Текст книги "Унесенная в дюны. Африканские дневники"

Автор книги: Татьяна Гальман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 23. Паспортный вопрос/Розовые утки, зеленые берега

В предрассветной дымке гуляли по пляжу. Моросил столь непривычный для нас, жителей пустыни, мелкий дождик. В Нигере ведь или ураган и ливень стеной, или застывший словно нарисованный слепяще-голубой небосвод с неизбежным солнцем. А тут божественная, нежная изморось, низкое влажное небо… настоящий рождественский подарок.

Из номеров нас попросили: приехало большое начальство из Посольства Франции и нам вежливо предложили освободить номера, посулив «подарить» уже прожитые два дня и праздничный ужин.

Решив, что мы не гордые, отправили Хадизу ловить машину: без кучи белых за спиной торговаться сподручнее, да и быстрее, главное знать тариф.

Примерно через 20 минут в трясущейся от натуги машине мы оказались на границе, которая, откровенно говоря, походила не небольшой сельский рынок. Кругом суета, шум, череда назойливых торговцев наперебой предлагающих алкогольные напитки, духи, рубашки, трусы, носки, жвачки или носовые платки, товары на любой вкус и кошелёк. Сама граница – верёвка, натянутая между 2 пустыми бочками из-под горючего, украшенными красно-белыми полосами. И специально для белых туристов – контрольный пункт. Аж два: по одному с каждой стороны. Дело в том, что африканцу для пересечения границы достаточно предъявить любое удостоверение личности и все, вперед с песней. Да и эти меры не вполне оправданны, так как границы государств часто проводились по линейке в кабинете белыми колонизаторами, которые и не подозревали или не хотели подозревать, что проводят границы по середине деревни или территории той или иной народности. С какой же тогда стати, жители обязаны носить с собой документы, если отправляются навестить родственников, вторую или третью жену или сбегать к соседу за спичками? Да и документов часто у сельских жителей нет никаких. Вот и бродят местные туда-сюда по делам то в Того, то в Бенин «под честное» слово. Меня саму уже в следующий приезд пропустил незлобивый охранник через границу «за фруктами на 5 минут» без паспорта и, тем более, без визы.

Впрочем, и для нас прохождение границы оказалось необременительным. Я даже побила все свои личные рекорды по скорости прохождения таможен и паспортных контролей: 5 минут на территории Бенина, чтобы выехать, и 10 – на территории Того, чтобы получить визу и въехать. Причем, на то, что мой паспорт просрочен, никто даже не обратил внимания, а бумагу, которую мне с таким трудом удалось получить в посольстве Франции (!!!), я даже ни разу не вынула из бумажника. Даже обидно…

Про паспорт

По закону, пересекая границу иностранного государства, вы обязаны предъявить паспорт, срок действия которого – 6 или более месяцев. Мой паспорт пора было менять, и, я, как любой законопослушный гражданин, обратилась в родное посольство за новым. Сдала деньги и стала терпеливо ждать.

Через пару месяцев, перед самыми каникулами, мне позвонил сотрудник посольства России в Мали, своего посольства у нас в Нигере больше нет, и заявил, что паспорт мне выдать не получается, а двести американских рублей, которые я прислала, «ушли» на оформление. А мне вежливо предложили обратиться в ОВИР по месту жительства. Я – в расстроенных чувствах: в конце декабря мне улетать в Гану на конференцию, а у меня ни паспорта, ни визы. Да и поездка в Россию, а вернее ее бюджет в мои планы не входила, ну разве только из-за мамы, ну точно уж не из-за бумаги. Бегу в «Эр Франс» – это единственная компания, которая летает из нашей Тьмутаракань в Россию, ах, нет, забыла: летает на родину еще и алжирская Эр Альжери, только надо дождаться самолёта на Москву всего… 6 дней в столице Алжира. Нет, спасибо!

Покупаю билет на вторник и неожиданно понимаю, что из страны меня никто не выпустит, а уж если выпустит, то обратно не впустит. Визы-то в новом паспорте не будет! Отправляюсь в Дирекцию по наблюдению за территорией. Да, это уже было в пятницу, кстати, в школе где я подрабатывала после обеда, директриса-иранка (ей бы бубликами в базарный день торговать, а не детей воспитывать) так и заявила: «Работать не хочешь, скажи прямо!» В историю про посольские тонкости и паспортные мытарства она не поверила.

В «боевом» настроении после обеда мы с мужем (для убедительности) отправляемся в эту самую Дирекцию. Служащие начинают гнать откровенный бред, о том, что надо оформить ходатайство от имени директора французского лицея, где работает супруг и от имени консула Даниии – моего работодателя, отправить всю эту лабуду в посольство Нигера во Франции по факсу, а потом на обратном пути из Москвы в Ньямей я остановлюсь на несколько дней в Париже, чтобы получить визу.

Просто – дальше просто некуда. Я начинаю нервничать, потому что если здесь еще узнают, что я уже несколько дней как без визы, так и в каталажку загреметь можно. Грегори в том же состоянии, только мечется еще больше. Такая уж у него привычка – чуть-что: метаться. Мы мчимся в лицей оформляем все документы, хотя оба уверенны в их полной бесполезности. Разыскать трудовую книжку необходимую для получения загранпаспорта и оставленную в одном из моих бывших рабочих мест, оформить паспорт и наведаться во французское посольство, за визой и все это за 20 календарных дней, при чем перед праздниками, даже такому «бульдозеру», как я все-таки будет трудно. «Бульдозером» с некоторый долей восхищения и недоумения в голосе завет теперь меня муж, после того, как он увидел «жену-прошибающую-капитальную-стену» в действии.

Возвращаемся в Дирекцию. Шесть часов вечера, никакого шанса застать кого-либо из служащих на месте. Ворота уже закрыты, перед ними – вооружённая охрана. Оставляю Грега в машине (слабой белой женщине с вооружённым охранником договориться проще). Включаюсь в «беседу за жизнь». Не знаю, сколько это все длилось, но в конечном итоге мне все таки удалось попасть во внутрь. Попав в здание, я начинаю соображать, что я вообще здесь делаю. И тут… просто повезло. По-крупному. Вижу какое-то оживление перед воротами, и во двор въезжает огромный «мерседес». Комиссар внутренних органов безопасности, «шеф» собственной персоной. Времени на размышление нет. Огромный африканец в скрипящем от новизны и крахмала бубу «вываливается» из машины. Я преданно смотрю на него глазами побитой собаки, он раздает распоряжения, сначала не замечая, а потом делая вид, что не замечает меня. Я продолжаю смотреть. Бусинки-слезинки блестят в глазах. «Я вас жду как Бога, Господин комиссар». Ещё не видела мужчину, который не дрогнул при таких словах. Мне ласково улыбнулись и препроводили в кабинет. Я объясняю ситуацию, время от времяни трагически всхлипываю. Главное не переиграть. Через 5 минут я «выплываю» из кабинета. Мне «просто» выдадут вид на жительство на год. И все. Ехай, Таня, куда хочешь, возвращайся, пересекая, перелетая или даже переползая нигерскую границу, если этого тебе так хочется, во всех возможных и невозможных позах и направлениях. Велком, дорогая! «Вернуться завтра, господин комиссар, с утра? Отлично, в таком случае мы позавтракаем вместе, я принесу круасаны».

С утра за чашечкой, правда растворимого, но кофе все было решено. Ни франка взятки!

Что ж, можно теперь собираться в Россию за паспортом. Но после обеда мне звонит секретарь лицея. Патриция случайно встретила консула Франции господина Потье, которого я знаю лично и рассказала о всех моих злоключениях. Он решил вмешаться: назначил мне встречу в понедельник. Все воскресение брожу по дому. Собирать вещи или нет? С одной стороны желание увидеть дом, снег, встретить вместе Рождество (совсем забыла, что у нас оно в январе), а с другой большая вероятность потерять работу в Консульстве, да и в школе я малышей подведу…

В понедельник еду к Консулу, который в начале даже бранится, что я к нему раньше не пришла. Звонит первому советнику Посольства России в Мали. Тот, естественно, не в курсе, но обещает разобраться. Консул обещает мне позвонить, если будут новости. Я бросаюсь в «Эр Франс» и узнаю, что отменить поездку стоит 300 евро, то есть заплатив 1200 евро, я получу назад только 900 – дорогое удовольствие, да и отменить ее я имею право за сутки, то есть в понедельник до вечера. Понедельник. Вечер. Новостей никаких. Собираю чемодан.

Вторник утро. Еду на рынок за фруктами для мамы. Метелки свежих фиников, полосатые дыньки, глянцевые манго, огромный ананас и ворсистые кокосы ложатся на дно чемодана. На Грегори лица нет. Все планы летят к чертям. Признается, что пригласил вечером друзей на коктейль, чтобы пожелать мне счастливого пути, и чтобы разделить с нами «Сотерн» и гусиную печенку, которые мы берегли «на Новый год».

В 12 часов раздается звонок из посольства Франции. Паспорт мне выдадут чуть позже, на ближайшее время у меня будет пропуск, с которым я смогу пересекать границу во всех направлениях. Да, но билет… Ах, да директор «Эр Франс» в Ниямей – друг господина консула. Я не заплатила никакого штрафа – мне просто вернули деньги на карточку. Кстати, и деньги потраченные на «оформление» в российском посольстве мне также вернули, когда я получала паспорт. Чудеса. Только как в таком случае живётся оставшимся 13 русским девам из Нигера без мужей французов и друзей в администрации?

На границе Того повезло меньше только канадцам. Они почему-то заплатили за визу в 10 раз дороже, может молодых пацифистов приравняли, ввиду географической близости, к американцам?

Сразу у КПП начинается еще один рынок. На этот раз он полон фруктов и овощей: манго, авокадо, грозди винограда и бананов, яблоки, ананасы. Экзотический шашлык из гигантских улиток, корзинки с крабами и пюре маниока, завёрнутое в банановые листья. Улитки оказались безвкусными, резиноподобными: этакая жвачка, но только соленная.

Дорога между границей и Ломе – очень красива, она тянется вдоль лагуны, за окном мелькают кокосовые пальмы, полуразрушенные дома в колониальном стиле, километровые песчаные пляжи. В связи с последними событиями дорогу украшают военные, вооружённые «калашниковыми», но вид у них совсем негрозный. Ну кого испугает усатый дядька с автоматом наперевес, мирно жующий банан в тени разлапистой пальмы, или солдат-подросток, ковыряющий штыком своей винтовки дырочку в кокосовом орехе?!

По пути в Ломе, столицу Того мы остановились на обед на озере Того. Вообще-то это не озеро, а лагуна. Лагуна Того сообщается во время прилива с океаном. Берега озера усыпаны ракушками, а на волнах плавно качаются пироги местных рыбаков, вдалеке белеет парус одинокий бездельницы-яхты. В пустом ресторане гулко, заспанный официант рассержено бросает на стол тарелки с заказом, на пляже для приезжих раскормленных туристов из американской черной диаспоры в бархатных шляпах (?) лихо скачут в ритме национального танца подростки в юбках из соломки, у дерева грустно вздыхает, посаженная неизвестно за какие грехи на цепь, обезьянка по имени Паскаль, а в траве, цокая панцирями, сливаются в любовном экстазе две немаленькие черепашки. По деревне разгуливают ярко-розовые, (а чтоб соседи не «сперли» и ястреб не позарился), гусята. Чем не кадры из фильмов Кустурицы?

Глава 24. Гудрон, еще гудрон/Ломе бай найт

Жаркий влажный воздух, бесконечный бульвар вдоль моря, сказочные пляжи с мельчайшим белым песком, колониальные виллы и современные бетонные конструкции, великолепный отель «Саракавуа», ливанские дискотеки для любителей «свежего мяса», тонущие в дождевых водах лачуги местных жителей, великолепная ярко-зеленая растительность, рыжая, пряная земля.

Страна Йадема, его бесчисленных любовниц и детей (только по официальным данным отпрысков у ныне усопшего президента их более 100), кровавых игрищ за власть, исчезнувших политехнических соратников и конкурентов. Страна, где белым туристкам настоятельно не советовали появляться на глаза президенту и его свите, от сладострастных объятий которого уже не спасет ни родное посольство, ни уже тем более бедняга-муж, если таковой и имеется.

Страна, где в столице ровно столько асфальтированных дорог, сколько любовниц было у усопшего президента. Ведь от президентского дворца по легенде укатывали гудрон к очередной даме сердца (или в данном случае речь скорее шла о другом органе). Страна, где матери прячут до сих пор своих драгоценных красавиц-дочек от разгульной банды порочных президентских отпрысков. Страна, где о власти рассуждают до сих пор шёпотом, а туристы передают из уст в уста легенду об одной из посольских сотрудниц или жен «пропавших» прямо на приеме в президентском дворце. Страна, где правил более 35 лет кровавый самодур, которого посмертно президент, известной всему миру как демократической, державы назвал «личным другом».

За нежнейшим копчёным чаем в одном из кафе Бордо улыбчивая метиска Дебора с содроганием вспоминает летние каникулы в Того, где ее и из дома практически не выпусками, дабы 12 летняя девчушка не попалась на глаза многочисленным цветам президентской любви.

Про путеводители

Вот уже несколько лет, а для кого-то и десятилетий, как сограждане могут позволить себе отдых за границей. С экзотических для неискушённого российского туриста автобусных туров, мы постепенно пересаживаемся на арендованные авто, пытаемся организовать индивидуальный отдых вдали от шумных организованных групп, дотошных азиатских и вечно пьяных скандинавских туристов. Издательские дома, следуя тенденции, наводнили книжные прилавки специальной продукцией: путеводителями всех мастей и жанров. Мне даже посчастливилось поучаствовать в переводе одного из таких творений: Зеленого гида Мишлена по Бордо. С такой книгой вкусно мечтается темными январскими вечерами за чашкой чая, а вот в поездке она вас разорит, если не разорила при покупке.

А в Африке, да и вовремя любой поездки по другим странам, экономному туристу пригодится скромная книженция с серыми страницами из недорогой переработанной бумаги, мелким, непритязательным шрифтом, неяркой обложкой. Это знаменитый путеводитель «Routard». Не ищите на российских книжных развалах: в отечестве ее пока нет, но для всех владеющих французски языком – милости прошу: и пребудет с вами мягкая постель, вкусная еда и развлечения на любой вкус, и бюджет по всему миру. Это вовсе не реклама, а чисто человеческая благодарность за бесценные советы.

В очередной раз заглянув в «Рутар» и кошелёк, мы выбрали отель «Плато» в самом центре. Гостинца, как оказалось, была выдержана в спартанском стиле: каменный пол, гулкие коридоры, просторные спальни, стойка душа с огромной бочкой теплой воды: напора на четвертом этаже все равно нет, огромные кровати, с неожиданно свежими, хрустящими, белыми простынями, сияющие начищенной плиткой полы. Вернувшись с престижного горнолыжного курорта в Ливане, и, заплатив впечатляющую сумму за номер люкс с камином и видом на заснеженные вершины, я с грустью вспоминаю об безупречной чистоте африканских, даже самых затрапезных, гостиниц. Занавеси в номере радостно рвет морской ветер, словно крылья дрожат москитные сетки, а под окном нежно шумят листвой манговые деревья. В брильянтовой зелени суетятся любопытные бенгали, попугайчики и вороны, перед рестораном важно прогуливаются стервятники. Они слетелись на обед из соседнего госпиталя.

Темная ночь, только…

Ночь наступает внезапно, словно небесный творец небрежным движением руки набросил на клетку темную тряпку, и так же внезапно засыпают и сами «канареки». Теплятся в вязкой темноте масляные и керосиновые лампы, работают немногочисленные лавочки и ресторанчики, но сама жизнь в городе замирает. Как у Макаревича: «Гаснет свет и стихнут звуки…». Где-то вдалеке шумит толпа: по телевизору идет футбольный матч, сам ящик выставили на дороге, а многочисленные зрители одобрительно гудят вокруг. Плати 200 франков (15 рублей) и тебе, как законному зрителю, выдадут стул. Даже побывав на знаменитом Ньюкамп в Барселоне, я не видела таких болельщиков! Толпа, умирает от огорчения и возрождается вновь, словно мифический феникс, замирает в едином порыве и неистово вопит: муж впивается взглядом в экран, а я с наслаждением наблюдаю за местной детворой: эмоции шестилетнего малыша стоят всех театров мира. Зрители постарше яростно комментируют как саму игру, так и работу рефери. Звук у телевизора отсутствует, да бог с ним: мне бы он только помешал, и зрителям, похоже, тоже. Разгорячённая игрой толпа, звенит пивными бутылками. В соседнем ресторанчике пекутся на углях шашлыки, рыба, пуле-бисеклет.

Пуле-бисиклет – (от французского, курица-велосипедист (ка)) – нечто иное как наш синюшный цыплёнок-табака, продававшийся, сколько я себя помню в детстве, в местной кулинарии. «Мышц больше чем мяса, костей больше чем мышц», но «с дымком».

Пахнет пивом, мясом, плотью. В Того и вообще в других странах региона народ менее зажат, чем Нигере: парочки попивают пиво, целуются, тут и там на вас бросают весьма недвусмысленные плотоядные взгляды, отпускают не обидные, но откровенные шуточки и комментарии. Вся тематика анекдотов в барах и ресторанах, и особенно с наступлением ночи, касается только тем «пониже пояса». Одна моя знакомая, сорокалетняя привлекательная дама с Берега слоновьей кости как-то заметила: в Нигере нас, жителей прибрежных районов, держат за озабоченных, критикуют наши наряды, посмеиваются, а ведь самые большие шлюхи – нигерки в парандже. Так ли это или нет, мне не судить, но на атлантическом жарком африканском побережье дышится легко, танцуется весело, живётся радостно, наслаждается, как скажет мой племянник, «по кайфу». И повсюду вьется нежно-сладкий душок волшебной травы.

Ночные жители

На дискотеку мы отправились на скутере. Морской свежий ветер трепал мокрые после ночного купания волосы, дороги к 11 часам в центре столицы были пустынны. Огромный, отделанный красным бархатом зал заливали неоны, в центре танцпола, лениво покачивались ночные, как их тут называют, стрекозы в пестрых тряпочках на шикарных шоколадных телах. У бара скучали бандитского вида ливанцы в наглаженных рубашках, джинсах в обтяжку и с неизменными золотыми цепями на накачанных шеях и запястьях. С небрежным любопытством юные и не совсем потомки финикийцев оглядывали живой «товар», степенно стряхивая на ковровый когда-то пол сигарный пепел, нехотя перебрасываясь едкими замечаниями, и, судя по усмешкам собратьев, и скабрёзными суждениями. Тоголезцы в шутку называют подобные заведения «мясными рынками».

В незначительных шортах на голу попу по случаю духоты и легких сандалиях на пробковой подошве на босу ногу по случаю выхода «в свет», хотя правильнее сказать, скорее в «темноту», я радостно заскакала в ритме любимого регги. А чего мне особенно боятся при наличии ужасного, но доброго внутри, мужа и его гориллоподобных друзей. Но обманчив свет модных дискотек…

Не прошло и часа, как у супруга, приняв его, благодаря средиземноморской внешности, за очередного ливанского бизнесмена, вкрадчиво по-арабски, а затем и настойчиво по-французски, начали уточнять цену за славянскую куклу (дословный перевод), а меня чуть не порезали когтями в женской уборной темнокожие «конкурентки». Напившись с горя приторно-сладкого мангового сока: когда танцую, то другого не пью, а то контролировать себя не очень получается; и яростно сверкнув глазами напоследок, пришлось ретироваться, к великой радости мужа, скучавшего в жаркой компании новых мускулистых друзей и горячих подруг.

Бледные стрекозы

В последнее время на дискотеках западно-африканского региона появились «танцовщицы» из бывшего Союза, белокожие стрекозы пользуются бешеной популярностью, как среди местных потребителей, так и среди представителей ливанско-пакистанско-китайской диаспоры и сотрудников различных иностранных посольств. В проигрыше лишь дипломатические представительства стран пост-советского пространства: именно на их хрупкие, в финансовом плане, плечи обрушивается поток забот по эвакуации заигравшихся, доигравшихся и отыгравших во взрослые игры танцорок.

Глава 25. «Зверский» коммерсант

В последние годы растёт мода на содержание дома экзотических животных, таких как мадагаскарский шипящий таракан2020
  http://ru.wikipedia.org/wiki/Мадагаскарский_шипящий_таракан,


[Закрыть] домашний геккон2121
  http://ru.wikipedia.org/wiki/Турецкий_полупалый_геккон,


[Закрыть] паук -птицеед, гигантская улитка, королевский питон, некоторые из которых могут стать и живым кормом для других домашних питомцев. Источник: Википедия

От этого вынужденного соседства (детёныша подобрали в джунглях охотники, сотрудничающие с «Тоганимом») зал и столовая, как и все, наверное, жилище Жан-Пьера похожи на иллюстрацию из серии «мир после атомной войны»: ободранные кончики скатертей и ковров, продырявленные подушки и валики, рваные занавеси. Жена зверолова измученно вздыхает и виновато улыбается: менять все равно что-либо бесполезно: прыткий зверек порвет и пометит новые ткани, портьеры и покрывала, а сам господин Фушар гордо повествует о спасении дикой кошки и оптимистично заявляет, что вот если бы коту и кошечку-соплеменницу подобрать, то можно было бы мечтать о первом, выведенном в неволе потомстве. Белый африканец задорно хохочет, обнажая просто голливудскую улыбку, хлопает себя по рваным на коленях джинсам, непринуждённо потягивается в плетёном кресле. В разрезе рубашки виднеется налитая стальными мышцами загорелая грудь и львиный коготь на золотой, внушительного размера, цепочке. Господин Фушар родился и вырос в Того, свободно говорит на местной языке фон и ориентируется в местных лесах, как горожанин в родном квартале. Его родители всю жизнь прожили в этой далёкой цветущей стране, а во Францию отправлялись только менять паспорта да навещать родственников. Фушары по мужской линии – влюбленные в природу охотники и звероловы, очарованные сказители бесконечных, невероятных и увлекательнейших историй…

Супруга Жан-Пьера, бесцветная блондинка лет 40 слабо улыбается, но в бирюзовых глазах этой уроженки тихой Бретани, переехавшей в Африку на ПМЖ вот уже 15 лет, но так до сих пор здесь и не прижившейся, застыл тихий ужас и смертельная тоска… Невольно на ум приходят слова одного из коллег мужа, преподавателя французского языка, который, так же как и господин Фушар, связал всю свою жизнь с черным континентом: здесь нет равнодушных: Африку можно или любить или ненавидеть: и она отплатит той же монетой, но уже вдвойне. Вот почему под одной крышей кто-то радуется жизни, а кто-то чахнет от скуки и неудовлетворённости.

После обильного и совершенно французского обеда (хозяйка дома, как вы уже наверное догадались, не стала адептом африканской кухни, ни даже самих местных продуктов), мы двинулись по ферме. В инкубаторе нежатся яйца редкого королевского питона, рядом в клетках пищат несчастные мыши – излюбленный корм все тех же земноводных, в огромных вольерах вьются ярко салатовые спиральки мамбы, по манговым деревьям в просторной клетке скачут зеленые обезьяны, в мутных водах пруда нет-нет да подмигнет желтым глазом ветхое бревно: крокодил замаскировался.

Отец Жан-Пьера – удачливый, но отнюдь не единственный торговец экзотическими животными, в свое время весьма своевременно оказал помощь президенту Эйадема, отправив на подавление повстанцев несколько хорошо экипированных охотничьих джипов с вооружёнными до зубов и многоопытными людьми. Прошли смутные времена, и из зыбких вод экономики, торговли и природоохранных дрязг всплыл лишь семейный корабль Фушаров. Более того, являясь выходцем из лесного поселения, президент Того решил создать на территории республики множество парков и заповедников, и весь хотя и титанический, но в то же время весьма щедро вознаграждаемый труд лег на крошечную в то время фирму.

Не обошлось и без глупых эксцессов

Так, в подарок Эйадема из Нигера на грузовике привезли редких здесь жирафов, перевезли даже деревья, листьями которых лакомится пятнистый великан, а жираф все же пал. За что расстреляли охранников и ветеринара. Стрелять нужно было, на мой взгляд, единственную больную голову.

«Тоганим» и в наше время удачно держится на плаву: регулярные поставки не только в крупные зоомагазины по всей Европе и даже в такие уважаемые организации, как Французский Музей Естествоведения, скромный штат постоянных сотрудников и целая армия контрактных со всей страны (даже тоголезкие крестьяне, завидев кладку змеиных яиц, больше не молотят по ним мотыгой, а набирают заветный номер фирмы в надежде на щедрое вознаграждение) – все это позволяет, наряду с соблюдением ну хотя бы элементарных природоохранных норм и поддержанием весьма дружеских отношений с властьимущими, уверенно лавировать в мутных водах торговли живым товаром.

Даже относясь весьма скептически к деятельности подобного рода, сложно не признать, что Того – одна из самых интересных стран Западной Африки для любителей природы и животных, и есть тут заслуга директора «Тоганим»а. На моих глазах из саванны Жан-Пьеру привезли измождённую кладкой самку питона и яйца. Крестьян отблагодарили, питона откормят и отвезут «домой», а выживших детёнышей поделят поровну: половину на продажу, а половину на волю. Так коммерческие интересы стоят на страже дикой природы.

С другой стороны, если в Париже и других крупных городах мира, населённых глупыми и падкими на экзотику модниками ежегодно вылавливают в канализациях и реках неизвестно попавших ли сюда по своей воле крокодилов и других представителей новых домашних животных, есть ли в этом вина «Тоганим»а? Ведь речь идет лишь о семейном бизнесе, а не о целых государствах, которые в пылу политических дебатов и финансовых войн «забывают» о природоохранной политике.

Про свободу

Не поддавайтесь на уговоры продавцов кошмара. Не покупайте обезьянку, черепаху, попугайчика и других диких животных. Ваши ласки им не нужны, как собственно и ваш дом, ставший для них тюрьмой. Они не нуждаются и в вашей эгоистичной любви, а если природа вам по настоящему дорога, оставьте диких животных в покое, встаньте на их защиту. Это единственное, в чем они действительно нуждаются. Источник: http://www.fondationbrigittebardot.fr/