Текст книги "Обратная сторона луны"

Автор книги: Татьяна Бочкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

В этот день они практически не разговаривали больше. На улице вечерело и Оля, против обыкновения, пожаловалась на усталость, укуталась в одеяло и свернулась калачиком. Максим попытался обнять ее, но всем телом ощутил незримые колючки и отпрянул.

Чего она хотела? Зачем уговаривала показать все взаправду? Она корила себя за каждое сказанное слово. Внутри поселился сильнейший страх, живот горел, мысли путались. Но ведь она сама выбрала его. И она знала, кто он. Но страшные глаза, покрытая шерстью кожа, нереальные изгибы тела – все это пугало ее и отталкивало.

Когда они вернулись в деревню, на ее лице было столько отчаяния, что жители наверняка поверили, что она и впрямь убила человека, а потом в муках перевернулась. Чтобы ходить букой ей даже не пришлось притворяться. Она старалась не поднимать глаз, но вокруг ей так и мерещились зловещие тени. Во снах она видела, как переворачивается Настасья, и все ее тело покрывается волчьей порослью. Ей снилось, что все люди в деревне в один миг изогнули спины и стали уродцами. Что-то сломалось в их природе и они не смогли продолжить обращение. Их искаженные муками лица-морды скалились на нее и рычали. Они раскусили их обман. Из-за нее они застряли в этом незаконченном обращении. Из-за нее они страдают. Каждый раз в своих снах она бежала в дом, чтобы Максим смог ее защитить, но он встречал ее таким же уродом, как и все вокруг. И Оля с криками просыпалась.

Настасья слышала ее ночные стоны и стала каждое утро давать ей успокаивающую настойку на каких-то зеленых ягодах. От нее жутко пахло, но страшные сны тем ни менее стали отступать. Вообще, умная женщина сразу раскусила обман своих подопечных.

«Меня вы не обманете, – сказала она, когда они якобы вернулись из человеческой деревни, – Собственно как и других, кто поумнее дерева».

Но предпринимать хозяйка дома ничего не стала. В глубине души Ольге все-таки хотелось, чтобы Настасья ее отчитала. Поучила уму-разуму. Но не сбылось.

Со временем жуткие сны окончательно покинули девушку и она наконец-то смогла перебороть в себе отвращение ко второй сущности любимого человека. Макс это чувствовал, поэтому к разговорам о жизни в волчьей шкуре больше не возвращался. А она и не просила. Мир между ними восстановился полностью. Хотя неприятный осадок остался у обоих.

В конце апреля, когда весна окончательно разогнала пережитки зимы, спустя 6,5 недель с момента первой встречи, Ольга переоценила возможности своего здоровья и слегла с сильнейшей температурой. Коварная погода сыграла с ней злую шутку. Раздевшись раньше времени Оля попала в ловушку и вновь стала лежачей заложницей маленькой комнатки с выбеленными стенами.

11– Беда не приходит одна

Первые дни своего заключения Ольга совсем не помнила. Проклятая болезнь, бросая ее то в жар, то в холод, постоянно выбивала из колеи и она теряла сознание. Большую часть времени Оля спала и ворочалась во сне. Она открывала глаза и видела белый потолок и белые стены. Приходя в сознание, она ощущала легкие прикосновения заботливых рук, вдыхала незнакомые ей терпкие запахи, делала несколько глотков горькой жидкости и снова проваливалась в небытие.

Через неделю проблески сознания стали увеличиваться, жар немного спал, однако нестерпимая усталость никуда не далась. Простыни под ней за неделю сменили трижды, но они снова и снова промокали от холодного пота. Теперь к недугу прибавился сильный кашель с мокротами, буквально вколачивающий в ее больную головушку огромные гвозди. Она содрогалась всем телом, хрипя как раненое животное, всхлипывала и теряла сознание. Пару раз Настасья буквально вытаскивала ее с того света, не давая захлебнуться собственной мокротой.

Еще через три дня Оля попыталась сесть. Голова шла кругом, каждая мышца ее тела ныла, кости нестерпимо ломило, но Настасья настояла на приеме нормальной пищи. Все бульоны, что она вливала в нее прежде перестали давать ей должного количества калорий и к простуде прибавилось нешуточное истощение.

– Давай, моя милая, – шептала Настасья, помогая девушке подносить ложку ко рту, – За маму, за папу… – осеклась, но потом продолжила, – За Максима, он продолжает искать Алекса. За моего младшего сыночка, чтобы ему хватило ума вернуться в родной дом. За себя любимую, чтобы поскорее встать на ноги.

Оля послушно глотала мясную похлебку с картошкой и луком, практически не пережевывая. В животе урчало – и больно, и приятно.

– Почему вы не позовете Арину? – еле слышно спросила она.

– Да потому что она раскусит ваш обман, как только подойдет к кровати, – Настасья улыбнулась, – Ничего. Своими силами справимся. Это не перелом.

– А что?

– А я знаю? Простыла ты не на шутку, горишь раз вся, – она привстала, чтобы краешком полотенца вытереть капельку бульона, стекавшего у Оли по подбородку. – Наелась?

Оля пожала плечами.

– Ну, ложись. Голова не кружится?

– Нет. Но стучит в висках страшно, – и она закашляла. Сытная мясная похлебка вместе с мокротой поспешила покинуть организм.

– Ну вот, – Настасья полотенцем стала собирать все, что вышло наружу. Ольге стало так стыдно – она беспомощно лежала в собственной рвоте и ничего не могла поделать. В следующую секунду ее отчаянье достигло апогея. В дверях появился Максим. Не говоря ни слова он подхватил ее на руки, пока Настасья снимала испачканное постельное. Ей так хотелось прижаться к нему, но во рту все еще стоял кислый привкус, а ночнушка на груди была испачкана.

«Нет, нет, нет, – Ольгины щеки горели, а в голове пульсировала боль, – Нельзя меня такой видеть. Как же стыдно!»

Ольга зажмурилась, когда Настасья потянула с нее грязную ночнуху. Максим аккуратно вернул ее в постель и отступил, Настасья уже принесла таз с теплой водой, чтобы омыть несчастную мученицу. Максим столько раз видел ее обнаженной, но сейчас она вся сжалась и стала прикрывать грудь руками.

– Отвернись! – рявкнула Настасья. – Не видишь, она стесняется?

Максим послушно сделал шаг назад и повернулся лицом в противоположный изголовью угол.

– У меня плохие вести, – возможно стоять спиной к матери и возлюбленной ему сейчас было проще, чем смотреть им в глаза, – на перевале много людей. Скорее всего они возобновили поиски. Ждали, когда снег начнет сходить.

Ольга почувствовала на себе, как дрогнула рука ее сиделки.

– Сколько их?

– Точно не знаем.

– Не знаем? – Настасья чуть не перевернула таз. – Кто еще знает?

– Все.

Ольга потянула на себя одеяло, когда поняла, что Настасья больше не вернется к ее мытью. Она натянула его до самой шеи как раз в тот момент, когда Максим обернулся. Встретившись с ней взглядом он на секунду забылся, но тут же вернул себе всю положенную случаю серьезность.

– Уже несколько недель я ищу Алекса не один. Со мной постоянно ходит кто-то из деревни. Волки лютуют, медведи просыпаются – одному опасно. – Оля услышала в его голосе извиняющуюся нотку, но ни в коем случае не могла его обвинять в трусости, лес вокруг действительно опасен, даже для волколака. – О спасателях знают все.

– Может это туристы? – Оля в силу болезни говорила очень тихо, но сейчас ее слова прозвучали как гром средь ясного неба.

– Если бы, – Максим вздохнул.

Настасья же, ничего не говоря, взяла его под руку и вывела из комнатки. Уже из-за закрытой двери Оля услышала, как она отчитывает сына за то, что тот неосмотрительно затеял разговор при больной. Как ни старалась, больше девушка ничего не смогла различить. Окончательно сдавшись, она почувствовала сильную слабость и снова провалилась в сон.

Проснулась Оля от поцелуя в лоб. Над ней нависло незнакомое бородатое лицо. Она уж подумала, что это страшный сон и хотела закричать, но голос непрошенного гостя вернул ее в реальность.

– А ты сдала, мать, – бородища закрывала пол лица, но Оля видела, что он улыбается. В глазах защипало и по щекам покатились соленые слезинки.

– Ну-ну, – Алексей продолжал улыбаться, – Надеюсь, это от счастья.

Ольга энергично закивала головой и протянула руки для объятий. Колючая поросль уткнулась ей в шею, она поежилась и вспомнила, что совсем голая. Резко отпрянув она увидела, что ошибается. Видимо, пока она спала, Настасья снова обрядила ее в длиннющую ночнуху. От ее резких спонтанных движений Алекс засмеялся еще громче.

– Я похож на чудище лесное?

– Нет. Что ты! Я просто так рада!

– Ладно, пойду прихорашиваться, а то как-то не приятно, когда тебя девчонки шугаются, – и он, хлопнув по кровати ладошкой, встал.

– Ты вернулся, – выдохнула Оля.

– У меня не было выбора, я должен защищать свою семью, – улыбнулся Алекс, и вышел.

Наконец-то в этом доме все наладится. Настасья снова будет петь песни, с подоконников исчезнут колючие амулеты из неизвестного ей кустарника, Максим будет ночевать дома, будет проводить с ней столько времени, сколько ей захочется.

Спустя час, в комнате появилась Настасья, но она не пела. Она, конечно, изменилась, щеки ее порозовели, под глазами видны следы недавних слез счастья, волосы слегка растрепаны, но это, видимо, результат долгих и крепких объятий. Однако взгляд ее был серьезен, руки сжаты в замок. И тут Оля вспомнила. Перевал. Спасатели.

– Как ты себя чувствуешь? – наверняка она надеется, что девушка приняла невеселый разговор за горячку, поэтому и говорит так, как ни в чем не бывало.

– Хреново, – Оля попыталась привстать, но сил в ее руках за это время не прибавилось.

– Мясная похлебка, видимо, тебе еще жирновата. Сварю тебе кашу. Ты какую хочешь? – Обычно Настасья не пропускала мимо ушей брань и обязательно ругала Ольгу за вольности.

– Я не хочу кашу, я хочу знать правду.

– Все хотят, – Настасья тяжело вздохнула, – Будет тебе гречка.

Оля только рот открыла, а за женщиной уже закрылась дверь. Жар и тошнота снова напали на несчастную девушку, и она запрокинула голову. В ответ на это к ней вернулся кашель. Он так сильно занялся, что хотелось выплюнуть легкие. На звук прибежал Алекс. Космы он состриг, причесался и стал прежним милым мальчиком. Только глаза как будто пожелтели. Он обхватил Ольгу за плечи и прикрыл ее рот платком. Она дрожала и содрогалась, но наконец-таки выплюнула что-то из себя и притихла. Алекс отпустил ее и протянул чистый платок, старый он беспечно кинул под стол.

– Спасибо, – голос осип, глотку раздирала резь.

– Не за что. Ты как?

– Лучше.

Алекс приподнялся с кровати.

– Хуже! – Оля схватила его за руку и увидела неподдельное удивление в пожелтевших глазах.

– Мне в самом деле надо спешить. Мы постоянно несем караул, – он осекся и отвернулся.

– Расскажи мне все, умоляю, – Оля не отпускала его руку, но сил держать ее крепко уже не было, – Ты же всегда говорил мне правду. Ты не представляешь, каково это валяться тут вторую неделю и не знать, что происходит вокруг.

– Все под контролем, – Алекс похлопал ее по руке и аккуратно вызволил свое запястье из ее ослабевших пальцев.

– Не ври мне, – Оля заплакала, – я знаю, что на перевале спасатели. Но почему Настасья так озадачена? Что-то с Максом?

Алекса передернуло. «Он все еще не простил, – поняла Ольга, – он все еще злится».

– Все живы. Все в порядке. Просто…

Оля вскрикнула с досады и попыталась встать, но бессильно рухнула и еще сильнее заревела. Алекса это, видимо, пробрало. Он снова сел на кровать и стал гладить ее по голове.

– Оля, пожалуйста, не рви мне сердце.

– Тогда скажи, – она с вызовом уставилась на него сквозь пелену слез, – скажи мне правду.

– Их больше, чем мы ожидали.

– Сколько?

– Точно не знаю. У подножия разбит целый лагерь. У них большие машины, еще какая-то техника. Мы подозреваем, что они ищут не только тебя.

– Вы спасали еще кого-то?

– Нет. Скорее всего они ищут какие-нибудь минералы, руду или драгоценные камни.

– Тогда чего вы переживаете?

– Это хуже, чем если бы они искали тебя.

– Почему? – Оля никак не могла понять. Ну, найдут они свою руду, и черт с ними. Деревня-то тут причем?

– Каждый раз, когда люди подходят так близко, мы переезжаем. Раньше волколачьи деревни стояли на одном месте столетиями. Сейчас мы переезжаем все чаще и чаще. Человек завоевывает все больше и больше территорий.

Повисла пауза. Алексей встал и подошел к двери.

– Часть людей собирается покинуть деревню. Другая часть – против этого. На пятаке было уже две драки. Скорее всего вечером соберут большой сход, но это вряд ли что изменит.

– А вы? Что будете делать вы?

– Мы хотим остаться. Нам надоело прятаться и убегать. Мы сильнее, но постоянно уступаем. Это уже бесит! – Его глаза вспыхнули. – Мы хотим остаться. И останемся.

– Но, – Ольга старалась поддержать разговор, но совсем не знала, что сказать, – это точно не опасно?

– Начинать новую жизнь с нуля тоже не сахар, – и Алекс ушел.

Максим пришел к ней уже в полной темноте. В доме не было слышно ни звука, даже Настасья по обыкновению не гремела посудой. Ольга уже отчаялась смотреть в пустоту. Ее свеча догорела, а новую никто не приносил. Она даже подумала, что Настасья с мальчиками все-таки сдалась на волю судьбы и покинула дом. Но почему они ничего с собой не взяли? И как мог Максим бросить ее здесь одну? Он не бросил, он неслышно подошел к двери и Ольга вздрогнула от испуга и неожиданности.

– Куда вы, черт возьми, все подевались?!

– А из кого-то сегодня так и лезут гадости, – Макс проигнорировал ее выпад и присел на кровать, наклонился, мягко поцеловал ее в надутые губы и продолжил, – Алекс тебе, конечно, все разболтал.

– Он единственный, кто говорит мне правду!

– А вот это уже не честно, – Максим несколько нахмурился, – не припомню, чтобы я тебя обманывал.

– Ты не обманывал, ты молчал. Это еще хуже.

– Я хотел сказать, – он нежно провел пальцами по ее ноге, от чего у нее по телу впервые за долгое время пробежали приятные мурашки, а не град холодного пота, – но мать берегла твое здоровье. Как ты?

– Жар спал, но голова квадратная. Зато кашу я съела и не…, – она запнулась, – в общем каша во мне.

– Поздравляю! – Макс рассмеялся.

– Теперь о серьезном. Куда вы все подевались?

– Мама и брат ушли на большой сход. Вся деревня там.

– А ты?

– Я бы даже сказал – а мы. Прийти обязаны все, но я боюсь, что тебя раскусят.

– В смысле?

– Твой запах. Ты, конечно, уже пропахла нашим домом и стаей. Но если задаться целью, можно понять, что ты человек. К тому же ты больна. Думаю, мама сможет все объяснить.

– Надеюсь, – Оля вздохнула и почувствовала некоторую слабость. «Только не гречка, – молила она про себя, – сиди в животе, умоляю!»

Максим снова провел рукой по ее ноге, на этот раз под одеялом.

– Я скучаю по тебе.

Она зарделась:

– Я же здесь. Просто приходи почаще.

– Я скучаю по твоему звонкому смеху, по счастливым глазам и розовым щечкам. Сейчас ты совсем другая. Как будто высохла, – он склонил голову и тяжело вздохнул, – Поправляйся поскорее.

– Я постараюсь, – Оля попыталась улыбнуться, но лишь скривила лицо. В голове продолжало ухать.

– Мама говорит, ты не заразная, – Максим взял ее руки, поднес к губам и покрыл поцелуями дрожащие пальчики, – Можно мне полежать рядом?

Ольга молча подвинулась. Он лег на спину, а она положила голову ему на грудь и постаралась прижаться к нему каждой частичкой своего тела. Впервые за столько дней она поверила, что болезнь отступает. Ей просто нужен был он рядом. Ради него она поборется с этой хворью.

12– Сход и его исход

Сквозь сон Оля услышала звук разбитого стекла. Когда она успела задремать? Макс вскочил на ноги, сбросив с себя едва очнувшуюся девушку. По его позе она поняла, что он превратился в слух, и не смела произнести ни слова. Даже дышать старалась как можно тише. Однако ее уши были всего лишь человеческими, поэтому она больше ничего и не слышала. Макс же, как она поняла, прислушивается к звукам, которые ей не доступны. Глаза стали привыкать к темноте и она разглядела, что волосы у него на шее и руках топорщатся. Максим сделал шаг в направлении двери и снова замер. Теперь и Ольга расслышала что-то странное. Что это? Она боялась самого страшного. Это цокот когтей по дощатому полу. Еле слышный. Но откуда ему взяться? Волк!

Это понимание окончательно привело ее в чувства. Волк! Волколак! Его послали за ними. Все жители деревни наверняка винят Ольгу в том, что здесь появились спасатели. Они выдадут чужачку с потрохами и делу конец. А Макса, Алекса и Настасью прогонят. Или загрызут. Ничего так не ранит волколака, как укус собрата. Дурацкий закон природы!

– Макс, – еле слышно позвала она, вжимаясь в холодную стену, как будто та могла ее защитить.

На ее шепот за дверью тут же откликнулись движением и звуками, похожими на рычание. Сомнений не было. Волк.

Максим на ее зов не откликнулся. Вместо этого он нажал на дверную ручку и аккуратно приоткрыл дверь. Из кухни на пол падал столб света. В поле зрения ни единой души.

«Волк не знает моей комнаты, – догадалась Ольга, – он направился в спальню парней».

Макс сделал шаг из комнаты и замер. Оля услышала рык. За дверью, прямо здесь. Максим резко повернулся, спина его изогнулась, голова затряслась, открытые участки тела побелели. Футболка и штаны полетели на пол в самый последний момент. Она видела это раньше. Но тогда ей это показалось уродством. Сейчас чувство страха сыграло свою роль. На ее глазах Максим перевернулся в огромного хищного зверя, и она восхитилась его мощью и величием. Волосы по всему позвоночнику стоят дыбом, уши торчком, нос складками поднимается к ярко-желтым глазам, уголки пасти раскрылись, демонстрируя острые клыки. Вид этого зверя заставил Ольгу отпрянуть от стены и потянуться ему на встречу. Не страшно. Совсем не страшно!

Волк Макс лязгнул зубами и резко сорвался с места.

Ольга соскочила с кровати, но тут же плюхнулась обратно. Ноги еле держали. Открытая дверь закрывала большую часть гостиной, но грохот падающей мебели и злобное рычание рисовали в голове страшные картины звериной схватки. Внезапно раздался отчаянный визг и серая тень, мелькнув на мгновение, исчезла в направлении кухни. «Окно, – поняла Оля, – его разбили именно там».

Следом за тенью в дверном проеме появился Макс. Он все еще был в волчьей шкуре, глаза горят, светлый мех на морде и лапах испачкан кровью, холка ритмично вздымается в такт тяжелому дыханию. Огромное животное больше не пугало девушку. Ольга заворожено смотрела на волка, боясь сказать что-то лишнее. Она совсем забыла спросить его о том, меняется ли сознание волколака, когда тот переворачивается. Поймет ли он ее? Наверное Максим почувствовал ее замешательство, вильнул хвостом и неспешно потопал прочь. Этот последний жест заставил Олю улыбнуться и расслабиться.

– Придется мне тебя потревожить, – Максим вернулся пару минут спустя, – этот выскочка приказал быть на сходе.

– Какой выскочка? – Оля зашарила руками по голове, пытаясь превратить запутанные волосы в подобие косички.

– Илья, еще один отпрыск старосты. Эти олухи возомнили себе, что родство с Рогатым делает их царями. Или кто там нынче самый главный? Вечно у вас, у людей, какие-то перевороты – никогда не поймешь, кто прав, кто виноват.

– Помоги мне встать, – Оля закончила с волосами и присела на кровати. – Кто такой Рогатый?

– Староста.

– Почему Рогатый? Семейная жизнь не задалась?

– Не понял, – видимо у волколаков проблем с верностью не было и Максим действительно не олицетворял определение «рогатый» с чем-то плохим. – Когда Рогатый был моложе и здоровее, его любимым занятием была охота на лосей. Он их столько загонял, что всей деревне хватило бы на пропитании на много лет вперед. Сам он, кстати, лосятину почти не ел. У него была другая страсть. Все его жилище увешано рогами – большими, маленькими и просто огромными. Он говорит, что рога лося дают его владельцу долгую жизнь и отменное здоровье. Рогатый, по ходу, хотел жить вечно. – Макс усмехнулся. – Так-то он пережил многих своих друзей и даже детей. Но не думаю, что такая жизнь слишком счастливая. Он по сути немощный старик, не живет, скорее – существует. Но так или иначе, остается старостой. А за то, что на его стенах пустого места нет от рогов, его и прозвали Рогатым. А семья у него нормальная.

– Понятно, – Оля улыбнулась, – мне нужно одеться.

Закутавшись в старое Настасьино пальто с воротником непонятного меха прямо поверх ночной рубахи, и держась за Максима, Ольга доковыляла до сенок, где аккуратно в уголочке стояли ее блестящие калоши с войлочным вставышем – подарок хозяйки дома. Все другие члены семьи предпочитали обувь посвободнее, но у них и ноги-то не мерзли, в отличие от некоторых, умудрившихся разболеться в самый разгар весны. Сделав пару шагов по талому снегу и зарюхавшись в грязи, Оля отказалась от своих стремлений добраться до пятака деревни самостоятельно и согласилась прокатиться на руках любимого. Из головы не шел дружелюбный жест волка, и мысленно она проводила параллели между диким зверем и домашней собакой. И пришла к выводу, что волколака можно приручить, если постараться. Может поэтому, а может, потому что наконец-то вдохнула свежего воздуха после своего вынужденного заточения, Ольга чувствовала себя очень хорошо. Лишь немного переживала из-за разбитого окна в кухне.

– Зачем ему понадобилось бить стекло?

Максим закатил глаза:

– Это такой способ эффектного появления. Говорю же, распоясались совсем. Стекло, знаешь, какое дорогое? Предъявлю Рогатым счет.

– В смысле? Деньгами?

– Да нет, – он сменил суровость на улыбку, – мы по-своему счеты сводим. И вот еще что. Держи мой шарф, прикроешь им голову.

Только сейчас Ольга заметила, что выходя из дома Максим одел шарф, чего не делал уже пару месяцев, с тех пор как стало теплеть.

– Мне не холодно.

– Мамино пальто и мой шарф перебьют твой запах. И не поднимай глаз. Не думаю, что кто-то обратит на это внимание, но все-таки… Там костер, видишь? – Они уже достаточно близко подошли к пятаку, и Ольга разглядела огонь и тени вокруг него, сидящие полукругом на возведенных наспех трибунах. – У нас глаза бликуют от яркого света. Горят желтым пламенем. Твои – нет. Поэтому, лучше перебдить. Вдруг кто-то заметит.

– Понятно. Буду сидеть тише воды, ниже травы.

– Отлично.

Около новой колокольни горел костер. Ничего необычного. Обычный хворост и несколько бревен. Справа от него на большом деревянном стуле, покрытом шкурами животных восседал странного вида мужчина. Ростом он был слегка поменьше Макса, в плечах и груди тоже не уступал, но вот серый оттенок его кожи и куча морщин, делали его лицо похожим на урюк. Старик в теле молодого парня. Рогатый, поняла Ольга. Он и вправду выглядел нелепо, видимо лосиные рога имели какую-то силу, но как-то неправильно она распределилась по его телу. Даже его глаза, не смотря на то, что говорил Максим, совсем не блестели. В них и жизни-то не было. И тут Оля осознала, что пялится, в то время как ей запрещено поднимать глаза. Она резко опустила голову и посильнее замоталась в шарф.

Максим поставил ее на ноги и они тихонько приблизились к деревянным трибунам. Настасья сидела на нижнем ярусе с краю. Около нее как раз было свободное место. Макс подтолкнул Олю и она плюхнулась рядом с Настасьей. Сам же замкнул ряд, оставшись стоять. Руку он положил ей на плечо и обменялся с матерью взглядом. Потом он принялся разглядывать окружающих.

Ольга себе такой роскоши позволить не могла. Она смотрела исподлобья, и могла разглядеть лишь первый ряд сидящих. Все они галдели, периодически вскакивали и требовали слова. Из всей разноголосицы Ольга поняла лишь одно, большинство волколаков не хотели покидать насиженное место. Их противники, наоборот, предлагали немедленно взять все самое ценное и уйти дальше на запад.

– Мы уже отправили своих сыновей на разведку. Они вернутся в ближайшее время, – женщина, обутая в легкие ботинки, к тому же уже изрядно промокшие, взывала скорее к старосте, а не к собратьям, – Мы уйдем так далеко, насколько позволят горные цепи. Впереди лето. Мы заново построим дома, наладим воду, найдем безопасный выход к людям.

– Чтобы они снова согнали нас с места?! – здоровенный мужчина, сидящий рядом с Настасьей, соскочил и встал около старосты. – Мы снова и снова бежим. Мы сильнее людей. Но продолжаем бояться. Где логика, народ? Я вас спрашиваю – почему мы должны уступить свое жилище. Мы все построили вот этими руками, – мужчина не замедлил протянуть свои волосатые ручищи ладонями вверх к сидящим, – мы пережили заморозки, пожары, распутицу, мы все восстановили. Здесь наши души, наш дом. Здесь похоронены наши родичи!

Опять поднялся шум и гам. Сторонники мужчины, не желающего покидать деревню, стали выкрикивать имена погибших здесь близких. Кто-то вспомнил, как строили колокольню. Как сутками напролет боролись с пожарами и прочее, и прочее.

Ольга старалась не пропустить ни одного слова. У нее в голове постепенно вырисовывалась история этой волколачьей деревни, особенно ее трагичные моменты. Потом она почувствовала, что Максим отпустил ее плечо и присел. Настасья повернула к нему голову. На ее лице отразилась печать отчаяния. Она сама металась от одного варианта к другому. И это смятение читалось в глазах.

– Где Алекс? – прошептал Максим.

– Они ушли к лагерю, – Настасья кивнула в сторону незнакомых Оле мужчины и женщины. Видимо и их ребенок пошел с Алексом.

– Надеюсь просто посмотреть?

– Ну уж точно не разговоры разговаривать.

– Надо было мне тоже пойти. Сколько их ушло?

– Трое.

– Этого мало, – Максим тяжело вздохнул, – очень мало.

В этот момент гул голосов притих. Мужчина-старик приподнял руку и все волколаки уставились на него. Оратор, стоявший подле, беззвучно ретировался на свое место.

– Мы устали, – едва слышно проговорил староста, его голос хрипел и скрежетал, – мы устали переезжать. Устали строить дома и долбить землю в поисках воды.

«Ты-то уж точно устал, – подумала Ольга, такое чувство, что он своими руками только что пять колодцев вырыл».

– Даже если мы уйдем, пройдет время и мы снова столкнемся нос к носу с людьми. И так будет продолжаться, пока не кончится земля. Мы уже взяты в кольцо. Вокруг нас везде люди. Пусть за сотни километров, но они есть. Пришло время изменить своим привычкам, – старик выдержал паузу и продолжил, – Во времена Богдана люди и волколаки жили рядом. Мы не трогали людей, они не ведали нашей тайны. Это неизбежно – мы должны попробовать снова.

– Если снова Вера не появится! – крикнул кто-то сверху и Ольга поняла, что это камень в ее огород.

– Не появится! – рявкнул старик. – Мы уже не те. Мы стали умнее и сильнее. И мы сможем подмять под себя людей, если будем действовать сообща. Мы должны сплотиться как никогда. Пусть они думают, что мы какие-нибудь староверы, живущие в лесу. Они сами принесут нам все, что мы захотим.

«А что захотят – унесут! – Ольга чертыхнулась от этих утопических мыслей. – Тебя, старый, первого заставят сдать кучу анализов, и очень удивятся результатам».

– Через пару лет интерес к нам исчезнет и мы продолжим жить, как жили прежде. Пришло время вспомнить прошлое.

Люди вокруг опять загалдели. Женщина, отправившая своих детей на поиски нового места для жизни, пыталась перекричать остальных, но тщетно. Староста снова поднял руку.

– Если кто-то захочет уйти – его право. Но, – он опять выдержал паузу, – не думаю, что это понравится остальным. И я не буду сдерживать их гнев.

Теперь сход превратился в настоящий базар. Все орали и даже толкали друг друга.

– Так недолго и гражданскую войну устроить, – Ольга не сразу поняла, что сказала это вслух.

– Ты права, – Максим снова присел и обратился к матери, – Рогатый видел, что мы пришли, мы свои обязанности выполнили. Теперь нам нужно уйти. Если начнется потасовка…

– Да-да, – Настасья засуетилась, – я с вами. Не думаю, что кто-то будет голосовать. Прокричатся, передерутся, а все равно сделают так, как Рогатый скажет.

Они уже встали, когда из леса донесся волчий вой. Долгий и пронзительный. Настасья и Максим на секунду замерли и Ольга поняла, что это не просто сигнал или знак. Случилось что-то плохое. Вой повторился уже ближе. И у костра появился волк. Белая шерсть всклокочена и местами испачкана чем-то бурым. Тяжелое дыхание переходило в рык. Он скалил пасть и переводил яростный желтый взгляд от одного лица к другому. Вой снова повторился. На этот раз он доносился с другой стороны. Еще один зверь появился у костра, волоча заднюю ногу. С трибуны соскочила женщина и бросилась к животному.

– Алекс, – Настасья сорвалась с места и бросилась в сторону дома. Максим схватил Ольгу за руку и кинулся следом. Настасью в темноте она не видела, но слышала ее рыдания. Слезы сквозь едва различимые слова. Максим выпустил ее руку и бросился вперед. Не разбирая дороги, то и дело проваливаясь по щиколотку в грязь, Ольга двигалась в сторону дома. Вот и дом. Свет из окон. Дверь.

Оля так устала, что буквально всем телом обрушилась на дверное полотно. Еще пара шагов. Снова дверь. За ней кухня. Она дома и может расслабиться. Стянув калоши, Оля открыла дверь. Яркий свет заставил ее зажмуриться. Голова пошла кругом. Какие-то серые и красные пятна. Максим, Настасья. Волк. На полу кухни лежал огромный белый зверь. Шерсть мокрая и грязная. Грудная клетка вздымается резко и часто. Пасть открыта, а глаза, наоборот, закрыты. И тут Ольга увидела самое страшное: на бедре зияло алым цветом круглое отверстие. Настасья нервно теребила волчью морду и что-то шептала. Максим схватился за раненую ногу и что-то кричал брату. Он наклонился к ране и руками сдавил волчью лапу так, что кровь хлынула черно-красной струей. Алекс взвыл и оскалился, пытаясь встать. Настасья всем телом навалилась на него и уткнулась лицом в волосатую морду. Максим продолжал сжимать лапу, пока вместе с кровью не показался какой-то предмет. Он наклонился и зубами впился в рану. Волк снова завыл и заметался, подбрасывая Настасью. Макс поднял голову. Все его лицо было испачкано кровью. Глаза пожелтели, зрачки сузились. Взгляд хищника.

Оля сглотнула, попыталась облокотиться на стену, но немного запоздала. Все вокруг поплыло и она сползла на пол. Максим сплюнув, наконец-то увидел ее. Бледную и испуганную. Он потянулся было к ней, но вдруг осознал как выглядит.

– Иди к себе, – скорее прорычал, а не сказал он.