Текст книги "Леди Сирин Энского уезда"
Автор книги: Татьяна Коростышевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Эсмеральд жив. – Руби сидела, прислонившись к древесному стволу. – Но не скоро придет в себя.
Я испуганно шарила взглядом по земле в поисках оружия. Фея закашлялась, вытерла рот ладонью, размазывая по подбородку золотисто-зеленую кровь.
– Уходи. Забирай своего охотника и уматывай.
Меня не нужно было уговаривать. Я подбежала к Ларсу, лежащему ничком на самом краю взрывной воронки. Он был в сознании, но это мне мало помогло. Его знатно потрепало. Черт! Я же не смогу тащить его на себе! А если переломы? Нужен врач! Ага, давай еще «скорую помощь» сюда вызовем.
– Оставь меня. – В серых глазах плескалась боль. – Найди Бусинку. Она отведет тебя к Господину Зимы или куда ты захочешь.
Я провела рукой по его светлым волосам.
– Ларс, послушай меня. Внимательно. Очень внимательно… Ты выздоравливаешь, боль уходит, тело наливается силой. Ты можешь подняться?
Он неуверенно встал, покачнулся и взял меня за руку.
– Я сделаю все, что ты хочешь, леди.
– Пойдем. Отведи меня в безопасное место, где мы залечим твои раны. Ты знаешь такое место?
– Да. – Он кивнул и тепло мне улыбнулся. – И потом ты споешь мне?
– Обязательно, – соврала я, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. – Длинную прекрасную песню.
Я разыскала в кустах его рюкзак, накинула одну лямку на плечо поверх своего, и мы пошли.
– Ты, Даша, главное, с дороги не сверни, – непонятно сказала Руби на прощанье. – Удачи.
– Тебе нужна помощь?
– Сама справлюсь, вали уже.
– Тогда – пока.
Фея отвернулась, заканчивая разговор, и я переключила все внимание на Ларса. Его приходилось постоянно подбадривать. У меня уже горло горело от бесконечных разговоров. Держать правильный голос было чертовски трудно.
Часа через два блондин вывел меня к водопаду, спадающему с гребня холма в круглое озерцо.
– Здесь мы будем в безопасности, фейри не смогут нас учуять. – Он шагнул за водную завесу.
Холм оказался полым, выдолбленная в камне пещера могла вместить нескольких человек. Причем с комфортом. У глухой стены располагалась накрытая звериными шкурами лежанка. Контур очага отмечали гладкие валуны.
– Проточная вода помешает нас найти? – спросила я.
– Да, – коротко ответил Ларс и упал на кровать. – Все, я самый больной человек в мире!
– Значит, будем лечиться, – уже обычным голосом проговорила я и стала хлопотать по хозяйству.
Набрала в стоявший у очага котел воды, сложила из валяющихся рядом веток шалашик и, отыскав в рюкзаке охотника обычную газовую зажигалку, подвесила котел над огнем.
– Ты меня собираешься поставить на ноги чаем? – скептически вопросил «самый больной в мире» фей.
– Нет, я тебя уговаривать буду. А вот для этого мне срочно нужно выпить чего-нибудь горячего и сладкого.
Пакетики с чаем тоже были в рюкзаке.
– Что, в благословенном Фейриленде Китай еще не изобрели? Местных сортов чая не вижу.
– Нет. И, предвосхищая твои вопросы, – бумаги, пороха, чернил и ассигнаций ты здесь тоже не найдешь.
– А какие деньги в обороте?
– Золото, серебро, медь.
– Я надеюсь, у тебя где-то кубышка на черный день припрятана?
– Не беспокойся, тебя сопровождает состоятельный сид.
Новое слово?
– То есть ты намекаешь, что не аристократ. Не альв?
– Не намекаю, а честно говорю, чтобы в дальнейшем избежать недопонимания.
– А почему у тебя кровь не зеленая?
– О, это прерогатива высших. Только не вздумай при ком-нибудь из них так сказать, альвы уверены, что их кровь не зеленая, а золотая.
– Сидам тоже положены гаремы?
– Ха! – Ларс даже приподнялся на своем ложе. – Эмбер успел позвать тебя в наложницы?
– Ты не ответил на мой вопрос, – покраснела я.
– Количество женщин, которыми может обладать мужчина, регламентируется только его возможностью их содержать.
Хорошо ответил, емко.
– Ты, наверное, лепрекон, – решила я. – Жадный, богатый и деловой. Только почему все называют тебя лисом?
– Кто знает, с кем согрешила моя бабушка, – отмахнулся охотник. – Да и плевать мне на чужое мнение.
Прежде чем приступить к очередному сеансу, я выхлебала две чашки сладкого бергамотового чая и даже погрызла пресное печенье, найденное в бездонном рюкзаке Ларса. Горло болеть перестало, и я решила, что пора.
– Кто учил тебя лечить голосом, сирена?
– Никто. Просто чувствую, как надо говорить. Между прочим, у нас в мире гипнозом тоже многого достичь можно. Сейчас его иногда даже вместо наркоза применяют.
Блондин, кажется, не поверил, но мне на это было ровным счетом плевать. Я его все еще не простила за подлое предательство и на полном серьезе обдумывала мысль – распотрошить после лечения денежные запасы благодарного пациента и смыться подобру-поздорову.
– Ты куда с поляны побежал, когда сеть перерезал? – спросила я, споласкивая алюминиевую кружку под отвесными струями водопада. – Сюда?
– Нет, это было бы слишком долго. Я планировал начать охоту, убирая паладинов по одному. Очень неудачно у них артефакт рванул…
Я покраснела, но уточнять, что «рванул» он не у них, а у меня, не стала.
– Кстати, – вспомнил охотник. – У тебя с Руби что – роковая страсть? Почему она нас так просто отпустила?
Ответа на этот вопрос я не знала, поэтому, жестом предложив блондину заткнуться, начала говорить.
В этот раз я обращалась не к охотнику, я беседовала с его кровью, его мышцами, костями и сухожилиями. Я рассказывала им, какие они красивые и крепкие и как мне будет приятно, когда они станут сильными и здоровыми. Я расстегнула куртку Ларса, проводила кончиками пальцев по груди, гладила его руки, плечи, ноги. И уговаривала, уговаривала, уговаривала… Когда в ушах уже звенело от болтовни, а горло саднило от правильности голоса, я поняла, что все получилось и Ларс здоров.
Уф… Я зевнула, потянулась и пошла заваривать очередную порцию чая.
– Может, пару часов поспим? – предложил посвежевший блондин.
– А пикси кто выручать будет? Пушкин?
– Мы не будем привлекать к этому делу вашего великого поэта, – улыбнулся Ларс. – Ты говорила, опасность малышам грозит ночью. Сейчас полдень. Время для отдыха у нас есть.
– Их же разыскать еще надо.
– Даша, ты еле на ногах стоишь. Даже если ты выпьешь еще котелок жидкости, отдыха это не заменит. К тому же…
Блондин замолчал.
– Начал – договаривай, – раздраженно прикрикнула я.
– Мне кажется, что, как только мы проснемся, нас будет ждать подсказка.
– Но…
– Просто поверь. – Он гостеприимно похлопал по лежанке рядом с собой. – Присоединяйся.
– Руки не распускать, – сварливо предупредила я, растягиваясь на теплых шкурах.
– Если хочешь, я положу между нами меч, – саркастично предложил блондин.
– Обязательно положи, – отдала я распоряжение и отрубилась.
– Даша, – раздался через некоторое время требовательный шепот. – Ты спишь?
– Уже нет, – пробурчала я, не открывая глаз. – И сейчас за это кто-нибудь поплатится!
– Я просто хотел сказать тебе спасибо. За то, что спасла меня, хотя думала, что я тебя предал, и за то, что поделилась магией.
– Хорошо, пожалуйста… Можно мне теперь поспать?
Ларс тихонько рассмеялся.
– Сладких снов, девочка. Но знай, у тебя теперь на одного должника больше.
Думаю, что последующий легкий поцелуй в щеку был вывертом моего подсознания, потому что он сопровождался маршем Мендельсона и горловым голубиным курлыканьем.
ГЛАВА 9
Школа злословия, или Совы здесь тихие
С помощью доброго слова и револьвера вы можете добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом.
Аль Капоне
Проснулась я уже в сумерках. Сквозь водную завесу пробивались багровые лучи заходящего солнца. Голова тяжелая, во рту вкус песка и хвойной смолы. С усилием я выплюнула сосновую шишку. Тяжкие плоды сквернословия. Пора завязывать с чертыханиями. Ларс тихонько посапывал рядом, на его подбородок спускалась экзотичная бородка из сухих травяных стеблей. Значит, его иностранные ругательства тоже никто не принял за эвфемизмы. Я вскочила с лежанки, наступила в придвинутый кем-то котелок с ледяной водой, чертыхнулась по старой памяти и растянулась в луже на полу.
Блондин сел:
– Фто флучилось?
Я хихикала, даже не пытаясь встать, пока вольный охотник отплевывался.
– Что за погром?
– Нам намекают, что за речью надо следить, – всхлипнула от смеха я. – Маленький народец борется за чистоту языка. Твоя подсказка заключалась именно в этом?
– Почти. – Ларс потер лицо ладонями и сладко потянулся. – Пак, хватит прятаться, покажись!
Зеленый человечек спланировал со стены на постель.
– Привет! Всем привет! Я вернулся!
– Разве Бусинка не говорила, что тебе придется целую ночь провести на каком-то жертвенном камне?
– Как видишь, не пришлось. Чары великолепной Руби развеялись абсолютно неожиданно.
– Я почувствовал, – кивнул Ларс. – Может, ее амулет опустел?
– Не похоже, – вставила я свои пять копеек. – В моем мире с ними еще Сапфир был, ныне покойный. Так его силой амулет как раз и заряжали.
– Сирена смогла убить альва? – всплеснул ручками пикси. – Как тебе это удалось?
– Ничего сложного, – пожала я плечами. – У меня на кухне неожиданно обнаружился табурет из рябины. Паладин очень неудачно на него сел…
Мне было грустно. Я не люблю смерти, не люблю и боюсь. Даже если это смерть нелюди или вообще врага. Поэтому всеобщего веселья я не поддержала.
– Тогда непонятно, что происходит с волшебством непорочной Руби, – отсмеявшись, проговорил охотник. – И сама она при нашей последней встрече вела себя странно.
– У нас других проблем для обсуждения, что ли, нет?
Моя сварливость объяснялась просто: болела голова, болела спина, непривычная к жесткому ложу, саднила скула. Непорочная, черт ее за ногу, Руби неплохо меня приложила еще в квартире. Я потерла щеку, с раздражением ощутив влагу.
– Раны, нанесенные альвами, плохо заживают, – ласково пропищал Пак. – Давай помогу, чем смогу.
– Твое знахарство ничто по сравнению с древним волшебством сирен, – напевно произнес Ларс. – Или, леди Сирин, сама себя ты не уговоришь?
Я покачала головой.
– Вряд ли.
– Тогда отдайся в надежные руки нашего нюхача, – посоветовал охотник.
Он наконец поднялся с ложа и стал энергично разминаться. – Вы лечитесь пока, а я, пожалуй, искупаюсь.
И он начал снимать одежду, нисколько не стесняясь моего присутствия. Татуирован охотник был полностью. Сложное плетение рун покрывало его широкие, бугрящиеся мышцами плечи, спину, живот…
– Прекрати на него пялиться, – ревниво пропищал Пак, вдруг оказавшийся на моем плече. – Всем давно ясно, кто главный персонаж твоих эротических фантазий.
Ларс, огромный и голый, скрылся за струями воды. До нас донесся всплеск, звук размеренных гребков и негромкое пение. Я вон тоже в душе петь люблю – там акустика просто замечательная. Сообщить, что ли, всем заинтересованным, что с некоторых пор я мечтаю исключительно о брюнетах, шатенах, рыжих, лысых и даже седых, и блондины в перечень героев моих грез не входят? И это даже несмотря на сдержанную благодарность вышеозначенных блондинов. Нет, лучше при случае футболку себе закажу с тематической надписью.
Я уселась на лежанку.
– Хватит болтать!
С моей ранкой зеленый управился в два счета. Он ее просто зализал. Язык малыша был холодным и шершавым, как у кошки.
– Вот за что я раненых дев обожаю, всегда можно кровушки на халяву хлебнуть, – мечтательно сообщил пикси, взлетая.
– Спасибо, – отмахнулась я от него, как от бабочки. – Это особенность твоего метаболизма? Тебе положено пить кровь?
– Не положено, – вздохнул малыш и, несколько раз вяло взмахнув крыльями, отлетел от меня на безопасное расстояние. – И даже запрещено. Меня за это пристрастие из племени изгнали. Не посмотрели, что я сын вождя… вождицы… предводительницы.
Вы видели когда-нибудь пьяных жуков? Вот я – нет. Бестолково мельтешащий Пак сейчас был похож именно на пьяного жука. Он наконец плюхнулся на шкуры, сложил крылья за спиной и начал примащиваться рядом.
– Не время сейчас спать, – остановила я его. – Тебе нужно немедленно к маме лететь, предупредить ее о нападении сов.
– Во-первых, – зевнул Пак, – мне никто не поверит, я трепло и сумасброд. Во-вторых, меня изгнали из племени, и любой дозорный имеет право меня прихлопнуть громадной мухобойкой, если я попытаюсь проникнуть в город. А в третьих…
Писклявый храп поставил точку в этом информативном монологе.
– Дай ему немного отдохнуть. – Ларс приблизился, вытираясь обычным махровым полотенцем. – Малышу хватит и пары минут для восстановления.
Я внимательно изучала трещинки каменных стен, а от щек моих, наверное, можно было прикуривать. Уголком глаза я все-таки успела заметить, что татуировки блондина исчезли. Теперь Ларс казался еще более обнаженным.
– Как вода? Теплая?
– Ага. Иди тоже искупайся.
Я шла к выходу, внимательно глядя под ноги. Уже у самого водопада, завернув на огибающую его тропинку, быстро разделась и вошла в воду. Ну как вошла… Ухнула вниз с отвесного камня.
– Тебе помочь? – догнал меня в полете вопрос.
Утонуть сейчас я не боялась, несмотря на целый букет фобий, связанных с водой, – аква, гидро, бато… И хотя мой стиль плавания носил элегантное название – по-собачьи, на поверхности я худо-бедно держаться умела. Очень худо и очень бедно, если уж говорить начистоту. «По реке плывет топор», – пела про меня куплеты боевая подруга Жанина Арбузова.
Вынырнув и отфыркавшись, я прокричала:
– Все в порядке!
Никаких напутствий больше не последовало. Поэтому я отыскала место с пологим берегом и просто лежала в воде, наблюдая, как остывает, сереет небесная синева и в антрацитово-черном небе разгораются звезды, незнакомые мне звезды этого мира.
Когда я вернулась в пещеру, Пак уже не спал, а Ларс был полностью одет. Охотник держал над костром развернутое полотенце.
– Возьми, вытрись, – протянул он мне теплую ткань, когда я, скукожившись и покраснев, пыталась прикрыться своей одеждой. – Успокойся, мы не будем подглядывать.
Одеваясь, я прислушивалась к разговору.
– Сов здесь не было уже десяток лет. Может, наша сирена ошиблась.
– Ее способности возросли при переходе, – возражал Ларс. – Значит, где-то есть гнездо или совы опять пробуют расширить свои владения. До полуночи пикси должны спрятаться в укрытия.
– Это они могут. Только прятаться и умеют!
– Ты найдешь дорогу в город?
– Обижаешь! – Зеленый демонстративно стукнул себя по носу кончиком пальца. – Этот орган меня еще никогда не подводил. Только тогда нам придется идти через болото ночью, а это опасно.
– Так же опасно, как и днем. К тому же до рассвета мы успеем пройти около трети пути, что даст нам преимущество перед паладинами.
– Да уж, Эмбер не поведет своих людей в темноте. А проводника моя мамулечка им не даст.
– С ними Эсмеральд.
– Четырехрукий? Янтарная Леди не скупится нам на пакости. Кстати, мне тут нашептали, что от восточных врат Господину Зимы ведут еще одну сирену.
– Кто нашептал?
– У меня свои источники. А сопровождает вторую деву Кнутобой.
– Я слышал, он в Отранто.
– Значит, сирену он нашел именно там.
Пока я освежала школьные знания географии, вспоминая, что город с таким названием находится в Италии, в пещере повисло тяжелое молчание.
– Плевать, – наконец решил блондин. – Мы будем первыми.
– Очень на это надеюсь, потому что за вторую сирену Господин Зимы платить не будет.
– А зачем ему сирена? – застегивая куртку, вклинилась я в разговор.
– Какая разница? – пискнул Пак.
– Ну хотя бы такая, что сирена – это я.
Ларс действительно был хитрым.
– Даша, – медовым голосом начал он. – Я обещал тебе, что с перемещением ты приобретешь новые способности?
– Ты выполнил обещание. Что теперь?
– Теперь мы отправимся в Ледяную цитадель за вознаграждением.
– Подождите! – Догадавшись, что прямых ответов мне не получить, я решила переформулировать вопрос. – Что произошло в этом мире, из-за чего всем срочно понадобились сирены?
– Мы охотники. Нас не интересуют первопричины. Есть заказ, его нужно выполнить. Вот и все.
– Если мы собираемся спасти племя пикси, изгнавшее из-за глупых предрассудков самого яркого своего представителя, – сказал Пак, – надо отправляться.
Мы надели рюкзаки. Костер почти догорел, но Ларс тщательно его залил из котелка. И мы покинули гостеприимный, хотя и несколько сыроватый приют.
Стемнело. Я споткнулась о первую же корягу и растянулась бы на земле, если бы охотник вовремя не подставил мне локоть.
– Подожди. – Ларс достал из нагрудного кармана куртки пузырек. – Закапай в глаза. Будет немножко больно, но ты сможешь видеть в темноте. Запрокинь голову.
– Это что? – зашипела я.
По ощущениям слизистая глаз соприкасалась с раскаленным металлом.
– Гламор, – ответил блондин, придерживая меня за подбородок.
– Я думала, гламор – это золотистая пыль.
– Так называется любое волшебное вещество. Порошок, масло, жидкость… Не дергайся, нужно подождать.
Я послушно замерла. Боль прекратилась, до меня донесся легкий ментоловый аромат. Молочная пелена перед глазами рассеивалась, и уже через минуту я могла видеть яркие, будто нарисованные звезды, ветви деревьев в кружеве листвы, различать сумеречные оттенки ночи и серые глаза своего охотника.
– Ларс…
– Что, девочка?
Он спросил негромко, и от его голоса у меня в позвоночнике рождалась приятная вибрация. «Да, Дарья Ивановна, и место и объект поклонения вы выбрали очень подходящий!» Я глубоко вдохнула:
– А откуда берется волшебство? Вот мне интересно…
Блондин опустил руки.
– Я охотник, дражайшая леди Сирин. Моя задача – довести тебя к заказчику целой и невредимой. Найди для ученых бесед кого-нибудь другого.
Ларс отвернулся и пошел по тропинке, огибающей густой перелесок.
– Поторопись! – Он двигался плавно и как-то… экономно, что ли. Ни одного лишнего жеста или неловкого шага.
– Андроид, – ругнулась я завистливо и чудом не разревелась.
– Хочешь об этом поговорить? – Зеленый присел на мое плечо.
Я шмыгнула носом.
– Лучше расскажи мне о принципах магии в вашем мире.
Пак тоненько хихикнул.
– Сразу после того, как ты мне в подробностях расскажешь об электричестве.
Я закусила губу. Из всего школьного курса физики я помнила только «правило буравчика», но вовсе не была уверена, что оно имеет хоть какое-то отношение к совокупности явлений… Черт, как же там дальше?
– Как-нибудь в другой раз, – гордо ответила я, не желая демонстрировать свое невежество. – Как только домой вернемся – обязательно. Такой экскурс в науку для тебя устрою…
– Двоечница.
– Трепло. Кажется, ты сам предложил мне выбрать тему для беседы.
– Подловила, – опять хихикнул зеленый. – Спрашивайте – отвечаем.
Перепалка с мелким кровососом слегка отвлекла меня от скорбных дум. Я даже могла думать о Ларсе, не испытывая слабости в коленках и учащенного сердцебиения.
– Волшебство, – вернула я разговор в интересующее меня русло. – Что умеют феи без магических веществ и артефактов, улавливающих чужие души?
– Почти ничего, – ответил пикси. – Ну или очень много, это с какой стороны посмотреть. Мы такие же разные, как и люди. Кто-то обладает чутьем, кто-то накладывает чары забвения при помощи жестов, кто-то умеет хорошо убивать…
– А жезлы? – припомнила я недавний опыт. – Такие, которые молниями стреляют. Их нужно где-то заряжать?
– Ну да. У каждого племени есть свой источник магии. Ты же понимаешь, ничего ниоткуда не берется. Вот дойдем до города, я тебе наш камень покажу.
– Гламор где достать можно?
– Прикупим где-нибудь по дороге. Алхимики всегда с удовольствием его на деньги меняют. Тебе зачем? Самцов очаровывать?
Я фыркнула, представив себя в пыльном облаке волшебного порошка.
– Там разберемся, как его использовать.
Вот так мы и шли, перебрасываясь фразочками и посмеиваясь, ведомые молчаливым Ларсом. Охотник явно прислушивался к нашему разговору, но в диалог не вступал. Пак развлекал меня байками из жизни маленького народца.
– А еще имена новорожденным у нас забавно дают. Представь себе – рожает некая достопочтенная пикси. То есть ты понимаешь, что любая рожающая пикси как минимум достопочтенна, а как максимум – вообще свята. Потому что матриархат, видишь ли. Вот рожает она, значит, тужится, а вокруг толпится несколько десятков родичей с разными безделушками в руках. Потому что назвать свое чадо молодая мать должна незамедлительно после рождения, грубо говоря – первое слово, которое ей придет на ум, и станет именем младенца.
– И семья пытается настроить ее мысли на нужный лад? – Мне действительно были интересны эти обычаи.
– Ну да. – Пак развалился на моем плече, а я чувствовала себя стервой, подтачивающей исподволь плотину крепкой мужской дружбы. Взгляды Ларса в нашу сторону были полны ревности, красноречивые такие взгляды.
– У народа нашего именно для таких случаев куча всякой красоты припасена, даже чуланы специальные родильные существуют, где этот хлам хранится – любимые картинки, драгоценности и всякое такое. Вот мама – Бусинка, потому что бабушке моей дед во время родов прямо под нос бисерную вышивку подсовывал.
– А почему ты Пак?
– А я маму за грудь первым делом цапнул, вот она и выдала: «Ах ты, мелкий пакостник!» – неохотно ответил зеленый. – Потом, конечно, поменять хотела. Но жрецы не позволили – обычай, говорят, никто нарушать не смеет, тем более предводительница племени, которая сама примером во всем быть должна. Со временем длинное прозвище сократилось, так что…
– Знаешь, Даша, а он ведь даже мне о тайне своего имени не рассказывал, – ревниво процедил Ларс. – Что-то в тебе есть, располагающее мужские сердца к откровенности.
Пак продолжал разливаться соловьем:
– Так что если ты где-нибудь услышишь – Ахты или еще какую-нибудь вариацию на тему, – это тоже буду я.
– Тогда я буду звать тебя Ахтымелом, мой велеречивый друг.
– А как ты с Ларсом познакомился?
Бестактное замечание Ларса мы с Паком дружно проигнорировали.
– Как, как… Блуждал я, одинокий изгнанник. Недопивал, недосыпал. А тут эта громадина как раз мимо караван вела. Богатый караван – с золотом и мягонькими хуманскими рабыньками.
– Он разбойничал, – опять вклинился в беседу Ларс. – Сложная система ловушек, в которую мы вляпались на тракте, досталась мелкому пакостнику по наследству от…
– Ты работорговец? – с ужасом уставилась я на блондина.
В принципе (теоретически и с большой натяжкой) я была готова простить своему избраннику многое – небольшие проблемы с законом, излишнее женолюбие, дурной характер. Но работорговля?! Хижину дяди Тома в детстве все читали ну или смотрели? Я, некогда загнанная в Энский ТЮЗ волевым решением директора нашей средней школы, помнится, рыдала над нелегкой судьбой подневольного заслуженного артиста, выкрашенного гуталином в аутентичный шоколадный цвет. Да черт с ними, моими психологическими травмами. Раб – это собственность, это одушевленное орудие. Рабство – это плохо, гадко, отвратительно и бесчеловечно.
– Я ухожу! – заорала я, входя в раж. – Я не хочу находиться в одной компании с нелюдями, которые к тому же попирают основные людские законы! О хартии прав человека вы, наверное, слыхом не слыхивали? Объясните мне, как можно владеть личностью, будто это вещь? Как?!
Охотник растерянно пытался меня утихомирить:
– В каждом мире свои порядки.
– Значит, этот мир меня не устраивает!
– Может, забодяжим революцию? – радостно предложил Пак. – Я знаю одного типа, который дешево протащит сюда броневик…
– Железный? – заинтересовался охотник.
– Нет, – покачал головой пикси. – Картон, папье-маше. Мужик этот реквизитором в театре работает. У них как раз всякое старье, не отвечающее веяниям эпохи, списывают.
– И зачем нам игрушечная техника?
– Ну как… Дашка на нее влезет и будет взывать к фейрийской интеллигенции, верхи которой не могут, а низы не хотят. «Товагищи!» – скажет она им…
– Ты опять смотрел по ящику всякую ерунду!
– Я изучаю мир, который нас так радушно приютил, его историю и культуру. Это называется – интегрироваться в общество.
– Это называется – бред! – выкрикнула я, стремясь принять участие в диалоге. – Я немедленно возвращаюсь домой!
Обиженный блондином Пак оскалился.
– С удовольствием посмотрю, как у тебя это получится.
– Тогда я просто сдамся паладинам, только бы ваших гнусных рабовладельческих рож не видеть! Плантаторы!
– Тебе захотелось самой стать рабыней? Наложницей Эмбера? – Охотник раздраженно отвернулся.
Я заплакала.
– Не его это был караван, не его, – пискляво завел Пак, нарезая круги вокруг моей головы. – Не Ларса. Он просто его вел. Ж-ж-ж… Караван! Проводником он был, девка ты истеричная! Ж-ж-ж… Про-вод-ни-ком! Просто делал свою работу…
Зеленый картинно всплеснул руками, накренился и всем телом впечатался в ближайший сосновый ствол. Шмяк! На землю спланировала задорная тирольская шляпка, следом плюхнулся пикси, двузубая серебряная вилка звякнула о камень.
Я шмыгнула носом; наступила тишина. Пак лежал на спине, раскинув крылышки, его грудь равномерно вздымалась и опускалась.
– Хорошо, – немного успокоилась я, выдержав паузу. – Ларс, поклянись мне, что ты никогда не владел ни одним человеком.
Охотник медленно обернулся. Его лицо было неподвижным, глаза смотрели будто сквозь меня. Наконец тонкие губы дрогнули в подобии усмешки.
– Клянусь тебе, сирена, я никогда не владел никем, ни человеком, ни фейри… – и продолжил еще до того, как я успела облегченно выдохнуть: – Против его воли.
– А по взаимному согласию, значит…
– Замолчи, – встревоженный голосок Пака был еле слышен. – Он и так сказал тебе слишком много. Не спрашивай больше, чем ты готова принять.
Я подавилась вопросом. Охотник отвернулся и пошел вперед, предоставляя мне почетное право поднимать с земли и отряхивать от сухих иголок своего напарника.
Дальше мы шли молча. Каждый думая о своем. Спина охотника выражала полнейшее равнодушие, а обиженное сопение Пака, видимо, обиду.
Дозорных я заметила первая. Просто потому, что у Ларса из ямы открывался худший обзор. Когда авангард нашей небольшой группы, грязно ругаясь (предположительно по-норвежски), ухнул вниз, в едва прикрытую дерном дыру, я успела отпрыгнуть назад. Пласт земли скользил из-под ног, устремляясь в ту же яму, и я не придумала ничего лучшего, чем упасть на спину. Сработало. Пак копошился где-то у затылка, путаясь в моих волосах, а я с любопытством наблюдала приближение грозных жужжащих пикси.
– Смерть громадинам! – орало воинство, потрясая столовым серебром. – Смерть!
– Ребята, мы свои, – зачем-то грассируя, лопотала я. – Совсем свои и совсем безопасные!
– На том свете, в вихре душ, будешь байки рассказывать! – Один из малышей заложил крутой вираж и завис перед моим лицом.
– Я туда не тороплюсь. – Мои открытые ладони должны были продемонстрировать миролюбие.
Дозорных было немного, примерно с десяток, но они так часто перестраивались и производили столько шума, что казалось – целая армия крылатых лилипутов развернула против нас военные действия. Ларс, пытающийся без посторонней помощи выбраться из ловушки, отмахивался руками и чертыхался. Из царапины на его виске шла кровь.
– А придется поторопиться! – Чайное ситечко описало полукруг, как ценной моргенштерн, и ощутимо тюкнуло меня по лбу. – Смерть!
Я ахнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Таким оружием им придется меня добивать не один час, и то если это развлечение мне до такой степени надоест, что я сама приду к ним на помощь.
– Успокойся, Наперсток, – солидно пропищал Пак. – Тебе же объясняют – мы пришли с миром. Леди Сирин владеет важной информацией, которой должна поделиться с Бусинкой.
– Мало того что ты изгой, теперь ты решил замарать руки предательством!
Звякнула цепочка, ситечко пришло в движение. Зеленый, пригнувшись, отлетел в сторону.
Наш нюхач, оказывается, говорил чистую правду – в племени его не уважали. Я поежилась, ожидая хлопка обещанной мухобойки.
– Ребята! Наперсток! Прошу внимания! – Многочисленные «р» карамельно перекатывались во рту, и это было правильно. – Подлетайте поближе, послушайте меня. Грозные воины, вы всегда успеете нас убить, несколько минут ничего не решают.
Я говорила вдохновенно, я демонстрировала уверенность, я лебезила и подлизывалась, как забредший в офис коробейник с дешевой косметикой. Короче, я была бесподобна. Изумленные пикси внимали мне с открытыми ртами. Неужели все так просто? Неужели я всегда могу решить любую проблему без драки и кровопролития, просто поговорив?
Через полчаса от Наперстка поступило любезное предложение сопроводить леди Сирин, куда она пожелает. Леди широко улыбнулась и предложение приняла, вот только от второго – руки и сердца – ей пришлось отказаться ввиду разницы в росте с предполагаемым женихом. Наперсток принял мой отказ стоически, построил своих солдат боевым клином и приготовился показывать дорогу.
– Какая удача! – шептал мне на ухо Пак. – Не хотел тебя расстраивать, но мы уже давно заблудились. Здорово, что случайно вышли на дозорный отряд.
– Почему охотник не заметил ловушки? – так же шепотом спросила я. – Может, нам стоит поискать другого провожатого?
Не подозревающий о нависшей над ним угрозе увольнения блондин выбирался из ямы, держась за плетеный канат, который пикси любезно спустили для него с верхушки ближайшей сосны.
– Ловушки для того и делаются, чтоб их не замечали. Колдовство маленького народца от кого угодно что угодно скроет, любого заморочит, обманет и вокруг пальца обведет.
– Тогда, если вы такие гении маскировки, почему не можете скрыть свое селение от сов?
– Потому, – отрезал пакостник. – Теперь, извини, мне срочно нужно поглумиться над Ларсом.
Я кивнула, признавая всю серьезность и неотложность этого занятия.
