Текст книги "Бывший, руки прочь от пышки! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Бэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Глава 6

Глава 6

Лена

Я просыпаюсь от того, что мне жарко. Не просто жарко – невыносимо, будто я сплю рядом с печкой. Открываю глаза и понимаю: печка спит рядом. В прямом смысле.

Белов – обнажённый по пояс, в одних домашних штанах – развалился на кровати, прижимаясь ко мне спиной к моему боку. Видимо, ночью я металась, или он сам переполз, но факт остаётся фактом – мы спим в одной постели.

– Твою ж… – шиплю я, пытаясь аккуратно выползти из этого плена.

– Доброе утро, Сердце. – голос бывшего с хрипотцой, сонный, низкий – и от него у меня мурашки по всему телу. – Как спалось? Малыш не беспокоил?

– Прекрати называть его малышом. – всё-таки выползаю, сажусь на кровати, придерживая рубашку, которая предательски сползает с плеча. – И прекрати спать со мной в одной кровати.

– А где мне спать? Это мой дом и моя кровать. – Андрей приподнимается на локте, и я снова вижу эту гору мышц, эти кубики пресса, эту дорожку волос, уходящую вниз... Отвожу взгляд, но поздно – мозг уже зафиксировал картинку.

– На диване.

– Диван неудобный. – бывший улыбается той самой наглой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. – И потом, я должен контролировать твоё состояние. Температуру, пульс, тонус матки.

– Слушать пульс будешь через стенку! – огрызаюсь я, и сама удивляюсь этим словам. Неужели и впрямь решила остаться в доме Белова?

– Не так эффективно. Завтракать будешь? Пока ты спала, приготовил омлет с овощами. Тебе нужно полноценное питание.

– Я не останусь здесь, Андрей. – складываю руки на груди, пытаясь выглядеть непреклонной. – Мне нужно домой. У меня работа, кошка, цветы…

– Кошку забрал, она сидит на кухне, осваивается. Цветы полил. На работе ты в отпуске – я позвонил, договорился. – он перечисляет это будничным тоном, и от его наглости у меня отвисает челюсть.

– Ты… ты влез в мою жизнь! Ты не имел права!

– Имел! – наглец встаёт, подходит к окну, раздвигает шторы. Солнце заливает комнату, и в его лучах Белов выглядит просто неприлично красивым. – Ты носишь моего ребёнка: это даёт мне все права.

– Ребёнка, которого я не просила от тебя!

– А хотела? – он резко оборачивается, и в его глазах бездонный океан. – Признайся, Лена. В глубине души ты хотела, чтобы это был мой ребёнок. Чтобы была ниточка, которая свяжет нас навсегда. Поэтому ты так долго не могла найти подходящего донора... Потому что надеялась.

– Ни на что я не надеялась! – выкрикиваю я, но голос предательски срывается.

– Надеялась. – Белов подходит ближе и останавливается в шаге. – Я тоже надеялся. Два года... Каждую ночь, каждое утро. Я молился, чтобы ты вернулась, чтобы дала мне шанс. И ты вернулась. Пусть не ко мне, как к мужчине. Пусть к врачу, но ты вошла в мой кабинет. И тогда понял – это знак.

– Это не знак. Это совпадение.

– Нет! Это судьба. И больше не упущу свой шанс, Лена. Можешь ненавидеть меня, можешь не разговаривать, можешь швырять в меня статуэтки – выдержу. Но я буду рядом. Каждый день. Каждую минуту. Потому что без тебя не живу, а просто существую. А я хочу жить.

Сквозь набежавшие едкие слёзы смотрю на бывшего и понимаю, что пропадаю. Стена, которую я строила два года, рушится быстрее, чем карточный домик. Потому что сейчас вижу глаза Андрея – и в них действительно боль... И любовь

– Я боюсь, – шепчу неожиданно для себя. – Боюсь снова поверить тебе, что это опять случится.

– Не случится. – Белов делает последний шаг и берёт моё лицо в ладони. – Потому что больше никогда не позволю ни одной женщине приблизиться ко мне. Потому что я…

– Поцелуй меня, – перебиваю, не веря, что говорю это. Но тело уже не слушает мозг.

На мгновение в бездонных глазах бывшего вспыхивает такое пламя, что мне кажется – я сгорю. А потом его губы накрывают мои.

И мир взрывается.

Это не просто поцелуй – это ядерный взрыв, цунами, извержение вулкана. Это всё, что подавляла два года. Всё, о чём мечтала бессонными ночами. Всё, в чём боялась признаться даже себе.

Мужские руки на моей талии, на спине, в волосах. Мы дышим одним воздухом, бьёмся одним сердцем, сходим с ума вместе.

– Лена, – выдыхает Белов, отрываясь от моих губ на миллиметр. – Лена, Лена, Лена...

– Андрей... – шепчу в ответ и чувствую, как слёзы текут по щекам.

– Не плачь, Сердце. – он стирает слёзы большими пальцами. – Пожалуйста... Я всё исправлю, всё сделаю. Только будь со мной.

– Я не знаю...

– И не надо знать. – бывший прижимает меня к себе, и я слышу, как гулко бьётся его сердце. – Просто будь. Остальное сделаю я.

Наконец, утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю знакомый запах и понимаю: это конец. Конец моей войне, одиночеству. А ещё это начало чего-то нового... очень страшного и очень желанного.

Глава 7

Глава 7

Белов

Когда губы Лены отвечают на мой поцелуй, понимаю, – попал.

Потому что внутри меня разрывается плотина, которую я строил два гребаных года. Два года без её запаха. Без её смеха. Без её дурацких обид и этой невыносимой привычки всё усложнять.

Я целую бывшую так, будто это последний раз в жизни. Вдавливаю в себя, сминаю, пожираю. Моя Сердце. Моя сумасшедшая, упрямая, невероятная баба, которая умудрилась выжечь мне душу дотла и уйти, даже не оглянувшись.

– Андрей... – выдыхает она мне в рот, и у меня башню сносит нахрен.

Я подхватываю её под задницу – эту божественную задницу, о которой грезил ночами, дроча в душе как последний подросток – и заставляю обвить меня ногами. Лена ахает, вцепляется пальцами в мои плечи, и чувствую, как её соски твердеют сквозь тонкую ткань рубашки.

– Скажи «стоп», – рычу, прижимая занозу к стене. – Скажи, и я остановлюсь. Но если ты не скажешь – я трахну тебя прямо здесь, как хотел все эти два года.

– Я... – Она смотрит на меня расширенными зрачками, и в них плещется такой океан желания, что мне хочется взвыть. – Я не...

– Лена. – Я прижимаюсь лбом к её лбу, пытаясь восстановить дыхание и не потерять контроль.

– Не говори, – шепчет она вдруг. – Не говори ничего.

И сама впивается в мои губы.

Всё... Я пропал.

Я разбираю её на части прямо у стены. Сдираю одежду, которая так мешает. Покрываю поцелуями шею, ключицы, плечи. Спускаюсь ниже – к груди, к этой невероятной, пышной, сводящей с ума груди, которую помню на ощупь до сих пор.

– Какая же ты красивая, – хриплю, сжимая ладонями идеальные полушария. – Боже, какая же ты красивая...

Лена запрокидывает голову, кусает губы, чтобы не застонать – и это так похоже на неё, на мою гордую Сердечную, что у меня внутри всё переворачивается.

– Не смей молчать, – приказываю я, проводя языком по соску. – Я хочу тебя слышать. Хочу знать, что ты чувствуешь.

– Андрей... – выдыхает она, и это имя срывается с её губ как молитва.

Я спускаюсь ниже. Целую живот – там, где сейчас растёт наша маленькая жизнь. И меня накрывает такой волной нежности, что готов разрыдаться.

– Прости меня, – шепчу я в её кожу. – За всё прости. За то, что позволил нас рассорить. За два года без тебя.

– Ты правда не спал с Инессой? – нежный голос дрожит.

Поднимаю голову и смотрю в глаза. В них – боль. Надежда. Страх.

– Смотри на меня, Лена. – беру лицо любимой в ладони. – Я. Никогда. Не спал. С ней. Знаешь, мой член, моя душа и моё сердце закодированы только на тебя. Навсегда.

Заноза смотрит на меня долго-долго,а потом вдруг улыбается – той самой улыбкой, ради которой я готов убивать.

– Я скучала, – говорит тихо. – Я два года делала вид, что ты умер. А сама каждую ночь вспоминала, как пахнет твоя кожа.

– Сумасшедшая, – выдыхаю и снова целую. – Моя сумасшедшая женщина.

А потом между нами рушатся все стены.

Я тащу Лену на кровать, стягиваю свои штаны, нависаю сверху, чувствуя, как дрожит подо мной это шикарное, горячее, родное тело.

– Осторожно, – шепчет она. – Там же...

– Я помню. – провожу рукой по её животу. – Знаю, что делать. Я врач, Сердце.

Моя заноза лишь кивает, обвивает руками мою шею, и я вхожу в неё.

Господи...

Если есть рай – то он здесь. Между её ног. В её глазах. В её тихом стоне, который она всё-таки не сдерживает.

Я двигаюсь медленно и осторожно. Так, как не двигался никогда в жизни. Потому что подо мной – не просто баба для траха. Подо мной – моя женщина, моя семья, моё будущее.

– Я люблю тебя, – шепчу, глядя в глаза занозы. – Я люблю тебя, Лена. Слышишь? Я никогда не переставал.

– Андрей... – она кусает губы, и по щекам текут слёзы. – Андрей, я тоже... я тоже люблю. Дура. Какая же я дура... – Тише. – целую мокрые щёки. – Всё хорошо. Теперь всё хорошо.

Мы кончаем почти одновременно. Я чувствую, как сжимается внутри моей женщины, и сам взрываюсь, утыкаясь лицом в плечо любимой, чтобы не заорать на весь дом.

Мы лежим, переплетённые, мокрые, счастливые. Я глажу Лену по спине, по волосам, по животу. И не могу поверить, что это реальность.

– Ты правда заменил донора? – спрашивает она вдруг тихо.

– Правда, – усмехаюсь я. – Подкупил лаборантку.

– Сволочь.

– Знаю.

– Ненормальный.

– В курсе.

– Я могла тебя возненавидеть за это.

– Но не возненавидела.

– Откуда такая уверенность?

Я приподнимаюсь на локте и смотрю в затуманенные страстью глаза.

– Потому что ты до сих пор здесь. Потому что ты кончила вместе со мной. И потому что... – кладу руку на её живот. – Потому что это наш ребёнок. И ты это знаешь, чувствуешь. Так же, как и я.

Сердце молчит. А потом вдруг бьёт меня кулаком в грудь.

– Я тебя прибью когда-нибудь.

– Только после того, как родишь. – ловлю кулак и целую. – А потом – хоть каждый день.

– Идиот.

– Твой идиот.

– Маньяк.

– Твой маньяк.

– Белов...

– Сердце...

Лена вздыхает, а потом прижимается ко мне всем телом, утыкается носом в подмышку – там, где всегда любила лежать – и затихает.

– Я боюсь, – говорит она тихо. – Вдруг у нас не получится? Или мы не справимся? Вдруг...

– Замолчи. – обнимаю её крепче. – У нас всё получится. Потому что не отпущу тебя больше. Я буду бесить тебя каждый день, доводить до белого каления, готовить тебе завтраки, следить за беременностью, разбираться с твоими истериками... С дурацкой гордостью. Потому что я – твой личный врач, мучитель и твой мужик. На всю жизнь.

– А если я не хочу на всю жизнь?

– Врёшь.

– Вру, – соглашается она.

Мы молчим. Где-то на кухне мяукает привезённая мной кошка – кажется, требует жрать. За окном шумит город. А у меня на груди лежит женщина, которую я потерял и нашёл, которая носит моего ребёнка и всё ещё не верит, что это возможно.

Я тоже не верю.

Но я сделаю всё, чтобы Сердце поверила.

– Андрей? – слышу я сонный голос.

– М?

– Не уходи.

– Никуда.

– И не исчезай.

– Ни за что.

– И...

– Спи, Сердце. – Я целую светловолосую в макушку. – Я здесь. Я рядом. Теперь всегда.

Она вздыхает во сне, устраивается поудобнее и засыпает.

А я смотрю в потолок, глажу её по спине и думаю о том, что жизнь – странная штука. Ещё утром я был сталкером, который следит за бывшей, а сейчас – лежу с ней в одной кровати, чувствуя, как под моей ладонью бьётся пульс новой жизни.

Нашей жизни.

Я заслужил это. Выстрадал. Выгрыз зубами и теперь никому не отдам.

– Я люблю тебя, Лена, – шепчу в тишину. – И никому не позволю сделать нам больно. Даже тебе самой.

Эпилог

Эпилог

Спустя год

– Ма-ма-ма-ма-ма! – голосит маленький комочек счастья в моих руках, требовательно тычась носом в грудь. – Ма!

– Сейчас, мой хороший, сейчас, – шепчу я, устраивая сына поудобнее и расстёгивая блузку.

Андрей-младший – вылитый отец. Те же серо-зелёные глазищи, тот же волевой подбородок, даже ямочки на щеках, когда улыбается – копия Белова. Только волосы светлые, мои. И характер – божечки, характер у него – мама не горюй.

Требовательный, упрямый, громкий. И самый любимый мужчина в моей жизни.

– Ну кто там у нас голодный? – раздаётся голос за спиной, и я чувствую знакомое тепло – Андрей прижимается сзади, целует в плечо. – Мой наследник кушать хочет?

– Твой наследник уже полчаса орёт так, что соседи, наверное, вызывают опеку, – усмехаюсь я, глядя, как мелкий жадно присасывается к груди и сразу затихает. – Сын в тебя – орать любит, пока своего не добьётся.

– Это он в тебя, – Белов садится рядом, кладет руку мне на колено. – Ты у меня та ещё орунья.

– Я?

– А кто мне устроил скандал на прошлой неделе из-за немытой чашки? – в любимых глазах смешинки.

– Это была не чашка! Это была принципиальность! – фыркаю я, но улыбку сдержать не могу.

Год... Целый год прошёл с того дня, как пришла к Белову в кабинет.

Мы поженились, когда я была на шестом месяце. Расписались тихо, без гостей, просто пошли в загс в джинсах и футболках, потому что мне надоело ждать, а ему надоело бояться, что я сбегу.

Как будто могла сбежать от этого монстра, который теперь сидит рядом и смотрит на сына с таким обожанием, что у меня сердце останавливается.

– Смотри, как ест, – шепчет Андрей нежно, касаясь пальцем крошечной щёчки. – Мой маленький. Наша кровинка.

– До сих пор не верится? – спрашиваю тихо.

– Не верится. – муж поднимает на меня глаза, и в них – всё та же боль, любовь, благодарность. – Каждое утро просыпаюсь и думаю: а не приснилось ли? Смотрю на тебя, на него – и щипаю себя.

– И как, помогает?

– Нет. Потому что, даже если это сон – просыпаться не хочется.

Андрей-младший наедается и отключается прямо у груди – мелкий бандит, вырубается мгновенно, стоит только наполнить живот. Я аккуратно перекладываю его в кроватку, поправляю одеяльце.

– Идём, – шепчет Белов, тянет меня за руку.

– Куда?

– Сюрприз.

Я вздыхаю, но позволяю увести себя на кухню. За этот год привыкла к его сюрпризам – цветы без повода, завтрак в постель, невероятное количество обновок для меня и нашего сына.

Но то, что я вижу на кухне...

– Андрей...

На столе – свечи, ужин, бутылка шампанского. И маленькая коробочка, обёрнутая бархатом.

– Ты чего? – поворачиваюсь к нему. – У нас нет никакого праздника.

– Есть. – Белов берёт мои руки в свои. – Год с того дня, как ты решила остаться. Год с нашей первой ночи после воссоединения. Год с начала нашей настоящей жизни.

– Ты считаешь?

– Каждый день. – целует мои пальцы. – Каждый грёбаный день, Лена. Я считаю каждый день, когда просыпаюсь рядом с тобой.

– Белов... – голос срывается. – Ну нельзя же так...

– Можно! – разжимает мои пальцы и надевает на безымянный кольцо – то самое, которое подарил два года назад, когда сделал предложение. Которое я швырнула ему в лицо после корпоратива. – Я хранил его. Всё это время. Знал, что однажды снова надену.

– Ты ненормальный, – шепчу я, глядя на кольцо. Оно сидит идеально, будто и не снимала.

– Знаю. – притягивает меня к себе. – Но ты любишь меня таким.

– Люблю... – обвиваю его шею руками. – Очень люблю. Идиотского, наглого, самоуверенного.

– Своенравную, упрямую, несносную, – парирует он. – Мою Сердечную.

Мы целуемся. Медленно, сладко, будто в первый раз. И я чувствую, как внутри разливается тепло – то самое, которое появляется только рядом с ним.

– Ма-а-а! – раздаётся из спальни требовательный рёв.

– Проснулся, – вздыхаю я, отрываясь от Андрея.

– Пусть подождёт? – муж прижимает меня крепче.

– Андрей! Сын орёт!

– А я жену целую.

Я смеюсь и выскальзываю из крепких рук.

– Бессовестный.

– Твой бессовестный.

Поспешно иду в спальню, беру на руки ревущего сына, и мы возвращаемся на кухню. Белов уже поджидает с бокалом шампанского в руке.

– Ему нельзя шампанское, – киваю на сына.

Андрей-младший смотрит на отца своими огромными глазищами и вдруг улыбается – беззубой, счастливой улыбкой.

– О господи, – выдыхаю я. – Он улыбается.

– Он всегда улыбается, когда я рядом, – довольно заявляет Белов. – Потому что я классный.

– Ты невыносимый.

– Но ты же меня терпишь.

– Терплю.

Мы садимся за стол – я с сыном на руках, Андрей напротив. Свечи горят, за окном весна, а в моей груди так много счастья, что оно, кажется, вот-вот разорвёт меня на части.

– Знаешь, о чём я думала, когда шла после твоего приёма год назад? – спрашиваю тихо.

– О том, что жаль, что не треснула меня статуэткой?

– Не только. – я улыбаюсь. – Я думала – почему он? Почему из всех врачей я попала именно к тебе? За что мне это наказание?

– А теперь?

– А теперь я думаю – спасибо. Спасибо твоей наглости. Спасибо тому, что ты не сдался. Спасибо, что следил за мной как маньяк.

– Всегда пожалуйста, – усмехается Белов. – Моя маньячность сослужила нам хорошую службу.

– И спасибо тебе за сына. – смотрю на мелкого, который уже задремал у меня на руках.

Андрей встаёт, подходит, наклоняется и невыносимо нежно целует меня.

– Это тебе спасибо, Сердце... Что родила мне сына. Что вернулась. Что дала шанс. Что терпишь мой характер. Что любишь, даже когда бешу.

– Ты всегда бесишь.

– Но ты любишь.

– Люблю. – я вздыхаю. – Куда деваться-то.

Мы сидим в тишине, слушая, как сопит во сне Андрей-младший. Где-то за окном шумит вечерний город. А в моей душе – покой.

– Андрей?

– М?

– Я хочу дочку.

Белов замирает с бокалом в руке.

– Что, прости?

– Дочку! – смотрю на него с вызовом. – Чтобы была маленькая, капризная, с кудряшками. Чтобы ты сходил по ней с ума.

– Я и так схожу с ума по тебе.

– А ты совмещай.

Андрей смотрит на меня долго-долго, а потом вдруг улыбается.

– Значит, говоришь, дочку?

– Ага.

– А если опять сын?

– Будем пробовать, пока не получится.

– Лена... – муж притягивает меня к себе, осторожно, чтобы не разбудить сына. – Ты понимаешь, что это на всю жизнь?

– Надеюсь. – Я смотрю ему в глаза. – Потому что без тебя я уже не могу. Проверено.

– Сердце моё... – шепчет он. – Любимая. Единственная. Сумасшедшая.

– Твоя.

– Моя.

Мы целуемся, и я чувствую, как маленькая ладошка сына сжимает мой палец. Как руки мужа обнимают меня. Как бьётся его сердце в унисон с моим.

Год назад я тряслась в кабинете, мечтая провалиться сквозь землю.

Сегодня я сижу в своей кухне, в своём доме, со своей семьёй – и не представляю жизни иначе.

Спасибо тебе, Белов. За всё.