окна.

– Мальчик, если бы не то, что произошло со мной, мы бы с тобой были сокланниками. Так могу я знать, куда делась Чиа?

– Если бы господин не пришел к нам, а прогулялся, скажем, по базару, – Риддин твердо выдержал мертвый взгляд. – То он узнал бы, что Чиа Каеш и еще одну девушку, Имшэр Тайри, схватила стража, как разбойниц. Так что сейчас, скорее всего, они на пути в столицу.

Выражение на лице монаха не изменилось, он только коротко кивнул.

– Что же, этого следовало ожидать. А вы, я вижу, куда-то собирались, – он повел взглядом вокруг. – Вслед за стражниками? Выручать?

– А если и так? – Риддин умел смотреть не менее холодно и тяжело. – Побежите докладывать наместнику?

– Зачем же? – усмехнулся монах, и аднцу показалось на миг, что в его глазах полыхнули теплые янтарные искры. – Отправлюсь с вами. Должен же кто-то помочь девушкам.

На этом нежданный гость поднялся.

– Собирайтесь дальше и выезжайте. Меня не ждите. Я нагоню вас по дороге.

Огонек взвился, стоило двери за монахом захлопнуться.

– Кто схватил Чиа?! Что ты рассказывал о разбойницах и стражниках?!

– Поспешим со сборами. Дорога долгая будет, тогда и расскажу.

Кау Ши не стал спорить, только так и мелькал туда сюда, таская тюки с пожитками.

Сборы заняли довольно много времени. Когда Риддин сходил к хозяину дома и сказал, что съезжает, ночь была не то, что глубокой, но уже наступила. Оставленные дома Мэйо и Огонек уснули на лавке. Риддин не стал их беспокоить – ночью в дорогу отправляются только безумцы, ведь сегодня они в любом случае не смогут догнать стражников.

Утром Огонек очень сердился на то, что отправляются они все-таки утром, а не ночью, но вслух ворчать не решался – боялся, что Риддин его прогонит.

– Успокойся. Все равно мы не сможем догнать стражу и отбить у них Чиа в пути. Зато, приехав в столицу, я могу добиться аудиенции у Императора и попросить о милости.

– Так тебя и примет Император, – усмехнулся Огонек.

– У меня много связей, – уклончиво сказал Риддин. – Примет.

Теперь-то, видя повозку с добром, стража на выходных воротах стребовала с аднца плату за выход. Не споря, Риддин заплатил, он ведь и в самом деле уезжал. Навсегда, нет ли, но скоро возвращаться не собирался.

Поехали они по той самой дороге, по которой уходил когда-то из города Мэйо, на которой он встретился с Багалом. Только теперь дорога мальчику не казалась ни страшной, ни унылой, хоть его и мучило беспокойство за Чиа. Ничего! Он ее спасет! Непременно спасет! И они опять будут вместе. Но если Чиа вернется… Тогда она заберет его у Риддина. А Мэйо Риддин понравился. Он добрый и столько всего знает! Да и с ним ничуточки не страшно, почти как с Чиа. А вот хорошо было бы, если бы они с Чиа поженились! Вот было бы здорово. Тогда он мог бы остаться при них обоих, получилась бы почти настоящая семья. Но если получится семья, зачем им тогда Мэйо? У них будут свои дети. Что же он такой уродился, что никому не нужен?! Мальчик расстроился и чуть не заплакал.

– Эй! Ты что нос повесил? – обернулся Риддин, сидевший на козлах, словно почувствовав, что Мэйо собирается глаза на мокрое место поставить. На самом деле, аднцу стало подозрительно, что же так долго молчит их маленький спутник. – Ну-ка сосчитай, сколько шишек на той еловой лапе?

И Мэйо принялся усердно считать.

Путешествовать в повозке не то же самое, что пешком. Ноги не устают, зато замерзаешь так, что все деревенеет. Огонек часто спрыгивал с повозки и бежал рядом, потом и Мэйо стащил наземь, заставив размяться. Риддин придержал конька, пока так и безымянного, чтобы мальчишки не отстали.

– Мэйо, – аднец и сам спрыгнул с козел, чувствуя, что холод вплотную подобрался к его ногам. – А придумай-ка ты нашему коню имя, а то непорядок. Как можно жить без имени.

Монах их догнал после полудня. Огонек первый заметил всадника, указав на него Риддину.

Через несколько мгновений горячая караковая[18]18
  Караковая – масть лошади. Вороная, или темно-гнедая с рыжеватыми подпалинами вокруг глаз, на морде, ногах и в паху.


[Закрыть] кобылка лучших тил-мерских кровей уже танцевала рядом с их повозкой.

– Небедно живут монахи, – усмехнулся Риддин. У него денег на такую красавицу не набиралось в самые лучшие времена.

– Особенно когда заботятся о своем богатстве сами. Пламя выращена на пастбищах монастыря. Мы должны быстро передвигаться.

– Почти твоя тезка, – толкнул огонька в бок Мэйо. – Тогда наш будет зваться Уголек, – закончил мальчик долгие размышления.

Риддин оглянулся на мальчика.

– Но ведь наш конь не черный. Почему Уголек?

– Так не погас еще.

***

Нас заперли в комнате с дверью обитой хладным железом. Это, действительно, была комната, а не камера. В ней имелись две деревянные кровати с соломенными тюфяками, на полу лежали циновки, у стены стоял стол. Кто-то здесь совсем недавно жил, и не узник, не заботящийся ни о чем: на столешнице свежие капли застывшего воска и следы чернил, в тюфяках свежая солома, лампы на стенах со свежим, но уже наполовину выгоревшим маслом, пол чистый – комната была даже уютной.

Тайри присела на кровать.

– Интересно, получат ли наши ловцы награду?

– Тебе не все равно?

– Любопытно же!

– Любопытство кошку сгубило.

– Обещаю – тебе мое любопытство вреда не причинит.

Еще некоторое время мы несли всякую ерунду, подтрунивая друг над другом, каждое мгновение ожидая, что дверь откроется, и войдет наш настоящий пленитель. Но мгновение текло за мгновением – никто не являлся. Постепенно мы успокоились, обследовали наше новое жилье, не имеющее никаких других выходов, кроме того, через который нас затолкали внутрь.

– Интересно, а естественные надобности нам опять под себя справлять? – поинтересовалась у потолка Тайри. Будто ей мог кто-нибудь ответить.

Однако до естественных надобностей дело не дошло – дверь заскрипела, приоткрылась, и внутрь в привычном порядке вошли стрелки и доспешники. Стража в хладном железе окружила нас, а люди с самострелами выстроились вдоль стен.

– Опять нас куда-то поведут, – предположила Тайри.

Она ошиблась – в комнату вошел высокий человек могучего телосложения. Мне сразу вспомнился мой знакомый аднец, хотя тот, пожалуй, покрупнее будет и помощнее. Только вот у Риддина не такое надменное выражение лица. Вошедший же был сама надменность, гордыня и самодовольство. Человек с таким лицом, даже если он карлик, смотрится гораздо крупнее, чем есть на самом деле.

А ведь я, кажется, его знаю. Это господин Ширан Кхэнш, военный министр Империи. Его род насчитывает более пятнадцати поколений шакья, то есть его предки были потомственными воинами еще до становления Империи. И что этому воину до мозга костей могло понадобиться от двух бедных оборотней?

Ширан остановился у стола, окинул нас небрежным взглядом, и куда ярче глаз блеснула золотая пряжка[19]19
  Значение цветов на пряжках воинов шакья: красный – ученик, белый – воин, зеленый – шайньяр, золотой – мастер, серебряный – наставник.


[Закрыть] на воинском поясе.

Помимо воли мы с Имшэр вытянулись перед мастером, оправили одежду, свои пояса шакья: я с зеленой пряжкой танцовщицы с мечом, а подруга с белой, воинской. В роду Тайри никогда не было шайньяр, но их женщины наряду с мужчинами обучались воинскому искусству, и Тайри единственные, кому это дозволялось.

– Госпожа Каеш, госпожа Тайри, – приветствовал нас коротким кивком военный министр после недолгого молчания и рассматривания.

– Господин Кхэнш, чему обязаны?

Мужчина сделал знак стражам, и в комнату внесли три стула.

– Присаживайтесь, – величественно повел он рукой, указывая на пустые сидения. – Нам предстоит долгий разговор.

– Нам? – нешуточно удивилась Тайри.

– Насколько я знаю, нас обвиняют в разбое. А, значит, нами должен заниматься старший страж Империи, но никак не военный министр.

Ширан покивал, отчего его иссиня-черные волнистые волосы, падающие на плечи, заискрились в свете ламп. Красивый мужчина, все невесты Империи им грезили.

– Да, госпожа Тайри, это так. Но господин Калсан сам попросил меня помочь. У него сейчас слишком много забот.

– Какие же заботы у господина старшего стража? И почему он не может перепоручить нас, скажем, кому-то из своих помощников? Зачем вмешивать в это дело военных?

– О, госпожа Тайри. Вы и ваша подруга слишком важны для государства, чтобы доверить вас простому помощнику. У господина Калсана в самом деле много дел. Столица сейчас кипит, как котел, забытый над огнем. А тут еще Император торопит с расследованием убийства главы клана Тайри.

Золотистая кожа Имшэр стала по цвету как небеленое полотно.

– Госпожа Тайри! Вы еще не знаете?! Извините, что сразу не сообщил. Сочувствую вашему горю.

– Могу я увидеть отца и отдать ему последние почести? – голос Имшэр до ужаса ровен.

– Боюсь, что нет. Вам придется остаться в заключении, пока все не разрешится.

– Вы не можете мне этого запретить! – дубовые доски, из которых сколочен стол, раскрошились как труха, под пальцами Тайри.

– Но и разрешить не могу. Вы здесь по воле Императора.

– Могу я видеть Императора?

Ширан поднялся, не дав Имшэр ухватить себя за полу кафтана.

– Я оставлю вас. Успокойтесь и придите в себя.

Вслед за военным министром стражники вынесли стулья и искалеченный стол, похоже, они представили, что будет, если Тайри, разозлясь, кинет им в кого-нибудь из них.

Стоило двери закрыться – Имшэр подошла к ближайшей стене, села, прислонившись к ней спиной.

– Имшэр, – тихонько позвала я.

Она не ответила. Просто сидела, глядя прямо перед собой, и глаза Тайри были пугающе пустыми, уж лучше бы она плакала, билась в истерике, рвала на себе волосы, но не сидела так тихо. Подойдя, я притулилась рядышком, прижалась боком, глядя туда же куда и Имшэр. Сердце болело за подругу, я очень хорошо понимала, что она сейчас переживает, но не могла подобрать слов, чтобы утешить, ободрить, только и сидела рядом, как колода.

– Имшэр… не переживай так. Все…

– Чиа. Ты совершенно не умеешь утешать. Вот сопереживать, сесть и страдать рядом со мной – на это ты способна, – улыбнулась Тайри, а потом все-таки заплакала. И я поняла, что утешать больше не нужно, что теперь-то точно все будет в порядке, что Имшэр не превратится в Одержимую местью и не сойдет с ума.

Выплакавшись, несгибаемая дочь клана Тайри встала и принялась ходить по комнате.

– Я должна выбраться отсюда! Отцу не могут устроить погребение, пока не назначен новый глава клана, а наследницу невесть где носит! Я должна увидеть его! Должна! Должна найти убийцу! – Тайри резко обернулась ко мне. – Мы должны сбежать!

– Куда, Имшэр? Опять удариться в бега? Тогда тебе точно не встать во главе клана, и не попасть на погребение. Мы должны добиваться встречи с Императором, чтобы восстановить справедливость. Ведь ты и в самом деле ни в чем не виновата.

Тайри тяжело вздохнула.

– Я знаю, что ты права, но не могу заставить себя сидеть на месте! Мне хочется куда-то бежать, что-то делать!

– Очень хорошо тебя понимаю.

На этом мы умолкли и расползлись каждая по своей кровати: все-таки почти десять дней в дороге в таких условиях даже оборотня укатают.

Ночью кто-то видимо приходил, потому что на пороге обнаружились поднос с едой и кувшин воды, но позавтракать мы не успели. Дверь отворилась в очередной раз, явив нашему взору привычных людей в железе.

– Ты, – указал один из них на меня.

Я послушно пошла к выходу. Но Тайри в комнате тоже не оставили, уведя в другую сторону. Неужели нас хотят разделить?!

Господин военный министр был сегодня одет в простую одежду неброских тонов, он вежливо кивнул, стоило мне войти.

– Добрый день, госпожа Чиа.

Ни палача, ни пыточных инструментов поблизости не наблюдалось, значит, со мной хотят просто поговорить.

– Присаживайтесь.

– Я хотела бы увидеть Императора.

– О, непременно, но сначала придется все-таки побеседовать со мной.

– Вы хотите узнать, в самом ли деле я была в банде Бешеного Льва? Это так.

– Нет, оставим пока разбойников. Меня интересует другое. Вы знаете, кто виновен в гибели вашего клана? Кто настоящий убийца?

– Знаю. Клан Шевер.

– А знаете, кто зачинщик? Кто подвиг на это Волков?

– Кто же?

– Глава клана Тайри.

– Зачем ему это было делать?

– Территория. Территория клана увеличилась бы в два раза, а поскольку Шеверы разбежались, то и в три раза. Вы же знаете, что клан Тайри разросся сильнее прочих. Да и сфера влияния. Император считает, что они не остановятся на достигнутом и будут уничтожать кланы-соперники дальше, так что Балоог и Тассан тоже в опасности.

– Но ведь глава клана Тайри убит. Кто теперь будет вести его захватническую политику? Не знаете кем убит, кстати?

– Кажется, кем-то из ваших сокланников. На ноже, найденном в ране, клеймо клана Каеш.

Я удивилась:

– Но я последняя из Каеш.

– А у нас другие сведения. Из Кумшу пришло донесение, что там найден юноша из клана Каеш.

О, нет! Огонек!

Ширан внимательно следил за моим лицом.

– Этого не может быть!

– Однако это так. И он не самозванец.

– Кто же может это подтвердить?

– Монах из храма Шу.

– Ну конечно, – усмехнулась я. – Мертвого Кау Ши можно и за Каеш выдать и за кого угодно.

– О нет, он жив и даже на свободе. Так вы не поверили в то, что это Тайри уничтожили клан Каеш? Вы спрашивали, кто займется завершением этого дела. Но ведь скоро Имшэр Тайри окажется на свободе…

Расхохотаться ему в лицо мешало уважение к рангу мастера.

Военный министр понял, что от меня больше ничего не добьется, и приказал увести.

Отвели меня уже в другое место. Вот это темница так темница! Всем темницам темница. Стены из необработанного камня покрыты влагой, на полу ошметки гнилой соломы, тяжелый запах сырости и отхожего места. А вот и оно – в углу небольшая дыра.

Тайри, мрачную, как зимнее небо, привели гораздо позже. Она, не сказав ни слова, устроилась на кучке соломы у стены.

– О чем с тобой говорили?

– Ни о чем, – отрезала Имшэр.

Что ж, надо ей дать время остыть, придти в себя…

Уж лучше бы я тогда болтала не переставая, потому что, как оказалось, бурлящие в девушке чувства раскалили ее до предела.

– Так куда ты отправила новоявленных сокланников? – шипящий голос заставил меня подпрыгнуть.

– Что?!

Только что Тайри сидела у стены, а вот уже нависает надо мной.

– Ведь ты отослала их в столицу! За жизнью моего отца!

– Ты что, с ума сошла?!!

Имшэр не ответила. С ней творилось что-то страшное. Она сама не понимала что. Зато это хорошо понимала я – Тайри в первый раз преображалась. Женщины Тайранов преображаться не могут, они слишком легки для этого, имеют слишком маленький вес, но, став главой клана, Имшэр получила в свое распоряжение силу всего клана. Ее гнуло, ломало и корежило. Одежда треснула по швам на меняющемся теле, клочки разлетелись во все стороны…

И это они называют лошадью?! Странный зверь, куда больше похожий на маленького безрогого зубра, зато с внушительными зубами, не забыл, что хочет на меня напасть, и тут же этим и занялся.

Глупая я. Надо было не наблюдать за преображением, а самой преображаться. В львином облике по стенам бегать было бы гораздо удобнее, хотя и сейчас неплохо получается. Кажется, Имшэр совсем потеряла голову. А ведь мне так долго не продержаться, придется преображаться на бегу. Одежду жалко…

Я резко увернулась, почти у самой стены, а вот стена от разъяренного Тайрана увернуться не смогла. Послышались дикий скрип и треск. Сперва я испугалась, решив, что Тайри сломала себе шею, а потом стена начала проваливаться куда-то наружу. Одним из камней полуоглушенного оборотня стукнуло по голове, и он выпал в образовавшуюся дыру, теряя сознание и преображаясь в человека.