Текст книги "Черная дыра, или Страна, которая выбрала Януковича"

Автор книги: Татьяна Петрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

1.18 Благотворительность по – нашему

Все мы знаем, что такое благотворительность. Благотворительность – это бескорыстное оказание помощи тем, кто в ней нуждается. Благотворительность широко распространена в духовно развитых обществах. Там помогают детям, инвалидам, спонсируют науку и искусство. В Украине такое тоже есть. Благотворительность по-украински тоже бескорыстно оказывает помощь тем, кто в ней нуждается. А у нас в такой помощи нуждаются чиновники и власть имущие.

По-настоящему благотворительная деятельность в Украине слабо развита. Наши благотворительные фонды открываются, как правило, для того, чтобы «отмыть» бюджетные деньги. Под видом благотворительной деятельности украинские чиновники переводят большие суммы бюджетных денег в соответствующий фонд, который открывается по договоренности с ними, а затем делят эти деньги между собой. Такие фонды открываются под очередные выборы, чтобы собрать деньги на них, или прямо под деньги, чтобы их обналичить. Таким же образом деньги из международных благотворительных организаций перетекают прямо в карманы наших чиновников.

Если же осуществляется реальные благотворительные акции, то для того, чтобы реальному благотворительному фонду получить на них средства, нужно «откатить» половину, атои больше, тому чиновнику, кто эти средства выделяет.

В результате, у нас очень бедные детские дома и дома престарелых, невыносимые условия жизни в тюрьмах, бездомные дети не получают помощи. Жизнь инвалидов в Украине – сущий ад. Эти категории людей наша власть просто использует. Она вспоминает о них в «судьбоносные» моменты своей жизни – перед выборами. И тогда, под вспышки фотокамер заангажированых журналистов, какой-нибудь кандидат в депутаты со своей свитой приходит в детский дом и приносит детям конфеты или даже телевизор. Эту небывалую щедрость тиражируют за его же деньги по всем СМИ. Так наша власть использует сирот и инвалидов, чтобы еще больше набить карманы.

А что мы? Мы сострадаем бездомным детям или инвалидам? Мы думаем о тех стариках, которым нужна помощь? В большинстве своем – нет или только на словах. Нам не до того – самим бы суметь прокормить себя и своих детей. В нашем обществе не развито сострадание и милосердие. Мы не готовы заступиться за обездоленного. Мы не готовы оказать помощь нуждающемуся.

В марте 2013 в Киеве был сильный снегопад, со слов руководителей города, выпало около сорока миллионов тонн снега. Настоящее стихийное бедствие. В течение двух суток стоял транспорт, люди не могли добраться до дома, в магазинах не хватало продуктов. В это время многие жители города, вместо того, чтобы бескорыстно помогать друг другу, решили на этом подзаработать. В результате, цена на хлеб выросла с 4-х до 20 грн. За аренду лопаты брали по 250 грн, за помощь в раскопке машины – 50 грн, а таксисты просили по 1000 грн, чтобы отвезти застрявших в аэропорту людей в город.

Сегодня мы не готовы даже к пониманию, что такое благотворительность на самом деле. Благотворительность – это воплощенное сострадание, сострадание в действии. Но мы еще не доросли до этого нравственного уровня. Недавно наш благотворительный фонд обратился к одной из сетей одесских супермаркетов с просьбой помочь продуктами питания и средствами гигиены заключенным женщинам, у которых утеряна связь с близкими на свободе. На что один из представителей администрации меня спросил: «Почему вы к нам обращаетесь? Вы думаете, что у нас есть лишнее? Мы же торгуем». Вот так, они торгуют и лишнего у них нет!

Летом 2011 г. Госдепартамент США в качестве благотворительной помощи отправил для украинских детских домов два контейнера с обувью. За то, чтобы растаможить эту благотворительную помощь, украинская таможня потребовала с Госдепартамента 7 тыс. долларов. Таким образом, контейнеры в течение 2-х месяцев простояли на таможне, в результате чего, тому же Госдепартаменту наша таможня выставила еще и штрафные санкции.

Этот случай не вызвал широкий общественный резонанс. Наши СМИ не взорвались от возмущения, журналисты вскользь коснулись случившегося. Нашим журналистам это не очень интересно, они не увидели в этом ничего удивительного, так, обычная новость. С другой стороны, случившееся не заинтересовало и украинскую общественность. Нашу общественность больше интересуют низкопробные криминальные новости, которыми заполнены экраны телевизоров.

Равнодушие к тем, кто рядом и желание использовать каждого, кто встречается на нашем пути с целью собственного обогащения – вот наш принцип.

Но по ком звонит колокол? Он звонит по тебе. И, кажется, уже дозвонился.

У нас в голове: почему я должен кому-то помогать, пусть каждый думает о себе.

1.19 Наши журналисты

Журналист– это не профессия, журналист – это состояние души. Журналистом не может стать каждый, кто умеет писать тексты или даже имеет литературные способности. Для журналиста не достаточно иметь поставленную речь, дикторский голос или запоминающуюся внешность. Журналист – это пробужденная совесть, неравнодушие и мужество. Журналист – это факел, который освещает темные места нашей жизни. Он идет туда, где темно, без страха, и своим светом освещает темноту. Он идет туда, где светло и там становится еще светлее. А все остальное потом. И уж на самом последнем месте для журналиста – желание заработать. Ибо нет ничего опаснее продажного журналиста. Торговать своим телом куда пристойнее, чем правдой и свободой слова.

Настоящих журналистов у нас единицы, и я благодарю их, но их голос – глас вопиющего в пустыне. У нас есть дикторы, ведущие, писаки, даже талантливые, но это не журналисты. Спящая совесть и страх потерять зарплату превратил их в послушных слуг власти. На потребу власть имущим они льют с экранов телевизоров всякую чушь, которую те хотят слышать, ведут себя так, как те хотят видеть и позволяют с собой обращаться так, как те пожелают. Наши журналисты тоже боятся, боятся не угодить хозяину и потерять работу.

Из наших новостей уже давно нельзя узнать правду, зато на нашем телевидении есть такое шоу, которое называется «Светская жизнь». Не знаю, от желания выслужиться или просто хорошо заработать, ведущая пиарит нашу власть имущию братву. Сытые и довольные жизнью физиономии, не стесняясь, рассказывают, сколько тысяч стоит его костюм или ее сумочка, какая и где у них недвижимость, как в Каннах отдыхают их дети. У меня нет вопросов к этому «свету», о нем уже много сказано, но как нужно любить деньги и не любить свой народ, что бы демонстрировать этот «пир во время чумы» на всю нашу нищую страну. Но это уже вопрос нравственности журналиста.

Недавно благотворительный фонд «Поддержка дискриминированных групп», президентом которого я являюсь, инициировал общественное движение «Навстречу».

Цель движения, привлечь внимание нашего общества к тому, что у нас существуют группы людей, которые не принимаются обществом. К таким группам относятся инвалиды, бывшие заключенные и др. Мы нетерпимо относимся даже к тем, у кого иной цвет кожи. Движения «Навстречу» намерено содействовать формированию в нашем обществе таких нравственных качеств как сострадание, прощение и толерантного отношения друг другу. Для этого нам понадобилась помощь СМИ. С просьбой о помощи я обратилась к генеральному директору одного из одесских телевизионных каналов. На что он мне ответил: «Нас это не интересует». Возникает вопрос, а что их интересует? А их интересует коммерческая реклама и заказные передачи, на которых за деньги льют грязь друг на друга наши, с позволения сказать, политические деятели. Их интересует только то, за что хорошо платят.

Может, кто-нибудь из наших журналистов возразит мне: «Я не такой!». Но тогда, где ты?

У наших журналистов в голове: я буду делать и говорить все, за что мне будут платить, больше ничего меня не интересует.

1.20 Мы и закон

В Украине тоже есть законы. Но к нашей жизни они не имеют никакого отношения. Законы сами по себе, а мы, украинцы тоже сами по себе.

Нашей Конституцией гарантировано бесплатное образование. В жизни – за обучение мы платим везде. В школах дирекция централизованно и на обязательной основе, прикрываясь попечительским советом, собирает деньги с каждого ученика на ремонт, на классные нужды и т. д. Мы платим, нам и в голову не приходит отказать. Боимся.

В государственных университетах количество бюджетных мест все время уменьшается, а вместо них появляются коммерческие. Нам в голову не приходит поинтересоваться, куда девается бесплатное образование, гарантированное Конституцией. Боимся.

Нашей конституцией гарантировано бесплатное лечение. Везде лечат за деньги. Никто из нас не посмеет потребовать бесплатную медицинскую помощь. Боимся.

По закону об автомобильном транспорте, автобусы не имеют права перевозить пассажиров не обеспеченных сидячими местами. Мы ездим стоя в набитых автобусах, рискуя своим здоровьем, и счастливы, что удалось «влезть». Никому даже в голову не приходит пожаловаться. Боимся.

По закону положено городским властям расчищать тротуары от снега и льда во избежание травматизма. Местные власти этим не занимаются, в результате, мы катимся по льду, падаем, ломаем руки и ноги. Но мы не требуем от власти выполнения своих обязанностей. Боимся.

У нас предусматривается уголовная ответственность за невыплату заработной платы. Зарплаты не выплачиваются, но мы не подаем в суд. Мы не жалуемся, что нам не дают положенный по закону отпуск, что не можем уйти на больничный, что работаем по-черному в собственной стране. Мы боимся.

Наконец-то, у нас появился закон «О защите животных от жестокого обращения», который предполагает гуманное отношение к животным, в том числе и бродячим. Но бродячих собак продолжают отлавливать и жестоко убивать. Местные власти не желают тратить средства на содержание приютов, лучше эти средства «отмыть» и в карман себе положить.

Так, например, в одном из городов Одесской области, местные власти заключили договор с частной фирмой на отлов и уничтожение собак. За каждые уши, предъявленные в доказательство выполненной работы, исполнитель получал 400 грн. Защитники животных в течение нескольких лет пытаются добиться исполнения закона, но пока безрезультатно. Но самое печальное, что их не поддерживает народ. Большинство считают, что бродячих собак нужно уничтожать. Они их боятся.

И, наконец, нам гарантировано право свободы слова. Но все СМИ контролируются властью. Что происходит в стране, мы узнаем из интернета. Мы не возмущаемся. Боимся.

Можно продолжать и продолжать, т. к. в нашей стране ни один закон н исполняется. А мы не жалуемся. Мы боимся.

В результате Украина – страна преступников и беспредела. Все у нас, от продавца в киоске до государственного деятеля, преступают закон. Продавец в киоске подставляет свой товар, обманывая хозяина; строитель ворует стройматериалы; производитель, желая сэкономить, не выдерживает технологию; торговец продает некачественный товар по цене качественного; коммунальные хозяйства требуют плату за неоказаные услуги; чиновники требуют деньги за свою работу; контролирующие органы берут взятки за то, чтобы скрыть нарушения; врачи, учителя, милиция власть – все мы, каждый на своем месте думаем, что украсть, как украсть или как и кого заставить нам заплатить. В результате мы все обманываем друг друга. Нам нельзя доверять, мы не выполняем своих обязательств – и нам не стыдно, у нас не говорит совесть, потому, что у нас ее просто нет.

В Украине есть органы, которые должны следить за исполнением закона. Например, прокуратура. Но она этим не занимается. Не для того у нас прокурорами становятся, чтобы мы по праву лечились бесплатно, учились бесплатно, получали заработанные деньги, чтобы нас защищала милиция и т. д. Прокурорами у нас становятся, чтобы найти и проверить того с кого есть, что взять. Причем на всех уровнях. Поэтому в нашей нищей стране прокуроры живут в роскошных домах, ездят на роскошных автомобилях, имеют недвижимость, в том числе, и за рубежом.

В Украине есть один действующий закон, которого мы все придерживаемся: Закон 1. Законы Украины не подлежат исполнению.

Можно искать причину случившегося в личности Виктора Януковича, его смотрящих, в неуемных аппетитах обворовывающих свою страну чиновников.

На самом деле это лишь следствие того, какие мы.

У нас в голове: нам законы не нужны

Глава 2. Мы не похожи на других. Какие мы?

Первым твоим законом должно быть уважение к себе самому.

Пифагор.

2.1 Мы вышли из Советского Союза

Чего же нам не хватает, и чем мы отличаемся от других? Нашему народу в целом и каждому из нас в отдельности не хватает уважения к себе, и этим мы отличаемся от других. У нас, как и у всех постсоветских людей, отсутствует чувство собственного достоинства.

Достоинство – это особое нравственное качество человека. Оно формирует, давно забытые в нашем обществе, понятия совести и чести, отличающие людей, стоящих высоко на лестнице духовной эволюции.

Достоинство превращает доброту в щедрость и великодушие, жалость в милосердие и сострадание, помощь в бескорыстный дар. Без достоинства деятельность превращается в суету, уверенность в самоуверенность и нахальство, благодарность в зависимость, а требовательность в придирчивость и мелочность.

Достоинство самодостаточно, ему не требуется признание и демонстрация своей важности. Достоинство свободно от обид и претензий. Достоинство превращает «простого» человека в человека благородного.

В нашей стране благородных людей мало. Еще в начале прошлого века Октябрьская революция избавила страну от благородства, чести и совести, которые имели место в царской России. Затем, в течение почти столетья коммунистическая партия убивала, ссылала в лагеря, выгоняла из страны тех, кто мог стать примером благородства.

В результате, после революции получили возможность «быть главными» интеллектуально и культурно незрелые люди, отличающиеся рабской психологией. Они воспользовались своими правами так, как смогли, соответственно их незрелым пониманиям. Из всего, что они слышали от своих вождей, их вялая рассудочная деятельность смогла выделить следующие моменты:

1. Что теперь они стали всем;

2. Что кругом много врагов, которые хотят лишить их этого всего;

3. Что их враги – это те, кто воспитан и образован;

4. Что, если обнаружил врага, то нужно немедленно донести на него и уничтожить;

Исходя из такого понимания своей роли, эти простые и незамысловатые, по своему внутреннему устройству люди, начали истреблять сначала тех, кто эту революцию возглавил, потом тех, кто выделялся своим образованием и уже поэтому представлял опасность, а потом и друг друга.

Не чувствуя себя достойными быть теми, ради кого все это делается и стремясь подсознательно к поклонению, они придумали некий абстрактный символ – коммунистическую партию, которая стала их идолом, которой они поклонялись и во имя которой они уничтожали наиболее развитую часть своего народа и себя самих.

В результате в Советском Союзе была выращена «новая общность людей» с психологией раба, без чести и достоинства. Они не требовали к себе уважения, всего боялись. Одни из них слепо верили во все, чему учила «родная Коммунистическая партия», другие, более развитые, сомневались, но боялись в этом признаться. Помню анекдот того времени:

Приходит человек в поликлинику и спрашивает:

– Есть ли у вас врач ухо-глаз? А то у меня что-то не в порядке. Я вижу одно, а слышу – другое.

Чтобы мы не узнали, как плохо живем и как живут в других странах, у нас специально глушили зарубежные радиостанции, такие как «Голос Америки», «Свободная Европа» и др, вещавшие на русском языке и желавшие рассказать правду о нас.

Передовая часть интеллигенции все-таки пыталась расслышать, что говорит «вражеский» голос, но большинству советских людей это было даже не нужно. По своему недомыслию они свято верили, что мировой империализм угнетает и эксплуатирует свой народ, а мы живем припеваючи.

Чтобы советские люди не видели, как они живут на самом деле, нам не разрешали выезжать за границу. А если все-таки выпускали, то проверяли на уровне КГБ, нет ли родственников за границей, чтобы мы там не остались. Поехать в туристические поездки советскому человеку было очень сложно, особенно интеллигенции, которая умела думать. Если удавалось, то мы были обязаны ходить только группами. В каждой группе обязательно был человек, который должен был следить за своими соотечественниками, слушать, что они говорят, с кем общаются, а потом докладывать в соответствующие органы.

Все это советские люди воспринимали совершенно нормально. Они не считали, что это унижает их человеческое достоинство, ибо этого достоинства у них не было.

Его у нас нет и сейчас. Сегодня многие украинцы с тоской вспоминают Союз, рассказывают своим детям, как им тогда хорошо жилось.

Достоинство рождает в человеке уважение к себе и делает его свободным. А наш народ себя не уважает, считает, что от него ничего не может зависеть. Более того, он не считает себя достойным другой жизни. Наш народ и жизнь, которой он живет, соответствуют друг другу. Корневая программа украинца – я – простой человек, от меня ничего не зависит.

Отлично иллюстрирует отношение к себе моего соотечественника старый всем известный советский анекдот.

Профсоюзное собрание. Выступает профорг:

– Товарищи, поступило предложение завтра всем повеситься.

Поднимается рука.

– Чего тебе, Иванов?

– Хочу спросить, Иван Иванович, веревку и мыло с собой приносить или профсоюз выдаст?

На самом деле, это не смешной анекдот. Это реальность, которая имеет место и сейчас в моей стране. Мы такие. Потому мы так бедно живем, потому нас обирают чиновники, потому у нас такая власть, потому она безнаказанно ворует и те, кто должен нам служить, превратили в слуг весь народ. Причина в нас самих, в ощущении своей ничтожности.

Отсутствие у человека самоуважения соответственно приводит к ощущению, что сам по себе ты ничего не значишь, и ничего собой не представляешь. Поэтому советский человек старался приобрести значимость при помощи внешних объектов, ярлыков. Сложно было выделиться в те времена, и таким ярлыком, делавшим тебя человеком, было тогда золото и бриллианты. Бижутерию никто не признавал, она считалась чем-то недостойным. В условиях тотального дефицита, отсутствия одежды, мыла, зубной пасты, и всего прочего, золота, как ни странно, в продаже было достаточно. Наши женщины любили на себе носить много золотых украшений. Огромные золотые перстни и золотые зубные коронки придавали значимость моим соотечественникам в собственных глазах и отличали их от всех остальных жителей цивилизованного мира. Наши женщины стояли в длинных очередях за пакетами с костями, которые назывались суповыми наборами, ожидали своей очереди за синими курицами, висели на подножках переполненного общественного транспорта, утюжили неровные мостовые, увешанные золотыми цепочками и украшенные крупными перстнями. Часто на женской руке вместе с парой золотых перстней красовался номер очереди за колбасой, нарисованный синей пастой.

Помню, если ты себя уважаешь, считалось обязательным иметь золотое обручальное кольцо весом в десять граммов. И мы имели!

Еще, мечтали наши женщины о бриллиантах, правда, в отличие от золота, как ни хотелось, но позволить их себе могла не каждая. А те, кому повезло, пусть даже осколочек в перстеньке, также толкались в очередях и кричали: «Давать по одной паре в одни руки» и бежали за троллейбусами, но уже в бриллиантах. Счастливчики!

В течение семидесяти лет наш народ жил в нищете, изолированный от всего цивилизованного мира. Иностранцы для нас были в диковинку. Мы преклонялись перед ними. Преклонялись, потому, что они были красиво одеты, потому, что у них были хорошие сигареты, потому, что у них было все то, чего у нас никогда не было, и, наконец, потому что у них были жвачки. О, жвачки – это что-то недосягаемое, мечта каждого советского ребенка. Я выросла в Одессе, городе торгового флота. Моряки привозили из плавания импортные вещи, причем самые дешевые, которые их жены «сбывали» на толчке или через знакомых по домам. У нас эти вещи стоили очень дорого, сложно было их покупать тем, кто жил на одну зарплату, но мы все равно умудрялись «достать» «фирменную» кофточку, джинсы или… жвачки.

Нищета, отсутствие всяких возможностей, с одной стороны, и выравнивание всех под одну гребенку, с другой, породили в нас комплекс неполноценности. Помните, «мой адрес ни дом и не улица, мой адрес Советский Союз»? Или «не личное главное, а сводки рабочего дня»? Это слова из популярной в те времена и любимой песни.

Вот так мы воспитывались, не было в нашем лексиконе «Я». Не знали мы, что это значит, просто «Я». И потому старались выделиться при помощи ярлыков. «Я сам по себе ничего не значу, зато у меня есть фирменные джинсы или сигареты», – так мы понимали свою значимость.

Сегодня мы больше знаем и больше хотим, чтобы чувствовать себя важным. Мы по-прежнему хотим золото и бриллианты. Но к этому добавилось многое другое. Теперь мы хотим автомобили, да не простые, чтобы было удобно передвигаться, а только премиум-класса. Интересно, что таких автомобилей на улицах нашей нищей страны вполне хватает. Нищая Украина на 4-ом месте в Европе по количеству джипов. Украинские чиновники ездят на машинах, которые в Европе редко встретишь. Однажды, моя дочь со своим приятелем из Италии прогуливались по Ришельевской. Вдруг показался автомобиль марки Мазоратти. Шокированный итальянец закричал: «Мафия, мафия!» На ту беду, показались еще две. Тут бедный молодой человек совсем потерял дар речи.

При коррупции, которая является основным методом работы государственного аппарата Украины на всех уровнях, наш чиновник может позволить себе любой автомобиль. Достаточно посмотреть какие авто стоят у налоговой полиции, при их копеечной зарплате, или на каких разъезжают таможенники, которые тоже получают всего лишь несколько сот долларов или прокуроры. Это для нас естественно, нас это не удивляет, а только вызывает зависть. И многие из нас были бы не против оказаться на их месте.

Но как же быть тем, у которых нет возможности брать такие взятки, а без дорогих машин они себя чувствуют жалкими? Тут кто как может, так и выкручивается. Некоторые берут кредит в банке и превращают свою жизнь в долговую тюрьму. Некоторым родители покупают новую иномарку, продав в селе кусок земли. И тогда разъезжает наш «крутой мен» по городу на дорогой машине, с трудом накопив на бензин, а сам живет в селе, с туалетом на улице.

Очень интересно наблюдать, как счастливые обладатели «Бентли» приехали на нем в супермаркет за колбасой. Или как жители двухкомнатной квартиры в пятиэтажке покупают новенький навороченный «Инфинити».

Те «ущербные» украинцы, которые ни сами, ни их родители не могут осилить дорогие автомобили, любят себя потешить пусть двадцатилетним, но Мерседесом. Чтобы, когда их спросили: «Какая у тебя машина?», – они могли с гордостью ответить: «У меня – Мерседес!».

При этом мы плохо воспитаны и мало культурны. Мы не знаем где и как себя вести, мы понятия не имеем, что такое этикет и, более того, не желаем этого знать. Зато, мы громко говорим, ругаемся матом и используем мат просто для связки слов, и нас это не смущает. Недавно я ехала в автобусе, и рядом со мной стоял молодой человек и говорил по мобильному телефону. Через каждое слово он матерился для связки. Я спросила его, не мог бы он не ругаться. На что он мне ответил: «Не могу! О, вообще, учите своих детей». Весь автобус тупо молчал, и только одна пожилая женщина прошептала мне на ухо: «Не трогайте его, а то он вас обругает».

Народ с чувством собственного достоинства твердо знает, что власть должна служить ему, а не он власти. Такой народ живет в Европе. И если этому народу что-нибудь не нравится, то он выходит на улицы и протестует, протестует против законов, которые ухудшают его жизнь, против правительства, которое не справляется со своей работой. Для него правительство это не правители, не цари, как мы о них привыкли думать, а всего лишь, нанятые на работу люди. А что делают с работниками, которые воруют? Их увольняют и отдают под суд. Так нужно поступать и с чиновниками. А мы смотрим на чиновников снизу вверх, не смеем у них требовать, боимся им перечить. Мы приклоняемся перед ними, унижаемся, готовы сделать все, что угодно, лишь бы они нам не отказали. Мы готовы заплатить столько, сколько они нам прикажут, за работу, которую они должны выполнять, и еще при этом не забываем сто раз подобострастным тоном сказать: «Спасибо».

С другой стороны, мы вступаем с чиновниками в сговор, если нам нужно получить какую-нибудь выгоду. В 1986 г., когда случилась авария на Чернобыльской АЭС, люди, пострадавшие от аварии, получили пожизненные льготы. Эти льготы нашему народу показались очень привлекательными и те, кто не был даже рядом с Чернобылем, с помощью чиновников за деньги делали себе удостоверения чернобыльцев, чтобы пользоваться этими льготами. Моему мужу предлагали сделать такое удостоверение за 200 долларов. То же самое до сих пор происходит с участниками боевых действий, а именно, участниками ВОВ и войны в Афганистане, которым тоже положены льготы и потому с каждым годом их становится все больше и больше.

Мы не умеем одеваться. Для нас хорошо одеваться – значит дорого. Мы стремимся произвести на окружающих впечатление при помощи дорогих вещей. Однако, на наших богатых, но малокультурных женщинах их дорогие туалеты выглядят безвкусно. Желая поразить роскошью, они поражают вульгарностью. Стремясь привлечь внимание к своим ногам, наши девушки нелепо выглядят в шортах среди зимы или в юбках переходящих в трусики среди лета.

Мы не считаем нужным знать правила поведения за столом, уметь пользоваться ножом и вилкой. Мы не рассматриваем застолье как возможность пообщаться, для нас застолье – это возможность вкусно и много поесть и выпить. Мы до сих пор не наелись, потому что у нас нет других интересов. У нас принято, чтобы было много спиртного и стол ломился от всякой всячины, осилив которую, никто уже не в состоянии общаться и, отвалившись от стола, те, кто еще стоит на ногах, медленно расходятся по домам.

В наших ресторанах стоит дым коромыслом и громко играет примитивная музыка, под которую выплясывают полупьяные украинцы. Несмотря на то, что должны быть залы для некурящих, найти их не просто. Одна ресторатор на мой вопрос, почему у нее везде курят, заявила, что если запретить курить, то к ней не будут ходить.

В результате цивилизованный человек смотрит на нас, как на дикаря с долларами. В Европе уже появились отели «без русских». Так себя рекламируют отели в желании привлечь больше клиентов из цивилизованных стран.